Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 152 страниц)

– Чего?! Почему это?!

– Потому что когда в тело вернется душа, то очнется тот человек, о котором ты мне говорил. Родич мистера Редферна.

– А Лонгсдейл?! – взвыл Бреннон. – Он-то куда денется?!

– Никуда, – недоуменно отозвалась Валентина. – Он просто исчезнет.

– Нет! – задохнулся комиссар. – Не может быть!

Он вдруг понял, что никогда не задумывался на самом деле о том, что произойдет, когда душа вернется в тело. Ему и не приходило в голову считать Лонгсдейла какой-то неполноценной химерой, потому что… потому что…

– Это несправедливо, – глухо проговорил Бреннон. – Он же человек! Такой же человек, как и тот!

Валентина коснулась его руки:

– Мне жаль, Натан. Я знаю, что ты к нему привязан…

– Привязан, – еще глуше повторил комиссар. Горе закипало в нем вместе со злостью на самого себя. Как он мог даже не подумать! Он ведь даже не простился – сначала и в голову не приходило, что придется, а теперь… уже не успел. – Кто знал, что ему придется умереть, – сказал Бреннон. Все снова, как во время революции и гражданской, – полное бессилие: никогда не успеваешь проститься, потому что те, кто с тобой, всегда умирают внезапно. И только сейчас понимаешь, что Лонгсдейл посреди портала на ту сторону – последнее воспоминание, которое у тебя остается. – Не успел, – прошептал комиссар. – А теперь… уже ничего.

Валентина обняла его, но он пробормотал:

– Скажи Джен.

Жена ушла. Натан молча стоял в ногах кровати. Лонгсдейл казался спящим, и лицо у него было таким умиротворенным, словно он наконец стал по-настоящему счастлив. Бреннон долгие минуты смотрел на него и старался не думать о том, каким окажется тот, кто займет место знакомого уже консультанта.

Дверь распахнулась, и в спальню ворвалась Джен.

– Умер?! – пронзительно вскрикнула она.

– Выходит, что так. Валентина сказала – исчезнет.

– Неправда! – Ведьма метнулась к кровати. – Так нечестно! Так нельзя! Он же… он ведь… – Она обернулась к Бреннону. – Вот пусть другой и сидит в своей собаке! Так… так неправильно!

Комиссар покачал головой. В глазах Джен блеснули слезы.

– Я не хочу! – выдохнула она. – Не хочу другого!

Натан обнял ее. Ему на рукав упало несколько капель, горячих, как кипяток.

– Нечестно, – прошептала Джен. – Так нечестно! Он ведь был настоящим!

– Да, – тихо сказал Бреннон, – очень.

18 октября

Комиссар сидел в кабинете, за столом, заваленным бумагами, как и его стол в блэукитском департаменте. Ведьма свернулась в клубок на окне, уткнувшись подбородком в колени и глядя на город. Губы у нее иногда начинали дрожать; тогда она зажмуривалась.

«Почему Редферн считает, что у них нет души? – отстраненно подумал Бреннон. – Если признак души – способность любить, то, значит, она есть и у ведьм…»

Это этой мысли стало еще поганей. С душой или без души – но Лонгсдейл был для него таким же человеком, как и все. Кто бы ни занял его место в теле, пусть даже и законный владелец, – для Натана он все равно оставался чужим.

«Натан, – сказала ему Валентина, – ты же понимаешь, что мутации, которым он подвергся, никогда не исчезнут? Он все равно останется не вполне человеком. Я даже не могу сказать, сколько лет он проживет после этого».

Бреннон вздохнул и придвинул к себе кипу бумаг. Они касались истории открытия приюта, но это уже не имело никакого значения. Комиссар принялся листать их, только чтобы отвлечься и скоротать время до возвращения консультантов или мисс Эттингер.

– Это несправедливо, – пробормотала Джен. – И я не должна была его отпускать! Если бы я вошла туда с ним!

– Ты защищала нас от чумных мертвецов, – мягко сказал Бреннон. – Никто из нас не знал, насколько это опасно даже для него.

