Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 152 страниц)

– Нам вниз.

– Вам лечь, – проворчал комиссар, смирившись с участью няньки. – Доктор, лекарства, то-сё…

Энджел презрел здравый смысл и пополз вниз по лестнице, цепляясь за Бреннона и перила. Определенно, собственная беспомощность, да еще и при свидетеле, Редферна бесила, но он пока что держал раздражение при себе.

– Что вы делаете, когда оказываетесь в такой ситуации один?

– Иду по лестнице вдвое медленней, – процедил пироман. Его ощутимо лихорадило. Натану подумалось, что еще немного – и наставника Пег придется тащить на руках. Но куда он, черт побери, стремится?

Они спустились в просторный холл, и Энджел нырнул под лестницу. Вместо кладовки там оказалась дверь, ведущая к следующей лестнице – узкой, винтовой, из шершавого черного камня. Свет сочился из серебристых прожилок в потолке и стенах; уже через минуту комиссару казалось, что замок над этой глубокой пещерой ему померещился. Единственным следом цивилизации тут были перила по внешнему краю лестницы.

– Там что-то светится, – указал комиссар.

Пироман устало взглянул на него, хмыкнул и несколько бессвязно ответил:

– Главное семейное сокровище. Сейчас увидите, почему Редферны были тем, кем стали.

«Врача бы ему, – подумал Бреннон. – Лучше психиатра».

Беловато-серебристое свечение усиливалось по мере того, как они спускались. Наконец ступени закончились, и Натан, ступив в просторную пещеру, коротко ахнул и замер.

Сводчатый необработанный потолок пещеры переходил в отполированные до зеркальной гладкости стены. Сияние серебристых жил в камне было настолько сильным, что озаряло всю пещеру почти утренним светом. Она оказалась невелика, но в стенах располагалось с полдюжины арок, которые вели в другие пещеры. В середине же мягко плескалось озеро, заключенное в мраморную оправу. Пироман заковылял к нему, на ходу выпутываясь из одеяла.

– Это еще что за хрень? – прошептал Бреннон.

Вода в озере светилась и оказалась такой прозрачной, что виднелось дно – тоже черные камни, слоистые, бархатистые на вид, словно кожа с серебряными венками. Внизу угадывались русла подземных ручьев – озеро было проточным.

– Жила, – сказал Энджел. Он опустился на бортик и стаскивал ботинки. – Здесь выход магической жилы на поверхность. Замок был построен над ней. Редферны столетиями, поколениями пили эту воду. – Он отбросил ботинки и перевел взгляд на комиссара: – Быть может, Редферны вообще уже не совсем люди.

Комиссар с опаской тронул воду пальцем. Приятно прохладная, но достаточно теплая, чтобы с удовольствием окунуться.

– Быть может, – пробормотал Энджел, – облучение портала повлияло на меня именно так из-за этого. Моя кровь сделала меня таким, как я есть… а не таким, как Полина Дефо. Я не знаю.

– Так ваша семья годами облучалась этим?

– Оно не опасно. Не настолько опасно, – усмехнулся Энджел. – В монстров с рогами не превращает. Этого моя семья достигла без всякой магии.

Пироман сбросил рубашку и расстегнул брюки. За его спиной Бреннон увидел низкие перильца и ступеньки, ведущие прямо в воду. Раздевшись донага, Редферн встал на бортик, взялся за перила, но поскользнулся в лужице воды и, окатив Натана фонтаном брызг, рухнул в озеро.

– Эй вы! – возопил комиссар, едва отплевался. Он мигом представил себе, что учинит Пегги, если ее драгоценный наставник раскроит себе черепушку о мраморную ступеньку.

Бреннон вскочил на бортик, забалансировал на нем, ухватившись за перила. К счастью, пироман вроде плавал у дна, а не тонул, и клубов крови в воде не наблюдалось.

– Эй!

Редферн неспешно поднялся к поверхности и вынырнул. Ссадины, синяки и кровоподтеки уменьшились раза в два, будто кто-то смывал их губкой. Он взялся за перила – шрамы на его ладони разгладились и уже не бугрились багровыми веревками. Вода плескалась у груди Энджела, зализывая ожоги.

