Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 152 страниц)

– Ну и порядочки у них тут, – проворчал Скальци. – Хуже, чем в полициате Фаренцы! Там хотя бы на лапу нужно было дать, а тут просто какая-то тирания!

– Пока что это нам на руку. Брехт, займитесь следом, который нам так любезно оставили бартолемиты, – распорядился Бреннон. – Подготовьте портал для перехода. Мы обсудим кое-какие вопросы с синьором Скальци и вернемся.

Вместе с Кусачом они поднялись на лестницу, где было хоть немного чистого воздуха, и Скальци бросил на них круг тишины, а затем все равно шепотом спросил:

– Вы уверены, что это провокация, мессир?

– Стопроцентно – нет, но думаю, что вероятность весьма высока. Посудите сами – кто же в здравом уме будет устраивать такое похищение политического преступника из тюрьмы, зная, что в городе все еще есть агенты Бюро? Тем более, что они уже оказали услугу эмиру, против которого этот преступник составил заговор, и он, то есть эмир, вполне может попросить еще об одной.

– Ну, это если мы предполагаем, что Орден как-то узнал об услугах эмиру со стороны Бюро.

– А почему бы ему и не узнать? – Натан почесал псу загривок; бедное животное тяжело сопело от окружающего амбре. – Аль-Мунзир принимал агентов Уикхем и моего секретаря в своем дворце совершенно открыто. А поскольку Мальтрезе узнал даже о секретной миссии Уикхемов, то я уверен, что у Ордена есть разветвленная сеть шпионов. Неплохо бы и нам такой обзавестись.

– Вы намерены завербовать Атбира?

– Ну не прямо же так сразу. Сначала решим текущие проблемы. Приступайте.

Энео улыбнулся в усы – иллюзии были любимой игрушкой бывшего иларского полицейского. Он забормотал заклинания, пристально глядя на Бреннона и Кусача – сначала покров иллюзии, потом, для пущей надежности – невидимости.

– Ну как? – спросил Натан, когда Энео перестал бормотать и стал рассматривать их с видом художника, размышляющего, куда нанести последний штрих.

– Мне кажется, весьма убедительно, мессир.

– Как мы выглядим?

– Как старик с палкой и козочкой на поводке.

– Слышишь, Кусач? Ты теперь козочка.

Пес даже ухом не повел, с мольбой глядя в сторону выхода и горестно пыхтя.

– Хорошо. Спасибо. Теперь ступайте с группой. Будьте осторожны, но при возможности возьмите Аль-Сухрана живым, как и пару-тройку бартолемитов для допроса.

– Слушаюсь, мессир. Вы уверены, что вам не нужна поддержка во дворце?

– Поддержка прибудет, не волнуйтесь. До встречи.

Скальци почтительно поклонился, и Бреннон вместе с псом направился к выходу. Они прошли мимо Атбира, который даже не заметил их присутствия, хотя Кусач старательно подвернул пышный хвост, чтобы не задеть ногу эмиратского полицейского.

“Надеюсь, иллюзия и невидимость не сползет, пока мы будем добираться до дворца, – подумал Натан. – А то какая ж это провокация, если все самое провокационное видно?”

***

Во дворце все было спокойно, и Бреннон несколько заволновался. Казалось бы, они все сделали, чтобы как можно яснее дать понять бартолемитам, куда направляется шеф Бюро во главе большой группы агентов, и если адепты Ордена действительно злоумышляли против Анира дан-Улуджа – это было лучшее время для нападения. Но нет: у ворот как обычно стояла стража без малейших признаков тревоги, по внутреннему дворику и дворцу сновали слуги, чиновники и придворные степенно обсуждали всевозможные вопросы, укрываясь от жары в прохладных галереях.

На Бреннона и Кусача, все еще укрытых покровом невидимости, никто не обращал внимания. Потому комиссар беспрепятственно пересек первый этаж и в некоторой нерешительности остановился у огромной лестницы, что вела на второй, где находились покои эмира. Арье упомянул, что после инцидента с Аль-Сухраном нанес на лестницу знаки, которые помешают чужаку подняться по ней. Натан был включен в круг избранных, но не среагируют ли эти загадочные знаки на чары невидимости и иллюзию как на что-то враждебное?