– Я должна была догадаться! – упрямо прошептала ведьма. – Но я почему-то забыла, что он тоже человек, как и вы…

Комиссар сжал зубы и отвернулся. На глаза ему попался портрет брата Бартоломео, и, глядя на рисунок, Бреннон ощутил укол такой жгучей ненависти, какой не чувствовал лет с тридцати, когда дрался с имперскими солдатами на улицах Блэкуита.

– Пора, – сказал Натан. – Запустим в дело портрет. Пусть им размахивают на каждой улице и в каждой пивной. Этот выродок зашел с козырей, попытавшись открыть портал, значит, мы все-таки загнали его в угол. Пусть подергается и…

Зеркало на столе вдруг зазвенело и засветилось. Бреннон, почти машинально вспомнив заклинание, с первой попытки включил связь и, к своему удивлению, увидел не пиромана и не кардинала, а консультанта – дона Луиса Монтеро, как ему представила его мисс Эттингер. Он был из Эсмераны и явился на ее зов одним из первых.

– Добрый вечер, – сказал консультант, тоже несколько удивленно. Изображение было немного расплывчатым, но за спиной дона Монтеро Натан различил покрытые копотью стены и обугленную мебель.

– Добрый. Вы в приюте?

– Да. Мы позаимствовали зеркало из соседнего дома. – Консультант помолчал, немного растерянно глядя на комиссара, потом, видимо, пришел к какому-то решению, кашлянул и сказал: – К нашей общей радости, могу сообщить, что благодаря синьоре… вашей… кгхм… Благодаря вивене распространение чумы остановлено, очаг заразы уничтожен. Мы ликвидировали остатки портала и сейчас заканчиваем со сбором улик, коих, увы, осталось немного. Здание почти полностью выгорело.

– Возможно, это и к лучшему, – сказал комиссар. – Если учесть, какой пакостью был переполнен этот монастырь.

– Я тоже так считаю, – кивнул дон Монтеро. – Я бы предпочел вообще ничего не выносить из здания, осмотреть все на месте, а потом сжечь.

– Отличная мысль. Я не любитель уничтожать улики, но не в этом случае.

– Мы также установим вокруг монастыря отпугивающий контур, чтобы люди к нему не приближались.

– Хорошо. Удалось поймать какой-нибудь след чернокнижника?

– О да! – оживился эсмеранский консультант и локтем отпихнул черного змея, который тоже захотел присоединиться к беседе. Змей что-то прошипел, и дон Монтеро спросил: – А где синьора Эттингер?

– Отбыла к Лиганте – проверить, что там с провалом.

– Ох, нет! Одна?!

Возглас консультанта был таким испуганным, что Джен вскочила с окна и резко спросила:

– А что такое? Почему нельзя?

– Мы установили, что след чернокнижника ведет прочь из города, в сторону залива. Мы не сможем точно вычислить его в море из-за текучей воды, но…

– Но куда еще, черт подери, он может потащиться! – Бреннон поднялся. – Джен, передай сообщение инквизиторам и найди Саварелли. Я возьму оружие и прибуду к вам.

– Сэр, лучше я вас туда отнесу, – сказала ведьма.

– Отнесешь?

– Я умею летать, – напомнила ему Джен. – Пока вы собираетесь, разошлю сообщения. Нам лучше не разделяться – никто, кроме меня, не сможет быстро справиться с чумной или еще какой потусторонней дрянью.

– Вы собираетесь прибыть лично? – в изумлении спросил дон Монтеро. – То есть… Я, конечно, слышал о вас от синьора Лонгсдейла и донны Регины, но…

– Мы уже потеряли двоих из вас, – отрывисто сказал Бреннон. – Лонгсдейл… не очнется. И я больше этого не допущу.

Они встретились на площади перед большим собором: два десятка инквизиторов, кардинал, прибывший из дворца дожа, шестеро консультантов и комиссар с ведьмой.

– Что там с эвакуацией? – первым делом спросил Бреннон.