– Они заживают, – глупо проговорил Натан. Он такого и в сказках не читал…

– Это все равно не слишком приятно. – Пироман опустил руку со шрамами в воду. – Исцеление отнимает много сил. Если переусердствовать – можно и умереть. Зато здоровым.

– Так, может, хватит здесь плескаться?

– Пожалуй, понадобится еще пара сеансов. Дайте, пожалуйста, подогретую простыню.

Натан нашел ее на невысоком ларе-лавке рядом с озером. Он подал пироману руку, помог выбраться на бортик, и Редферн завернулся в простыню, как гусеница – в кокон. Выглядел он заметно лучше, хотя по-прежнему – очень усталым.

– Идите, – сказал он, – к вашим услугам душевая. Вас проводят. К обеду тоже.

Пироман коротко свистнул, и прямо перед носом Бреннона из воздуха сгустился золотистый шарик.

– Я хотел бы вернуться к работе, – буркнул комиссар, едва сдерживаясь, чтобы не потыкать пушистый клубочек пальцем.

– А здесь вы как будто не на работе, – фыркнул Редферн. – Давайте, топайте. Я хочу принять ванну без вашего пристального внимания.

– Если вы так будете обращаться с людьми, то наберете немного желающих работать в вашей организации по борьбе с нечистью, – заметил Натан. Отчего-то эта идея уже не вызывала у него оторопи. Видимо, сказалось общение с Ройзманом.

– Вот для этого я и нашел вас, – безмятежно отозвался Энджел.

* * *

Завтрак был превосходен, и за чашкой чая с имбирным пряником Натан решительно отмел мысль о том, кто же его приготовил. Пироман пил какой-то травяной отвар. Они сидели у камина – комиссар вытянул ноги к решетке, Редферн завернулся в плед, за окном что-то чирикало (Бреннон надеялся, что птички, хотя кто знает…). Энджел, чисто выбритый, с влажными после ванны волосами, хоть и был все еще уставшим, но выглядел куда лучше, и комиссар решил приступить к допросу.

– Вы думаете, Ройзман знает обо всем этом? – Он обвел пряником комнату – небольшую уютную гостиную, кстати говоря. Завтрак, видимо, оказался накрыт в личных покоях Редферна.

– Сложно сказать, – задумчиво отозвался тот. – Я уверен, что Ройзман собирался выбить из меня все до крошки, хотя процесс волновал его в первую очередь. Но не думаю, что ему известны подробности.

– А что ему известно? Как он вообще вас нашел?

Энджел досадливо поморщился.

– Это, в общем-то, не так уж сложно, если вы интересуетесь определенными вопросами.

– Почему? Ройзман поймал одного из консультантов и, быть может, добыл какие-то сведения, но, насколько я понял, сами консультанты вас не знают.

– Да. Они не знают меня лично, но я занимаюсь их оружием, инструментами и расходными материалами. Меня трудно, но можно выследить. А уж о том, что консультанты проходят некий процесс превращения, даже вы догадались.

– Ну знаете, – обиженно буркнул Бреннон.

– Я имею в виду при нулевом знании магии и заклинаний.

– Я знаю заклинание, – возразил комиссар. – Целое одно!

Пироман ехидно поднял бровь.

– Lumia, – с гордостью сообщил Натан.

Энджел хмыкнул и сосредоточился на чашке с отваром.

– Этого недостаточно. Заклинание суть оболочка, которую мы заполняем нашей волей, желанием и воображением. Оно часть нашего сознания, вот почему разрушение заклинаний причиняет боль их создателю. Впрочем, я могу дать вам учебник.

– Еще чего.

– Маргарет начала с азов чуть больше полугода назад, а какой результат!

– Хреновый, – сурово сказал Бреннон. – Что вы вырастили из приличной, благовоспитанной девушки? Как ей теперь замуж выйти?

– Приличной, – фыркнул Энджел. – Благовоспитанной! Кто ее до меня воспитывал, хотелось бы знать, если нашу вторую встречу она сразу начала с пощечины? Ну, по крайней мере, попыталась.

– Угу, а теперь она сразу пальцы откусывает.

