Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 152 страниц)

– Сегодня еще одна, верно? – Пироман вдвинул клинок в ножны.

– Угу, – мрачно отозвался Бреннон.

Чародей снял шляпу, повесил ее на спинку стула и пригладил волнистые волосы. Комиссар в глухом раздражении подумал, что на такие кудри имеют право только невинные дети и кроткие девушки, а не…

– Я пришел обменяться информацией, – сообщил пироман.

– Отлично. Начните с вашего имени.

– Не обольщайтесь, – с усмешкой ответил этот кудрявый паразит. – Я здесь только из-за Маргарет. Ну и из-за вас немного.

Бреннон поперхнулся. На миг его посетила жуткая мысль, что пироман не интересуется невинностью Пегги, поскольку вообще не интересуется женщинами. И еще неизвестно, что хуже!

– Нечасто встречаются люди, способные напугать нежить. Почему вы ее не боитесь?

– Информация, – сухо напомнил комиссар. – Или я вышвырну вас из окна, и вам не удастся опять приземлиться на все четыре лапы.

– Мне и в прошлый раз не удалось, если вас это утешит, – насмешливо сказал пироман. – Начинайте.

Бреннон некоторое время молча его рассматривал.

– Если вы думаете, что благодарность за Пегги заставит меня…

– О, не утруждайтесь. Я помню вашу благодарность в прошлый раз.

Комиссар с досадой ощутил укол совести. В конце концов, этот тип спас семью Пегги, хотя и не из благородных побуждений.

– Я полагаю, вы отказываетесь делиться потому, что вам нечего мне сказать, – нагло заявил пироман. – Тогда другая сделка: я вам – информацию, а вы разрешите Маргарет отправиться в убежище, которое я для нее нашел.

– Сделка? – выдавил Натан сквозь зубы.

– Соглашение. Договор. Пакт о ненападении. Думайте скорей, у меня мало времени.

– Отдать вам Пегги в безраздельное пользование.

Пироман иронично хмыкнул:

– Отличные выражения вы подбираете. Но вы не рабовладелец, а Маргарет – не ваша собственность.

– Где гарантии, что она вернется такой же, как была? Честной девушкой, а не с вашим подарком под сердцем?

Губы чародея сжались в тонкую жесткую линию, насмешливое добродушие мигом растаяло, глаза недобро вспыхнули.

– Да вы весьма лестного мнения о племяннице, я погляжу. Опомнитесь, она сама еще ребенок. А вы не можете защитить ее от того, кто убивает, даже не приближаясь к жертве.

Бреннон пристально вглядывался в его худую носатую физиономию. Родственного сходства с Лонгсдейлом незаметно – нервное подвижное лицо, в отличие от невозмутимой физиономии консультанта с тяжелой массивной челюстью. Но все же в пиромане было что-то смутно знакомое…

– Ладно, – согласился Натан. – Гарантии.

– Мое слово. В конце концов, – раздраженно добавил пироман, – за эти месяцы я и пальцем ее не тронул.

– Может, вы еще не нашли подходящий к случаю ритуал.

– Да, черт подери, только и жду астрологического знамения, чтобы ритуально лишить ее невинности на алтаре! – рявкнул чародей, резко поднялся и сдернул шляпу со спинки стула. – Но черта с два я буду ждать, пока ее зарежет собственный отец!

Он уже схватился за дверную ручку, когда Бреннон устало сказал:

– Ладно, успокойтесь. Я согласен. Но вы спрячете Маргарет не раньше, чем я предупрежу ее семью.

– Сегодня же, – потребовал чародей.

– Зачем вам вообще это надо? – спросил комиссар. – Как будто вы не смогли бы увести ее хоть силой, хоть под гипнозом.

– Не обольщайтесь, – холодно бросил пироман. – Я здесь только потому, что она так захотела. И не надейтесь, что даже она заставит меня о чем-то вас просить.

Натан удивленно посмотрел на посетителя. Комиссар был очень далек от мыслей о любых просьбах от этого типа: и так ясно, что просить он вообще не приучен. Пироман бросил шляпу на стол комиссара, оперся коленом о стул, покачался на нем и наконец выдал немного ценных сведений:

– Ваш парк Свободы расположен на месте Чертовой плеши. Это пустырь в городской черте, возникший на месте чумных бараков. Градоправители очень долго запрещали строиться там, опасаясь, что зараза опять расползется.