“Наверное, надо было сказать Агьеррину, ну хотя бы предупредить”, – подумал Бреннон; однако он не хотел, чтобы Арье случайно выдал его планы каким-нибудь неосторожным словом. Натан был уверен, что за дворцом следят – а, может, у Ордена есть шпион внутри.

Пес нетерпеливо потянул экс-комиссара зубами за брючину, и Бреннон решился. Он поставил ногу на первую ступеньку лестницы – но ничего как будто не произошло. Натан стал подниматься.

Обычно найти эмира во дворце было нетрудно: где больше всего толпится народу – там и эмир. Так что Кусач и бывший комиссар без труда определили, что властитель Таназара находится в личных покоях и, видимо, уделяет внимание жене и детям. Не менее полусотни стражников были рассредоточены по прилегающему залу, галереям и лесенке, ведущей во внутренний дворик. Обычному человеку просочиться сквозь такую охрану было бы практически невозможно. Даже Бреннон, укрытый невидимостью, не смог бы просто так пройти мимо – ведь стражники сразу бы заметили, как сама по себе отворяется дверь. Разве что атаковать с воздуха, через окна и балкон – или просто открыть портал непосредственно в покои эмира.

Или поступить намного проще – и распылить ядовитый газ в зале перед покоями Анира дан-Улуджа.

Первым, конечно, учуял Кусач – он оскалил клыки и глухо заворчал. А затем и сам Бреннон ощутил слабый кисловатый запах. После ритуала его обоняние было намного острее, чем у людей – но стражи эмира едва ли смогли бы уловить этот запах.

– Ищи! – шепотом приказал псу Натан. Кусач шумно втянул носом воздух и ринулся к кадке с пышным цветком. Стражники наконец заметили какое-то движение, но тут яд начал действовать – несколько человек со стонами схватились за горло и грудь и бросились к окнам.

– Это яд! – рявкнул Бреннон; прогремевший из пустоты голос заставил стражей подпрыгнуть и выхватить оружие. – Тут распыляют яд! Все вон!

Конечно, никто его не послушал, только пули и клинки засвистели в воздухе. Натан, тихо выругавшись, упал на колени и пополз к кадке, волоча за собой топор и ловко уворачиваясь от охраны. Кусач уже залез в кадку передними лапами и яростно раскапывал землю. Затем он схватил зубами растение, выдернул с корнем, и тут по полу покатилась колба, из которой с легким свистом выходил газ. Бреннон сорвал сюртук, замотал в него колбу, бросился к окну и швырнул сверток в фонтанчик во внутреннем дворике.

Благодарности за спасение, увы, не последовало. Натану пришлось вжаться в стену за кадкой и прикрыть голову топором, чтобы стражники, которые палили из револьверов во все стороны, случайно его не застрелили. Кусач прикрыл экс-комиссара собой. И вообще идея сыграть в темную и ничего не говорить Арье уже не казалась Бреннону такой удачной.

Но, как ни странно, невидимость и даже иллюзия все еще с них не сползла. Однако следовало наконец подать сигнал своим, раз уж бартолемиты начали операцию. Сосредоточиться и умиротвориться, как рекомендовал в своем “Пособии для начинающих” Энджел Редферн Натану мешали вопли охраны, грохот выстрелов и топот ног, но он постарался сделать все, что мог: сконцентрировался, прошептал заклинание и выпустил алый знак тревоги в окно.

Кусач вдруг вздыбил шерсть на загривке и глухо зарычал. Натан выглянул поверх головы пса, и ноздри вдруг резанул запах озона. По коже прошлась покалывающая волна магического тока от открывающегося портала.

“Во дворце есть шпион или предатель”, – мелькнуло в голове Бреннона: открывать порталы вслепую, в место, которое чародей никогда не видел, было очень опасно. А значит, маг здесь уже бывал...

