Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 152 страниц)

5 января

Натан с чашкой кофе в руке прислонился к оконному откосу. Внизу, у входа в департамент, кишели зеваки и журналисты. Двери распахнулись, стая пираний взволновалась, и к ним степенно вышел Бройд в сопровождении двух самых дюжих полицейских. Бреннон хлебнул кофе. Шеф решил наконец сделать официальное заявление, как всегда, избавив от мороки самого комиссара. Натан не любил выступать перед публикой и к тому же считал, что Бройд внушает ей гораздо больше доверия из-за респектабельной и благообразной внешности, чего о своей роже комиссар никак сказать не мог. До него донесся смутный шум, но он не стал открывать окно – содержание речи ему было известно. Шеф полиции намеревался сообщить прессе и любопытным, что в городе завелся безумный пироман, а также – что дело Хилкарнского душителя вновь открыто, и мы просим всех сознательных граждан…

Бреннон вернулся к столу и без особого восторга осмотрел гору бумаг. Наверху кипы светили в глаза красной эмблемой два отчета пожарной бригады. Первый, по храму, Натан еще раз бегло пролистал. Лучше не стало. Причина пожара не установлена, очаг возгорания не найден, средства, благодаря которым поджигатель добился огня такой силы, неизвестны. В церкви, уверял шеф пожарной бригады, не обнаружено ничего, что могло бы так полыхнуть. Второй отчет, касательно дома Фаррелов, ничем не отличался от первого, разве что отчаяние и недоумение, сквозившие между строк, ощущались сильнее.

Бреннон отодвинул отчеты и долил себе кофе. После долгих и мрачных раздумий он твердо решил разделить обязанности: полиция ищет Душителя, Лонгсдейл занимается ифритом. Натан полагал, что не вправе рисковать жизнями полицейских в заведомо проигрышной схватке с нечистью. А вот жизнью консультанта…

«Если он вообще человек, – подумал комиссар. – Любого человека можно убить, да что там – всякое живое существо; так что же это за тварь, которую нельзя?»

Лонгсдейл мог сколько угодно уверять, что опасается ифрита, – но тогда, на озере, Натан сам стал свидетелем того, как консультант был убит, и видел, как срастались в открытой ране его легкие и сердце. Звук, с которым сходились края разорванных тканей и сломанных костей, Натану не удалось забыть до сих пор.

Бреннон хлебнул кофе. Он мог описать любого человека, с которым ему доводилось говорить, – он знал, каков каждый из них: Бройд, Риган, миссис ван Аллен, даже дворецкий консультанта и его пес. Однако понять, каков же сам консультант, он не мог, будто вся личность Лонгсдейла оказалась собрана из отдельных кусков и Натан видел то один из них, то другой, но никогда не улавливал целого. Разве что когда внезапно, на долю секунды, показывался тот, другой человек.

«Но как же он стал… этим? И почему ничего не помнит? Как вообще можно такое забыть?!»

Натан нахмурился. Что за странный ответ – не «Я не знаю», а «Я не помню». Словно Лонгсдейл был уверен, что раньше помнил или должен бы помнить, но забыл. Почти так же странно, как отвечать не «Я бессмертен», а «Меня нельзя убить». Разве есть разница? Или есть?

«Есть, – подумал комиссар. – Я видел, что он умер».

И вздохнул. До чего же надо дойти, чтобы доверить жизни тысяч людей неведомой твари, которая и сдохнуть-то нормально не может.

– Сэр? – позвали из-за двери.

– Угу, – отозвался Бреннон, – входи.

Риган за минувшие трое суток осунулся, побледнел и даже похудел – пухлые розовые щеки обвисли и посерели, под глазами появились синяки.

– Спал? – осведомился комиссар.

– А? Кто, я? – пробормотал детектив, с трудом соображая, на каком он свете. – Д-да, сэр. Вчера. Вроде бы.

– Сейчас доложишься – и марш домой. И чтоб спал там, а не работал. Усек?

– Да, сэр. – Риган тупо пошуршал бумагами, очнулся и с натужной бодростью сказал: – Я допросил еще раз всех присутствовавших на последней вечерне, а также соседей, экономку и тех, кто ссорился с отцом Грейсом.

– Начни с этих.

– Что, со всех?

– А сколько их там?