Энджел откинулся на спинку кресла, лучась почти отцовской гордостью. Он излучал ее с такой силой, что комиссар оставил этот бессмысленный разговор. О чем тут говорить, если этот человек считает откусывание пальцев нормальным поведением для невинной девушки?

– Откуда вы знаете о процессе? – продолжил Бреннон допрос.

– Почему вы спрашиваете?

– Из праздного любопытства.

На комиссара поверх чашки уставились большие настороженные глаза. Натан его понимал: о таком лучше не болтать с первым встречным. Если секрет попадет не в те руки… Да на одного Ройзмана достаточно посмотреть.

– Я должен знать, как происходит превращение, чтобы создавать оружие для консультантов. Это не просто пукалки, а магические предметы, связанные с особенностями владельца. Вам не удастся воспользоваться трехгранником Лонгсдейла – заряд магического тока прожжет вам руку до кости.

– А кто его проводит?

– Что?

– Кто превращает людей в консультантов?

– Не знаю, – буркнул пироман.

– Как так? Вы же видели процесс.

– Он длится довольно долго и давно полностью автономен. Никто не стоит рядом и не ждет, когда консультант проснется.

– Но ведь рано или поздно он просыпается. Кто-то же должен объяснить новичку, что почем и для чего все затеяно? Как они узнают, чем должны заниматься?

Редферн напряженно глядел в огонь. Направление беседы ему явно не нравилось, и Бреннон решил, что ответа не последует.

– Их ждет письмо с инструкциями, вооружение, инструменты и книги, – наконец буркнул Энджел.

– Но почему они вообще следуют инструкциям? Почему бы им просто не свалить к черту, бросив все эти ваши книги?

– Потому что им в мозг внедряется программа повиновения, – пробормотал Редферн, глядя в камин. Комиссар вздрогнул. Полгода назад он бы, наверное, проломил головой потолок, а сейчас – ничего, даже чай не расплескал. Программа повиновения, ладненько…

– То есть, – ровно уточнил Бреннон, – у них не только отнимают личность, воспоминания и желания, но и запрещают задаваться вопросами?

– Она состоит из определенных блоков, которые исключают факторы, мешающие работе консультантов. Вы относитесь к Лонгсдейлу как к полноценной личности, – пироман наконец перевел взгляд на Бреннона, – но это не так, поймите наконец. Все консультанты…

– Это неправда. Лонгсдейл – такая же личность, как и вы или я, хоть и своеобразная. Когда вы выпускаете консультантов в мир, приобретенный опыт рано или поздно меняет их. Они все равно становятся людьми, что бы с ними ни сделали.

Энджел снова отвернулся и закрылся чашкой.

– Вы это одобряете? – спросил Бреннон. – Вам это нравится?

– Нет, – сухо отрезал пироман. – Но разве был другой выход? После всего, что вы увидели, – неужели вы еще задаетесь вопросами насчет морали и прочей чуши?

– Чтобы убивать монстров, нужны другие монстры?

Чашка в руках Энджела звякнула о блюдце.

– А если и так, – ответил он, – то что с того?

Бреннон смотрел на него: тонкий крючконосый профиль, исхудавшее лицо, напряженный взгляд – он сам себя не жалел и других жалеть не собирался. Если он сам положил всю жизнь на это дело, то считал, что и от других вправе требовать того же.

– Тогда зачем вы хотите собрать организацию из людей?

– Потому что консультантов недостаточно, – отозвался Энджел. – Процесс слишком долог, а пройти его может далеко не всякий. Их всего сто двадцать семь, и даже если бы процесс все еще проводился, то их число росло бы слишком медленно.

– Значит, он больше не проводится. – Это Бреннона по-прежнему удивляло: он-то думал, что ему еще и покажут очередную жертву прямо в разгар процесса…

– Нет. Только в случае необходимости – то есть когда консультант погибает. Это редко, но происходит. Последний раз – в восемьсот девятнадцатом году.

– А сколько времени на это уходит?

– Около года.

Комиссар присвистнул.

– То есть Ройзман не смог бы скоренько нашлепать армию нежити, как ему мечталось.

Пироман издал ехидный смешок.

– Он вообще не смог бы. Нельзя проводить процесс на нежити.

– Почему?

Редферн отставил чашку и поднялся.

– Идемте. Самое время для небольшой экскурсии.

