Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 107 (всего у книги 152 страниц)

Секретарь

Июль 1865 года

Риада, замок Редферн; деревня на берегу озера Уир под Блэкуитом

Кардинал обвел взглядом приемную, виднеющийся через распахнутую дверь рабочий кабинет Бреннона и изрек:

– Мне кажется, вам необходим секретарь.

– Мне? С чего бы это?

– У вас тут некоторый, гм… беспорядок.

Натан осмотрел уже ставшее привычным зрелище хаоса и разорения и со вздохом признал:

– Да, есть немного. Ну что поделать, со временем я здесь разберусь.

– С каким временем? Со временем, друг мой, у вас будет все больше бумаг и все меньше возможности разгребать их самому, поверьте моему плачевному опыту. Кроме того, вы – значимое лицо, руководитель целого Бюро, вам негоже самому разбирать письма и заваривать себе чай.

– Я не пью чай, – обиделся Натан. – За кого вы меня принимаете? У меня только кофе.

– Хорошо, хорошо, вы можете сами варить себе кофе, но по поводу всего остального вы же со мной согласны?

Бреннон еще раз оглядел приемную, посмотрел на рабочий стол в кабинете, вздрогнул и неохотно сказал:

– Ну, допустим. Я бы попросил Пегги навести порядок, но она тоже занята.

– Сеньора Шеридан занимает не то положение, чтобы рыться в каких-то бумагах. В общем, не спорьте. Тем более что я уже привез вам подходящую кандидатуру.

– Кого?! – поперхнулся Бреннон. – Зачем?!

– Вряд ли у вас есть время искать себе секретаря лично. К тому же вам необходим, эм-м-м… несколько специфический секретарь, учитывая то, чем вы занимаетесь.

– Что значит – вы уже привезли?!

– Если он вам не понравится – то я увезу его обратно, – заверил Бреннона его преосвященство, отчего у бывшего комиссара немедленно возникло подозрение, что кандидатура уже утверждена и обсуждению не подлежит. Саварелли частенько стремился облагодетельствовать окружающих, невзирая на их сопротивление, и увернуться от руки помощи мало кому удавалось.

– Ну и где он? – мрачно буркнул Натан.

– Я оставил юношу в холле.

– Одного? – тут же забеспокоился Бреннон.

– Не волнуйтесь. Он хорошо воспитан и ничего не трогает без разрешения. Желаете взглянуть? Если он вам понравится, то пригласите его сюда для беседы. Впрочем, я уверен, что вы поладите, – оптимистично заявил кардинал.

Экс-комиссар вышел на галерею, с которой открывался вид на весь просторный и на первый взгляд пустой холл. Если бы зрение Бреннона не претерпело некоторые изменения после метаморфозы, которой его подверг Редферн, то комиссар едва ли смог бы разглядеть худощавую фигурку, укрывшуюся в глубокой тени под лестницей.

«Ну ничего себе – секретарь!» – с возмущением подумал Натан и сухо спросил:

– Ему хоть шестнадцать-то есть?

– В июне исполнилось восемнадцать.

– Ага, месяц назад. Уже совсем взрослый.

– По крайней мере, по риадским законам, насколько я помню, он уже совершеннолетний.

– То, что ему продадут бутылку вина, еще не значит, что ему уже можно драться с нежитью.

– Вот видите! – торжествующе изрек его высокопреосвященство. – Даже ваш секретарь должен быть готов к битве с нечистой силой! Элио! – крикнул он, перегнувшись через перила, прежде чем Натан успел возмутиться. – Подойди!

Юноша выскользнул из темноты и остановился на первой ступеньке лестницы, пристально глядя на бывшего комиссара.

Восемнадцати Бреннон ему все же не дал бы: малец оказался невысок и слишком тощ, так что голова выглядела непропорционально большой по сравнению с тонкой шеей и узкими плечами. К тому же он был не похож на иларца: на бледном лице с крупной широкой челюстью, густыми черными бровями и горбатым носом почти светились очень большие зеленовато-голубые глаза необычного разреза.

– Он джилах, – сказал кардинал. – Вас это смущает?

«А, так вот в чем дело!» – подумал комиссар. В Риаде джилахов насчитывалось так мало, что он едва ли видел их раз пять за всю свою жизнь. Но о странностях этого народа был наслышан.