– Много, – печально отвечал Риган. – Я, конечно, составил список…

– У кого-нибудь был повод натравить на патера нечисть?

– Не до такой степени, сэр. Его не любили, но вряд ли ненавидели. Кроме того, – помолчав, добавил Риган, – разве для этого не нужны особые знания? Я не представляю, где зеленщики и бакалейщики смогли бы их добыть.

– Можно поискать у них в домах всякие книги, но у нас нет оснований для обысков, и где взять столько людей? Но не упускай это из виду. Еще имей в виду, что теперь у нас есть родственники убитых детей.

Риган кротко вздохнул.

– Восемь лет – вполне достаточно для того, чтобы найти нужные книги и освоить хотя бы одно заклинание, – заметил Бреннон.

– Но если кто-то из них узнал, что Грейс убивал детей, почему этот кто-то не обратился к нам, сэр?

– Потому что в прошлый раз мы ничем не помогли, – угрюмо ответил комиссар. – В общем, отслеживай каждый подозрительный шорох со стороны соседей и родственников детей. Особенно если кто-то станет ошиваться около церкви. Давай дальше.

– Двайер и ваш консультант ищут в доме Грейса всякие следы… – Риган замялся. – Ну, того, что он сам это… по части нечисти и такого… Пока не нашли. Соседи за ним ничего похожего не замечали. Что касается последней вечерни, – он протянул Натану лист бумаги, – мы составили список всех, кто там присутствовал. Никто не видел в церкви посторонних. Хотя, сэр… – Риган снова вздохнул. – Честно говоря, ведь если… если убийца умеет вызывать нечисть, то почему бы ему не уметь становиться невидимым?

– М-да.

– Тогда какой вообще смысл? – тихо спросил детектив. – Зачем мы все это делаем? Если преступник может все, и даже то, что мы представить не в силах, – для чего все это? Пустая трата сил и времени, разве нет? Сэр, как вы работаете, зная, что нам до него никогда не дотянуться?

– Кто тебе сказал, что не дотянуться?

– А как, если он не оставляет следов?

– Следы оставляют все, – отрезал комиссар. – Даже ифрит, хоть и бесплотный. А на всякую магию у нас есть консультант.

– Ага, и собака, – пробормотал Риган. – Найдет по запаху. А если Душитель вообще не человек?

– Человек, – недобро процедил Бреннон. – Вопрос только в том, кто именно. А раз он человек, то как бы он ни старался, но где-нибудь да прокололся. Не ошибается только Бог.

Риган молча перебирал бумаги в папке.

– Я написал в семинарию, где учился отец Грейс, и его единственной родственнице – сестре в Эйнсмол. Правда, с ней он не общался. Святой отец переписывался только с двумя людьми – мы нашли две шкатулки, где он хранил письма. Обе забиты под завязку – там переписка лет за двадцать, не меньше. Один – его приятель еще со времен учебы, Томас Барри; второй – священник по имени Эндрю Лаклоу.

– А первый?

– Барри не закончил семинарию, насколько я понял из писем. Но я все еще их читаю и сейчас где-то в середине пятьдесят третьего года. Никаких упоминаний о том, что Грейс знал Душителя, или подозревал кого-то, или сам им был. А, еще вот. – Риган порылся в папке и протянул комиссару старую потрепанную бумажку. Натан осторожно взял ее двумя пальцами. – Это заказ на ванну, ответ продавца. Магазин давно закрылся, Двайер ищет, куда делся владелец.

– Угу. – Комиссар бережно расправил бумажку на столе. – Что у них там вообще?

– Двайер допрашивал горничную с утра. Консультант лазил по библиотеке и что-то делал с ванной.

– Что именно?

– Не знаю, – ответил Риган и украдкой перекрестился большим пальцем. – Колдовал, наверное. И еще я встретил его дворецкого. Он собирался прийти к вам в пять.

– Спасибо. – Комиссар придвинул к себе папки, которые принес молодой человек, и взглянул на циферблат. Еще часа два… – Это все?

– Да, сэр.

– Свободен. – Бреннон налил себе остывшего кофе. – Топай домой. Чтоб завтра был как огурчик.

– Спасибо, сэр, – вымученно улыбнулся Риган и, подавляя зевоту, поплелся к двери.

