Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 152 страниц)

– Значит, он ушел, – прошептала Джен. – Совсем!

– Да. Это Джеймс Редферн. Зайди к нему.

– Еще чего! Этому я ничем не обязана! И он мне не нравится!

– Ты же его почти не видела.

– Все равно не нравится, – выдохнула Джен и отвернулась. Бреннон оперся на перила рядом с ней и сказал:

– Я не хотел, чтобы он исчезал. Я хотел помочь ему, не догадываясь, чем это обернется. Хотя должен был понять… – Бывший комиссар замолчал. Он отдал бы многое, чтобы очнулся прежний Лонгсдейл и спросил, как обычно, своим невозмутимо спокойным тоном: «О, где это я, комиссар? Будьте добры, расскажите, в чем дело?» Но этого не случилось. Лонгсдейл исчез навсегда. Зато Редфернов теперь в избытке.

– Все же распорядись начет его одежды. В чем-то он еще консультант и нужен нам в деле.

– Ладно, сэр. Хорошо. А вы?

– Пока справляюсь. Спущусь к Саварелли. Пришли телеграммы, и, судя по тому, как он в них вцепился, там что-то важное.

Бреннон, щурясь, смотрел на телеграммы: с их отрывистым языком амулет-переводчик справлялся через раз. Саварелли исподлобья наблюдал, как его новоприобретенный гость уничтожает баранью ногу в горчичном соусе, заедая запеченной фасолью. Ведьму тоже терзали сомнения, судя по тому, как она сверлила взглядом спину Джеймса Редферна. Ел он, конечно, как джентльмен, но со зверским аппетитом. Пес невозмутимо дремал у его ног.

– Не совсем уловил, – наконец признался Натан. – Инквизиторы сообщают о каких-то эксцессах в своих городах?

– Это не просто эксцессы, а появление нежити. Все эти города расположены на севере Илары, в радиусе двадцати-тридцати миль от Фаренцы.

– Черт! Думаете, это из-за провала?

– Откуда я знаю, что мне думать? Купол над Фаренцей, который создала ваша жена, – насколько надежный?

– Это эхо, – сказал Джеймс Редферн, выныривая из баранины. – Как круги на воде от камня. Они разошлись еще до того, как миссис Бреннон воздвигла купол. Отложенные последствия.

– Представьте, сэр, что там копится под куполом, – добавила Джен. – Обратно-то уже не запихнешь.

Бреннон поскреб бородку.

– Что ж, остался последний козырь. У нас есть Молот Гидеона, но…

Джеймс Редферн вдруг оттолкнул блюдо с бараниной и резко спросил:

– Что у вас есть?

– Заклятие некоего Гидеона под названием Молот.

– Кто вам его дал?

– Мистер Энджел Редферн, – с осторожностью ответил Бреннон, уже предчувствуя, что пожалеет о сказанном. Лицо Джеймса потемнело от гнева. Пес поднял голову и уставился на консультанта. Интересно, сохранилась ли между ними связь? И если да, то какая именно?

– А кто применит Молот к расколу? – едко осведомился Джеймс. – Я бы не рассчитывал, что Энджел Редферн лично туда потащится, потому что использование Молота – в любом случае самоубийство.

– Как это? Почему? – заинтересовался кардинал Саварелли. – Мне известно только о риске больших разрушений.

– Смерть заклинателя – важнейшая часть Молота. Уверен, что Гидеон создал такую структуру намеренно – чтоб отбить у чародеев охоту размахивать им направо и налево. Молот достраивается за счет того, что высасывает жизнь мага, причем именно маг является усилителем для потока.

Джен протяжно присвистнула. Бреннон понял не все, но сама идея ему не понравилась.

– Впрочем, это логично, – холодно продолжал Джеймс. – Для закрытия любой дыры на ту сторону требуется смерть жертвы, и провал в Фаренце не исключение.

– Проклятие! – прошипел Натан. Пироман, разумеется, действовал в своем привычном стиле и ничего не объяснил. Теперь мысль о применении Молота казалась еще непригляднее. Будто мало уже погибших!

– Однако даже если мы найдем кандидата, – заметил практичный кардинал, – как он доберется до провала? Даже консультанты не могут войти под купол, тем более – приблизиться к Лиганте.