– Как у вас оказался мальчик-джилах?

– Мы нашли его во время рейда в их квартал в Фаренце, – вполголоса ответил Саварелли. – После нападения стригов, которые вырезали дюжину джилахских семей, он единственный остался в живых. Он бродил среди убитых членов своей семьи, и, черт возьми, это не то зрелище, которое должен видеть шестилетний ребенок.

– Ох…

– У него не осталось никого из родни, а соседи побоялись брать проклятого ребенка, которого даже стриги не тронули. Так что я, ну… В общем, он воспитывался у нас.

– У вас? У инквизиторов?

– Э… да… – Кардинал насколько замялся и тут же перевел тему: – Он отлично подготовлен! Лучше многих молодых братьев! Берите, не пожалеете!

– Так почему бы вам его себе не оставить? – буркнул Натан, несколько задетый этим тоном. «Берите», будто он рабовладелец какой…

– Ну, в том-то и дело, что он джилах и не хочет отказываться от веры предков. В чем-то его можно понять: это единственное, что у него осталось от его семьи. Но я, будучи все же кардиналом матери нашей церкви, не могу держать при себе джилаха, который еще и не католик.

Все это время мальчик неподвижно стоял на ступеньке и не сводил глаз с Бреннона. Комиссару стало немного не по себе от того, насколько бесстрастным был взгляд такого юного создания. К тому же под его длинным сюртуком отчетливо угадывались очертания оружия: две набедренные кобуры, две наплечные и ремень, который сзади слегка оттягивали то ли ножны, то ли еще одна кобура.

– Ну ладно, позовите его сюда. Поговорим. Но я ничего не обещаю!

– От вас никто ничего и не требует, это же не брачный контракт! – фыркнул Саварелли. – Но вы очень пожалеете, если его не возьмете. Элио, поднимись к нам!

Сомнения Натана усилились вдвойне, когда кандидат в секретари оказался прямо перед ним. Черноволосая макушка юноши была ниже плеча Бреннона, а вблизи парнишка и вовсе выглядел собранным из веток и птичьих костей.

– Как твое имя, сынок?

– Элио Романте, сир, – ответил юноша, уверенно глядя на комиссара снизу вверх.

– Его преосвященство сказал тебе, кто я и где ты находишься?

– Да, сир. Вы – глава Бюро-64, и мы в штаб-квартире в замке в Риаде.

Ответ внезапно прозвучал на весьма чистом риадском, хотя и с некоторым акцентом. Бреннон весьма удивился и взглянул на кардинала.

– У мальчика хорошие способности к языкам, – пояснил тот. – Грех зарывать талант в землю. Развивали по мере сил.

– Сколько языков ты знаешь? – заинтересовался Натан.

– Шесть, сир, не считая трех древних.

– Ого! Ну, гм… ладно. Тебе известно, зачем ты здесь?

– Вам нужен секретарь, сир.

– Ну не ребенок же, боже ты мой, – пробормотал Бреннон.

Губы юноши сжались в тонкую линию.

– Можете испытать его, если все еще сомневаетесь.

– Хорошо, – после некоторого колебания решил бывший комиссар. – У меня есть одно дело, с которым недурно бы разобраться. Может, там и нет ничего по нашей части, а может – есть, и тогда это надо пересечь. Минуту.

Он вернулся в приемную, прикрыл дверь и стал рыться в кучах документов и папок. Показывать такой бардак будущему секретарю было почему-то стыдно – в конце концов, какой пример он, как глава Бюро, подаст совсем юному кандидату в сотрудники! Тем не менее поиск папки, которая вот буквально час назад находилась где-то тут, все же привел Натана к мысли, что в чем-то Саварелли прав и твердая рука, способная поддерживать порядок в неконтролируемо множащихся документах, тут все же нужна.

Наконец Бреннон нашел папку и вернулся в галерею, где кардинал вполголоса давал юноше какие-то наставления. Тот слушал с видом почтительным, но таким же бесстрастным.

– Прошу, – сказал Бреннон и протянул мальчику папку. – Вот наш случай. Решите эту задачку – и работа ваша.