Бреннон вздрогнул; усталость как рукой сняло.

– Бараки? Дьявольщина! Лонгсдейл говорил о дурных местах! Это оно? Одно из тех, где нечисть может продрать дыру с той стороны на нашу?

– О, – после паузы и довольно уважительно сказал пироман, – вы запоминаете. И пользуетесь.

– Я еще и читать умею. – Натан дернул на стол рулон с картой парка, который прислал устрашенный числом трупов управляющий. – Здесь, здесь и здесь. – Комиссар черкнул красным карандашом крестики на местах, где нашли тела. Они легли кучно. Пироман вытащил из-за пазухи сложенный лист бумаги.

– Это копия с городского плана тысяча пятьсот двенадцатого года. Смотрите.

Натан приложил бумагу к карте. Расположение бараков совпало с крестиками.

– Ваш маньяк чует, может, даже неосознанно, что за сила таится в месте, где страдали и умирали тысячи людей.

– И он хочет провертеть дыру…

– Нет, – разочаровал Бреннона пироман. – Не хочет. То, что он делает, не похоже ни на один ритуал призыва нечисти.

– Какова же его цель?

– Не знаю, – процедил пироман, явно недовольный своим неведением. – С магической точки зрения его действия вообще лишены смысла. Он не устраивает жертвоприношения, не похищает души, как этот ваш Мур, не строит портал. Может, он просто свихнулся и коллекционирует кусочки кожи.

– Почему вы думаете, что он свихнулся?

– А вы считаете его нормальным?

– Ну, вообще нет. – Глядя на карту, Натан нахмурился. – Но если у него все же есть какая-то цель? Какой-то ритуал, о котором никто не знает? Кто их вообще выдумывает?

– Ритуалы – не выдумка, а плод вековых усилий, собранного по крупице опыта и тычков наугад палкой в темноте, – учительским тоном сказал пироман. – Но я склоняюсь к тому, что маньяк просто рехнулся.

– Почему?

– Потому что так он получил свои способности.

– То есть? – не понял комиссар. – Вы хотите сказать, что все пациенты нашего бедлама – могучие чародеи, а врачи скрывают?

Пироман помолчал. Однако комиссару не показалось, что он хочет солгать: скорее, чародей раздумывал над тем, как бы поточнее описать – но что? Маньяка? Причину его безумия?

– Иногда, – наконец медленно произнес он, – порталы с той стороны возникают стихийно, и происходит это либо постепенно, в течение долгих лет, либо в один миг, как взрыв. Взрыв, разрывающий ткань той и этой стороны, похожий на извержение вулкана, произошедшее в долю секунды. Чистая магия вырывается из разрыва с такой силой, что испепеляет все вокруг, а то, что уцелеет, искажается до неузнаваемости. Человек, оказавшийся рядом… – Он смолк и склонил голову, теребя край карты. – Чаще всего сгорает, но иногда… редко… тот, кто выживет, изменяется навсегда.

– Но… но эти же бараки были давно, в пятьсот двенадцатом году! – недоверчиво воскликнул комиссар. – Даже если бы человек и подвернулся под этот, прости господи, взрыв – он бы давно умер!

Пироман хмыкнул и надел шляпу.

– Кто сказал, – насмешливо осведомился он, – что этот человек может умереть?

* * *

– Кусок кожи был срезан со лба, – сказал Кеннеди, щипцами поворачивая под микроскопом кость, чтобы Бреннон увидел след скальпеля.

– Какого черта он вообще это делает? – спросил комиссар, больше у самого себя, но патологоанатом снял пенсне и, задумчиво протирая стеклышки, ответил:

– Я думаю, это некое душевное расстройство. В сущности, безобидное коллекционирование в помутненном рассудке этого несчастного превратилось в жестокую манию.

– Думаете, он несчастный? – фыркнул Бреннон. – Да он, поди, счастлив по уши, что занят любимым делом.

– В университете сейчас преподает доктор фон Брок. Если хотите, я могу попросить его о консультации. Это весьма выдающийся ученый в области психиатрии.

Комиссар поразмыслил. Вообще, если учесть, что полицию консультирует какая-то двуединая сущность по поводу нечистой силы, то от психиатра хуже не будет.

