Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 152 страниц)

– Видите щель у свода шахты? – шепнул Лонгсдейл. – Они разобрали камни и проделали выход.

Бреннон внимательно изучил длинную узкую щель от стены до стены. Впрочем, она была не настолько узкой, чтобы через нее не пролез мужчина средней комплекции, такой, как комиссар, например. На потолке и камнях белели следы когтей.

– Ни один человек не выбрался? – спросил Натан. Консультант покачал головой:

– Даже если они пытались разобрать завал, то умерли раньше, чем успели проделать выход. Судя по уцелевшим планам, этот штрек заканчивался тупиком, и там очень быстро не осталось воздуха.

– А вурдалакам дышать не нужно, – добавила Джен. – Так что у нежити времени было сколько угодно.

– Но почему они превратились в нежить?

– Кто знает. Может, один из умирающих как следует проклял тех, кто его сюда завел.

– Как Хильдур Линдквист?

– Да. А может, тут внизу под слоем породы пролегает магическая жила.

– Что пролегает? – заинтересовался Бреннон.

– Жила. Я потом дам вам справочник, почитаете. Сейчас пора заняться делом. – Консультант подошел к каменному завалу и принялся водить клинком над камнями.

– Каким делом? – подозрительно спросил комиссар. – Вы что же, собираетесь проломить тут дыру?

– Но нам же нужно как-то попасть внутрь.

– Зачем? Я думал, вы бросите туда что-нибудь этакое, ядовитое для вурдалаков, а мы просто покараулим здесь, отстреливая тех, кто попытается вылезти.

Джен коротко фыркнула от смеха, пес тоже издал клокочущий звук.

– Идея не лишена привлекательности, – улыбнулся Лонгсдейл. – Вероятно, кто-нибудь из моих коллег когда-нибудь сумеет ее реализовать. Пока же, увы, ядов, действующих на нежить, не существует. Так что приходится справляться по старинке, вручную.

– Как-то это расстраивает, – пробормотал Бреннон. – Вы хотя бы не слишком большую дырку делайте, чтоб они кучей на выход не поперли. Если они все обратились, то их там должно быть одиннадцать штук.

– Может, поменьше, – сказала Джен. – Первые обратившиеся могли выпить тех, кто замешкался. Опустошенные трупы в вурдалаков не обращаются.

Лонгсдейл несколько раз коснулся кончиком клинка плотной стены из камней, что-то бормоча себе под нос, а затем соединил точки и получил тонкую зеленую полосу, очерчивающую арку чуть выше роста комиссара. Консультант нарисовал кинжалом несколько знаков под аркой. Через несколько секунд они растаяли, а куча каменных глыб подернулась туманом.

– Прошу, – сказал Лонгсдейл, глядя на арку с таким видом, словно сделанное вызывало у него некие сомнения. – Проход готов.

– А нельзя ли как-нибудь выманить вурдалаков сюда и кончать их по паре штук? – спросил Бреннон, которого тоже как-то не прельщала мысль лезть в логово кровососов.

– Ну, если вы согласны пролить тут свою кровь, да побольше…

– Джен, – одернул девушку консультант. Его пес пристально смотрел в проем, словно видел что-то сквозь камни. – Я войду первым, комиссар следом, ты замыкающей.

– Да зачем столько сложностей, я же могу просто выжечь там все огнем!

– Тогда ты сожжешь весь кислород в замкнутом пространстве шахты. А дышать нужно не только комиссару.

– Ну ладно, ладно, – недовольно буркнула ведьма. – Вечно с вами, людьми, какие-то сложности.

Лонгсдейл ступил под арку и прошел сквозь камни, скрывшись из виду. Бреннон подождал несколько секунд, собрался с духом, зажмурился и нырнул в камни.

Ощущение оказалось не из приятных – словно проходишь сквозь каменный кисель. Но длилось это всего несколько секунд, после чего Натан оказался по ту сторону обвала в кромешной тьме.

– Тише, – прошелестел из непроглядного мрака голос Лонгсдейла. – Сделайте шаг вправо и замрите.

Бреннон шагнул вправо от входа и застыл, вцепившись обеими руками в топор. Сердце бурно колотилось, по спине стекал пот. Его шеи что-то коснулось, и Натан чуть из кожи не выпрыгнул.