* * *

Приятная ностальгия охватила экс-комиссара, когда он выбрался из экипажа. Пивоварня Мерфи все так же стояла неподалеку от озера Уир, рыбаки все так же чинили сети и лодки на берегу, так же вдали виднелись их товарищи, которые уходили на лов. Бреннон, стараясь не вдыхать целительный деревенский воздух полной грудью, подошел ближе к берегу и попытался найти то место, где выловил из полыньи Лонгсдейла.

«Удивительно, – подумал комиссар. – Как в другой жизни…»

Его прошлая жизнь не превратилась для него в такой же смутный сон, как десять лет в Мазандране, но он все сильнее ощущал, как она отдаляется от него, словно эту жизнь проживал другой человек.

– Это было здесь? – спросил Саварелли, с интересом озираясь по сторонам. – То дело об утбурде[36] 36
  Подробнее об этом можно прочитать в книге А. Торн «Холодный огонь».


[Закрыть], о котором вы мне рассказывали?

– Да. Тут, можно сказать, все и началось.

– Милое местечко, – кивнул кардинал. – Пованивает, конечно, но чем-то похоже на деревеньку, в которой я вырос. Она стояла на берегу моря, и там тоже жили рыбаки, а мы, мальчишки, убегали из дома, чтобы наловить устриц и мидий и готовить их на костре, поливая соком краденых лимонов и апельсинов… С тех пор я не ел мидий и устриц вкуснее!

– Кстати, о мальчишках, – кашлянул Бреннон. – Глядите-ка, как шустер.

Элио Романте, не обращая внимания на взгляды и шепотки, которыми его провожали деревенские, направлялся по единственной улочке к единственному кабаку, который держала вдова Мерфи. Саварелли пробормотал заклятие, набросил завесу невидимости на себя и Натана, и они поспешили за кандидатом в секретари.

Юный джилах вошел в кабак, нимало не смущаясь тем, каким ворчанием его встретили местные, подошел к стойке и уставился на кабатчика.

– Че тебе, малой? – после долгой паузы спросил мужик.

– Хозяйку, – ответил Романте.

– Ты не дорос еще до хозяйки-то, – хохотнул кабатчик. – Топай давай, воскресная школа дальше по улице.

– Старые запасы? – юноша кивнул на бочонки с пивом. – Я могу объяснить ей, почему ее пиво стало вонять мочой и на вкус такое же.

– Че сказал?! – побагровел кабатчик, перегнулся через стойку и сгреб Романте за воротник. И тут же застыл, часто дыша. Джилах приставил к его горлу узкое лезвие ножа, выскользнувшего из скрытых в рукаве ножен.

– Ваше пиво, – повторил юноша, – значительно испортилось за последнюю неделю. Как и самочувствие троих парней, которые охраняли пивоварню.

– Пусти его, Джок, – вдруг сказал один из посетителей. – Мой старший уже неделю колодой лежит, моргает только, и нас не узнает. Знаешь, щенок, что с ним?

– Знаю, – невозмутимо ответил Романте. – И даже могу это прекратить. Не в смысле его мучения, – тут же уточнил он, когда в кабаке поднялся гомон.

– На ноги, что ли, можешь поставить? – недоверчиво спросил отец больного.

– Да.

– Ладно, – в наступившей тишине постановил рыбак. – Пойдем провожу.

– Вы бы хоть объяснили ему, как со свидетелями себя держать, чтоб не побили, – проворчал Бреннон и по привычке кинул пару монет на стойку; у кабатчика от появившихся из ниоткуда денег глаза на лоб вылезли, и он поспешно их перекрестил.

– Но зато юноша сразу же перешел к сути дела, не так ли? А насчет свидетелей вы можете не волноваться: он же будет у вас секретарем, а не агентом. Вы более чем оцените его манеру общаться, когда он будет отваживать от вас докучливых посетителей, – ответил довольно кардинал.

* * *

Вдова Мерфи, хозяйка пивоварни, пристроила к заводу покойного мужа небольшой трехэтажный флигель, где разместила всех конторских сотрудников и обустроила себе кабинет на третьем этаже, чтобы, как орлица из гнезда, следить за всем, что происходит на заводе и вокруг него.