Посреди зала раскрылся овальный портал, и охрана эмира с воплями шарахнулась в стороны. К их чести, никто не побежал, и в сторону портала протянулись стволы револьверов, пусть и несколько дрожащие. Бреннон вскочил и стряхнул с топора чехол. Кусач припал к полу и начал пламенеть.

Из портала выпрыгнули шестеро адептов Ордена и тут же открыли огонь по стражникам: в ход пошли огненные шары, незримые лезвия и шаровые молнии.

– Scutum Magnum! – гаркнул Бреннон. Щит, не шибко прозрачный, конечно, упал, как гильотина, между адептами и стражами эмира и принял на себя удары огня, молний и лезвий. Натан покачнулся. Магия, черт ее побери, отнимала больше сил, чем рубка в пешем строю.

– Кусач, фас!

Пес взревел, обратился в огненное чудовище и ринулся на врагов. Иллюзия и покров невидимости тут же лопнули, осыпав щит и пол фонтанами искр. Бреннон перехватил топор и устремился вперед, ничуть не волнуясь о том, что он один, а к первой шестерке адептов уже прибыло подкрепление еще из полудюжины.

Кусач вломился в ряды бартолемитов, как пылающее ядро, и зал тут же огласили крики боли и ужаса. За ним в брешь во вражеских рядах нырнул Бреннон и первым же взмахом топора сократил неприятеля на две единицы – одному адепту снес полчерепа, другому на развороте проломил ребра. Третий сунулся под руку со своим коротким клинком, который Натан перерубил топором, а затем вогнал сверкающее лезвие в грудь противника. Щит, которым тот пытался прикрыться, лопнул под ударом топора, заговоренного еще Лонгсдейлом.

Ритуал, проведенный Энджелом, дал Натану нечеловеческую силу, скорость и выносливость, а волшебное ажурное кольцо на пальце пока успешно отражало заклятия и чары бартолемитов, так что шеф Бюро рубил адептов с правого фланга, а Кусач рвал и жег их с левого под крики эмирской стражи и ее безуспешные попытки процарапаться сквозь щит.

Вдруг сзади прогремел властный возглас:

– Расойтись!

Натан узнал голос Регины Эттингер, а через секунду в зал ворвалась и она сама вместе с пумой. За консультанткой следовала группа из восьми агентов Бюро во главе с Двайером. Стража эмира шарахнулась в стороны; кто-то даже выстрелил в пуму.

– А ну цыц! – прикрикнул Двайер.

Пума хлестнула себя хвостом по бокам. Бреннон отскочил от адептов и убрал щит, чтобы его агенты тоже могли внести вклад в борьбу. Пума тут же метнулась к дверям в апартаменты эмира и с яростным рыком заскребла по створкам когтями, оставляя глубокие борозды.

– Проклятие! Это отвлекающий маневр! Кусач, двери!

Пума отскочила. Пес, все еще пылая, как огромный костер, прыгнул на двери и выбил их. Он кубарем вкатился в апартаменты государя, а за ним следом ворвались Бреннон, Регина Эттингер и ее пума.

Натан сразу же понял, отчего люди внутри никак не реагировали на грохот снаружи: Анир дан-Улудж, обнажив саблю, вместе со своим дядей шейхом Уссемом и еще тремя молодыми людьми прикрывал высокую кровать с балдахином, на которой полулежала молодая женщина, прижимая к себе двух младенцев. А перед эмиром и шейхом стоял Арье – бледный, сосредоточенный, скрестив руки на груди. Между ним и шестеркой бартолемитов реяла багрово-алая завеса из сети знаков Бар Мирац. Она поднималась от пола до потолка, тянулась от стены до стены, и хотя адепты Ордена осыпали ее заклинаниями, все их усилия были напрасны.

Пока что. Пока у Агьеррина оставались силы на его странную, необыкновенную джилахскую магию.