– Без паники, это я, – шепнула Джен. Рядом раздалось негромкое сопение пса.

– Может, включите снова мой фонарь? – спросил Бреннон.

– Не сейчас.

– А смысл? – фыркнула ведьма. – Он так пыхтит, кряхтит и пахнет и у него так стучит сердце, что вурдалаки уже в курсе.

В ответ раздался вздох Лонгсдейла, и фонарь на плече комиссара снова засветился.

К удивлению Натана, вокруг никого не было. Ни один вурдалак не вышел встретить гостей или хотя бы полюбопытствовать, что происходит. Штрек ничем не отличался от того, что было перед завалом, но, осмотревшись, Бреннон заметил чьи-то останки у стены и указал на них консультанту.

– Одним меньше, – заключил Лонгсдейл. – Но вот точно ли их было одиннадцать…

– Так было указано в отчете имперской полиции.

– Ну так мы можем проверить, – сказала Джен. – Идем и посчитаем их сами!

Бреннон не разделял воодушевления ведьмы перед скорым побоищем с кровососами, и ему в целом все меньше нравилась эта идея, но он же сам напросился. Так что комиссар покрепче сжал топор и двинулся следом за Лонгсдейлом в глубь штрека. Пес ступал чуть впереди Натана. Как и Джен, и консультант, собака шла абсолютно бесшумно. На всякий случай комиссар достал из кармана флакон с чесночной эссенцией.

Несмотря на напряженное ожидание, появление вурдалака для Бреннона оказалось совершенно внезапным. Они шли по шахте уже минут десять, как вдруг из тьмы впереди вынырнула высокая тощая фигура. Она очень бодро перебирала руками и ногами по потолку, но застыла на месте, оказавшись лицом к лицу с охотниками.

Морда вурдалака очень крепко врезалась в память Натана, хоть он и видел эту харю секунды две. Она все еще напоминала человеческое лицо, но со странно искаженными пропорциями: вытянутые скулы, лоб и челюсти, неестественно широко раскрытые глаза – темно-алые, с очень светлыми белками, красные узкие губы, растянувшиеся в оскале, который обнажил заостренные зубы и длинные клыки.

Миг – и тварь прыгнула на Бреннона. Комиссар завопил и швырнул в нее флакон с эссенцией чеснока. Он разбился о лоб вурдалака, и тот заверещал от боли, когда эссенция принялась сжигать кожу у него на морде. Навстречу нежити рванулся пес и врезался в нее всем телом. Они кубарем покатились по полу, глухо рыча, и скрылись в темноте. Комиссар поднял топор, готовый дорого продать свою жизнь, – но ни одного кровопийцы больше не появилось. Спустя еще минуту из мрака выкатилась оторванная голова вурдалака, а следом за ней показался и пес, гордый своей победой.

– Господи боже, – просипел Натан. Сердце бурно колотилось где-то в горле. До него только сейчас начало доходить, на что же он подписался.

Лонгсдейл присел на корточки, положил руку на голову вурдалака и что-то забормотал. Кожа почти мгновенно свернулась, как подожженный пергамент, истлела и осыпалась хлопьями, а затем в прах превратились глаза, волосы, кости, и вскоре в горстке сероватой пыли остались лишь четыре белых, чуть изогнутых клыка. Консультант, как рачительный хозяин, припрятал их в мешочек на ремне, встал и кивнул на штрек:

– Остальные девять дальше.

«Еще целых девять!»

А может, и больше…

Хотя Бреннона несколько удивляло полное отсутствие у вурдалаков чувства коллективизма. Упыри нападали большой стаей и охотились весьма слаженно, почти как разумные существа. А тут – рык, вопли, шум, все это быстро разносится в замкнутых шахтах, и никакой реакции…

Вдруг Лонгсдейл остановился, подняв руку. Комиссар, ведьма и пес тоже замерли. Впереди, в кромешной тьме, мелькнули несколько красных огоньков – а затем стали стремительно приближаться.

– Назад! – гаркнула Джен в ухо Бреннону и с нечеловеческой силой отшвырнула его к стене. Пес встал перед комиссаром, вздыбив шерсть и глухо рыча.