– Пришлось пободаться с упертыми ослами в Золотом Совете, – воинственно отозвался Саварелли, – но, к счастью, здравый смысл победил. Сегодня вечером в городе станут бить в набат, и дож объявит об эвакуации. Горожанам дадут ночь на сборы и утром, с шести часов, начнут вывозить людей. Корабли предоставят торговые гильдии.

– Вам следует отправить их как можно дальше, – сказал синьор Монтеро. – Какую скорость развивают эти корабли?

– Гм-м-м. Примерно десять-двенадцать морских миль в час. Это самые быстроходные.

Консультанты помрачнели.

– Им тут лучше не задерживаться, – сказала Джен. – Если на море начнется шторм вроде того, что устроил Ройзман…

– В городе около ста шестидесяти тысяч жителей, – покачал головой кардинал. – Мы не сможем вывезти их за час.

– Тогда не будем медлить, – решил комиссар. – Точный след брата Бартоломео установить не удалось, но он покинул город и пересекает залив. И как мне кажется, совершенно ясно, куда направляется.

Саварелли пересчитал всех присутствующих, что-то прикинул в уме и сказал:

– Если мы выдвинемся из Порто да Галло, то я добуду нам небольшой корабль. Один из купцов, который держит свою эскадру в этой гавани, очень религиозен и ни в чем не откажет служителям веры.

– Порталами лучше не пользоваться, – согласился синьор Монтеро. – Та сторона… даже за куполом и периметром она…

– Смотрите! – вдруг воскликнула ведьма и ткнула пальцем в сторону залива. Натан с удивлением заметил, что прохожие, которые прогуливались по площади вокруг собора, останавливаются и тоже смотрят на залив, точнее – на небо над ним.

День был очень ясным (может, стараниями Валентины), и небо без единого облачка протиралось над морем до самого горизонта. С площади, вокруг которой Большой канал превращался практически в озеро, был виден странный темный гриб на границе залива и моря. Столб гриба казался соткан из серо-лиловой дымки, а над ним вращались плотные фиолетовые тучи. То и дело в них вспыхивали белые и лиловые молнии, а воздух вокруг стал неестественно прозрачным.

– Это там, – прошептал Саварелли. – Это над островом. Боже!

– Но там же они! – выдохнул один из консультантов. – Регина и Уркиола!

В голове комиссара вдруг будто ударил колокол – Бреннон пошатнулся и сжал виски руками.

«Натан!» – голос Валентины прозвучал с такой силой, что у комиссара чуть череп не треснул. Ее возглас отдался в каждой косточке, и Бреннон со стоном навалился на плечо ведьмы, которая что-то с тревогой спрашивала у него, но он не мог ее расслышать.

«Натан! Натан! – Боль, отчаяние и ярость в голосе вивене пронизывали его насквозь, как штормовой ветер. – Раскол! Я чувствую!»

Перед комиссаром что-то вспыхнуло, но в глазах стояла такая пелена, что он не разглядел бы даже извержение вулкана.

«О, Натан, уже поздно…» – прошелестела вивене и исчезла. На комиссара обрушились звуки привычного мира: изумленный гомон прохожих, плеск весел о воду, возгласы консультантов и инквизиторов и, главное, голос Джен:

– Сэр! Сэр, очнитесь же!

– Я… сейчас… – с трудом выдавил Бреннон. Он выпрямился, все еще опираясь на плечо ведьмы, заморгал, чтобы прогнать туман из глаз, и наконец увидел дрожащий, прерывистый контур вращающегося портала. Горожане вокруг разделились на две части – одни все еще глазели на темные тучи над Лигантой, а другие таращили глаза на портал, подергивающийся, точно в судорогах.

– Да разгоните же их! – прохрипел Натан. – Убрать отсюда всех гражданских!

Инквизиторы попытались выстроиться в цепь вокруг портала, но поздно – из него выскочила всклокоченная пума. На ее спине лежала Регина Эттингер, руку которой зверюга сжимала в пасти, чтоб не уронить добычу… в смысле, хозяйку.