– Спросите. Если он сможет описать похожие случаи, то тем лучше. Еще что-нибудь?

– То же, что и раньше. Несколько синяков на запястьях и лодыжках никак не похожи на следы яростной борьбы. Жертва не сопротивлялась, – Кеннеди наморщил лоб. – Но почему? Я не нашел ни одного известного мне наркотика, следов отравления газом, удушья или удара по голове.

– Меня больше интересует, зачем маньяк отрезает у девушек по кусочку кожи, да еще и такому маленькому. Ему понадобится не меньше сотни девушек, чтобы собрать все… весь… – Комиссар обрисовал в воздухе женский силуэт. – Ну вы поняли.

– Загадочно, – согласился старичок. – А поскольку он режет уже умерщвленных жертв, ночью, в полном одиночестве, я не представляю, что мешало ему снять скальп сразу с одной, целиком.

Бреннон засопел. Ему следовало консультироваться с Лонгсдейлом, а комиссар не был уверен, что сможет нормально с ним поговорить после того, что узнал.

«А вдруг Валентина ошибается? Вдруг она просто спутала консультанта с кем-то еще? Она ведь так и не смогла объяснить, почему он таким стал».

Другое, впрочем, мучило Натана куда больше – ее слова о том, что для мертвецов невыносим даже ее след. Но Лонгсдейл не может быть мертв – комиссар сам видел, как он оживал! Он дышал, спал и ел, как все люди, не говоря уже о том, что не вонял и не разлагался на ходу.

«Психиатр, – с тоской подумал Бреннон. – Мне скоро понадобится психиатр, и, видимо, не один. А сразу с санитарами».

Ему еще следовало доложиться Бройду и зайти к Шериданам, чтобы… тут мысль Натана останавливалась. В конце концов, пироман врет, как дышит, что ему стоило наврать и тут? Но, задумавшись, комиссар неохотно признал, что передернул: до сих пор пироман всегда говорил правду.

В итоге, выбирая между докладом Бройду, сказать которому было нечего, и визитом к Лонгсдейлу комиссар с отчаянной храбростью выбрал худшее. Он предупредил дежурного, нахлобучил шляпу и вышел в мокрую февральскую метель с мыслью о том, что в Мазандране хотя бы не было этого гнусного снега. А также маньяков-чародеев, пироманов, точащих зубы на невинных племянниц, и всяких двуединых тварей, чтоб им опухнуть…

В доме восемьдесят шесть свет горел по всему второму этажу – Лонгсдейл зарылся в недра своей обширной библиотеки в поисках подходящего ритуала. Бреннон позвонил. Дверь открылась медленно, со зловещей бесшумностью. На пороге стоял пес. При виде комиссара двуединая тварь вопросительно пошевелила ушами в глубине густой гривы.

– Денек, однако, – мрачно сообщил Рыжему комиссар, снимая пальто. Животное сочувственно фыркнуло, потерлось боком о ногу Натана и потрусило по лестнице наверх.

Лонгсдейл стоял у стеллажа и, недовольно хмурясь, листал большую книгу в черном переплете. Джен раскладывала по столу какие-то схемы, испещренные непонятными значками. Бреннон громко кашлянул.

– А, комиссар, – без особой приветливости отметил консультант и захлопнул книгу. – К сожалению, пока ничем не могу порадовать.

– Зато я могу. Ко мне сегодня явился пироман.

– Что?! – пронзительно крикнула ведьма, вскинувшись над кипой схем, как змея. Лонгсдейл недоверчиво спросил:

– Тот самый? Но зачем?

– Собственной персоной. – Натан выложил на стол амулет. – Высказал критику по поводу этой штуки.

Консультант залился бледно-розовым румянцем, как школьник.

– А заодно поделился со мной кое-какой информацией. Сядьте.

– В обмен на что? – спросила ведьма.

Лонгсдейл схватил амулет, сжал его в кулаке и негодующе воскликнул:

– Взломал! – Он уставился на амулет суженными от досады глазами. – Но как он это сделал?

– Сядьте, – с нажимом повторил Бреннон. – Мне нужно ваше экспертное мнение. И твое тоже. И его. – Он ткнул пальцем в пса.