– Найдем мы его, найдем, – себе под нос, но достаточно отчетливо, чтобы его услышали, пробормотал комиссар. – У нас тут теперь свой спец по магической пакости есть.

Бреннон через окошко в двери допросной разглядывал дворецкого. Тот держался до наглости невозмутимо. Натан снова долго и пристально посмотрел ему в лицо, запоминая нечеткие черты, отвел глаза, и опять оно тут же забылось.

«Но как же, черт подери, я тогда узнаю его при встрече?!»

Ведь если лицо не запоминается, то логично предположить, что ему приходилось бы знакомиться с Рейденом каждый раз заново. Так почему же?..

Бреннон вошел, сел напротив дворецкого и жестом велел полицейскому выйти.

– Душитель мог так делать? – прямо спросил комиссар.

– Как – так?

– Прятать свое лицо, парень.

На физиономии Рейдена появилась ехидная, полная превосходства усмешка.

– Нет.

– Почему?

– Потому что.

Комиссар уставился на рассеченную шрамом бровь собеседника. Вот эту примету он почему-то помнил. Но шрам тонкий, его и видно-то только вблизи.

– А что он мог делать?

– Пользоваться каким-нибудь амулетом. Скрывающей внешность иллюзией. Маскирующим составом.

– То есть наносить какую-нибудь мазь, а потом смывать?

– Самый надежный способ. Амулет можно потерять, а иллюзия… – Дворецкий хмыкнул. – За ней все время нужно следить. – Он поднял руку, негромко что-то пробормотал, и вместо ладони Натан увидел кошачью лапу. Рейден поводил рукой туда-сюда. Сперва лапа двигалась как настоящая, потом из-под нее стала проглядывать человеческая рука, а вскоре лапа и вовсе зависла в воздухе отдельно от руки. – Иллюзия – это та же маска. А поскольку вы не видите своего собственного лица, то вам нужно либо не шевелиться, либо носить с собой зеркало. И все время следить за тем, чтобы маска не съезжала.

– А ты обходишься без зеркала.

Дворецкий блеснул на него белыми зубами, обнажив их в хищной улыбке. Бреннон вдруг вспомнил про оборотней, вгляделся в его клыки, но ничего выдающегося не обнаружил.

– Что с ифритом?

– Нажрался и залег переваривать в какое-нибудь логово.

– Надолго?

– На пару суток, – подумав, ответил дворецкий. – Но ничего не гарантирую. Если он почувствует себя свежим и отдохнувшим, то вылезет пораньше.

– Можете найти его логово?

– А потом что нам делать? – поинтересовался Рейден. – Героически сдохнуть?

Бреннон раздраженно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– А что вообще с ним можно сделать?

– Ничего.

– Но Лонгсдейл говорил…

– Вот у него и спрашивайте. Я бы не подошел к этой твари даже за все золото вашей республики.

– Так что ж ты полез, когда ифрит ломанулся в ваш дом, а?

– Потому что, – сквозь зубы буркнул Рейден.

– Это, я погляжу, твой любимый ответ. Ладно, уговорил. Валяй про ифрита.

На лице дворецкого снова появилось то же самое настороженно-подозрительное выражение, которое Бреннон уже видел.

– Там был кто-то еще, – наконец выдал Рейден после долгой паузы. – До ифрита. Когда эта гадина приползла, кто-то уже пытался взломать ворота.

– По-твоему, это Душитель?

Дворецкий задумался.

– Может быть. Папочка заботится о доме для деточки. Но вообще это странно. Нечисть такой силы не вступает в симбиоз со смертными.

– Тогда почему голодный ифрит разыскивал в немаленьком городе именно ваш дом? Ведь есть ему там нечего.

Рейден с досадой буркнул:

– Именно. У этой твари не было никакой причины ползти так далеко от церкви, когда вокруг столько отличной еды.

– Разве что его приманивали к вашему дому нарочно.

Дворецкий нахмурился, и Бреннон понял, что парень об этом уже думал. Интересно, сумел ли он убедить Лонгсдейла?

– Хозяину говорил об этом?

– Да.

– И?

– Он со мной не согласился.

– Есть некий тип, который поставил на церковь этот ваш замок, – сказал Натан. – Он же, как уверяет меня Лонгсдейл, прогнал ифрита из дома Шериданов. Может твой хозяин установить, этот ли господин пытался взломать ваши ворота?