«Процветает, однако», – хмыкнул Бреннон. Вдвоем с корпулентным кардиналом было трудновато протискиваться в двери следом за Романте и его провожатым, но Натан не хотел спускать глаз с юнца, который на первом же допросе едва не влип в драку. Правда, джилах что-то заподозрил и по дороге к миссис Мерфи несколько раз оборачивался – но ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Подступы к святая святых вдовицы охранял секретарь, и комиссар не без любопытства на него взглянул. Но, должно быть, этот образчик был не из лучших, потому что Романте прошел мимо него, совершенно игнорируя гневные крики, и толкнул дверь в кабинет миссис Мерфи.

– Это еще что?! – рявкнула владелица завода, не привыкшая к беспардонным вторжениям. За минувшие годы она еще более округлилась и стала намного представительнее, в том числе потому, что сменила простые вдовьи одежды на богатые. – Я не подаю на школы для нищих!

– У вас проблемы с пивом, – заявил Романте, взял со стола пресс-папье и швырнул в дверь.

Мраморный лев врезался в дубовую панель точно над лицом секретаря, и тот поспешно исчез. Миссис Мерфи поднялась, как грозовая туча, и Натан со вздохом отметил, что даже она выше мальчика.

– Ваше пиво ровно неделю назад стало вонять, как содержимое ночного горшка, и приобрело аналогичный вкус, – продолжал Элио. – Трое молодых людей, которых вы отправили сторожить пивоварню, превратились в слабоумных паралитиков всего за одну ночь на заводе.

– Ты! – прошипела вдова. – Ты от О’Брайенов, гаденыш!

– Я не знаю, кто это, и если вы думаете, что это они мочатся в ваше пиво, пытаясь улучшить его вкус, то вы ошибаетесь.

– Да я сейчас охрану вызову!

– Сколько, по-вашему, нужно О’Брайенов, чтобы они могли испортить все бочки со сваренным пивом? – спросил Романте скучающим тоном, и рука вдовы, уже затрепетавшая у колокольчика, которым она вызывала секретаря, замерла. – По моим расчетам, не менее трехсот пятидесяти человек должны еженощно использовать ваши пивные емкости в качестве нужника.

Миссис Мерфи опустилась в кресло, осмотрела Элио и мрачно буркнула:

– Ты что, иностранец? Что тебе за дело до моего пива?

– Считайте это благотворительной акцией, – подумав, ответил Романте. – Я освобожу вас от проблем с пивом, верну здоровье пострадавшим – и все это совершенно бесплатно, заметьте!

– В обмен на что? – подозрительно уточнила вдова.

Элио взял бумагу с ее стола, набросал несколько строк карандашом и положил перед миссис Мерфи:

– Полгода будете поставлять ваше лучшее пиво по этому адресу.

– Полгода поить полицию моим пивом за так?! Мелкий недоносок! Три недели!

– Три месяца, так и быть.

– Я прикажу тебя высечь и утопить в баке с отходами с завода твоих О’Брайенов!

– Попробуйте, – пожал плечами юноша.

– Я вызову полицию!

– Попробуйте.

– Я… я… Месяц, не больше!

– Шесть недель. Хотя я могу сообщить в акцизный комитет мэрии, что вы разбавляете пиво третьего класса неочищенной водой из озера. Насколько я знаю, штраф за обнаружение посторонних примесей в акцизной продукции…

Миссис Мерфи испустила протяжный свистящий звук.

– Что тебе нужно, чтобы разобраться с теми, кто портит пиво?

– Ничего. Я проведу ночь на вашем заводе, но там не должно быть никого, кроме меня. – Глаза вдовы подозрительно сузились. – Да будет вам! Что я оттуда, по-вашему, могу вынести в одиночку? Тонну солода в кармане?

– Ладно, – наконец кивнула деловая женщина. – Одну ночь. Но если я тебя, тощая паскуда, поймаю на воровстве – сама с тебя шкуру спущу!

– Какая изумительная сеньора! – восхищенно прошептал Саварелли. – Как жаль, что вы раньше меня с ней не познакомили!

* * *

Наступила ночь. Миссис Мерфи сдержала слово: завод после десяти вечера полностью опустел, даже собак не выпустили из будок, и песики, способные откусить злоумышленнику ногу, жалобно подвывали, тоскуя о свободе. Элио вошел на территорию завода, осмотрелся, скользнув взглядом по его преосвященству и Бреннону, которые все так же укрывались под пологом невидимости, и направился к дверям. Кардинал и комиссар последовали за ним.