Пять тварей вырвались из темноты и, не сбавляя скорости, ринулись на добычу. Они мчались по потолку, как и первый вурдалак, с такой легкостью, словно направление или высота не имели для них никакого значения.

Двух кровососов встретил Лонгсдейл: в одного метнул искрящийся зеленоватый шар, похожий на шаровую молнию, с другим схватился врукопашную, орудуя кинжалом. Ведьма бросилась на третьего вурдалака, пес сцепился с четвертым, а комиссар внезапно обнаружил перед собой бледную, красноглазую, высокую и тощую нежить, которая тянула к нему когтистые лапы.

Бреннон без колебаний напал первым и взмахом топора отсек вурдалаку правую лапу. Нежить взвизгнула и отпрянула, а Натан, обрадованный остротой секиры, перешел в наступление. Лезвие, светящееся, как месяц в ночи, несколько раз сверкнуло прямо перед носом у вурдалака, но нежить ловко уворачивалась, отступая вглубь шахты. Бреннон быстро сообразил, к чему идет дело, и шагнул к стене, чтобы никто не атаковал его с тыла.

Вурдалак зашипел, широко раззявив бледную пасть с длинными клыками и острыми зубами. Несколько секунд они стояли друг против друга, но затем голод взял верх, и тварь прыгнула на Натана. Он ударом обуха вбил ей зубы в горло. Вурдалак поперхнулся, схватился лапой за челюсти и горестно завыл, после чего развернулся и бросился наутек. Бреннон посмотрел ему вслед с некоторым недоумением (а столько было разговоров об опасности…) и обернулся к своим.

Пес догрызал слабо дергающегося кровососа, ведьма уже искромсала своего, Лонгсдейл выпотрошил одну нежить и добивал вторую. Помощь никому не требовалась, и комиссар вернулся к наблюдению за шахтой, в которой скрылся вурдалак. Издалека как будто доносилось слабое поскуливание, но Натан не был так уверен в своем слухе: эхо в шахтах могло творить странные вещи.

– Ну, с первой партией покончено! – бодро заявила Джен и подошла к комиссару, чуть сощурилась, глядя в темноту. – Пойдем за второй?

– Видишь, сколько их там?

– Шесть штук. Можете подождать тут, мы быстро.

– Нет уж, спасибо. Что они там делают?

– Совещаются.

– Они умеют разговаривать? – удивился Бреннон.

– Ну, не то чтобы это настоящая речь, но кое-как они друг друга понимают.

Комиссар оглянулся на Лонгсдейла и пса. Консультант провел над каждым вурдалаком тот же странный ритуал, что и над первой убитой нежитью, поманил за собой пса и, бросив короткий взгляд в глубь шахты, снова пошел первым.

Если у Бреннона и возникли некие опасения насчет того, что нежить успеет составить план атаки, то они полностью развеялись уже через несколько минут. Предупрежденные своим товарищем, вурдалаки додумались только до того, чтобы с воем и шипением броситься на охотников сверху. Джен опять толкнула комиссара за спину Лонгсдейла и прикрыла справа, а пес – слева, так что в первые секунды драки Бреннон стоял со своей секирой, как дурак с лыжами посреди майского луга, – пока однолапый и беззубый кровосос не перескочил через голову пса и не ринулся мстить.

Тварь все еще была проворна и очень сильна, поэтому удар башкой в грудь отбросил комиссара к стене. Натан повалился на пол, сдавленно охнул от боли в ребрах и едва успел вскинуть над собой секиру. Вурдалак вцепился в ее древко единственной лапой и злобно зашипел, капая слюной из распахнутой пасти на сюртук комиссара. Между бледных десен с несколькими уцелевшими зубами трепетал длинный узкий язык, а уж как из этой пасти воняло!

Бреннона затошнило больше от запаха, чем от вида, однако вурдалак был силен и наседал так, что комиссар никак не мог отпихнуть его ни ногами, ни секирой. Сверкающее длинное лезвие не давало нежити приблизиться на расстояние укуса, но она так давила на древко оружия, что руки Натана уже начинали дрожать.

Бреннон перестал пинать тварь, уперся ногами и локтями в пол и оттолкнулся изо всех сил. Ему удалось повалить кровососа на бок. На миг комиссар сошелся с ним лицом к лицу и прохрипел:

– Риада превыше всего!