Дворецкий покачал головой:

– Он уже пытался. После ифрита там ничего не понять, ясно лишь, что пытались вскрыть защитные чары вокруг дома. Но если это один человек… – Рейден рассеянно потер шрам. – Вы, люди, конечно, странные, но с какой стати ему сперва запирать ифрита, затем натравливать на нас, а потом лезть защищать вашу… – Дворецкий резко смолк и уставился на комиссара. Черные глаза расширились, и в их глубине, вокруг зрачка, вспыхнул огонек.

– Вот и я так думаю, – медленно произнес Бреннон.

– Ее, – прошептал дворецкий. – Не их, конечно. Ее!

– Кого – ее?

– Но ведь он мог просто ее забрать…

– Кого – ее? – с нажимом спросил Бреннон.

Рейден сморгнул и уставился на него как человек, который размышляет, как бы так соврать, чтобы случайно не выдать правду.

– Скажите, – наконец заговорил дворецкий, – вы знаете всех женихов вашей племянницы?

– Нет, – с удивлением отвечал Натан, – там список длиной в пару ярдов.

– Поищите среди них.

Комиссар задумчиво побарабанил пальцами по столу. С одной стороны, пока парень здесь, можно и додавить; с другой – не спалит ли он к чертям полдепартамента? «Вы, люди», ишь ты. А с третьей – чутье подсказывало, что дожать его при Лонгсдейле будет проще. Тот явно имеет довольно сильное влияние на этого типа.

– Что с костями?

Рейден напряженно замер. Похоже, он ждал настойчивых расспросов, и их отсутствие насторожило колдуна куда больше, чем допрос с пристрастием.

– Кеннеди прислал мне образцы костей и крови. Я определил личности четырех убитых. У Кеннеди все бумажки.

– Отлично. Продолжай в том же духе. Свободен.

Дворецкий поднялся, недоверчиво глядя на комиссара.

– Иди-иди, – подбодрил его Натан. – У тебя дел до черта.

Рейден обошел его, как настороженный кот – дремлющего пса, процедил «До свиданья» и выскользнул за дверь. Бреннон посидел, поразмышлял. Не то чтобы его это удивляло (говоря откровенно, он сомневался, что хоть один нормальный человек протянет около Лонгсдейла дольше недели), но неужели самого консультанта не пугает наличие такого дворецкого под боком?

«Или Лонгсдейл в состоянии надеть на него намордник, – подумал комиссар. – Интересно, какое лицо (или морду, мало ли…) Рейден прячет под своей маской?»

В морге кипела работа. Кеннеди добыл откуда-то трех студентов-медиков и нещадно гонял их между столами для вскрытий. Сам патологоанатом сжимал под мышкой две папки и на ходу что-то строчил в третьей. Присутствие в городе ифрита отнюдь не отменяло обычной поножовщины.

– А, вот вы где! – обрадовался старичок, узрев комиссара среди студентов. – Я как раз собирался вас искать. Пойдемте ко мне, здесь шумно. Эй, осторожней с телом! Вам его вскрывать сегодня после шести!

Закрывая дверь лаборантской, Бреннон уловил хоровой студенческий стон и улыбнулся.

– Дрессируете?

– Это дружеская помощь со стороны университета. – Кеннеди убрал со стола кюветы с инструментами и придвинул комиссару табуретку. – Пусть практикуются, прежде чем доберутся до живых пациентов. Итак, – патологоанатом надел пенсне, – вы передали мне лекарства отца Грейса. Ничего особенно в них нет. Обычные препараты, которые принимают мужчины его лет. Судя по рецептам, он постоянно ходит к одному и тому же врачу и обслуживается в одной и той же аптеке. Вот, прошу.

Натан взял раскрытую папку. Список лекарств впечатлял.

– Здесь есть что-нибудь, без чего он не может обходиться?

– Нет. От приема лекарств его жизнь не зависела, если вы об этом.

– Тут какие-то сердечные капли.

– Обычное средство для снятия сердцебиения.

– Жаль, – пробормотал комиссар. – А вы уверены, что наш поджаренный скелет – это отец Грейс?