Как только Кусач выломал двери, один из адептов обернулся. Бреннон крикнул:

– Брать живыми! – и тут же сам ринулся исполнять свой приказ. Но бартолемит взмахнул рукой и обрушил на Бреннона тяжелый резной шкаф, набитый посудой. Шеф Бюро едва успел использовать Scutum, как на него обрушилась эта махина, такая тяжелая, что ее вес прибил Натана к полу вместе со щитом. Сверху на щит тут же хлынул град осколков. Сквозь мелодичный звон бьющегося хрусталя и фарфора Бреннон разобрал яростные вопли бартолемитов, рычание пумы и пса и отчаянный рев младенцев.

– Motus! – шепнул Натан, указал на шкаф и отбросил его в сторону адепта. Но тот оказался готов к этому и разрубил шкаф на части дюжиной невидимых лезвий, а затем попытался достать ими Бреннона. Бывший комиссар отбил часть щитом, потом рассеял его, вскочил и ринулся в атаку. Кольцо на пальце защищало его, а о других бартолемитах Бреннон не беспокоился: одного догрызал Кусач, двоих когтила пума, а еще с двумя методично боролась Регина, не выказывая никаких признаков усталости.

Натан отбил топором несколько огненных шаров, и тогда бартолемит наконец выхватил из ножен короткий меч. Бреннон стал отступать к балкону, поскольку не хотел драться в комнате, по которой заклинания летают во все стороны.

Воздух на балконе был свежим, полным ароматов фруктов и цветов и лишь слегка жарким, внизу в квадратном дворике умиротворяюще журчал фонтанчик. Натан на миг удивился такому покою в мире, где есть столько бартолемитов.

Адепт был на полторы головы ниже Бреннона, но зато широк в плечах и довольно силен – комиссар ощутил это, отразив первый же выпад в живот. Противник немедленно нанес ему рубящий удар по корпусу, а когда Натан отбил и его, то бартолемит, пользуясь своим низким ростом, попытался проскользнуть под топором и распороть острием клиника ему живот. Бреннон увернулся, встретил следующий выпад лезвием и отбил меч в сторону, а затем обухом топора нанес адепту удар в череп. Тот увернулся, но край обуха задел его лоб, рассек кожу, и кровь обильно хлынула в правый глаз, наполовину лишив бартолемита обзора.

Адепт Ордена попятился и замер в боевой стойке спиной к высоким резным перилам балкона. Натан, сжимая в руках топор, медленно двинулся на врага. Еще не хватало его спугнуть, чтобы он скакнул в портал от прыжкового амулета.

Первым атаковал адепт. Его бросок был быстрым, несмотря на крупное, тяжелое телосложение, и острие меча чуть не пропороло Натану бедро. Благо бывший комиссар ловко подставил под клинок обух топора, отшвырнул меч и перешел в наступление. Топор описал в воздухе широкую дугу и тем самым наконец спровоцировал бартоломита на глупость. Он посчитал, что Бреннон способен только махать топором, как деревенский дровосек, и пируэтом ушел влево, одновременно нанеся удар в открытый бок Натана.

Это был отличный выпад (прямо как показывал Энджел Редферн, когда посещал уроки фехтования для рекрутов), но Бреннон именно этого и желал. Он сделал вид, что споткнулся, повернул топор в руке, поддел лезвием меч под гарду и резко рванул его вверх, а сам бросился вперед. Бартолемит издал короткий вопль от боли в вывернутом суставе, упустил меч, а затем Бреннон врезался в него всем телом, впечатал в балконные перила, снова повернул топор и не без сожаления врезал обухом в челюсть врагу. Хотелось бы лезвием по башке, но что уж...

Когда ценный свидетель без сознания сполз на пол, Натан коротко свистнул, подзывая Кусача. Пес выпрыгнул на балкон через окно и тут же всей тушей навалился на адепта. Бреннон потрепал Кусача по загривку и вернулся в комнату.