В красных глазах нежити на долю секунду появилось нечто осмысленное, словно это задело какие-то остатки воспоминаний в мозге. Вурдалак выпустил секиру и отпрянул. Но долго просветление не продлилось: нежить яростно взвизгнула и снова кинулась на добычу. Натан врезал ей концом древка в колено. Широкий металлический шип пробил сустав, нога твари подломилась, и Бреннон снес вурдалачью морду ударом секиры, а потом, вспомнив слова Лонгсдейла, срубил остаток башки и напоследок всадил лезвие в грудь монстра.

Натан спихнул ногой тело вурдалака с секиры, перевел дух и осмотрел поле битвы, выискивая, кому бы помочь. Посреди шахты валялся растерзанный труп кровососа, а рядом в партерной борьбе катались пес и еще один вурдалак. Лонгсдейл и Джен сошлись с тремя вурдалаками, которые теперь проявляли намного больше осторожности в схватке. Бреннон перехватил секиру поудобнее и ринулся в бой.

«Наверное, на нежить можно нападать с тыла», – решил комиссар и от души всадил секиру в спину нежити, которая наседала на Лонгсдейла. Вурдалак взвыл, резко повернулся, чуть не выдернув оружие из рук Натана, и прыгнул. Комиссар едва успел увернуться и попятился к стене. Следующий прыжок нежити чуть не стал для Бреннона фатальным. Вурдалак напоролся животом на выставленную вперед секиру, но это его ничуть не смутило – когтистые лапы замелькали прямо перед лицом Натана.

Комиссар отвесил твари пинка и столкнул с лезвия. От нескольких взмахов секиры вурдалак уклонился, а затем на него с глухим рычанием обрушился пес. Огромная пылающая зверюга распластала кровопийцу по полу, как коврик, и вгрызлась ему в горло. Миг – и верещание вурдалака стихло. И вообще все стихло.

Бреннон утер со лба трудовой пот и окинул взглядом штрек. Выглядел он как морг после прямого попадания гранаты. Шесть трупов в более или менее разрозненном состоянии валились тут и там, посреди этого всего с довольным видом стояла ведьма, а Лонгсдейл, присев на корточки над одним из тел, неспешно бормотал свои заклинания, обращающие нежить в прах.

Пес поднялся с убитого вурдалака, отряхнул лапы и перестал пылать. Он подошел к Бреннону, потыкался башкой ему в руку, как обычная собака, и вопросительно посмотрел в лицо.

– Порядок, – просипел комиссар; пить хотелось просто зверски. – Жив, здоров, и даже ни разу не цапнули.

Пес придирчиво изучил Натана, обойдя по кругу, и сел у его ног. Джен подошла к ним и поинтересовалась:

– Ну как? Страшно было?

Тут Бреннон и вспомнил, что нежить следовало бояться, хотя теперь-то уже поздно. Он, слегка опираясь на секиру, двинулся вдоль стен, сходящихся в тупик. Надо все-таки осмотреть преступное логово – может, тут есть останки жертв или следы другой нежити. Ведьма и пес пошли следом.

– Глядите-ка, – с некоторым удивлением сказал комиссар через несколько минут. – Тут книжка. Можешь подсветить?

Джен что-то шепнула над фонариком на плече Натана, и свет усилился. Бреннон подобрал с пола тонкую книжицу, завернутую в потрепанный шерстяной шарф. Он осторожно развернул его и громко вздохнул.

– Что это? – заинтересовалась ведьма, пес привстал на задние лапы и понюхал находку.

– Это «Речи свободных», – сказал Бреннон. – Один из первых экземпляров, подлинник.

– Ну да, так на обложке написано. Но что это такое? – недоуменно спросила Джен.

– Это первые манифесты Френсиса О’Бэнниона, лидера бунта в Каттелорне, с которого началось все. Восстание, Революция, Освободительная война.

Джен присвистнула:

– Ого! Ценная штука, наверное.

– Еще бы. – Бреннон снова бережно обернул книжицу шарфом и спрятал за пазуху. – Их немного осталось. Имперская полиция сжигала их всюду, где находила.

– Вы хотите их забрать?