* * *

С точки зрения Бреннона, человек, переживший пытки и избиения, должен заползти под одеяло и пролежать, не шевелясь, несколько дней, а то и недель. Но пироман, хоть и держась за стенку, бодро топал на своих двоих. Глаза у него горели энтузиазмом, зрачки были расширены, на скулах рдели бледно-алые пятна, и комиссар пришел к выводу, что Редферн под завязку накачался какой-то стимулирующей дрянью, которой щедро заправил свой отвар.

По белой мраморной лестнице, устланной дорогим ковром, они спустились в просторный холл. Оглядевшись, Натан отметил, что в фамильном гнезде нет ни одного портрета членов семьи, гербов или памятных вещиц. Вместо этого стены холла украшали картины, изображавшие всяких тварей, муляжи оружия и усушенные пучки трав с подписями, описывающими их колдовские свойства. Редферн свернул налево, с усилием распахнул тяжелые двустворчатые двери и гордо сказал:

– Ну, каково?

Бреннон потрясенно молчал. Он сроду не видел столько книг. Библиотека простиралась на мили и мили вокруг, и конец ее, если он вообще был, терялся во мраке, как и верхние полки шкафов.

– Здесь собрано все, что может понадобиться охотнику. Она все время пополняется.

– А куда вы складируете эти поступления? Достраиваете флигели?

Пироман помялся, кашлянул и произнес:

– На библиотеку наложены некоторые чары, позволяющие расширять пространство изнутри…

Бреннон попытался это представить, ощутил, что близок к умопомешательству, и прекратил.

– Но как тут что найти? Блуждать годами?

– Зачем? Есть работающий каталог.

Редферн поманил комиссара к конторке. Бо́льшую часть рабочего стола занимала панель из полупрозрачного черного камня. Под ней имелся черный прямоугольник в серебряной рамке, к коему Энджел приложил руку и сказал:

– Демонология.

На панели тут же отобразился список, который пироман прокрутил пальцем вниз. Бреннон осторожно сглотнул. Мало ли, может, тут и дышать допустимо только через раз, сплошное колдовство кругом…

– Это еще не все! – уверил его пироман. – Если мы углубимся в библиотеку…

– Я не собираюсь в нее углубляться, – оборвал его Бреннон. – Еще чего! Сегодня углубимся, а найдут нас через полгода.

Энджел разочарованно фыркнул.

– Это истинная сокровищница знаний, равных которой нет во всем мире. Но если вас не интересуют книги, то давайте взглянем на лаборатории.

– Их тут много, что ли?

– Для различных исследовательских направлений предусмотрены свои лаборатории, полностью оборудованные. – Горячие пальцы пиромана сомкнулись на запястье Натана. – Идемте. Ваш убогий морг с кафелем просто средневековый сарай по сравнению с ними.

«Надеюсь, до припадка не дойдет», – подумал комиссар. Редферн, охваченный лихорадочным возбуждением, рысью выбежал из библиотеки, стремительно пересек холл и дернул рычаг, который открыл раздвижные двери.

– Три этажа! – с гордостью сообщил пироман. – Один надземный и два подземных. – Он хлопнул по панели у входа, и все лаборатории одна за другой озарились светом. – Внизу работает генератор.

– Чего?

– Электричество, – с чувством собственного превосходства изрек Редферн. – Здесь все освещается электрическими лампами.

– Я даже не знаю, что это, – пробормотал Бреннон и оперся о перильца, ограждающие металлическую лестницу на нижние этажи. Он чувствовал себя дикарем из джунглей. Перед ним простирались полные невероятных возможностей кабинеты, о которых коллеги мистера Кеннеди не могли и мечтать. Что смогли бы сделать детективы и патологоанатомы, окажись в их распоряжении такие средства дознания!

«Один, – вдруг подумал комиссар. – Он сделал все это один…»

Натан обернулся. Редферн стоял, прислонившись к стене, скрестив на груди руки, и усмехался. Его лоб был покрыт бисеринками пота, и пироман прятал дрожащие пальцы в сгибах локтей.

– Идемте вниз, – сказал он и сделал шаг со ступеньки. Бреннон успел поймать его в полете, усадил на ступень и сел рядом.