Посреди нее лежало тело, растерзанное пумой. Еще один адепт не пережил встречи с Кусачом, а третий – с Региной Эттингер. Двух других консультантка уже опутывала сетью парализующих чар. На ее лице быстро затягивался длинный след от ожога, а на руке и левом боку – две резаные раны.

– Как вы? – спросил Натан.

– О, блакотарю, в полном порятке! – бодро отозвалась фройлен Эттингер.

– Будьте добры, свяжите еще одного там, на балконе.

В дверном проеме показался Двайер и деликатно кашлянул.

– Сэр, всех в прихожей ушатали. Пятеро убитых, семь раненных, один без сознания. Среди наших шесть легких ранений, два тяжелых.

– Благодарю. Займитесь транспортировкой пленных в тюрьму, агентов – в лазарет.

Бывший детектив кивнул и исчез, а Бреннон наконец-то смог уделить внимание тем, кого они так рьяно защищали, тем более, что младенческий рев почему-то стих. Когда бывший комиссар полиции повернулся к кровати под пышным балдахином, то увидел причину благословенной тишины: эмир и его супруга вдвоем укачивали каждый по новорожденному, пока дядя эмира и трое молодых людей с ошалелым видом взирали на сцену побоища между Бюро и Орденом, все еще судорожно сжимая в руках сабли и револьверы.

Арье громко вздохнул, рассеял алую завесу из знаков, что защищала семейство Аль-Мунизира, и вдруг покачнулся. Натан бросился к старому джилаху, успел подхватить его под руки и усадил в кресло.

– А, я знал, – прошептал Агьеррин, – знал, что вы не оставите... погодите, – он зашарил рукой в кармане балахона, выудил оттуда сложенный листок бумаги и сунул Бреннону. – Возьмите. Это письмо... я нашел его утром на столе. Оно от Элио, я перевел... написал на обороте...

Дыхание старика слабело, затуманившийся взгляд заметался по комнате. Бреннону это не понравилось, и он жестом подозвал к себе фройлен Эттингер, которая уже закончила с упаковкой бартолемита на балконе.

– Анир! – угасающим голосом позвал Арье. – Анир!

– Я здесь! – молодой эмир, не выпуская из рук ребенка, поспешно опустился около кресла на колено.

– Анир... Илса... – врач снова пошарил рукой вокруг, словно зрение ему уже отказывало, и Анир сам схватил его за ладонь. – Время пришло.

– Что? – выдавил эмир; на его лице появилось растерянное, почти детское выражение. – О чем вы? Вы ранены?

– О нет, мальчик, – Арье рассмеялся и тут же закашлялся. – Такие, как я, умирают не только от ран. Но вы – живите, дети мои, любите друг друга и будьте благословенны...

– Что... нет! – вскричал Аль-Мунзир. – Арье, нет!

В его глазах за забавным круглым пенсе вдруг блеснули слезы, и на сердце Натана потяжелело.

– На надо, Арье, не уходи! Не оставляй нас!

– Судии наконец простили меня, – еле слышно вздохнул Агьеррин. – Мне пора...

– Пожалуйста, сделайте же что-нибудь! – пронзительно крикнула Илса и вцепилась в рукав Бреннона. Он быстро взглянул на Регину. Консультантка покачала головой:

– Если он потратил фсе...

– Прошу вас, – вполголоса произнес Натан. – Давайте хотя бы попробуем.

Пума схватила за шиворот одного из еще живых бартолемитов и подтащила к креслу Арье. Фройлен Эттингер опустилась на колено между стариком и адептом, у которого от страха глаза на лоб вылезли, взяла одной рукой ладонь джилаха, в другой сжала кинжал и что-то быстро забормотала. Трехгранный клинок налился зеленым свечением.

– Ох, Аллах, – вырвалось у шейха Уссема, и он осенил себя каким-то знаком, то ли религиозным, то ли магическим. Регина же перехватила кинжал острием вниз и вонзила его в грудь бартолемита. Тот издал хриплый вопль. Фройлен Эттингер дернулась, как от удара магическим током. Пума тут же встревоженно прижалась к ней пушистым боком и заурчала.