– Может, вивене сумеет как-то защитить того, кто пронесет Молот под ее купол? – предположила Джен.

– Может. Но пока у нас нет чародея-самоубийцы, обсуждение беспредметно, – холодно подытожил Бреннон.

– Я бы сбросила туда брата Бартоломео, – хмыкнула ведьма, – как вы – Полину Дефо. Хотя сомневаюсь, что этот урод захотел бы самопожертвоваться во имя всеобщего блага.

– Жаль, что с ним уже покончено. – Глаза Джеймса кровожадно вспыхнули. – Я бы с удовольствием выдрал ему хребет через череп. – Пока Натан переваривал новые грани его характера, консультант встал и пробормотал заклинание. Блюда с едой, бутылка вина и хлеб воспарили в воздух. – Дженни, ты со мной. Мне нужно изучить все отчеты коллег о том, что происходит вокруг города.

Ведьма возмущенно вздернула подбородок и уставилась на экс-комиссара.

– Помоги ему пока, – решил Бреннон. Девушка недовольно засопела, но подчинилась. Кардинал проводил эту парочку долгим взглядом и суховато спросил:

– Почему вы совсем недавно утверждали, что этот синьор – Джон Лонгсдейл?

– Долго объяснять.

– Ничего, я слушал исповеди часами. Вы весьма загадочный человек, синьор Бреннон, и к тому же очень сильно изменились за последние дни.

«Неужели это так заметно снаружи?» – с досадой подумал Бреннон: пироман об этом не предупреждал! Хотя чего от него еще ожидать…

– Эта ваша жена, этот ваш Энджел Редферн, которому почти триста лет, – все больше распаляясь, продолжал Саварелли, – эта ваша ведьма, не то девочка, не то мальчик… какого черта вы мне лгали, уверяя, что служите в полиции?! Я хочу знать, какая, – тут амулет-переводчик не справился с потоком слов, – организация вас сюда послала!

– Организация, – задумчиво проронил Бреннон. – Пока что, к сожалению, никакая.

– А консультанты тогда откуда? – после секунды ошеломленного молчания спросил Саварелли.

– С миру по нитке.

– Но ведь их деятельность кто-то координирует?

– Нет, – хмыкнул Бреннон. – Хотя вы мне не верите, я действительно служил в риадской полиции города Блэкуита до недавнего времени и буквально на днях подал рапорт об увольнении. Я принял предложение мистера Редферна о работе на организацию консультантов.

– Но… но… – Кардинал нахмурился, собрался с мыслями и выпалил в Натана тучу вопросов: – Как он вас нашел? Почему именно вас? С какой стати вы согласились? В смысле, вы же даже колдовать не умеете, что вы там будете делать? Что вы успеете сделать в вашем, простите, возрасте? Как вы вообще в это ввязались?!

– Ну, началось все с того, что мистера Лонгсдейла мне представили как консультанта по вмешательствам с той стороны.

– Почему он раньше был Лонгсдейлом?

– Если вы станете меня перебивать, – строго сказал Бреннон, – то я до завтрашнего утра не закончу.

– Это исповедь? – тут же перебил его преосвященство. – Следует ли мне гарантировать вам, что далее меня эти сведения не пойдут?

Бывший комиссар задумался. Конечно, о некоторых вещах лучше не болтать, но с другой стороны, для официального сотрудничества с властями и вербовки персонала что-то все равно надо будет раскрыть. Натан в принципе не одобрял стремление Энджела вцепляться мертвой хваткой в каждый клок информации, лишь бы держать все в тайне. Какая тут уже, к черту, тайна…

– Для начала положим, что исповедь. А там разберемся. Итак, началось наше знакомство с утбурда…

По мере рассказа обеденный стол пустел, а Бреннон стал похрипывать. Даже в изрядном сокращении повествование заняло пару часов.

– Боже мой… – ошалело подвел итог Саварелли, когда Натан наконец умолк. – И ведь это все – правда!

– А теперь нам пора выйти в свет, к людям. В любом случае, ни ваш король, ни папа не смогут скрыть то, что произошло в Фаренце. Так почему бы нам не обсудить возможность долговременного сотрудничества с властями и церковью?

Глаза Саварелли вылезли на лоб. Натан подумал, что придется учить иларский на старости-то лет, и вздохнул.