– Юноша, как я могу быть в этом уверен? Я, к счастью, не владею волшебством, которое позволяет угадывать без ошибки по кусочку кости. Послушайте, – Кеннеди сердито сдернул пенсне, – ваш консультант якобы идентифицирует детей по их костям с помощью капель крови родителей, а потом вы собираетесь вернуть останки семьям. Но вы хотя бы понимаете, что это мошенничество? Эти люди из-за вас потом будут годами оплакивать могилы чужих детей, не зная, где упокоены их собственные!

– Вы думаете, Лонгсдейл нас обманывает?

Патологоанатом фыркнул:

– Конечно! Невозможно установить родство по капле крови и куску кости!

– А с помощью колдовства?

– Господи боже мой, – в отчаянии пробормотал Кеннеди. – О чем я вообще могу после этого с вами говорить… Вот, возьмите, здесь описание четырех уже идентифицированных жертв, и уйдите, ради всего святого. У меня еще три трупа и море работы.

Бреннон хмыкнул, но зерно сомнения пало на плодородную почву и бурно заколосилось. Припомнив, что Лонгсдейл был у Грейса, комиссар вышел из морга, крикнул дежурному, что едет в дом священника, и поднялся к себе за пальто.

Двайер, листая записи, пил чай в гостиной. Миссис Эванс, смирившись с судьбой, принесла ему еще горячих булочек, и Бреннон ощутил укол зависти.

– Ну что тут?

– Пока ничего. Нынешняя горничная ничего подозрительного в комнатах патера не видела, а та, которая тут работала восемь лет назад, давно вышла замуж и уехала в деревню. Уже лет шесть как. Будем ее искать, сэр?

– Будем, – поразмыслив, постановил комиссар, и Двайер подавил булочкой тяжкий вздох. – Где консультант?

– Наверху, сэр. Потрошит библиотеку и скребет ванну. Только осторожней, сэр, – зверюга тоже там.

Бреннон конфисковал три булочки и осторожно поднялся по лестнице – полицейские сняли доски со всех подозрительных ступеней. Наверху его встретил пес. Презрев протянутую булку, собака решительно цапнула его за полу сюртука и дернула башкой в сторону ванной комнаты. Лонгсдейл обретался там – сидел на полу, скрестив ноги, как портной, и печально изучал записную книжку Грейса сквозь лупу с зеленоватым стеклом. Сюртук, жилет и галстук свешивались с края ванны.

– Ну как?

На комиссара обратился грустный взор.

– Она действительно пустая.

– Я не о том. Что с единственной записью?

Лонгсдейл раскрыл книжку на закладке и снова уставился в лупу.

– Никаких следов колдовства.

– Отлично. А следы расшифровки есть?

– Я думаю над этим.

– Думайте. Что у нас в библиотеке?

– Ничего, – разочарованно ответил консультант. – Это просто книги. Ни тайников, ни секретов, ни следа колдовства… Кроме ванны. – Он стучал по бортику, и ванна отозвалась неприятным дребезжащим звуком. – Вы были правы. В ней действительно смывали какое-то зелье, но я уже не смогу установить – какое. Вода хорошо разрушает следы чар, и здесь остаточный отпечаток уцелел только потому, что, видимо, Грейс наносил на себя довольно много этого состава. И смывал его весьма часто в течение целого года.

– Это была какая-нибудь… – комиссар помялся, подбирая слова, – маскирующая дрянь?

Лонгсдейл пожал плечами и снова уткнулся в книжку.

– Ладно, еще два… нет, три вопроса. Скажите, вы сможете восстановить лицо сгоревшего в церкви человека?

– Нет.

– Почему? – огорчился Бреннон, уже лелеявший надежду установить наконец личность усопшего.

– От высокой температуры во время пожара череп лопнул, и мы не смогли собрать все осколки.

– А если магией?

– Думаете, я не пробовал? – с досадой отозвался Лонгсдейл. – После того как его обработал ифрит, магия с него сползает, как гнилая плоть с костей.

– А есть еще способы?

Лонгсдейл глубоко задумался, теребя язычок закладки. Пес, который мирно лежал под окном, поднял морду и издал короткий урчащий звук. Консультант перевел взгляд на собаку, и минуту-другую эти двое пристально смотрели друг на друга.