– Ну и зачем? – поинтересовался комиссар.

– Вы должны увидеть, – прошептал Редферн. – Увидеть это все, чтобы понять…

Его глаза, огромные на истаявшем лице, фанатично вспыхнули, и он вцепился пальцами в плечо Натана, как когтями:

– Вы должны понять, что я вам предлагаю! Что должно быть, что нужно создать! Здесь все – все, чтобы начать, просто… просто найдите их. – В горле у него что-то заклокотало, и пироман прижал ладонь к губам.

– Кого?

– Людей! Людей, которые смогут… – Энджел судорожно сглотнул. – Смогут научиться и… и… – По его телу прошла судорожная дрожь, и Редферна вырвало. Бреннон тяжело вздохнул.

– Оно вам надо? – проворчал он, ставя пиромана на ноги. – Чего наглотались?

– Стимулятор, – еле ворочая языком, выдал Редферн. – Я должен был показать…

– Отлично. Кто теперь это все тут вымоет, а?

– Тут есть… персонал… – Колени пиромана подогнулись, и комиссар торопливо вернул его обратно на ступеньку.

Второй приступ рвоты оказался затяжным. Но остаток стимулирующей дряни в виде зеленоватой жижи покинул организм пиромана. Впрочем, на просветление в его мозгах Натан все равно не рассчитывал.

– Черт подери, – просипел Редферн, – это просто унизительно!..

– Тогда нахрена вы это все устроили?

– Вы должны были увидеть… раз уж вы здесь… когда еще у меня выпадет возможность…

– С вашей манерой приглашать в гости – нескоро, – сурово ответил Бреннон и снова поднял Энджела на ноги. Хозяина масштабной библиотеки и чудо-лабораторий ощутимо качало. –   Где ваша спальня в этом чертовом лабиринте?

– Там, – прошелестел Редферн и потыкал пальцем в потолок. – Третий этаж, первая дверь слева.

– Хоть бы какой-нибудь подъемник изобрели, – буркнул Натан. – Тащиться и тащиться! Тьфу…

– Я могу показать вам лазарет…

– Только попробуйте! – цыкнул Бреннон, подхватил Редферна и поволок его к двери, гадая на ходу, что успел измыслить Ройзман, пока он тут нянчится с этим гением магической мысли.

15 сентября

– Так, значит, корабль затонул со всеми уликами, – заключил Бройд.

– Угу, – скорбно подтвердил Бреннон.

Шеф полиции пошуршал бумажками: допрос моряков был зафиксирован Бирном слово в слово. Комиссар мог утешаться лишь тем, что его догадки насчет судьбы «Кайзерштерн» оказались верны, потому что ни один суд не принял бы к рассмотрению этот бред. Да и в какой суд это все нести? В свой? В доргернский? В Отдел республиканской безопасности?

– Раз улик нет, то и уличать не в чем, – подытожил Бройд. Помолчал, сложил в папку листы и спросил: – Полагаете, Ройзман уплыл на… на ручном морском змее?

– Да, сэр.

Шеф тихо вздохнул. Бреннон его не винил: тяжело выслушивать такое от подчиненных, да еще с утра пораньше. Бройд туго завязал шнурки на папке, вручил ее комиссару и приказал:

– Спрячьте и никому не показывайте.

– Расследование завершено, сэр?

– Вы хотите найти Ройзмана. – Бройд проницательно поглядел на Бреннона. – Вы считаете, что он на этом не остановится?

– С чего бы ему останавливаться? У него есть логово, в котором он может отлежаться и гадить оттуда снова.

– Но вы же понимаете, что это уже не будет официальным дознанием?

– Да, сэр, – угрюмо буркнул Натан.

Бройд достал сигару, обрезал кончик и неторопливо раскурил.

– Я не могу этого одобрить, и вы это знаете. Если Лонгсдейл найдет способ прижать Ройзмана быстро и без свидетелей, то дам день-два отгула.

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

Бройд отпустил комиссара взмахом сигары, и Бреннон ушел к себе. В кабинете его ждали другие папки с накопившимися делами, а детективы кружили около двери на манер акул, караулящих жертву. Натан заставил себя забыть о Ройзмане, запихнул листы с допросами моряков поглубже в стол и вызывал Ригана, который жаждал наконец доложить о ходе расследования по факту городских беспорядков. Устроенных, кстати, чертовым Ройзманом!