Зверюга понюхала палец с таким интересом, что Натан поспешил его отдернуть. Консультант опустился в кресло, не отрываясь от изучения амулета; Джен встала за спинкой, скрестив руки на груди и мерцая оранжевым огнем в глазах; пес разлегся посреди ковра и вопрошающе уставился на комиссара.

«Хоть картину пиши», – подумал Бреннон. Похоже, единственное существо, чье внимание ему удалось привлечь, – это собака.

Натан кратко пересказал все, что узнал от пиромана. Лонгсдейл по мере повествования все меньше интересовался амулетом, а под конец и вовсе рассеянно постукивал им по ладони, задумчиво слушая описание маньяка, выданное пироманом. Огонь в глазах ведьмы тоже постепенно угасал, сменяясь настороженностью и недоверием.

– Ну? Что скажете? Врет?

Пес вздохнул и помотал башкой.

– Историю насчет Чертовой плеши можно проверить, поискав в городском архиве документы, относящиеся к той эпохе, – сказал Лонгсдейл. – Там должны сохраниться записи о чуме, бараках и числе погибших. Маньяк действительно может не знать историю парка, но его будет тянуть туда инстинктивно.

– Но он же не хочет вызвать нечисть? – поинтересовался Натан. Он сам не знал, чего в его вопросе больше – недоумения (ведь зачем-то же маньяк таскается в парк как на работу!) или надежды (для остроты ощущений комиссару хватило и одного ифрита).

– Там не обязательно вызывать нечисть, – фыркнула Джен. – В местах, где смерть сочится из самой почвы, можно заниматься уймой интересных вещей.

– Например?

– Поднимать мертвых, – с энтузиазмом начала ведьма. – Проклинать живых. Наводить порчу или мор на целый город. Отравлять воду и воздух. Насылать безумие на людей и животных. А еще…

– Хватит! – возопил комиссар, представив все и сразу.

Пес ехидно оскалился.

– Тем не менее, – вмешался Лонгсдейл, строго глядя на девушку, – я пока так и не нашел ни одного указания на то, чем же именно занимается этот чародей.

– Возня с трупами. Оживление мертвых? – не очень уверенно предположил Бреннон.

– С чего вы взяли? Для поднятия мертвых не нужны части человеческих тел… Дьявольщина! – прорычал Лонгсдейл, и Натан вздрогнул, уловив отзвук того, другого голоса. – Пока он не начнет делать хоть что-то, кроме отрезания клочков кожи…

– Он может собирать из них какое-то существо? – перебил комиссар.

Лонгсдейл удивленно сморгнул:

– Вы представляете, сколько еще жертв ему понадобится, если он и дальше будет довольствоваться малым? А кожа, кости, внутренние органы? Кровь, в конце концов.

– Может, это все у него уже есть, и ему осталось только лицо.

Консультант задумался. Ведьма забарабанила пальцами по спинке кресла, и Бреннон отметил, что они не сочли его идею нелепой. Хотя комиссар высказал ее лишь потому, что это была единственная более или менее рациональная причина, которую он мог найти.

– Но почему маньяк просто не снял скальп? – спросила Джен. – Ведь девушки уже были мертвы, свидетелей – никого, под рукой – послушная марионетка, которая настрогает труп хоть ломтиком, хоть кубиком. Зачем собирать лицо из кусочков?

– Ну, у меня два варианта, – хмуро сказал Бреннон. – Либо дело в какой-то чертовой магической причине, которую вы должны мне назвать; либо он хочет собрать определенное лицо и отрезает те части, которые больше всего подходят.

Консультант принялся расхаживать перед камином; пес подвернул пышный хвост под брюхо.

– А он прав, – заметила Джен. – На месте чумных бараков с погостом вполне хватит ресурса на то, чтобы поднять мертвеца. Даже если он сшит из лоскутков.

– Но зачем это? – пробормотал Лонгсдейл. – Какой в этом прок? На кладбище Сент-Роз уйма потенциальной нежити, крайне злобной и опасной. Не говоря уже о действующих кладбищах, где можно набрать армию упырей всего за одну ночь.

Комиссар поежился, вспомнив свору мертвых, которую натравил на них ифрит.

– Поймаем гада – и спросим, – постановил Натан. – А это приводит нас к следующему вопросу – насчет, гм, природы этого маньяка. Пироман прав?