– Ну, раз у нас нет его крови, чтобы установить тождество с костями, то можно попробовать выяснить, жив он или мертв. Это лишь косвенное указание, оно не прояснит личность убитого, но…

– Хотя бы мы узнаем, был ли у Грейса шанс поучаствовать в событиях после пожара, – проворчал Натан. – А что для этого надо?

– Частица плоти. Кожа, слюна, опять же кровь… Волосы.

– Ну-ну, – хмыкнул комиссар. – Если учесть, сколько средств от облысения мы нашли, то с волосами у Грейса было негусто.

– Попробую собрать со щетки. Правда, результат не гарантирую. Вот если бы кровь…

– Валяйте. Второй вопрос. Вы думали, что ваш взломщик мог оказаться тем же человеком, который запер ифрита в церкви и прогнал его из дома Шериданов?

– Думал. Но я не могу это доказать.

– А думали, что это он приманил ифрита к вашей ограде?

На лице консультанта отразилось искреннее изумление.

– Но зачем? Зачем сперва запирать ифрита, затем натравливать на меня, а потом снова защищать от него людей? Здесь же нет логики!

– Люди – существа загадочные, – философски заметил Бреннон. – А с мотивами у нас вообще полный мрак. Мы так и не знаем, почему был убит человек в церкви, зачем выпустили ифрита, почему он вылез из храма именно тогда, когда увозили кости, почему он пришел к вам и зачем какому-то неизвестному защищать дом моей сестры. И почему этот же человек не смог защитить Фаррелов.

– Это был третий вопрос? – несколько удивленно спросил Лонгсдейл.

– Нет. Третий у меня не вопрос, а просьба. Я хочу допросить Рейдена в вашем присутствии. Мне кажется, парень что-то скрывает.

– Ладно. Когда?

– Завтра утром, в десять, у нас совещание по делу. Вам обоим тоже надо быть. Как закончим – так и займусь. Есть идеи насчет записи?

– За истекшие двадцать минут не появились, – сухо сказал консультант.

Натан взял найденную под ванной книжку и посмотрел на надпись.

– Вы говорили, что это элладский. А сколько букв в элладском алфавите?

– В классическом – двадцать семь.

– А в нашем – двадцать шесть. – Натан хмыкнул. – Одна лишняя. А то он мог бы обозначать буквы нашего алфавита соответствующими им по номеру греческими.

– Если бы все было так просто, – буркнул Лонгсдейл. – Я уже пробовал.

Комиссар задумчиво постучал книжкой по ладони.

– Вообще это странно. Зачем он зашифровал запись и от кого прятал? Ведь, в сущности, запрятать один листок гораздо проще, чем целую книжку.

– Зато и потерять его проще.

– Тоже верно, но тут важнее вопрос – зачем. Зачем что-то шифровать и прятать от самого себя? Это почерк святого отца, я сравнил вчера с другими письмами.

– Ну отчего же, многие шифровали свои дневники и записи.

– Именно, дневники и записи, а не одну-единственную строчку в пустой записной книжке. И если мы поймем зачем, то найдем и ключ к шифру.

Пес издал полный скепсиса звук. Натан поскреб бородку. Лонгсдейл выжидательно смотрел на него снизу вверх. Бреннон присел на край ванны.

– Я думаю, что их было двое, – наконец неохотно признался комиссар. – Доказать не могу, но думаю.

Пес заинтересованно на него уставился.

– Кого двое?

– Хилкарнский душитель состоял из двух человек. Косвенно это подтверждает тот факт, что кровь на шапочке Роберта Линча принадлежит не Грейсу. Был еще кто-то. Потому что я сомневаюсь, что без ведома священника можно устроить в церкви могильник и ворочать плиты пола. Причем сперва каждую плиту надо вытащить, прокопать дыру под этот ваш сосуд с душой, а затем устранить все следы. В конце концов, проделать это вдвоем гораздо проще, чем в одиночку.

– Ну, с магией можно и одному управиться.

– Ага. Магией у нас, вполне вероятно, владел Грейс. Если кровь на шапочке Роберта не его, то он, скорее всего, занимался колдовством, а грубую работу поручил соучастнику. Скрывал от него лицо, дабы этот человек не мог его выдать, если попадется. Кстати, – встрепенулся Бреннон, – надо допросить прихожан на предмет ремонта полов. Он ведь мог собрать, гм, сосуды с душами в кладовке, а потом разом разложить их под плитами?