Из пучины дел Бреннон выплыл только часам к трем. Зверский голод выгнал его из кабинета и привел в кафе «Раковина», которое, к удивлению Натана, оказалось открыто, хоть рабочие еще трудились над ремонтом. Однако завсегдатели сохранили верность излюбленному заведению, и комиссар схоронился от скопища сограждан в углу в глубине зала. Марион принесла ему запеченую утку с кашей, Бреннон спросил у девушки, как идут дела, и, ободренный новостями, принялся за утку.

Его мысли тут же вернулись к замку Редферна. Точнее, сперва к Редферну, а потом – к его замку. Когда комиссар дотащил пиромана до спальни, невзирая на его сопротивление и попытки вырваться и показать оружейную, то сурово спросил:

– Вы вообще можете лежать спокойно?

– Могу, но…

– Так какого ж черта не лежите?!

– А когда у меня еще будет шанс наконец вам объяснить…

– Я догадливый. Уже понял, – процедил Натан.

– Так, значит, вы поняли, что я прав?

На этом Бреннон прекратил бессмысленный разговор. Растянувшись на кровати, Редферн с явным облегчением прикрыл глаза и зарылся головой поглубже в подушку.

– У вас есть лекарства? – сухо спросил его Бреннон.

– А вам зачем?

– Мне – низачем, а вот вы без них сейчас загнетесь.

Редферн болезненно дернул уголком рта и молча отвернулся.

– Вам принести этой воды из озера?

– Нет. Идите… идите осмотрите, что вам интересно. – Это определенно далось пироману с трудом. – Я отправлю вас домой, как только немного отдохну.

* * *

Бреннон до сих пор не мог решить, был ли это осторожный знак доверия, или Редферн отослал вынужденного гостя, чтобы никто не видел его собственной слабости. Сейчас комиссар думал, что Энджел наглотался своего зелья даже не ради экскурсии по замку, а просто чтобы выглядеть в глазах «гостя» здоровым живчиком. Собственно, Натан подозревал, что пироман отпустил Пегги домой ровно по той же причине. Ему бы к больной гордости припарку какую приложить, а потом уж зелья глотать…

Но все же Бреннон больше не мог относиться к Редферну как прежде. Даже понимая, что в распоряжении пиромана оказалось два с половиной века, комиссар был восхищен тем, что сделано – и ведь практически в одиночку! Конечно, Энджел не сам мешал раствор и клал кирпичи, но у него не имелось заместителей, отделов с детективами и полицейских, как у Бройда, к примеру. Вернувшись в лаборатории, глядя на уходящую на два этажа вниз лестницу, Бреннон лишь дивился тому, как эта мысль вообще пришла пироману в голову, – и упорство, с которым он воплощал ее в реальность, поражало.

Комиссар спустился на второй подземный этаж. Он шел мимо комнат, сверкающих от электрических бликов на новеньком оборудовании, – казалось, эти помещения вот-вот наполнятся людьми, вышедшими лишь ненадолго. Но этих людей еще не было – а пироман по какой-то причине считал, что Бреннон сможет их собрать, организовать их работу, добиться результатов… но кто же научит их не бояться?

Из всего, что могло помешать (неведение, недоверие, скептицизм, насмешки), единственно важным было одно – страх. Натан не знал, где найти столько людей, способных единожды взглянуть на ифрита и не свихнуться. А Редферн хотел заставить их жить так каждый день. Вести жизнь настолько далекую от нормальной, что этого и не представить…

Бреннон отодвинул тарелку, сцепил пальцы и оперся подбородком на руки. Взять, к примеру, вот этих посетителей кафе, негромко обсуждающих свои дела за обедом, – кто из них смог бы изо дня в день искать и убивать тварей, которых увидишь не во всяком кошмаре? Сколько человек смогут пережить понимание, что мир не таков, каким кажется, и полон ужасов? Кто возьмет на себя ответственность за то, что разрушит их жизнь? Сколько из них выживут?