– Сотрудничества?! Вы же не станете всерьез предлагать его святейшеству и его величеству помощь в борьбе с бесовскими силами?!

– А почему нет? Нежить, нечисть, чернокнижники, опасные книги, амулеты, прочие магические штуки – вот чем мы будет заниматься. Достаточно подойти к периметру вокруг Фаренцы, чтобы убедиться в реальности всего этого.

– Вы хоть понимаете, что у нас, как у всех наших предшественников, есть весомая причина скрывать существование подобных явлений?

– Эта ваша причина заключается в том, что знания о магии якобы попадут не в те руки, – пожал плечами Бреннон. – Но они и так вполне успешно туда попадают. Так что сотрудничество может быть официальным, но тайным.

– Когда-то казалось, что век разума и Просвещения избавит нас от этого, – вздохнул Саварелли. – Глупо изобретать порох, железные дороги и новые лекарства, но при этом верить в домовых и русалок.

– Это не предмет вашей веры, – сухо заметил Натан. – Как мы уже убедились, консультанты не справляются с глобальной проблемой. Пришло время не одиночек, а системы, в которой работают команды обученных профессионалов.

– Вы хотите рекрутировать людей?! С ума сошли! Как люди смогут…

– Ну вы же как-то справляетесь. Инквизиторов вон чему научили.

Кардинал шумно задышал, достал платок и утер взмокшее чело. Натан ждал. Конечно, лучше бы подготовить его преосвященство с такому неспешно, последовательно, хотя удар его не хватил. Значит, переживет.

– Как же вы называетесь? – наконец осведомился Саварелли. Тут он Бреннона подловил. Собственно, Натан до сих пор ни разу не задумывался, как они будут представляться. – Или это великая тайна, к которой допускают лишь после семи степеней посвящения?

– Нет, конечно, вы можете называть нас как вам угодно.

– То есть у вас даже названия нет?

– Н-ну-у-у…

– Даже названия – и того нет! – сокрушенно пробормотал кардинал. – А вы уже намерены мир спасать! Вы хотя бы понимаете, что нельзя явиться к его величеству Карлу Эммануилу Второму, даже не зная, как вы намерены ему представиться?

Бреннон наморщил лоб. Как бы покороче и попонятнее? И чтоб не пугало? И не выглядело как название шайки сумасшедших?

– Ordo malleus? – ехидно сказал Саварелли.

– Чего?

Кардинал вздохнул и перевел. Натан поморщился – латынь ему не нравилась.

– Агентство по противодействию чернокнижникам, нечисти и нежити… Международная служба по борьбе с нечистой силой и той стороной…

– И кому ж вы служите?

– Человечеству, – буркнул Бреннон.

Мисс Шеридан потерла висок, и Энджел подтолкнул к ней чашку с отваром от головной боли. Девушка сделала несколько больших глотков. Голова гудела, как улей: Маргарет еще никогда не доводилось производить так много нудных расчетов.

– Рассчитать нелегко, – сказал Энджел. – Никто такого раньше не делал.

– Шансы есть. Но какие-то неоптимистичные.

– Вся проблема в вивене. Мы не знаем предела ее сил и не можем замерить мощь провала под ее куполом.

– А по-моему, проблем у нас минимум две. Как протащить Молот к провалу и кому под силу применить заклятие в самом его сердце?

– Никому, – вздохнул Редферн, и Маргарет вкрадчиво осведомилась:

– Энджел, вы же не собираетесь нести его туда лично?

– Я?! Еще чего! Я не самоубийца!

– Слава богу.

– Впрочем, даже если б я захотел, не факт, что я смог бы его запустить.

– А ведьма? Она-то не человек, вдруг еще и выживет.

– С чего ей жертвовать собой ради еды? Люди – ее пища, а не ровня.

Маргарет нахмурилась. Тот, кто использовал Молот, всегда погибал. А поскольку ведьму было не жалко, то мисс Шеридан предпочла бы вручить заклятие ей. Но вряд ли ее удастся уговорить даже дяде… о боже мой!

– Энджел! А если дядя потащится в провал, чтобы применить Молот собственноручно?!

– Он все равно не сможет этого сделать, так что не беспокойтесь.