Едва огромная кошка приземлилась на площади, как портал схлопнулся, отрезав часть ее хвоста. Люди вокруг шарахнулись в стороны. Пума стряхнула консультантку к ногам комиссара и легла рядом, дрожа и прикрыв глаза.

– Боже, что с ней?! – выдохнул кардинал. Мисс Эттингер выглядела так, словно пума вытащила ее из огня, после чего в тело ударила еще и молния. Консультанты склонились над женщиной, оттеснив Бреннона. Он быстро огляделся и, увидев в руках одного из зевак бинокль, ткнул в него пальцем:

– Джен! Дай сюда!

Ведьма выхватила бинокль из рук мужчины, яростно рыкнув, когда тот разразился бурным потоком дорнгернских слов.

«Туристы», – вспомнилось комиссару: приезжие со всех концов континента толпами валили в Фаренцу, чтобы поглазеть на ее дворцы, храмы, галереи и прочее искусство.

Бреннон поднес к глазам бинокль и посмотрел в сторону Лиганты. Островок полностью скрылся за мутной фиолетовой завесой. В ней сверкали молнии и узкие красные вспышки, похожие на сеть трещин.

– Она пришла в себя! – воскликнул дон Монтеро и тут же заговорил по-дорнгернски.

– Взгляните, – процедил Бреннон, протянул кардиналу бинокль и опустился на колено около Регины. Инквизиторы наконец замкнули вокруг них оцепление. – Вы меня слышите? – мягко спросил комиссар, коснувшись руки женщины. – Как вы себя чувствуете? Что вы там видели?

Она со слабым стоном приоткрыла глаза и прошептала несколько слов на родном языке. Дон Монтеро вздрогнул и поднялся. Остальные консультанты зашептались. Блуждающий взгляд Регины наконец сосредоточился на Бренноне, и она сжала его ладонь ледяными пальцами.

– Он взломал… – прошептала она. – Убил Паоло… – По ее виску скатилась слеза. – Убил сокола… Купол расколот, и там… там… воронка той стороны, она… – Веки мисс Эттингер опустились. – Слишком быстро…

Бреннон поднялся. Кардинал, опустив бинокль, смотрел на собор и что-то шептал, сжимая крест.

– Вода! – крикнул один из консультантов. – Прочь от воды!

Комиссар метнулся к краю площади, распихивая оцепеневших зевак. Море вдруг превратилось в зеркально гладкое, и по нему стремительно расползалось огромное чернильно-фиолетовое пятно. Тучи над Лигантой обложили половину небосвода, в воду то и дело били длинные белые и лиловые молнии. В тучах быстро проступали алые трещины.

– Матерь Божья! – прошептал комиссар. Кто-то подергал его за рукав. Обернувшись, он увидел того самого дорнгернца, у которого конфисковал бинокль. За руку этого человека цеплялась женщина, а рядом стояли двое юношей и девочка лет четырнадцати.

– Што тут проишхотит? – спросил по-иларски дорнгернец. – Ми не шнать о такой яфлении природы!

– Уходите, – ответил Бреннон. – Бегите прочь из города! Чем быстрей, тем лучше!

Семья из Дорнгерна испуганно и изумленно уставилась на него.

– Уже поздно, – сказала ведьма. – Отойдите от воды, сэр!

Комиссар попятился, глядя на канал: вода в нем тоже разгладилась и встала неподвижно. Чернильное пятно покрывало поверхность ярд за ярдом с такой скоростью, что Натан понял: никакой корабль не успеет выйти из гавани, а есть и выйдет, то попадет в черную полосу через несколько минут.

– Саварелли! – рявкнул комиссар и бросился к кардиналу. – Пусть бьют в набат немедленно! Объявляйте эвакуацию, только не морем, а сушей! У них пока еще есть время, чтобы добраться до берега Илары!

Его преосвященство прервал молитву и принялся раздавать указания инквизиторам, но тут вдруг брат Лука крикнул:

– Смотрите!