– Да. А что, нельзя? – забеспокоился Бреннон. – На них какая-то зараза?

– Да нет, – пожала плечами Джен. – Просто что вы будете с ними делать? Читать?

– Отдам в музей. Странно, что они хранили ее столько лет. – Комиссар обернулся на Лонгсдейла. Почти от всех вурдалаков уже остались лишь горсти праха. – Может, они все еще понимали… – Он смолк и поежился. Что, если сознание человека все еще было заперто внутри кровожадной нежити?

– Их тут уже не осталось, – сказала Джен. – Но за память отвечает мозг, и поскольку мозг-то у них все еще есть и даже функционирует, то какие-то воспоминания из прошлой жизни у нежити остаются. Потому-то такая тварь так опасна в первое время после обращения для своих родных и друзей.

– Она приходит к ним по памяти, что ли?

– Ага. Так что, семьям и друзьям ваших революционеров повезло, что усопшие не смогли до них добраться.

– Вот уж повезло, – пробормотал Бреннон.

В экипаже, который катил обратно к Блэкуиту, Лонгсдейл с интересом осмотрел находку комиссара, посветил со всех сторон чем-то вроде фонарика с прозрачным зеленым камнем вместо свечи и вернул книжку Натану:

– Она совершенно безопасна. Можете хранить ее у себя или отдать в музей.

– Ну слава богу. Не хотелось бы притащить в город какую-нибудь колдовскую заразу.

– На этот счет можете не волноваться. – Консультант помолчал, не сводя глаз с книжки в руках Бреннона, а потом не удержался: – Так, значит, Барельеф Одиннадцати на фронтоне вашего парламента изображает именно их?

– Да, – буркнул Натан. – Надеюсь, вы никому не будете рассказывать о том, на кого мы охотились. Для таких людей это несправедливый конец.

– Но мы ведь уже говорили вам, что это не те же самые люди…

– Да. Но вы не убедите в этом других.

– Хорошо, – сказал Лонгсдейл. – В конце концов, я редко обсуждаю свои расследования, так что это останется между нами. Но вам придется как-то объяснить, как вы нашли книгу.

– Соображу что-нибудь. Скажу, что нашел случайно, когда помогал вам с расследованием. От меня все-таки был кое-какой толк, – с некоторым самодовольством заметил Бреннон.

Лонгсдейл улыбнулся:

– Охотиться на упырей и вурдалаков не так уж и сложно. Зарубить их могут и обычные люди, не консультанты. Потом, конечно, нежить восстанет, если не провести необходимые процедуры или не сжечь останки.

– А, так, значит, то, что вы делали, – это те самые необходимые процедуры?

– Да. Сжигать тела в шахте идея не очень хорошая, воздуха там и так маловато. А то бы, конечно, Джен… – Консультант смолк и смущенно отвел взгляд. Бреннон подобрался.

– То есть вы хотите сказать, что, если бы не я, вы бы просто выпустили ведьму в шахту и приказали жечь все, что шевелится?

– Э… н-ну… в целом…

– Тогда какого черта вы этого не сделали?!

– Но вы же так хотели посмотреть на охоту! Я решил, что вурдалаки достаточно безопасны, чтобы мы могли устроить для вас небольшое представление… развлечение, – торопливо поправился консультант.

– Так это все был цирк для моего развлечения?!

– Разве вам не понравилось? – огорченно спросил Лонгсдейл. Комиссар засопел. Пес успокаивающе похлопал лапой по его колену.

– Тогда почему девчонка болтала о том, как это все опасно?

– Встречу со стаей вурдалаков нельзя называть безобидной, но на по-настоящему опасную охоту мы бы вас не взяли. С вас хватит и того, что случается во время расследований.

Бреннон обиженно молчал. Он-то думал, что изо всех сил боролся с кровососущими тварями, а пользы от этого всего, оказывается, было не больше, чем от прихлопывания комаров!

«Зато развлекся так развлекся», – подумал комиссар и сухо сказал:

– Кое-кто говорил мне, что можно собрать некие отряды людей, которые будут успешно уничтожать нежить и нечисть.

Пес фыркнул.

– Не думаю, что этот кое-кто компетентен в данном вопросе, – отрезал Лонгсдейл. – Консультанты существуют потому, что человек-охотник переживет всего две-три охоты – если повезет.