– Зачем вообще такие заклятия выдумывать? Вдруг бы оно к брату Бартоломео попало!

– Из научной любознательности, – пожал плечами Энджел. – Заклятие сложное, но суть его проста: чародей стягивает к себе весь магический ток, который наполняет жилы поблизости, и направляет к цели. Причем сам выступает в качестве усилителя. В сущности, это максимально болезненное самоубийство. Именно поэтому желающих пользоваться Молотом – крайне мало. После Гидеона ни одного не нашлось.

– Псих какой-то, – пробормотала Маргарет. – Нашел что изобрести!

Энджел подошел к зеркалу, в котором отражалось то, что осталось от Фаренцы, и пробормотал:

– Все равно нам никак не добраться до провала. В такой атмосфере даже консультанты дышать не смогут, и экс-комиссар тоже.

Маргарет посопела. Конечно, раз дяде придется руководить этой организацией, то с практической точки зрения мутация оправданна. Но все равно!..

– В кого вы его превратили?

– В некое подобие себя. Это новая, экспериментальная разработка. Для того чтобы улучшить качество людей, которые будут охотниками.

– Улучшить качество?! – воскликнула мисс Шеридан. – В каком это смысле?!

– Сделать их сильнее, здоровее, обострить чувства и реакции.

– Сомневаюсь, что дядя такое одобрит. Наверняка спросит, как можно делать такое с людьми.

– А как можно отправлять их на борьбу с нежитью беззащитными?

Маргарет вздохнула. А ведь это правда – она уже не раз задавалась этим вопросом. Ну ладно упырь – эту тупую тварь можно и мотыгой забить, но вот что посложнее – да хоть те же мараббекки…

– Я не намерен ежемесячно обновлять состав охотничьих отрядов из-за того, что их члены гибнут десятками. Человеческая беззащитность, – процедил наставник, – единственное, что оправдывает существование консультантов.

– Но вы же не станете делать из людей таких, как они?

– Нет, – сквозь зубы сказал Энджел, – больше никогда. Никогда никаких консультантов.

– Люди все равно будут работать с ними. Консультанты, конечно, производят слегка пугающее впечатление, но…

– Хорошо, что вас лишь немного пугают ходячие почти мертвецы, – хмыкнул Энджел. – Впрочем, подбор персонала – это головная боль, которую я с радостью возложу на вашего дядю.

– Ну вы, Редферны, тоже вроде бы не особо их боитесь.

– Мы, Редферны, – с усмешкой подчеркнул наставник, – вообще-то не совсем люди. Моя семья веками, поколение за поколением, жила над магическим источником и пила из него воду. Я сам уже был не вполне нормальным человеком, и поэтому облучение из портала не превратило меня в лужу слизи или нежить. Но мутации усиливались с каждым поколением, я даже вычислил формулу… и когда я вернулся сюда в тысяча восемьсот втором году, я встретился с Джеймсом Редферном и сразу понял, насколько далеко они зашли.

– О! – выдохнула Маргарет. Вот про это ей давно хотелось услышать!

– Семь столетий прошло с тех пор, как наш предок, Фоллан Рыжий, поселился в замке над источником. За века мутация усилилась настолько, что через поколения Редферны стали больше похожи на ведьм и колдунов, чем на людей.

– И поэтому вы решили, что его можно превратить в консультанта?

– Я не решил. – Наставник смерил девушку тяжелым взглядом. – Вы понятия не имеете, каким он был тогда. Шестьдесят лет в собаке явно пошли ему на пользу, раз вы так очарованы.

Маргарет вспыхнула.

– Так, значит, капитан Флавиони тоже имел право вас пытать, поскольку вы ему не понравились?

Энджел поморщился:

– Я предложил им наконец принести хоть какую-то пользу и стать частью того, что создано для охоты на нежить. А они надо мной посмеялись. На что я только рассчитывал, идиот.

– Почему они все исчезли?

Наставник помолчал, потом вздохнул:

– Уничтожили сами себя, пытаясь усовершенствоваться. Магия – это не игрушка, в неумелых руках еще опаснее, чем в преступных.

– Что, все? – дрогнувшим голосом спросила Маргарет. – И дети тоже?

– Их попытка затронула всех.