Но все же – он вновь вспомнил о детях, которых убил Душитель, о девушках, встретивших Полину Дефо, о тех, кого превратил в нежить Ройзман. И Натан не смог не подумать о том, сколько бы этих людей уцелело, если бы хоть кто-то узнал, выследил и обезвредил их убийц.

Бреннон встал, бросил деньги на стол и быстро вышел. Быть может, кто-то уже думал об этом и наконец принял решение, которое сумел воплотить, – и создал монстров для охоты на тварей из тьмы, оценив десятки жизней в чью-то одну. Стремительно шагая к дому Лонгсдейла, комиссар убегал от того, что едва не согласился с этой ценой.

* * *

– Я к вам, собственно, ненадолго, – сказал Бреннон. – Хотел спросить, есть ли у вас возможность выследить Ройзмана.

– Я не уверен насчет самого Ройзмана, но отследить перемещения его змея я смогу, – ответил Лонгсдейл и поставил на колени коробку. – Рейден добыл кое-что полезное.

Комиссар покосился на ведьму. Она все еще старалась держаться от него подальше и определенно чувствовала себя виноватой. Шестьдесят два человека за один раз… детективы уточнили наконец число погибших. Бреннон нахмурился и заглянул в коробку. Внутри сверкали прозрачные изумрудные пластнины, полукруглые, со странной шлифовкой. Их вид казался смутно знакомым.

– Что это?

Лонгсдейл улыбнулся:

– В Мазандране их называют морскими изумрудами и высоко ценят их магические свойства. На самом деле это чешуя морского змея. С ее помощью я смогу проследить его путь. Однако я пока не знаю, как отыскать Ройзмана на суше.

– Точно, черт возьми, – удивленно сказал Бреннон. – Нам показывали такие в Бхудрани, это южный порт… но я счел рассказ суеверием.

– Можете взять одну на память. Говорят, он продлевает молодость и дарит долголетие. – Улыбка консультанта стала лукавой. – Вам это пригодится, когда миссис ван Аллен сменит фамилию.

Джен фыркнула. Комиссар возмущенно нахохлился: вот уж в этом доме он меньше всего ожидал столкнуться со сплетнями и пересудами! Какого черта всех волнует его личная жизнь?

– Это еще не решенный вопрос, – буркнул он.

– Ага, – насмешливо отозвалась ведьма. – Вам надо будет еще подумать год-другой.

– А тебя это вообще не касается, нахалка! – цыкнул Бреннон.

– Даже благодарность за то, что вивене провела почти весь день с вашей племянницей не заставит вас думать поживее?

Комиссар смущенно отвернулся. Надо навестить сестру и проведать Пегги. Валентина прислала ему записку, где сообщила, что с девушкой все в порядке, но он должен сам зайти, проверить… Правда, Натан с досадой признался себе, что опасается встречи с сестрой – Марта, забыв о своей нынешней респектабельности, могла и кочергой огреть за все, что случилось с дочерью.

– Надеюсь, вы вчера хотя бы немного отдохнули, – сказал Лонгсдейл. – Как я понял, проводив мистера Редферна, вы вернулись домой?

– Э… не совсем, – пробормотал Бреннон, собрался с духом и все рассказал. Едва ли пироман бы этому обрадовался, но комиссар счел, что обязан это сделать – тем более что он не смог выполнить данное Лонгсдейлу обещание. Он ведь так и не узнал, ни кто создает консультантов, ни как обратить процесс вспять…

– Псих, – тихо заметила Джен, когда Натан закончил.

Лонгсдейл молчал, склонив голову и размышляя. Только пес сел рядом с Бренноном, положил лапу ему на колено и пристально уставился в лицо. Если бы Натан еще мог понять, что Кусач хочет до него донести! Комиссар потрепал пса по холке и спросил:

– Что вы помните? Где вы были, когда очнулись? Вы вообще помните что-нибудь о… о первых часах?

– Комнату, – негромко ответил консультант, хмурясь. – Маленькая спальня с длинным столом у окна… много ящиков… Стеллаж с книгами в углу… да, было письмо. Конверт с инструкциями на столике у кровати. – Он спустил руку с подлокотника и зашарил по воздуху. Пес тут же вернулся к его креслу и сунулся под руку Лонгсдейла. Консультант глубоко зарылся пальцами в густую рыжую шерсть. – Я прочел инструкции. Все вещи в комнате принадлежали мне. В конверте находилось письмо в банк с моим счетом…

– Какой банк?