Консультант остановился и уставился на Бреннона так, будто только что увидел.

– Поймаем? – переспросил Лонгсдейл. – Вы хотите устроить засаду? Но почему сейчас?

– Потому что у нас уже есть три убитые девушки. Потому что я, черт возьми, не стану рисковать своими людьми. Но теперь, когда вы доставили нам амулеты, этого типа можно обезвредить. Все спланировать, продумать…

– Если пироман прав, – сказал консультант, – то эти амулеты бесполезны.

– Чего?! – взвился с места Бреннон. – Почему это?

– Потому что амулет рассчитан на защиту от заклятий и колдунов. А маньяк, если ваш пироман прав…

– Мой?!

– Если он прав, то маньяк не пользуется заклятиями. Он принуждает силой своей воли. Амулета хватит на минуту или две.

– Но ведь Пегги спаслась!

– Нет. Ее амулет перегорел за минуту-полторы. Ей просто повезло, что в комнату вошла мисс Тэй и маньяк взялся за более легкую добычу.

– А он прав? – спросил Бреннон, пристально глядя на Лонгсдейла. – Пироман прав?

Консультант опустил голову. Он думал долго и наконец неохотно сказал:

– Это в принципе возможно.

– В принципе, – едко повторил комиссар.

– Пироман не врет насчет порталов, – пояснила Джен. – Открываясь внезапно, они действительно вызывают мощный магический взрыв. Сила той стороны хлещет в дыру, как вода – в пробоину в плотине. Но я не знаю, кто сможет выжить под таким ударом.

– Даже такие, как ты?

– Да. Человека скорее сотрет в порошок, чем…

– Но в принципе это возможно, – повторил Лонгсдейл. – Это вполне объясняет странные способности маньяка.

Бреннон потер виски. Голова уже трещала.

– А мы? Почему нас не разнесло в клочья, когда мы были около портала в церкви?

– Именно потому, что это портал, – сказал консультант. – Искусственно созданный, рассчитанный на то, чтобы не пропустить ничего лишнего. Не брешь в плотине, а шлюз.

Комиссар повернулся к Лонгсдейлу и, глядя на него в упор, спросил:

– Вы такое помните?

– Я?

– Рядом с вами взрывался стихийный портал?

Пес внимательно посмотрел на комиссара. Консультант растерянно молчал. Джен подалась вперед.

– Я не помню, – чуть слышно сказал Лонгсдейл.

– Да, – вздохнул Бреннон, – это все равно не объясняет, откуда в вашей голове взялись такие знания.

– Я всегда это знал. Я всегда таким был… таким себя помню.

– Но ведь никто не понимает на самом деле, можно выжить или нет! – горячо воскликнула Джен, схватив его за плечо. – Стихийный портал – редкость, их не наблюдает табун ученых с секундомерами! Может… может… поэтому… – Она смолкла и беспомощно обвела рукой консультанта и его пса.

– Но я видел один раз то, что остается вокруг такого портала после прорыва, – возразил Лонгсдейл. – То, что было в церкви, – мелочь по сравнению с тем, как оно разрушает и искажает все вокруг. Реальность, которую вы там найдете, – скомканное изорванное полотно. Человек, даже пережив подобное, исказится до неузнаваемости.

Бреннон молча слушал, хотя на языке у него вертелось: «И что не так? Разве вас не исказило до того, что даже нежить бежит от вас, едва учуяв?» Но сейчас он не мог сказать консультанту ни о двуединой сущности, ни о том, что Валентина считает его мертвецом. Только не сейчас, когда Лонгсдейл был таким бледным, расстроенным и взъерошенным, почти как обычный человек.

– Ладно, замнем, идея оказалась неудачной, – буркнул комиссар. – Что нам делать с маньяком?

– Оставьте вы вашего маньяка! – Ведьма схватила Лонгсдейла за плечи. – Вы вспоминаете? Вы что-нибудь можете вспомнить?

– Я не знаю что, – беспомощно ответил консультант. – Что мне надо вспомнить? Вы утверждаете, что есть какой-то человек внутри, – он стукнул себя кулаком в грудь, – но я даже не знаю, о чем вы говорите!

– Мы обсудим это позже, – помягче сказал Бреннон. – Когда вы будете готовы и у нас найдется на это время.