– Значит, из вашей семьи осталось двое – вы и мистер Лонгсдейл. А он, может, уже и не вспомнит…

– Пес все помнит. Не забыл, даже когда стал фамилиаром, даже в этом чертовы Редферны не похожи на всех!

– Почему именно он? – помолчав, спросила Маргарет. – Почему вы выбрали его?

– Он подходил по всем критериям. Нельзя сделать консультанта из кого попало, далеко не каждый человек подойдет хотя бы по физическим параметрам. Маргарет, – вздохнул Энджел, – я не карал его за преступления против невинных, если вы это имеете в виду. Он просто подошел… и все.

«Ну что ж, зато честно», – подумала Маргарет. Едва ли Джеймс Редферн вызвал у наставника какие-то теплые чувства, учитывая его отношение к семье.

– Хорошо бы, – вдруг сказал Энджел, – хоть как-то пробраться под купол и провести замеры. Все наши расчеты и модели критически неточны из-за отсутствия нормальных данных.

– Может, попросить Валентину о защите? Вряд ли мы сумеем приблизиться к самому провалу, но хотя бы на расстояние в пару ярдов…

– Можно ли вообще подойти к куполу настолько близко, чтобы поговорить с ней? – Редферн озадаченно нахмурился. – Надо этим заняться. Уверен, вивене сообщит массу ценной информации!

– И дядя хоть немного порадуется, – тихо добавила Маргарет. – Он ни разу не улыбнулся с того дня. И мне это не нравится. Он уже бросался на чернокнижника с голыми руками, и я не хочу, чтобы он сделал еще какую-нибудь глупость.

– Логично, – признал Энджел. – Я, в конце концов, слишком много сил в него вложил, чтобы потерять просто так. Вот что мы попробуем сделать…

– Показывайте, – потребовал Джеймс. Натан прижал палец к обсидиановому кружку на крышке шкатулки. Она щелкнула и распалась на две части. Внутри, к некоторому удивлению Бреннона, лежал свиток пергамента. От самого разрушительного заклятия в мире он ждал чего-то более эффектного и устрашающего. Джен с любопытством сунула нос в шкатулку.

– Это оно? Всего-то?

Консультант развернул свиток, вчитался, выругался и сунул его обратно, захлопнул половинки крышки.

– Оно! Как этот чертов выродок его достал?

– По-моему, это уже неважно.

– А по-моему, важно! – рявкнул Джеймс. – Заклятия Гидеона не валяются под ногами на улице, черт их побери! Значит, он намеренно их искал и неизвестно, какие еще нашел и для чего использует!

– Ну, – Бреннон наморщил лоб, – кажется, одно он дал Пегги.

Консультант застыл.

– Одно? – наконец выдавил он. – Какое?

– Цепь, – недовольно пробурчала ведьма. – Забористая шту…

Джеймс Редферн вскочил, грохнул кулаком по столу так, что по нему пошла трещина, и выдал залп яростной брани.

– Дал ей Цепь?! Дал Цепь, а вы знали и ничего мне не сказали?!

Бреннон напряженно подобрался.

– Это что, опасно для Маргарет?

– Опасно?! Опасно! Проклятый ублюдок всегда так делает! Всегда! – Консультант метнулся по комнате, как тигр по клетке, и прорычал: – Гидеон был таким же гениальным подонком, как этот! Каждое его заклятие имеет побочные последствия! А теперь он дал Марго цепь, конечно, он же не хочет, чтоб девушка постарела, подурнела и умерла! Он-то без посторонней помощи не подохнет!

– Что вы имеете в виду? – спросил Натан. Сердце бухало, как молот, в ушах зашумело, все запахи стали сильнее, а свет – ярче и резче.

– Цепь, – сквозь зубы бросил Джеймс, – входит в плоть и кровь того, кто ею пользуется, сливается с ним или с ней навсегда. Вы уже никогда не отделите ее от Марго.

Бреннон покачнулся, схватился за спинку стула, и она смялась под его пальцами, как картон. Он знал! Знал, что нельзя доверять пироману – никогда! Нельзя оставлять с ним Пег, потому что в конце концов он и ее превратит в чудовище, как всех, с кем встречается! Гнев удушающей волной поднялся в груди, резь в глазах стала нестерпимой, голова загудела от звуков и запахов, но все это было неважно, все блекло в сравнении с яростью, от которой становилось трудно дышать.