– А если научить их магии?

– Шансы повышаются, но ненамного. Вы же догадываетесь, – вздохнул Лонгсдейл, – что дело не только в заклинаниях, амулетах и особом оружии. Я ведь не слепой и понимаю, чем отличаюсь от людей.

– Тоже верно.

«Хорошее оправдание для того, кто придумал превращать людей в консультантов», – подумал Бреннон. С заботой обо всем человечестве, так сказать. И сами консультанты, похоже, искренне в это верят.

Но хотя что-то в этой идее вызывало у Натана смутные сомнения, он пока не смог сам себе объяснить, какие именно. Он поправил за пазухой книгу, устроился поудобнее и стал смотреть в окно, за которым пустоши вокруг Скарсмолла уже сменялись зелеными лугами. Обо всем этом можно подумать и попозже – например, завтра, – а пока стоит поразмыслить над историей о чудесной находке, чтобы нигде не фигурировали вурдалаки, нежить и заклинания, потому что едва ли смотрители музея оценят такую байку.

Экспресс в полночь

Риада, где-то на пути между Блэкуитом и Бресвейн, зима 1866 года

11 февраля

Мистер Айртон Бройд пил чай в вагоне-ресторане, пытаясь одновременно удержать на блюдце чашку, на тарелке – булочки, а на столике – газету. Черт его дернул купить билет на экспресс, который с большой помпой пустили полгода назад по маршруту «Бресвейн – Блэкуит – Бресвейн».

Однако шутка ли – первый экспресс-поезд в стране! В глубине души шеф полиции обожал всякие технические новинки, хотя никому в том не признавался, особенно миссис Бройд – она и так слишком волновалась за него вот уже двадцать третий год их брака. В каждую поездку за пределы Блэкуита Эмили собирала его как в экспедицию к Северному полюсу, а сейчас несколько раз намекнула, что из столицы ему лучше бы ехать обычным поездом.

В чем-то Айртон уже готов был с ней согласиться – экспресс, может, и мчал его в Бресвейн с рекордной скоростью, но тряс при этом немилосердно. Он же хотел еще раз перечитать письмо от высокого начальства, но сомневался, что ему хватит всего двух рук, дабы удержать на столике четыре предмета. К тому же людей вокруг было преизрядно – в поездах никогда раньше не водилось вагонов-ресторанов, и любопытствующие пассажиры набились в ресторан, как сельди в бочку. Мистер Бройд едва успел занять один из последних столиков – между прилавком с выпечкой и окном.

Булочки были превосходны, как в лучших пекарнях Блэкуита, и Бройд несколько смирился с тряской. Он аккуратно донес до рта чашку с чаем (недурно, недурно!) и перелистал газету до спортивной колонки, где публиковались результаты скачек. Вдруг кто-то сильно толкнул его столик, пробираясь к прилавку с выпечкой, и булочки запрыгали по скатерти.

– Эй! – рявкнул Бройд.

– Пр-р-ршу пр-рщения, сэр, – басом пророкотал пассажир, протиснулся к прилавку и с вожделением уставился на ряд пышных пирогов с мясной начинкой.

«Кто его сюда пустил?» – недовольно подумал шеф полиции. Незнакомый мужчина был совершенно не похож на пассажира первого или даже второго класса. Хотя если учесть, что он взирал на мир с высоты в шесть с половиной футов, то Бройд посмотрел бы на того кассира, который рискнул бы отказать в продаже билета. Ширина плеч и мощь грудной клетки тоже впечатляли – детина был даже здоровее детектива Двайера, который на досуге ломал пальцами подковы и сгибал в ладони тарелки.

«Вот уж Двайера Бреннон мог бы мне и оставить», – с досадой припомнил Бройд, но тут же устыдился. Натан тяжело переживал гибель Валентины в Фаренце всего лишь через месяц после свадьбы, и если работа над созданием Бюро помогала ему отвлечься, то Айртон готов был передать Бреннону всех детективов скопом.

«Может, увидимся в Бресвейне», – прикинул шеф полиции. Его вызвал в столицу сам министр внутренних дел, а к письму-вызову приложили свои подписи глава Отдела Республиканской Безопасности и шеф-инспектор всей риадской полиции. Само же письмо, хоть и пыталось сохранять видимость официального документа, просто-таки кричало о том, что высокое начальство пребывает в полном замешательстве после событий в Фаренце.