– Да, – прошептал Лонгсдейл с облегчением и провел рукой по лбу, – да, найдется время…

Джен сердито фыркнула и отвернулась от них.

– Итак, Полтора Кулака сказал, что голос был у него в голове, – деловито продолжал Натан, – но мне тут неясно одно. Почему маньяку вообще потребовался человек для взлома ворот?

Лонгсдейл поморгал, встряхнул головой и заметил:

– Скорее всего, потому, что маньяк не может влиять на материальные предметы. Заклятие нематериально, его он может разрушить, а ворота – нет.

– Но он использовал заклинание, чтобы убить бандитов в больнице, – возразил комиссар. – Что ему тут мешало?

Консультант улыбнулся, хоть и бледно, но уже вполне привычно:

– Ну, маньяк может попросту не знать нужного заклятия. То, что он владеет одним, вовсе не означает, что тысячи других…

– Тысячи? – дрогнувшим голосом уточнил комиссар. – Я думал, их сотня, ну две…

Пес сказал: «Пф-ф-ф!» Ведьма ядовито пробормотала себе под нос: «Он думал, пха!»

– Никто не может знать все заклятия. – Лонгсдейл обвел рукой свою библиотеку. – Я тоже не помню все, что тут есть. А поскольку это не то, чему учат в школе, то, в сущности, каждый чародей пользуется тем, что смог добыть.

«А пироман? – едва не вырвалось у комиссара. – Откуда он столько всего добыл?»

Но Натан вовремя прикусил язык, тем более что консультант, нахмурясь, принялся думать вслух:

– А что до маньяка, то я пока не могу сообразить, что же с ним можно сделать. Если пироман прав и этот человек пережил воздействие портала, то никто не сможет сказать, как же оно его изменило. Хотел бы я взглянуть на маньяка вблизи. Тогда мне, возможно, удалось бы понять, как он изменен и на что способен.

– Ага, – хмыкнул Бреннон, – а он возьмет и подчинит вас. Слушайте! – вдруг встрепенулся он. – А на колдуна или ведьму этот тип сможет повлиять?

– Теоретически – конечно, раз есть разум, то и… – Лонгсдейл помолчал. – А вот практически… но вы понимаете, насколько велик риск?

Джен повернулась к комиссару и хищно оскалилась. Натан понимал. Если маньяк подчинит себе такое – живым не уйдет никто…

– А Рыжий? Рыжий, ты сможешь ее обезвредить?

– Эй! – вознегодовала девушка; пес смерил ее оценивающим взглядом и утвердительно кивнул. – Это мы еще посмотрим!

– В прошлый раз вам не удалось его побороть, – сказал Лонгсдейл и сухо добавил: – Если вы не будете совершенствовать владение своим даром, то никогда не станете взрослой.

– Прям так хотелось, – буркнула ведьма. Натан удивился:

– А что, она сейчас не взрослая?

– Нет. Ведьмы и колдуны для достижения совершеннолетия должны пройти инициацию. У нее ничего не выйдет, если она так и будет…

– Избивать бандитов кочергой, я понял. В любом случае, я пока не очень представляю, как нам выманить нашего убийцу. Он не оставляет следов на жертвах и не подходит близко к месту преступления.

– Маньяк, – задумчиво повторил Лонгсдейл. – Странно все это… Казалось бы, что ему мешает захватить контроль над целым полицейским департаментом, или десятком мужчин, или дюжиной бандитов? Но нет, он действует индивидуально. Даже этот ваш безумный Кулак…

– Эндрю Полтора Кулака.

– Даже он смог вырваться из-под власти маньяка, едва тот отвлекся на паркового смотрителя. Почему маньяк не захватил всех родственников мисс Шеридан, а ограничился ее компаньонкой?

– Вы хотите сказать мне что-то обнадеживающее?

– Вполне вероятно, что маньяк, несмотря на силу своего воздействия, попросту не способен удерживать в своей власти больше двух-трех человек, и то третий может удрать.

– Гм… – Натан задумался. Вообще-то в этом был смысл.

– Почему он вообще так мелочен? – пробормотал Лонгсдейл; Бреннон поперхнулся – ему как раз казалось, что маньяк действует с размахом и очень нагло. – При таких способностях – что ему мешает подчинить себе весь город? Верхушку власти? Главу республики со всеми министерствами и армией? Но нет, он прячется в тени и ловит смертных из числа самых простых, тех, кого никто бы и не хватился, если бы… – Консультант посмотрел на Бреннона. – Может, маньяк не только слабоват для настоящего дела, но и преследует какую-то личную цель?