– Разве это плохо? – недоумевающе спросила ведьма. – Ну, законсервируется она в нынешнем виде, так и что? Радовались бы, что не помрет через жалкие сорок лет.

Бреннон заскрипел зубами. Его шатало от всех этих обострившихся чувств, горло словно стиснуло железным обручем, и слова удавалось извлечь с трудом, по одному:

– Это. Можно. Исправить?

Джеймс злобно хохотнул:

– О нет, поганый выродок делает все на века, так, чтоб исправить ничего было нельзя! После того как он сотворил из меня консультанта, даже Валентина оказалась неспособна мне помочь, пока магия той стороны не разорвала…

– Он превратил вас в консультанта?! – закричала Джен.

– Меня? – недобро переспросил Джеймс. – Ха! Он создал их всех!

Бреннон отшвырнул стул и сжал голову руками. Она едва не лопалась от напора звуков, запахов, цветов и света, но хуже всего – на самом деле он знал… он всегда знал, догадывался, просто отказывался верить, что человек, способный на такое, вот так невозмутимо ходит рядом, ведет себя, словно это ничего не значит, предлагает помощь, рассуждает о благе человечества… Благо! Ради блага всего человечества… да как он вообще смог додуматься до того, чтобы… Перед Натаном все потемнело, колени подкосились, и его наконец окутал беззвучный мрак.

– …Я знала, – донеслось до него спустя часы или дни полной темноты. Забрезжил слабый свет, и Бреннон различил две тени на бледно-сером фоне. – На самом деле я всегда догадывалась…

«Как же так? Как он может так ненавидеть монстров и одновременно превращать в них людей… вырывать у них души… как это уживается в нем – одно с другим?»

А ведь в последние месяцы пироман казался уже почти нормальным… Господи, ведь потому отставной комиссар и убеждал себя, что процесс придуман кем-то другим, а пироман – лишь исполнитель! Но следовало сразу понять, чей разум способен породить такую идею и кому хватит упорства, знаний и умений, чтобы воплотить ее в жизнь.

А еще из-за Пегги…

– Пег, – прохрипел он. – Она не знает! Не может знать, она бы ни за что…

– С чего это? Она одна из них, – бесцеремонно фыркнула изящная тень. – Да посмотрите наконец глазами: она похожа на Энджела, как одна вишня на другую!

– Я понял сразу, как только ее увидел, – сказала массивная тень и печально вздохнула. – Мы всегда узнаем друг друга.

Бреннон прикрыл глаза. Голоса теней слились в невнятный шорох. Старый слепошарый идиот! Как он допустил, чтобы она оказалась в таком дерьме!

– Позвольте мне, сэр, – прошелестел голос ведьмы у него над ухом. – Вы еще нескоро сможете контролировать гиперсенсибилизацию.

Натан поднял веки и уставился в черные глаза Джен, в которых танцевали огненные искры, а вокруг зрачка и радужки то и дело проступали оранжевые кольца. Впрочем, теперь он ясно видел, что она вовсе не похожа на человека. Почему раньше не замечал?

Он, впрочем, много чего не замечал. Особенно насчет пиромана.

– Как вы? – спросил Джеймс Редферн, когда гипноз подействовал и Бреннон сел на диване.

– Лучше. Вы-то как ему попались? Разве вы ему не семья?

– Семья? Какая еще семья, он нас всех ненавидит еще с тех пор, как его отец уморил его же мать, чтобы жениться на следующей бабе с приданым.

– Ну и семейка, – пробормотала Джен.

– Он объявился, как снег на голову, зимой тысяча восемьсот второго, – продолжал Редферн. – Мне было тогда тридцать пять, и меня он нашел первым. Сначала было трудно ему поверить, но он оказался вполне убедителен, когда рассказывал о Джоэле Редферне и о вещах, которые трудно узнать, если вы не член семьи.

– Озеро, – сказал Бреннон.

– Не только. К этому времени мы уже догадались, как оно влияет на нас – Редферны становились непохожи на других людей, и с каждым поколением разница усиливалась. Ему это не понравилось.