«Не прошло и полутора лет, как до них начало доходить», – фыркнул Бройд, не спуская глаз со здоровяка у прилавка. Громила кротко ждал своей очереди, хотя некоторые пассажиры, едва на него взглянув, поспешили убраться за свои столики.

Он и выглядел странно, и одет был странно: в длинный кожаный плащ (это в феврале-то!), мешковатый свитер грубой вязки и суконные с кожаными нашивками штаны, заправленные в непонятного вида высокие ботинки. Вокруг шеи был обмотан длинный шарф, из-под шляпы опускались ниже плеч кудлатые волнистые волосы.

Мнения насчет того, нужно ли снимать шляпу в вагоне-ресторане, среди приличного общества разнились. Бройд повесил свою на спинку стула. Громила, поразмыслив немного, тоже снял головной убор и с громким «Уф-ф!» утер лоб широкой ладонью.

– Жарища тут, – пробормотал он и принялся выпутываться из плаща, аккуратно, чтобы не покалечить стоящих рядом пассажиров.

Он мало походил на риадца и больше напоминал Бройду «дикарей» и «аборигенов» с картинок и фото из статей географов и путешественников: очень смуглый, черноволосый, с короткой черной бородой и густыми усами. Лоб у него был тяжелым, с массивным надбровьем, нос – приплюснутым, с широкими хищными ноздрями. Из-под косматых бровей поблескивали глубоко посаженные глаза.

Однако, несмотря на грозный вид, как опасный преступный элемент он пока себя не проявлял – смирно дождался своей очереди и очень вежливо, хотя и порыкивая с непонятным акцентом, сказал:

– Будьте добр-ры, дайте мне шесть пир-р-рогов: с бар-р-раниной, с говядиной и почками, кур-р-риный с гр-рибами, с кар-ртофелем и два сладких. И еще, пожалуйста, завер-р-рните в пакет четыр-р-ре булочки.

Айртон настороженно подобрался: судя по заказу, громила тут был не один и набирал еды на компанию. Если их тут целая банда, то за ними стоит проследить на всякий случай, а то мало ли.

Опустошив прилавок, здоровяк окинул ищущим взором вагон-ресторан. Пассажиры за несколькими ближайшими столиками поспешно испарились. Здоровяк (определенно иностранец) осторожно пробрался к крошечному по сравнению с ним столику в углу, кое-как умостился на стуле и принялся с аппетитом уписывать первый пирог. А затем второй, третий, четвертый… На глазах у изумленной публики он без малейшего труда, не оставив ни крошки, умял шесть пирогов, которых хватило бы, чтобы накормить до отвала троих мужчин, попросил у официанта две большие чашки чая и с видом сытым и умиротворенным откинулся на спинку стула.

Бройд невольно проникся некоторым уважением. Он и сам любил хорошо поесть, но в поезде смог осилить только три булочки, поскольку миссис Эмили, опасаясь, что в поездке ее супруг дойдет до полного истощения, накормила его обильнейшим ужином.

«Может, он несколько дней не ел? – подумал Айртон. – Но почему? Копил на билет? Спешит в Бресвейн?» Чуткое ухо Бройда уловило возмущенные перешептывания пассажиров, однако высказаться погромче никто не рискнул. Здоровяк купил пакет орешков в меду и принялся за чай, безмятежно любуясь на занесенные снегом, стремительно мелькающие за окном риадские леса.

Убедившись, что громила вроде бы не представляет угрозы, Бройд допил чай, сунул в карман сюртука сложенную газету и направился к выходу. Он хотел немного вздремнуть в своем купе – если, конечно, получится.

Чтобы достичь цели, шефу полиции пришлось крепко держаться за поручень вдоль стены. Он уже сожалел и о плотном домашнем ужине, и булочках, поскольку экспресс нещадно взбалтывал Бройда, будто коктейль в шейкере.

Когда Айртон добрался до купе, его уже подташнивало. Ему подумалось, что миссис Бройд, как то часто случалось, все же была права насчет экспресса. Он отцепился от поручня, схватился за дверную ручку, повернул ее и чуть не уехал в сторону вместе с дверью. В соседнем купе, судя по громкому женскому возгласу, приключилась та же история, только при попытке выйти.