– Lumia magna[37] 37
  Большие огни (лат.).


[Закрыть], – сказал Романте.

К потолку взмыла дюжина светящихся шаров и озарила просторные помещения. Проблема миссис Мерфи была, так сказать, налицо: в помещении витал стойкий запах субстанции, с которой обычной имеют дело золотари. Элио наморщился, достал из кармана марлевую маску, полил ее жидкостью из фляжки и надел. Бреннону и кардиналу пришлось обходиться силой воли.

– Ну, посмотрим, – пробормотал Элио на иларском, поманил к себе один светящийся шарик и устремился куда-то к ему одному ведомой цели.

Натан пошел за ним, стараясь ступать бесшумно; за его спиной тихо пыхтел Саварелли.

Как оказалось, вдова развернула на заводе то ли ремонтные работы, то начала постройку нового флигеля или корпуса. В одном из цехов у стены были свалены в кучу строительные инструменты, а по полу тянулась прокопанная траншея, на дне которой журчала вода. Джилах сбросил сюртук, шляпу и присел на корточки над траншеей.

– А вот и новшество, – себе под нос сказал юноша. – Она искала воду… и нашла… – Он окунул палец в ручеек, затем облизнул. – Чистая и пресная. Значит, хотела брать ее для пива. Ну что ж, кого она тут потревожила?

Элио сел на пол, достал из кармана сюртука книжку и принялся листать. Бреннон переступил с ноги на ногу, и кардинал сердито шикнул. Но бывшему комиссару оказалось довольно трудно сохранять строго наблюдательную позицию: он привык к тому, чтобы действовать, а не покорно ждать, чем все закончится.

Кроме того, все настойчивее в мозгу зудела мысль о том, что юному джилаху вовсе не восемнадцать, а Саварелли просто накинул ему два-три года, чтобы Натан быстрее согласился. А в результате в опасности может оказаться совсем ребенок.

– Ну ладно, попробуем, – наконец решил юноша, вытащил из корешка книги костяной стилус, встал и принялся чертить на полу вокруг себя некий знак, сверяясь с рисунком.

– Слишком узкий, – чуть слышно проворчал его преосвященство. – Когда он наконец запомнит, что уже вырос!

Когда герон был закончен, Элио оказался в его центре. Он повернулся лицом к траншее, в которой журчала вода, и нараспев произнес заклинание призыва. Натан в нем помнил только строку «явись передо мной!» и понадеялся, что перед мальцом явится не кладбищенский грим размером с медведя.

Герон меж тем мягко засветился, над ним поднялись знаки и слова заклятий, заключив Элио в кокон золотистого мерцания. Журчание воды тоже стало громче, а мерзостный запах нужника вдруг сменился ароматом луговых трав. Юноша стянул маску и сунул ее в карман, едва не задев локтем границу герона.

– Говорил же ему – черти шире! – прошипел Саварелли. – Но нет: я стар, а молодежи виднее!

Вода в траншее плеснула вверх, как в фонтане, перелилась через край и поползла к герону. А затем что-то произошло: воздух будто дернулся, и над водой внезапно появилась девочка футов двух ростом, в белой рубашке, у подола перетекающей в воду. У девочки были длинные золотистые волосы, закрывающие лицо, на макушке – пышный венок из трав. Она чуть покачивалась в воздухе, как призрак, но выглядела при этом совершенно реальной.

– Доброй ночи, сеньора корриган, – сказал Элио. – Спасибо, что пришли.

Девочка подняла голову, и Натан с удивлением понял, что это очень красивая женщина, только крошечного роста.

– Зачем ты звал меня? – спросила она.

– Поговорить, – ответил юноша. – О том, почему вы прокляли пиво и троих людей.

Корриган задумчиво склонила голову набок и облетела герон по кругу, рассматривая Романте.

– А что тебе до них? Ты не из их числа, ты другого рода и чужой земли.

– Я бы хотел обсудить вопрос отмены проклятия.

Она поднялась повыше, чтобы ее лицо было вровень с лицом юноши, протянула руку и тронула стену герона; поморщилась и отодвинулась.

– Эта особь, – неприязненно сказала корриган, – замутила воды моей подземной реки и стала красть мою воду. Воровка и свинья!