– Но что в этом плохого? – удивилась ведьма. – Если ему так чешется создать эту самую организацию, то…

– Именно это он нам и предложил. Вступить в сплоченные ряды борцов за все человечество. Мы его высмеяли. – Джеймс хмыкнул. – Видимо, не стоило. Он и до того не питал к нам никакой родственной любви, а мы недооценили его мастерство и опыт.

По спине Бреннона прошел холодок. Конечно, пироман способен на все, но…

– Он что, вырезал вас всех?! – воскликнула ведьма с плохо скрытым восторгом.

– Нет, – ответил Джеймс, – зачем, это же непрактично. Он превратил нас всех в консультантов.

Натан поперхнулся. В голове снова зашумело. Должен даже у пиромана быть какой-то предел!

– Всех?!

– Да.

– И детей?!

– Нет, – угрюмо отозвался Редферн. – После процесса тело перестанет меняться, а поскольку ребенка-консультанта я ни разу не встречал, то, надеюсь, что долго они не мучались. К счастью, я был убежденным холостяком, и законных детей у меня не осталось. А что до трех незаконных, то хочу верить, что до них Энджел не добрался.

– Господи, – с отвращением сказал Бреннон. А ведь Пегги до сих пор с этим выродком! Натан отказывался верить, что племянница знает и все равно остается с ним.

«А я-то, – с горечью подумал он, – я-то тоже хорош! Нашел кому поверить!»

– Что он сделал с Пегги? Эта цепь… это обратимо?

– Нет. – Джеймс склонил голову и пробормотал: – Не думаю, что даже вивене смогла бы их разделить. Марго… теперь уже навсегда…

– Ну вы и кретин, – заявила ведьма. – Радовались бы, что эта девка обошла вас стороной! Она же полоумная, как… как… как не знаю что! Хуже пиромана, как по мне.

«Однако», – заметил Бреннон. Но мысль о том, когда Джеймс успел так влюбиться в Пегги, если почти все время обретался в собаке, была слишком безумной, чтобы долго над ней размышлять.

– Как только Пегги узнает правду…

Джеймс усмехнулся:

– Не обманывайтесь. Даже если она узнает эту самую правду, ничего не изменится. Потому что она одна из нас. Может, она уже знает. Энджел чертовски плохо лжет. Лживость и двуличие – единственные пороки, которые ему не свойственны.

– Зато как талантливо недоговаривает, – хмыкнула Джен. – Сэр, давайте прижмем его в собственной норе. По-моему, лучше свернуть ему шею, пока он еще чего не изобрел на наши головы.

Бреннон встал и прошелся по комнате, размышляя. Пироман всегда будет творить своих монстров, поскольку сам точно такой же и потому не в состоянии создать ничего другого. В оконном стекле мелькнула пара бледно-голубых огоньков, и Натан вскинул голову. После всех этих событий всякие летучие огни за окном не вызывали у него никаких теплых чувств. Он опустил руку на револьвер и вгляделся в заоконную темень. Огоньки зависли на уровне его лица.

– Натан, – тихо позвал Джеймс. Он неслышно подошел, положил руку на плечо Бреннону и подвел его к окну. В стекле смутно отразились две фигуры и четыре голубых огонька – две пары мерцающих в ночи глаз. Экс-комиссар смотрел на них, пока до него не дошло.

– Как вы могли, Натан, – с упреком шепнул Редферн. – Позволили ему сделать с вами то, что совершенно необратимо!

«Для охоты на монстров нужны другие монстры», – отрешенно вспомнил Бреннон. Наконец-то он осознал, что это значит на самом деле, и исподлобья уставился на собственное отражение.

– Я еще человек?

– Каждый из нас человек по мере желания быть им, – сказал Джеймс. – Вы хотя бы знаете, ради кого рискнули.

21 октября

С утра Натан сел за телеграммы, которые перевел для него один из инквизиторов. К собственной досаде и удивлению, несмотря на вчерашнее, Бреннон ночью провалился в сон и спал крепко, как мертвый, а утром проснулся зверски голодным. Хотя все, о чем он узнал вчера, должно бы лишить его и сна, и аппетита…

Однако, погрузившись в изучение телеграмм, чтобы немного отвлечься от гнетущих мыслей, Бреннон вскоре поймал себя на том, что у него вылетело из головы почти все, что рассказал ему Джеймс. Натан взялся отмечать на карте булавками все города и деревни, где были замечены появления нежити или нечисти, и когда он закончил, картина получилась такой печальной, что ему стало вообще не до пиромана с его дикими идеями.