– Например, какую?

– Пока не могу догадаться. Вариантов от вечной молодости до всемогущества слишком много.

– Поймаем – спросим, – пробурчал комиссар и поднялся. – Ладно, в морге вас ждет еще одно неопознанное тело. Если понадоблюсь – я буду в департаменте через час или два.

– Вы сердитесь на меня? – спросила Джен, когда провожала Натана к двери.

– Сержусь? За что?

Ведьма вздохнула:

– Я дала слово, что с Маргарет ничего не случится.

– Ну и что? – не понял комиссар. Спустя секунду до него дошло, что для девушки это была не просто фигура речи. – Ну… ты же тут ни при чем.

– Чертов пироман, – сквозь зубы процедила Джен. – Он не дает мне подойти к ней даже близко!

Бреннон мрачно насупился. Воспоминания о пиромане были не из приятных. Ходит куда захочет, как к себе домой, строит из себя аристократа среди смердов, учит Пегги всякой дряни, убивает преступников… чего он, черт возьми, этим всем добивается?

* * *

Постояв у ворот дома, комиссар натянул повыше шарф и побрел к департаменту, увязая в снегу. Метель кончилась, но было по-прежнему холодно, хотя по Роксвилл-стрит уже опять сновали туда-сюда горожане, спеша по делам. Впереди Бреннона искушали фонарики кафе, нежно светящиеся в сумерках. Он сбавил шаг, пошарил в кармане в поисках кошелька, и тут у него над ухом послышалось:

– Ну что, убедились?

– Мать твою! – рявкнул Натан, отпрыгивая от пиромана, как олень – от гончей. – Какого черта вы за мной крадетесь?

Несколько прохожих обернулись на них, и комиссар тихо выругался.

– Не доверяете? – насмешливо уточнил чародей.

– А я-то, конечно, должен. – Комиссар зашагал к департаменту. Пироман пошел рядом.

– Грейс и Мур получили бы то же самое, – не поднимая глаз от дороги, сказал он. – Только не за то преступление, которое совершили.

– Вы сожгли их заживо. Одного практически скормили ифриту. Вы вообще в своем уме?

– Бедные ягнятки, – фыркнул пироман. Бреннон сжал зубы и как мог ускорил шаг в вязкой каше из снега.

– О, не говорите, что не думаете, чего заслуживали эти двое, – вкрадчиво прошелестел чародей. – Уж точно не быстрой смерти на виселице.

– Еще скажите, что безболезненной.

– Да, по сравнению с тем, что они сделали, – безболезненной и легкой, – отрезал пироман. На его лице появилось угрюмое ожесточенное выражение.

– Это не повод считать себя карающей рукой закона, – сказал комиссар.

– Закона возмездия, по которому жили ваши и мои предки, – резко ответил пироман. – Кара соразмерна преступлению, за которое их не осудит ни один из ваших идиотских судов.

– Даже если и так, – помолчав, произнес Бреннон, – им хватило бы на смертный приговор и без ифрита.

– Без ифрита? – повторил чародей, и его глаза вдруг яростно вспыхнули: – Без ифрита?! И сколько же, по-вашему, всего таких грейсов и муров? А?! Двое? Трое? Черта с два!

Комиссар изумленно уставился на него, а пироман внезапно схватил его за плечо и прошипел:

– Сотни! Тысячи! И почти все действуют безнаказанно! Кто их сможет поймать? Кто поверит, на что они способны? Вы, собирая улики для этого вашего суда, вы написали в своем отчете о душах в полу храма, о портале, об ифрите, о том, сколько голодных тварей вы увидели всего в одну тонкую щель?!

– Уймитесь, – тихо сказал Бреннон и сжал худое запястье пиромана, пытаясь оторвать от себя его руку. Но хватка оказалась цепкой, как у дикого кота. Собеседник смотрел в лицо комиссару широко раскрытыми, горящими глазами, и Натан чувствовал кипящий в этом человеке гнев, который сдерживали так долго, что он причинял боль.