– Она не знала, что вода принадлежит вам.

– Знала или нет – какое мне дело? Пока она крадет мою воду и пускает в нее грязь – я буду пускать грязь в ее пиво.

– Вы взяли души троих ее людей.

– Они пили из моей реки, – пожала плечами корриган. – Без моего разрешения. Взяли без спросу – так угощайтесь!

– Мы могли бы решить этот вопрос.

Женщина от удивления воспарила еще выше. Ее волосы затрепетали, как от ветра, но рубашка осталась неподвижной. У Бреннона уже стала кружиться голова от густого аромата трав.

– Она зароет траншею и перестанет брать вашу воду, а вы расколдуете ее пиво, ее людей и не будете впредь ничего портить на ее заводе.

Корриган еще раз облетела герон, рассматривая Элио с возросшим интересом.

– Ты ничего не просишь для себя? – удивленно спросила она. – Почему ты не просишь для себя? Вы, смертные, обычно так и поступаете. Почему ты просишь для нее?

– Благотворительность, – пояснил Романте. – Дама в беде, рука помощи и все такое.

Корриган снова задумалась.

– Ты просишь три вещи, – наконец сказала она и подняла руку, на которой было только четыре пальца и каждый – с четырьмя фалангами; женщина принялась загибать пальцы, складывая их пополам: – Чтобы я расколдовала ее пиво, сняла проклятие с ее людей и не вредила ее пивоварне.

– Да, сеньора.

– Но взамен ты даешь только две: она закопает эту дрянь и не будет красть.

– Закопает траншею, не будет брать вашу воду и не станет ее загрязнять. Получается три вещи за три. Это справедливый обмен.

Корриган поджала губы:

– Она всего лишь исправит то, что сама испортила. Так что это две вещи за три. Если хочешь получить три – дай мне еще одну.

– Какую?

– Черт побери! – прошипел Саварелли. – Нельзя у них спрашивать!

Женщина чарующе улыбнулась:

– Можешь дать мне себя. Только один раз, на эту ночь. Три вещи за три.

Ее рубашка вдруг стала прозрачной, и Элио густо покраснел. Хотя Бреннон сразу же заметил, что ноги прекрасной дамы почему-то заканчиваются ниже колен. Там не было ничего, кроме туманной дымки.

– Я расколдую ее пиво, отпущу души ее людей, оставлю в покое ее завод. А ты заставишь ее зарыть траншею, не трогать мою воду и станешь мне мужем на эту ночь. Три вещи за три.

– Нет, сеньора, я еще слишком молод для брака, – ответил джилах, старательно глядя в пол. – Но вы можете дать мне испытание. Если я его пройду, то мы посчитаем его как третью вещь для трех. Обмен?

– Ладно, – ответила корриган и весело, заливисто засмеялась. – Если доживешь до утра – то я сделаю то, о чем мы договорились. Обмен!

Она хлопнула в ладоши и исчезла. Романте, комиссар и кардинал принялись настороженно озираться в поисках подвоха. Но пока ничего подозрительного не происходило – за исключением каких-то странных звуков, которые доносились со двора, где стояли будки с псами. Сначала это было испуганное поскуливание, затем – непонятный треск и скрежет, который быстро прекратился.

– Не нравится мне это, – тихо сказал Бреннон и вытащил из кобуры револьвер.

Элио сделал то же самое и напряженно вглядывался в темноту, хотя и без особой паники, поскольку оружия на нем было больше, чем одежды. А потом Натан различил в полной тишине звериное сопение и другой звук – мягких прыжков, словно по заводу мчалась стая крупных животных.

В этот же миг Романте переменился в лице, а Саварелли взревел «Volare me![38] 38
  Лети со мной (лат.).


[Закрыть]» и сгреб комиссара за шкирку, как щенка. Они вдвоем взмыли к потолку, где приземлились на массивную балку. Точнее, кардинал бросил туда Бреннона, который сам кое-как вскарабкался на балку и вцепился в нее обеими руками, в ужасе глядя, как стая огромных псов разрывает внизу Элио…

– Кхм! – недовольно послышалось с другой балки, перекрещивающейся с той, где свили гнездо его преосвященство и Натан, который с облегчением понял, что собаки рвут сюртук и шляпу юноши.