– Банк Виллануова, в Эрнесинье, – сказал Лонгсдейл, и Бреннон удивленно промолчал. Он ждал, что консультант назовет какой-нибудь из банков Риады или Илары.

– Вы находились в замке?

– Нет, это был большой дом, особняк за городом.

– Каким городом?

– Сан-Хуан-де-Альмадос, – внезапно заявил консультант, и Натан чуть не подпрыгнул:

– Это еще где?

– Да, – Лонгсдейл потер лоб, – это был Сан-Хуан. Небольшой полувымерший городок на северо-восточном побережье Эсмераны. Кругом горы, уехать можно либо морем, либо по единственной дороге…

– Какого черта вы делали в Эсмеране?

– До процесса или после?

Комиссар не стал уточнять, ощущая глубокое разочарование: он-то надеялся, что Лонгсдейл опишет замок Редферна или, на худой конец, упомянет Илару, где пироман ошивается много и часто. Но это же значит, что у Редферна есть минимум три базы в трех странах, и кто знает, вдруг таких баз намного больше?

– А замок? Он вам знаком хотя бы по описанию?

– Я бывал во многих замках, – улыбнулся консультант. – Почти в каждом нашлось с чем поработать. Но, понимаете, Редферн мог полностью его перестроить, и мне уже не узнать замок по описанию.

– И то верно, – вздохнул Бреннон. – Я-то думал, что ваша родственная связь приведет именно сюда…

– Вы полагаете, что я принадлежу к семье Редфернов, но, как я понял, Энджел Редферн родился в конце шестнадцатого века. Даже если вы правы, то я мог никогда его не знать.

– Но вы его знали, – сказал комиссар, пристально глядя на консультанта. – Вы узнали его и попытались задушить там, на корабле.

– Что-о?! – Лонгсдейл подскочил в кресле и в негодовании вскричал: – Я этого не помню! С какой стати мне…

– Его помнит тот, другой, – ответил Бреннон, с удивлением отметив, что еще ни разу не видел Лонгсдейла настолько возмущенным. – Тот человек, которым вы были до процесса. Ваш пес тоже помнит Редферна.

Кусач опустил морду на колено консультанту.

– Я не помню… – потерянно прошептал Лонгсдейл. – Я ничего такого не помню.

– Это вы, Джон, – мягко проговорил комиссар, – тот, кем вы были до превращения. Вы знали Редферна и за что-то очень на него злы. Быть может, за то, что это он привел вас в тот дом на побережье Эсмераны, или за то, что он не помешал процессу.

– Вы говорили, сэр, что все Редферны однажды просто исчезли, – вдруг вмешалась Джен. – Даже показывали мне их родовое древо. Последний ребенок в их семье родился семьдесят пять лет назад. Раз пироман устроил это все в их замке, то, быть может, они узнали обо всем: о нежити, о нечисти, о консультантах – и решили стать частью организации охотников? А если Лонгсдейл или кем он там был выступил против…

– А дети? – спросил Бреннон, у которого от этого предположения мороз пошел по коже. – Куда они дели детей?

– Ну… а куда у вас принято их девать? – пожала плечами Джен. – Может, вырастили и тоже того, в консультанты.

– Что же это за семейство, способное так поступить?

– Если пироман такой, – хмыкнула ведьма, – то откуда нам знать, что его родичи чем-то лучше? Как вы говорите, они поколениями пили воду из магической жилы и могут так сильно отличаться от людей… – Она помолчала, размышляя, и неохотно добавила: – Что, если они были уже больше похожи на нас. Вон пироман старше последнего поколения лет на двести, и то крыша не на месте. Представляете, какие у него потомки?

– Ну, он не совсем чокнутый… – пробормотал Натан: некое здравое зерно в рассуждениях Энджела иногда обнаруживалось. Но если Редферны приняли такое решение, а Лонгсдейл стал изгоем в семье, потому что не согласился, то это многое объясняет…

– Но где они все? – тихо спросил консультант. – Почему оставили свой замок?