Он указывал на здание инквизиции. Оно покачивалось из стороны в сторону, сперва едва заметно, а потом – все более явно. По стенам с шорохом заскользили струйки каменной крошки, крыша треснула в нескольких местах, а колонны у портика стали падать одна за другой, как домино.

– Там же остальные! – прошептал кардинал и дернулся было к палаццо, но ведьма крепко ухватила его за локоть:

– Куда?! Сдохнуть хочешь?!

Из окон инквизиторского дворца вдруг выползло нечто темное, матово блестящее, похожее на пук гигантских щупальцев, каждое из которых растекалось по стенам в огромные кляксы полужидкой плоти. Нечто выгнуло стены, словно палаццо было раздутым бумажным пакетом. Толпа на площади издала громкий вздох, переходящий в панический вопль, и ринулась во все стороны одновременно. Джен сгребла комиссара за шкирку и взмыла ввысь. Бегущие люди просто смели бы инквизиторов, если бы Саварелли не проорал заклинание, которое подняло их в воздух. Консультанты позаботились о себе сами.

– Какого че… о Господи! – взвыл кардинал, увидев город с высоты птичьего полета. Бреннон выхватил у него бинокль и навел на Лиганту. Фиолетовая завеса вокруг острова стала прозрачной, а купол над провалом – полностью видимым, и он стремительно рушился в распахнутый темно-фиолетовый зев вращающейся воронки.

– Боже… – прошептал Натан и отдернул бинокль. Даже отсюда, на таком расстоянии, один лишь взгляд, брошенный в жерло воронки, вызвал помутнение сознания. Та и эта сторона так преломлялись в провале, что у Бреннона закружилась голова.

– Не смотрите туда! Бежим! – взвизгнула Джен и ринулась вон с площади.

Брат Лука схватил оцепеневшего начальника за локоть, и его преосвященство, очнувшись, устремился следом за ней, волоча за собой инквизиторов. Консультанты последовали за ними – благо толпа уже не обращала внимание на парящих в воздухе людей. Здание инквизиции наконец с грохотом взорвалось, и град обломков, как картечь, прошелся по мечущимся вокруг собора людям.

Гигантский пук щупалец расползся во все стороны и принялся опутывать соседние дома. На каждом щупальце сверкали тысячи глаз и раскрывались мелкие острозубые рты. Тварь растеклась вдоль канала. Бреннона едва не стошнило.

– Господи, что же теперь… что нам делать? – прошептал брат Лука.

– Молитесь! – рявкнул кардинал. – Вы, консультанты, чтоб вас! Доставьте моих людей к набатам, пусть поднимут горожан и ведут их к западным пристаням! Оттуда можно добраться до побережья!

– А вы?! – крикнул комиссар.

– А я… – Саварелли скрипнул зубами, глядя на собор, и вытряхнул из роскошного нагрудного креста простой деревянный. – Я заставлю высшие силы наконец сделать то, ради чего они существуют! – И, подняв крест над головой, как меч, ринулся к куполу собора.

– Рехнулся, – пробормотала ведьма.

– Может, и нет, – шепнул Бреннон: ведь удавалось же кардиналу удерживать на расстоянии чумных в приюте. – Отнеси меня к Валентине! Живей! А вы, – комиссар обернулся к дону Монтеро, – держите людей как можно выше и дальше от каналов!

Джен, оставив позади консультантов, обогнула площадь по широкой дуге, и Натан с упавшим сердцем увидел, как чернильно-черная жидкость заполняет канал за каналом.

Из воды поднялись щупальца. Они были плоские, словно узкие полосы черной жижи. Щупальца протянулась по стенам домов и проползли внутрь. А рядом совершенно бесшумно, словно во сне, жалкий клок земли, на котором высилось здание инквизиции, медленно разошелся, оброс длинными клыками и поглотил остаток палаццо целиком.

– Что это, боже мой? – прошептал Бреннон.