– Шпионить и подглядывать – нехорошо, – сказал джилах, строго глядя на старших по званию.

– Мы следили за вашей безопасностью!

– Спасибо, – с холодком ответил юноша, – теперь мы в ней по самые уши. – И посмотрел вниз.

Неестественно огромные псы с горящими красными глазами и оскаленными пастями кружили под балками, жадно глядя на добычу и рыча. На пол капала слюна и пена.

– Что будем делать? – спросил кардинал.

– Ну, поскольку дама, с которой общался Элио, поставила только одно условие – чтобы он пережил эту ночь, то, полагаю, мы можем просто сидеть…

Один из псов подпрыгнул. Его попытка взлететь не удалась, но клыки щелкнули буквально в паре футов от ноги комиссара. Натан опасливо поджал ноги.

– А что, если поутру зверюги бросятся на заводских рабочих? – с укором сказал Саварелли. – Или того хуже – разбегутся по деревне и городу и начнут жрать всех подряд?

– Motus, – произнес Элио и указал на двери.

Тяжелые дубовые, окованные металлом створки захлопнулись, отрезав свору от внешнего мира. Но собаки не обратили на это внимания: единственным предметом их желаний были трое людей под потолком завода.

– Его преосвященство прав, – сказал джилах. – Если никто из вас не сможет расколдовать собак, то их придется перебить.

Бреннон взглянул на кардинала, но тот покачал головой.

– Ладно. – Комиссар проверил револьвер. – Не хотелось бы, но придется.

– Стойте! – крикнул Романте. – Уговор с корриган заключил я. Если вы вмешаетесь, она может посчитать это обманом.

– Но…

– Если что – бросите мне револьвер, – заявил юноша, шепнул заклятие левитации и указал на лопату, что валялась в куче инструмента.

Лопата влетела в руки Элио, и он, оседлав ее, как ведьма метлу, ринулся вниз.

– Ну и молодежь пошла, – пробормотал Бреннон.

Джилах пронесся над сворой псов, и она разделилась: четыре самые упорные (или оптимистичные) собаки остались караулить Бреннона и кардинала, а шесть с ревом и лаем помчались за Романте. Он описал по заводу полукруг и на развороте дважды выстрелил в псов. Одно животное взвизгнуло и упало: пуля угодила ему в глаз и разнесла полчерепа, но другой выстрел был неудачным и только оторвал второму зверю кусок уха.

– Сколькизарядный у него револьвер? – быстро спросил комиссар.

– Для обычных пуль – два стандартных шестизарядных, для «архангелов» – тоже два на шесть патронов.

– Почему вы не дали ему восьмизарядный?

– Он для Элио пока еще слишком тяжелый, – со вздохом признал его преосвященство.

Бреннон взглянул вниз. Псов осталось девять.

Джилах тем временем кружил под потолком, вынуждая собак задирать морды вверх и подставлять глаза для обстрела. В этот раз он прицелился точнее и свалил еще одну тварь. Падая замертво, псы тут же превращались в обычных животных и вроде бы становиться нежитью не собирались, что уже несколько обнадеживало.

Элио пронесся над сворой еще раз, и один пес так высоко подпрыгнул, что зацепил лапами полотно лопаты. Она завалилась набок, и юноша с криком едва удержался от падения, а потом вскрикнул еще раз. Он взлетел под самый потолок, а на полу осталась красная лужица.

От вида и запаха крови псы совсем обезумели. Сначала они кинулись на лужицу, и за лакомство тут же завязалась драка. Пока животные рвали друг друга, Романте пристроился на балке, сунул в кобуру револьвер и, удерживая одной ногой лопату, закатал штанину на другой. Над узким ремешком, которым к голени был пристегнул нож, виднелся след от укуса, к счастью, неглубокого. Элио оторвал рукав рубашки, одним куском ткани заткнул рану, а второй затянул как повязку сверху.

– Как ты? – спросил Бреннон.

– Нормально, – буркнул юноша.

Псы опять сгрудились под балками. Там, где пролилась человеческая кровь, осталось лежать разодранное собачье тело. Элио снова вытащил револьвер и выстрелил. Звери шарахнулись в стороны, но их опять стало на одного меньше.