– Да. Но при чем здесь запись в книжке?

Натан хмыкнул.

– При том, что соучастники преступления далеко не всегда пылают друг к другу братской любовью. Может быть, наш патер не доверял партнеру и на всякий случай решил обезопасить тылы.

– Зашифровал имя сообщника в отдельной записной книжке? – недоверчиво спросил Лонгсдейл. – Зачем?

– Может, настолько боялся… – Бреннон осекся. Черт, да если Грейс владел магией, то стал бы он кого-то бояться? Или… или все было наоборот! – Слушайте! Но ведь это Грейс мог быть только исполнителем! Тогда многое сходится…

– Вы теперь собираетесь искать этого второго?

– Нет, – ответил Натан. – Мы собираемся искать улики и свидетелей. А вы пошарьте в его библиотеке в поисках какой-нибудь литературки на элладском. Грейс не стал бы шифровать запись так, чтобы никто из посторонних не смог ее прочесть. Значит, и ключ должен быть такой, чтобы его могли найти.

– А если вы ошибаетесь?

– Если ошибаюсь, – флегматично сказал комиссар, – то вам предстоит несколько дней напрасного труда.

Когда Бреннон наконец добрался до дома Шериданов, то обнаружил перед ним две дорожные кареты. Старик-кучер при виде комиссара радостно оскалил в ухмылке все шесть зубов. Натан с облегчением перевел дух и посторонился, пропуская пару слуг, которые волокли огромный сундук. Беннет Бреннон, явившийся на зов сестры, беседовал у крыльца с ней и Джозефом, а двое его младших сыновей в саду увивались вокруг Пегги, вместо того чтобы приносить пользу семье. Комиссар хмыкнул и уже шагнул к воротам, когда его окликнули. На зов этого голоса он поспешил бы в любое время, тем более – сейчас, когда не видел его обладательницу уже несколько дней.

– Здравствуйте, – с улыбкой сказала миссис ван Аллен, тяжело опираясь на руку сына.

– Добрый день, – выдавил Бреннон, пораженный ее видом.

Она выглядела настолько хуже, словно они не встречались пару месяцев и за это время ее недомогание превратилось в тяжелую болезнь.

– Простите, я, верно, не вовремя. – Вдова указала на кареты. – Вы уезжаете?

– Брат заберет младших детей к себе в деревню, – ответил комиссар, хмуро ее разглядывая, – сестра с мужем и двумя старшими пока останутся. Надо привести дом в порядок.

Миссис ван Аллен взглянула на закрытые картоном окна. Она ужасно исхудала и была очень бледна. Натан посмотрел на запавшие щеки, синие тени под ее глазами, дрожащие от слабости руки, вдруг проступившие в светлых волосах белые пряди – и решился:

– Позвольте вашу матушку на два слова, Виктор.

Молодой человек кивнул и передал руку матери комиссару. Бреннон отвел вдову в сторону от ворот, отмечая ее неуверенную шатающуюся походку, и тихо сказал:

– Мэм, простите меня, но вы ужасно выглядите. Вам нужно уехать.

– Ах да, я немного устала. У нас необыкновенно большой наплыв посетителей в этом январе.

– Немного устали? – повторил Натан. – Вы немного устали? Валентина, вы серьезно больны!

Она подняла на него глаза, и у комиссара екнуло внутри от их странной темной синевы.

– В городе небезопасно, верно? – тихо спросила вдова.

– Это не имеет отношения к вашему…

– Вы уверены, что ваш консультант справится с ним?

– С кем? – сквозь зубы уточнил Бреннон.

– С тем, кто был здесь. Это ведь не пироман-убийца.

– Валентина, послушайте меня. – Натан взял ее за другую руку и притянул ближе, глядя ей в лицо. – И простите, если я покажусь навязчивым, но я в долгу перед вами. Здесь мой брат, и если я попрошу, он увезет вас и ваших детей к себе.

– Мне кажется, – мягко сказала вдова, – это будет слишком навязчиво как раз с моей стороны.