На пороге купе слева появилась красивая юная леди. Бройд, цепко держась за ручку, вежливо приподнял шляпу, девушка приветливо улыбнулась в ответ. В этот миг поезд швырнуло вперед, словно кто-то дал ему пинка. Юная леди не удержалась на ногах, и Бройд машинально вытянул вперед руки, чтобы ее поймать. Вдвоем они врезались в дверной косяк, точнее, врезался в него шеф полиции, сильно приложившись правым боком, а девушка поймала дверь, которая едва не прибила их обоих. Снаружи раздался дикий скрежет, и от следующего толчка их вдвоем бросило в купе Бройда. Айртон упал на кушетку, девушка повалилась на него сверху. Длинная белокурая коса хлестнула его по лицу, едва не лишив глаза.

– Прошу прощения, мисс, – прохрипел Бройд. – Вы целы?

– Да! А вы? – выдохнула леди, приподнимаясь над ним на руках.

– В полном порядке, мисс, – уверенно ответил шеф полиции, хотя по боку расползалась неприятная боль.

– Слава богу! Но что случилось?! – Девушка вскочила и бросилась к окну.

Бройд сел и с удивлением понял, что поезд наконец перестало трясти – потому что он больше никуда не ехал.

Из соседних купе доносились стоны пострадавших, недовольные и недоуменные возгласы. У шефа полиции, по счастью, не было тяжелого багажа, свой саквояж он задвинул глубоко под кушетку. А вот бедолагам с чемоданами пришлось несладко. Кто-то уже громко звал врача, по коридору мимо открытой двери в купе Бройда пробежал молодой человек с разбитым лбом. Айртон сокрушенно покачал головой, поморщился от малоприятных ощущений в боку и подобрал шляпу, которая уже выглядела совсем не так презентабельно, как в день покупки.

– Вы видите что-нибудь? – спросил он у девушки, которая всматривалась в лесной мрак, прижавшись к стеклу щекой.

– Нет. Ничего не видно. Может, погасить свет?

Купе освещали газовые лампы – еще одно прогрессивное новшество, которое вызывало у Бройда некоторое беспокойство, особенно теперь. Но криков «Пожар!» пока слышно не было. Шеф полиции повернул рычажок, и купе погрузилось в темноту. Юная леди посторонилась, чтобы он тоже мог выглянуть в окно.

Перед ними сплошной стеной поднимался зимний лес. В густой чаще не было видно ни зги, над верхушками деревьев едва просматривалась полоска темно-синего неба. Бройд прижался лбом к окну и попытался рассмотреть, что происходит впереди. Ему показалось, что он различил мелькание фонарей.

– Придется выйти, – пробормотал он.

– Вы хотите выйти наружу? – удивилась девушка.

– Нужно выяснить, что стряслось с поездом, поедем ли мы куда-нибудь и что намерено делать начальство, если все-таки нет.

– А если он не поедет? Нам придется возвращаться в город пешком, по рельсам?

– В крайнем случае, полагаю, начальник поезда пошлет людей в ближайшую деревню, они найдут там лошадь и отправят гонца в Блэкуит за помощью. Но думаю, ничего страшного не произошло, и мы всего лишь задержимся на два-три часа, – успокаивающе сказал Бройд, надевая пальто и заматываясь в шарф.

– Хорошо бы. Будет очень неприятно, если мы опоздаем на наш корабль.

– Диана! – Коридор огласился уже знакомым Айртону глубоким, рокочущим и на этот раз очень встревоженным басом. – Диана, где ты?!

– Здесь. – Девушка выглянула из купе и без особого беспокойства поинтересовалась: – Ты как? Ушибся?

– Нет. Сломал пор-р-ручень, когда упал на него из-за р-рывка. – Здоровяк переступил порог купе, заполнив практически все свободное пространство, и наклонился к девушке. – А ты? С тобой все в пор-рядке?

– В полнейшем. Благодаря этому джентльмену. – Юная леди снова одарила Бройда очаровательной улыбкой. – Надеюсь, вы не сильно пострадали из-за меня?