Однако теперь-то твари наконец решили проявить больше осторожности. Они рассредоточились по просторному помещению и скалили клыки из темных углов. Глаза животных горели как угли, но Романте, хоть и поднимал револьвер несколько раз, не решался на выстрел.

– Давайте мы их отвлечем… – начал Бреннон.

– Сидите тихо и не мешайте, – довольно грубо оборвал его юнец. – Сорвете уговор – и она напустит на деревенщин еще чего похуже пива с уриной и заколдованных псов.

Он вновь оседлал лопату и так резко сорвался вниз, что даже собаки не сразу поняли, насколько добыча близка. Элио пронесся едва ли не перед их мордами и дважды выстрелил. Голова одного зверя лопнула, словно арбуз, второй лишился носа и куска челюсти, а третий в прыжке схватил лопату зубами и повис на ней, яростно рыча и обильно пуская слюну.

– Отцепись, тварь! – взвизгнул Романте и пнул животное здоровой ногой.

Зверюга захрипела и замахала лапами, пытаясь достать юношу. Элио отбросил револьвер, выхватил из ножен за поясницей кинжал, всадил в глаз псу и повернул. Челюсти собаки разжались, и она соскользнула на пол.

В этот миг самый крупный пес взбежал на груду инструментов и прыгнул с вершины на джилаха. От столкновения с огромной псиной юноша потерял концентрацию и вместе с лопатой кубарем покатился по полу.

– Motus! – крикнул Элио.

Трех псов отбросило в стороны, а четвертого будущий секретарь (Натан уже видел в нем огромный потенциал) со всей силой огрел лопатой по морде. Пока собака трясла башкой, Романте взлетел на балку и прижался к ней всем телом, обхватив руками и ногами.

– Ну что, устал? – спросил Бреннон.

– Нет, сир! – Юноша тут же выпрямился и сел на балке. – Сейчас я с ними закончу.

– Так ты не торопись, – посоветовал Натан. – Отдохни, остынь. Она же сказала – пережить ночь, а не убить всех собак за рекордное время.

– Не говоря уже о том, – мрачно добавил Саварелли, – что если ты убьешь их сейчас, то до утра она может придумать что-нибудь новенькое.

– Нет, я же специально сказал – дайте мне испытание, одно! – забеспокоился Элио. – Тут нет двойных толкований!

– С этими тварями нужно держать ухо востро, – проворчал кардинал. – Обман – их суть. Бесовские создания!

– А кто это? – спросил Бреннон.

– Хранительница источника, – ответил Романте. – У вас их называют корриган. Сеньора Мерфи, видимо, искала воду для завода, обнаружила подземный ключ и решила им воспользоваться. А с корриган не договорилась. Motus!

Револьвер, который юноша бросил во время схватки, взлетел в воздух. Псы тут же вскочили, но поймать оружие не успели. Элио внимательно осмотрел револьвер, сунул его в наплечную ко-буру и хмуро уставился на собак. Те разделились: две караулили комиссара и кардинала, две – жадно смотрели на джилаха.

– Вот бы мне гранату сюда, – пробормотал он.

– Никаких гранат! – тут же пресек его человекоубийственные поползновения Бреннон. – И никакой огненной магии в гражданском здании!

– Ох, ну ладно, ладно, – поморщился Романте. – Обойдусь так.

– Это уже просто унизительно, черт возьми, – сказал кардинал. – Нас, представителей разумного вида, загнали на какой-то насест безмозглые кровожадные твари!

– Мозгов у них нет, – согласился комиссар. – Зато какие зубы!

Элио закатал штанину, распустил повязку на ране и помахал в воздухе окровавленными тряпками. Собаки, едва учуяв кровь, как безумные запрыгали под балками – что выглядело бы весьма забавно, если бы не оскаленные клыки и капающая с них пена.

Юноша пробормотал заклинание и отпустил повязки. Они повисли над псинами, и пока те изо всех сил пытались взлететь, Романте вытащил из набедренной кобуры револьвер и коротко свистнул. Один пес обернулся и тут же получил пулю в глаз. Элио щелкнул пальцами; повязки упали на морду одной собаки. Две уцелевших тут же на нее набросились, и по полу покатился рычащий, визжащий и подвывающий клубок, оставляя за собой пятна крови и клочья шерсти.