– Не знаю, – выдавила Джен. – Я такого никогда не видела…

Он повернул голову к Лиганте. Весь залив был окрашен в черный, небо над ним полностью скрылось за фиолетовыми тучами, молнии скользили по воде, иногда освещая стремительно двигающиеся к городу силуэты.

Слева, опасно близко, взметнулся к небу еще один пук щупалец. Ведьма шарахнулась и с удвоенной скоростью помчалась к дому Уркиолы. В лицо комиссару ударил зловонный ветер. Над Фаренцей поплыл первый заполошный бой колоколов, уже не способный перекрыть дикие крики горожан.

– Не дышите, – прошипела Джен. – От воды идут ядовитые миазмы.

Натана бросило в жар, а затем – в холод. Миазмы! Значит, скоро весь город охватят вспышки чумы, и сможет ли Валентина… Вдруг в воздухе что-то переменилось – тучи наконец разошлись, но солнце не появилось.

Над головой комиссара расстилалось темно-фиолетовое небо. Иногда в него выстреливали зеленые и огненные молнии, разрезая фиолетовый мрак, и тогда в нем на миг появлялись узкие просветы, в которых мелькала естественная небесная синева. Но они тут же исчезали. Тучи над заливом уже проливались дождем то здесь, то там. Море вскипало под струями дождя, а там, где они касались портов или кораблей, кирпич, камень и дерево плавились, словно воск.

– Они не смогут, – прошептала Джен; ведьма крепко держала Натана, и он чувствовал, как она дрожит, пролетая над каналами и панически мечущимися людьми. – Консультантам этого не одолеть…

Низко над темными водами залива комиссар наконец увидел солнце, и у него екнуло сердце. Край чужого солнца, багряно-фиолетовый, яркий до рези в глазах, светился в круглом зеве провала. Дымчато-лиловый диск воронки, сотканный из тумана и облаков, медленно вращался, искажая перспективу, и потому казалось, что остров приподнялся над заливом, а небо над ним свернулось в тоннель. Его стены переливались жгучими цветами, которые на самом деле – тела, пасти, сверкающие глаза сотен тварей, и жгучий свет фиолетового солнца окрашивал реальный мир в нереальные краски.

– Не смотрите, – шепнула Джен.

– О господи, – выдавил Натан, – но как же люди успеют…

И понял, что залив действительно поднимается над городом все выше и выше, будто кто-то сворачивает край картины. Вода, кипящая под лучами чужого солнца, хлынула вниз, сметая корабли, лодки, маяк на мысу, башни форта, дома… Край моря все поднимался, и поднимался, и поднимался, и вот уже стена воды коснулась неба, и фиолетовая чернота потекла по тучам. Голова Бреннона закружилась.

– Не успеем, – глухо выдохнул он. Боже, чего бы он только не отдал, чтобы успеть! Чтобы приостановить катастрофу хотя бы на несколько часов! Вода в каналах прибывала, а в ней скользили бесформенные твари с той стороны. Несколько домов скрутились винтом, пока ведьма пролетала над ними, и ухнули в раззявленные пасти. Почти нет улиц – нет суши, и некуда бежать. Впрочем, Бреннон мельком увидел ком человеческой плоти, который катился по какой-то площади. Люди пытались спастись на мансардах и крышах, где на них с шипением обрушивался ядовитый дождь. Ведьма сжала плечо комиссара.

– Сэр, вы бы все равно не спасли всех.

– Да, – горько ответил Бреннон, – я и не смог.

В провале вставало фиолетовое солнце – огромное, похожее на глаз гиганта. Им не успеть вывести всех… и как, будь оно проклято, остановить чуму и не выпустить из города зараженных?! Внезапно позади что-то вспыхнуло, и ведьма на лету повернулась вместе с комиссаром. Купол собора горел во тьме, как полная белого света лампа, и ангел на его шпиле казался пылающим. Прищурившись, Бреннон различил рядом с ним темную человеческую фигуру с поднятой рукой. Прозрачное сияние теснило фиолетовый мрак с площади.