– Не говорите, – чуть слышно прошептал пироман, – что вы об этом не задумывались.

Он выпустил Бреннона и отступил, глядя исподлобья, досадуя на свою вспышку. Дыхание у него сбилось, на скулах полосами выступил румянец.

«Фанатик», – подумал комиссар. На них уже оглядывались, и Натан снова направился к департаменту. Пироман пошел следом.

– Ну, если и задумываюсь, – буркнул комиссар, удивляясь, чего этот не отстает, – то что? Вы, что ли, себя считаете великим истребителем?

– Нет, – с нервной усмешкой отвечал пироман, – меня одного мало.

– А чего ж вы тогда к Муру так лезли?

– Я ошибся и хотел исправить ошибку.

– Исправить? – Бреннон резко повернулся к нему.

– С ифритом, – неохотно признался пироман. – Я не рассчитал. Насчет замка.

– Вы нанесли замок на двери и не подумали, что люди при пожаре выломают их в первую очередь?

Чародей кивнул, явно недовольный тем, что его тыкают носом в промашку. Бреннон недоверчиво на него смотрел. Кого может обойти стороной настолько простая мысль?

«Консультанта, – тут же подумалось Натану. – Или кого-то вроде, кто годами общается не с людьми, а со всякой дрянью».

Лонгсдейл, конечно, говорил, что пироман не может пользоваться консультантскими штуками, но кто его знает – может, есть разные виды этих… консультантов.

– Зачем, – спросил Бреннон, – вы все это мне рассказываете?

– В целях взаимопонимания, – нагло заявил чародей. – Ради Маргарет. Я хочу спасти ученицу. Вы хотите спасти племянницу. В конце концов, вы, в отличие от меня, вызываете доверие. Я – и то не смог удержаться.

У Бреннона возникло стойкое желание разбавить его насмешки хорошей затрещиной. Руки зачесались так сильно, что он сунул их в карманы и пробурчал:

– Вы можете выследить маньяка?

– Если бы мог, то он бы уже сдох.

– Если вы вздумаете снова устроить из него костер…

– Я обещал Маргарет содрать с него шкуру, – мечтательно промурлыкал пироман.

– Еще чего. Только попробуйте.

Пиромана это определенно позабавило:

– Попробовать? Вы мне угрожаете? Чем, позвольте спросить? Вашей ведьмой?

– В прошлый раз у нее неплохо вышло.

– В прошлый раз я не подготовился к встрече. А вы, видимо, не вполне отдаете себе отчет в том, что, угостив мной вашу ведьму…

– Угостив?

– Они питают свои силы чужими муками и болью. Вам должны были рассказать. Этот ваш консультант. Ведьма неплохо мной закусила, но второй раз фокус не выйдет.

– Простите, – подавленно сказал комиссар, проклиная собственную беспамятность. Ну как он мог об этом забыть?! А ведь забыл в пылу дознания…

«Старость, мать ее…»

Пироман на него уставился удивленно, даже недоверчиво.

– Простите? – повторил он таким тоном, будто сам факт извинений был для него чем-то шокирующе невероятным.

– Угу. Я как-то того… упустил.

– Ладно, – согласился пироман, все еще тараща на комиссара большие, как у кошки, глаза. – Прощаю. Но, в самом деле, как вы собираетесь держать маньяка в тюрьме?

Тут он Бреннона подловил. Натан долго думал над этим и пришел к неутешительному выводу: без Лонгсдейла никак. Даже с Душителем возникли бы проблемы, а уж с этим…

– Теперь вы понимаете? – спросил пироман.

– Угу, – мрачно (из-за необходимости с ним соглашаться) отозвался комиссар и окинул пиромана насупленным взглядом. – Чего полезного умеете?

– О, – усмехнулся тот, – мои возможности весьма разнообразны. Но, надеюсь, вы не подумали, что можно отдавать мне приказы?

Комиссар засопел. Вся его юность прошла в армейской муштре и дисциплине, а потому типы вроде этого, вносящие постоянный разор и разброд, раздражали его почище вшей.

– Вы тут разорялись насчет любимой ученицы. Вот вам шанс спасти ненаглядное сокровище.

Пироман склонил голову набок. Бреннон уже отметил его привычку пристально смотреть в лицо собеседнику, словно читая его мысли наперед. Это крайне раздражало.