– О боже, вы думаете, деревня – это значит тесный домишко с хлевом? Да у него тысячи акров земли, поместье, две усадьбы и собственные озера! Вас поселят в отдельном доме…

Она покачала головой, но Натан яро бросился на амбразуру:

– Валентина, если вы боитесь оставить своего доктора, то старший сын Бена – практикующий врач, отличный врач, и он…

– Я не могу уехать, – настойчиво и почти нежно повторила вдова.

– Но почему? – в отчаянии спросил он. Женщина промолчала. – Валентина, кафе и пекарня не стоят вашего здоровья. Даже ваш сын просил меня…

– О, да тут заговор, – со смешком заметила миссис ван Аллен.

– Простите, – пробормотал Натан. – Простите, я лезу не в свое дело. Мне не следовало… Но поймите – в городе действительно опасно. Взгляните на этот дом, если вы не верите.

– Я знаю. Потому и спрашиваю – ваш консультант, кто бы он ни был, сможет остановить его? Он защищает вашу семью, но хватит ли у него сил на целый город?

– Почему вы спрашиваете? Какое это имеет отношение к вам? Если вы смущены тем, что вы не знаете мою семью, а она не знает вас, – то я могу представить вас друг другу прямо сейчас.

Миссис ван Аллен молча, с полуулыбкой смотрела на него, и Натану почудилось, что ее лицо тает в тени зимнего капюшона и остаются только темно-синие глаза.

– Извините, – наконец сказал он. – Я вел себя грубо и против приличий. И это не мое дело. Мне не следовало лезть в ваши семейные вопросы.

– Не нужно извинений. Я бы с радостью приняла ваше предложение для своих детей, но я сама не могу уехать.

– Но почему? – бессильно спросил комиссар. – Почему не можете?

– Спросите у вашего консультанта, – ответила миссис ван Аллен, – почему с двадцать девятого декабря и по сей день ифрит напал только на одну семью, хотя ему достаточно суток, чтобы выжечь целый квартал дотла.

Маргарет заметила его, когда дядя Бен наконец спас ее от настойчивого общества кузенов. То есть сначала девушка увидела второго дядю, Натана, который о чем-то говорил с дамой в черном, и Виктора ван Аллена рядом. Мисс Шеридан направилась к воротам, ведомая любопытством, и обнаружила на углу улицы высокого человека с тростью и в длинном пальто. Свет фонаря выхватил из мрака крючконосый профиль, и Маргарет не поверила своим глазам. Она даже не думала, что у этого человека хватит на это наглости! А он повернул голову и поманил девушку нетерпеливым жестом.

В течение двух или трех секунд мисс Шеридан хотела гордо повернуться и уйти, но ворота были открыты, семья уже скрылась в доме, а дядя стоял к ней спиной, полностью занятый беседой. Маргарет подобрала юбки, перебежала улицу и, схватив джентльмена за руку, затащила в темный проулок между домами.

– Как вы посмели так сюда явиться?! – яростно прошипела девушка.

Он поднял бровь и, прежде чем Маргарет взорвалась от негодования, спросил:

– Хотите пойти со мной?

Мисс Шеридан ошеломленно заморгала.

– К-куда?

– В полицейский департамент.

Маргарет не сумела скрыть разочарования, и мистер Редферн с усмешкой добавил:

– Этой ночью.

– Зачем?

– Мне нужно там кое-что поискать.

– Вы собираетесь красть улики?! – ахнула девушка.

– Ну зачем же сразу красть…

– А что еще вы там будете делать ночью?

– Я помогаю вашему дяде.

– Мой дядя, – едко произнесла Маргарет, – от вашей помощи скоро с ума сойдет.

– Например? – явно забавляясь, спросил мистер Редферн.

– Он считает, что отец Грейс жив и носится по улицам наперегонки с ифритом.

– О, – с коротким удивленным смешком отозвался джентльмен, – ну, это хотя бы оригинально.

– Я бы на вашем месте не радовалась, – холодно сказала Маргарет. – Это вы убили отца Грейса. Вы выпустили ифрита. Вы натравили его на дом мистера Лонгсдейла.

– И вы не боитесь мне все это рассказывать? – задумчиво протянул Редферн, оглядывая девушку с головы до ног.

– Зачем же тогда вы так защищали мой дом? Почему мой, почему не их?

– Их?

– Ифрит убил всю семью Фаррелов в ту же ночь.