– Кардинал, – прошелестела Джен, болезненно сморщилась и снова взяла курс на дом Уркиолы. Но собор и площадь не вместят сто шестьдесят тысяч, да не все люди доберутся до них…

Над особняком Уркиолы оставался единственный световой колодец, и едва Джен пересекла его границу, как дышать стало гораздо легче. Ведьма приземлилась на балкончик в спальне Лонгсдейла и первой вбежала внутрь. Валентина ждала их там – сидела на кровати, положив одну руку на лоб консультанта, а другую – на холку его пса. Ее глаза были очень темными, синими, как ночное небо.

– Пора, – тихо сказала она. – Я способна ему помочь.

– Валентина, это потом! Ты же знаешь, что снаружи…

– Нет, родной мой, придется сейчас, – печально ответила она. – Потом уже не будет возможности.

Натан вздрогнул. Что с ней? С ней было что-то не то… Джен вдруг встревоженно подалась вперед:

– Вивене, не надо! Не делайте! Зачем вам ради них!

– Прости, дорогой. Понадобятся столетия, но я запомню тебя.

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась Джен и бросилась перед вивене на колени. – Это всего лишь людишки! Да их миллионы! Сдохнет какая-то горсть, подумаешь!

– Что вы обе несете?! – рявкнул Натан, чтобы заглушить страх. Происходило нечто, чего он никак не понимал, а единственный, кто мог бы объяснить, лежал без сознания!

– Я верну его душу. – Валентина ласково огладила лоб Лонгсдейла. – Пусть это будет подарок тебе напоследок.

– Как это напоследок?!

Ее лицо стало прозрачным, словно стеклянная маска, наполненная солнечным светом. Она поцеловала Лонгсдейла в лоб. У консультанта вырвался глухой, протяжный стон, его тело содрогнулось и на миг приподнялось. Натану почудилось, будто нечто незримое выпорхнуло из пса и соприкоснулось с губами Лонгсдейла, но тут же исчезло, оставив лишь слабый вздох. Консультант распластался по кровати; бок пса медленно поднялся и опустился. У мокрого носа затрепетала бахрома на обивке кушетки, задние лапы заскребли по ее спинке, но собака не проснулась. Джен метнулась к Лонгсдейлу, а Натан обернулся к Валентине и замер.

Она стояла у распахнутых дверей балкона. Длинные волосы окутывали ее светло-золотым облаком, как мерцающий ореол. Бреннон шагнул к ней – такой высокой, что она смотрела на него сверху вниз, огромными глазами, полными темнейшей синевы. Он почти не различал ее лица, но знал, что она прекрасна, и чувствовал ее нежность, от которой ему сдавило грудь и горло, и он не мог сказать ни слова, хотя должен… должен был!

Валентина наклонилась к нему, поцеловала в последний раз и скользнула к балконным перилам. Комиссар невольно подался за ней, будто мог удержать. Вивене с каждым шагом становилась все выше, а теплый свет, шлейфом струящийся за ней, растекался по комнате, точно прозрачный мед. Сердце Натана заныло, когда она поднялась на перила и слегка подалась вперед, а душная чернильная мгла вокруг дома – назад.

– Валентина, – глухо позвал Натан, и она обернулась.

…потом он всегда вспоминал, когда думал о ней, ее взгляд за миг до того, как она исчезла, рассеявшись вспышкой ослепительного солнечного огня, который пронесся сквозь город к заливу, далеко, где Бреннон уже не мог разглядеть за пеленой в глазах…

Маргарет, не в силах шелохнуться, смотрела, как над городом и заливом расползалась тусклая фиолетовая мгла. Ее щупальца тянулись вдоль каналов, где текла густая, тягучая, как масло, черная вода, и там скользили подсвеченные лиловым силуэты. В этой мгле сиял единственный маяк – собор Сан-Марко, к которому тысячами стекались люди – крошечные фигурки среди каналов. В небе над Лигантой вращалась воронка, заполненная мириадами тел и глаз.