Булавки покрыли густой сетью весь север Илары, с заходом за границы сопредельных государств. Натан хмуро смотрел на карту, размышляя, где взять столько сил, чтобы ликвидировать хотя бы треть случаев. Радовало только то, что вспышек чумы пока не наблюдалось. Вчера вечером консультанты, дежурящие у периметра, прислали новые отчеты, и их сразу забрал Лонгсд… Джеймс. Впрочем, Бреннон подозревал, что ничего хорошего он там не вычитает.

Тягостные размышления экс-комиссара прервал мелодичный звон зеркала. В отражении появилась Маргарет, и он, вздрогнув, снова вспомнил обо всем.

– Дядя, – племянница окинула его встревоженным взглядом, – ты не очень хорошо выглядишь. Как ты себя чувствуешь?

– Физически – превосходно, – буркнул Бреннон. К счастью, пиромана в зеркале не наблюдалось.

– Мы занимались расчетами для Молота, – сказала Маргарет. – Но для них нужны более точные сведения. Нам необходимо как-то попасть под купол вивене. Энджел считает, что с ней можно поговорить и спросить…

– Поговорить? – перебил ее Бреннон. Сердце бурно заколотилось. – Как это – поговорить?

– Он пока еще занят этим вопросом – делает какой-то амулет. Думаю, ты сможешь подойти к периметру и позвать ее.

– И она ответит? – Его голос дрогнул. Все это время он старался даже не думать о такой возможности, потому что был уверен, что Валентина недосягаема, как звезды. Но если Энджел… Проклятие!

– Дядя, что с тобой? – забеспокоилась юная мисс. – Ты как-то очень странно на меня смотришь. Ты уверен, что с тобой все в порядке?

– В порядке, – горько повторил Бреннон. Как в этом чертовом пиромане уживается одновременно и то и другое?! Но хуже всего – Натан прекрасно помнил, как сам пытался понять, какое решение он бы принял, и не смог до конца убедить себя, что не поступил бы так же. Ну или не так же – все-таки для того, чтобы додуматься вырывать души из тел, требуется особый склад ума, но… – Когда он будет готов? – спросил Натан.

– Наверное, к вечеру. Я свяжусь с тобой.

– Хорошо. – После краткой паузы Бреннон добавил: – Нам нужно прибыть в замок. Консультанты и инквизиторы присылают отчеты, мы с… с Лонгсдейлом их изучаем, и я думаю, твоему наставнику тоже стоит на них взглянуть. Обсудим возможные меры.

– Ладно. До вечера. – Зеркало погасло. Натан, опустив голову, стоял перед ним, размышляя над тем, что собирался сделать. В дверь тихо постучали.

– Да!

К нему вошел Джеймс Редферн, за которым следовал Кусач. Пес приветливо замахал хвостом, и Натан потрепал его по загривку. Собака была единственной, кто еще мог радоваться жизни, – судя по угрюмой физиономии консультанта, ничего хорошего в отчетах коллег он не вычитал.

– Оно растет, – заявил Джеймс, бросив на стол кипу отчетов. – Судя по наблюдениям моих коллег, провал на ту сторону увеличивается.

Сердце Бреннона упало.

– Как быстро?

– Пока не очень – с таким темпом нынешний купол подержится лет пять. Но мы пока не знаем, не ускорится ли этот рост. Мы, черт подери, ничего не знаем!

– А Валентина? – подавленно спросил Натан. – Что с ней?

– Пока ничего. В смысле, ее купол на месте и никак не изменился. Но хватит ли ей сил…

Бреннон опустился на стул. Кусач встревоженно ткнулся мордой ему в руку. Экс-комиссар чувствовал себя таким опустошенным и обессиленным, что почти машинально выдавил:

– Нужно сообщить Редферну. Он должен знать, – и только потом понял, что именно сказал и кому. – Ох. Я вовсе не имею в виду, что ваши…

– Натан, – неожиданно мягко сказал консультант, – вы не обязаны разделять мои чувства в отношении этого человека.