– Не смотрите, – глухо сказал Энджел. – Не вглядывайтесь в ту сторону.

Маргарет прижалась к нему теснее. Он был бледен, как мертвец. Застыв перед большим, в полстены, зеркалом, Энджел смотрел на Фаренцу, и его глаза были черны от гнева и бессилия.

«Там же дядя», – подумала девушка, но ей не хватило смелости просить, чтобы наставник открыл для нее портал. Он бы и сам шагнул туда…

Над Лигантой всходило огромное фиолетово-багряное солнце. Оно поднималось над Фаренцей все выше и будто тянуло за собой край моря, но Маргарет не могла понять, была это иллюзия или реальность. Вращающаяся воронка против воли притягивала взгляд: мутная заверть из тел, лиц и сверкающих глаз кружилась в хаотичном ритме, от которого у Маргарет заполошно заколотилось сердце, а ноги вдруг стали ватными. Она навалилась на плечо Энджела.

«Он видел ее совсем близко. – Девушка с трудом отвела глаза от воронки. – Как же он смог…»

– Теперь, – тихо произнес наставник, – у них больше не получится не замечать. Вот только уже поздно.

– Они?

– Все эти ваши министры, президенты, короли и прочие идиоты. Такое нельзя скрыть, нельзя забыть и не обращать внимания, потому что это, – он коснулся зеркала, – двинется по континенту, пожирая город за городом. И тогда им всем придется что-то решить.

На Фаренцу хлынул дождь, под которым стены домов плавились, как масло. Странные твари, выныривая из каналов то тут, то там, пожирали строение за строением. Над городом звенели набаты, колокола церквей и метались полные ужаса крики. На то, что творилось у внутренних гаваней, откуда можно было доплыть до побережья, Маргарет и вовсе старалась не смотреть. Там консультанты еще сдерживали натиск с той стороны, но люди давили друг друга сами, без помощи нечисти.

– Неужели никак не помешать, – прошептала девушка. Вдруг наставник вцепился в ее плечо и выдохнул:

– Смотрите!

Над одним из домов загорелась яркая белая искра. Несколько секунд она пульсировала, не двигаясь с места, а потом полыхнула так, что Маргарет на миг зажмурилась. Слепящая волна света раскатилась во все стороны и понеслась сквозь город, выжигая на своем пути заразу и нечисть. Фиолетовые тучи панически заметались, и в прорехах между ними мелькнули небо и настоящее солнце. Волна домчалась до залива и хлынула вперед, оставляя за собой чистое море. Маргарет вцепилась в руку Энджела. Наставник подался вперед, тяжело дыша.

Но вот световая волна дотянулась до Лиганты и замерла. Фиолетовый глаз солнца на той стороне налился багрянцем. Воронка раскола завертелась с безумной скоростью, втягивая в себя море. Волна откатилась и вдруг стала расти над водой, превращаясь в огромный купол, закрывая залив и город прозрачной мерцающей стеной. Лиганта содрогнулась и раскололась на части, которые закружились по краю съежившейся воронки, на грани между той и этой стороной.

– Это она, – выдохнул Энджел. – Это вивене! Я знал, что в конце концов она… – и умолк, опустив голову, печально нахмурясь.

Мисс Шеридан вздрогнула. Она даже не подозревала, что жена дяди способна на такое! Но почему тогда Валентина не закрывает раскол, если… Девушка закусила губу. Неужели даже вивене это не под силу? Вокруг остатков острова с двух сторон по воде побежало бледно-золотистое сияние. Заключив Лиганту и провал в кольцо, оно вспыхнуло и превратилось в шар, внутри которого яростно кипела воронка с нечистью. В море между Лигантой и городом разлилось слабое белое сияние, словно кто-то бросил в воду огромную жемчужину.

– Что это? – прошептала Маргарет.

– Сердце вивене, – ответил Энджел. – Она останется там, пока все не уйдут. Пока у нее будут силы сдерживать провал.

– Там… то есть как это – останется там? А… а как же дядя?

Редферн только тихо вздохнул.