По рукам и плечам консультантки запрыгали серебристые искры, и Бреннон поспешил отступить и отогнать от нее шейха Уссема, молодых танзарцев и особенно супругу эмира, поскольку магическим ток был штукой довольно опасной. Арье вдруг захрипел и задергался в кресле. Глаза врача широко распахнулись, на матово-бледном лице появился слабый румянец, дыхание стало сильнее и глубже, а пальцы крепко сжали ладонь Анира. Бреннон хотел было выдернуть руку молодого Аль-Мунзира из его руки, но тут Регина со слабым стоном отпустила джилаха, вырвала кинжал из груди бартолемита и отползла в сторону, дрожа и утирая пот со лба. Натан опустился рядом с ней и подставил плечо.

– Как вы?

– Mir geht es gut, – пробормотала фройлен Эттингер, – gut...

Пума прижалась к ней, и женщина зарылась в густую шесть своего фамилиара.

– О-ооххх... – донеслось из кресла. – Как это... как это я еще здесь?

– Арье, – молодой эмир передал ребенка своему дяде и склонился над врачом, – эта сайида вернула вас к нам.

– Н-но... я же должен уйти! Мое время пришло...

– Нет, – Анир положил руки ему на плечи. – Еще рано. Вы столько лет заботились о нас. Позвольте теперь нам позаботиться о вас.

Агьеррин оперся на подлокотник, с усилием сел в кресле и обвел глазами комнату. Его взгляд остановился на Регине, и джилах тут же перегнулся через подлокотник:

– С вами все в порядке?!

– Та, та, я только немноко устала.

– Немного до полусмерти, – проворчал Арье. – Пошлите в мои покои за отваром, укрепляющим силы. Я как раз приготовил с утра, подозревал, что понадобится!

– Я распоряжусь насчет отвара, – сказал Бреннон и нащупал в кармане письмо, которое отдал ему старый джилах. – Немного наведем тут порядок и займемся насущными вопросами.

Открытое море где-то у берегов халифата

Яхта легла в дрейф. Как понял Диего, это значило, что пока что корабль никуда не двигался и лишь покачивался на волнах посреди моря. Кругом не было ничего, кроме воды. Оборотень уже привык, что земля похожа на туманное облачко у горизонта, но сейчас куда ни глянь – горизонт представлял собой прямую линию, где соединялись море и небо.

Определить их местонахождение мог бы капитан по звездам, картам и еще каким-нибудь видимым только моряку признакам. Но Найджел Бреннон скрылся в своей каюте вместе с сестрой и не показывался на свет Божий уже несколько часов.

– Откуда ты знаешь, что это его сестра? – шепотом спросила Диана у Шарля. Тот в ответ громко фыркнул:

– А ты что, сразу же не догадалась? Я все понял, как только увидел корабль.

– Ну знаешь ли, – с обидой сказала девушка, – не у всех есть такое исключительное зрение.

– Так могла бы использовать логическое мышление. Диего же унюхал, что и в капитане, и в корабле есть что-то странное, но никакой нежитью, нечистью или темной магией тут не пахнет. Методом исключения остается что? Сущности, подобные вивене или тому духу, которого Элио заклинал на пивзаводе, когда проходил собеседование на работу в Бюро.

– И что же это за дух? – поинтересовался Уикхем.

– Морская дева, – пожал плечами Мируэ.

– Кто, Найджел?! – поперхнулась Диана.

– Ну, он только наполовину, а вот его сестра... впрочем, он, похоже, сам нам вскоре все расскажет.

В самом деле, к ним направлялся стюард, который передал им приглашение в каюту капитана. Агенты и рекрут Бюро тут же его приняли. Диего, оглянувшись на команду, с некоторым облегчением понял, что они, несмотря на пережитое, совершенно спокойно занимаются своими матросскими делами. Значит, утопление этой посудине в ближайшее время не грозило, и, вероятно, моряки не сбросят их за борт, посчитав за нечистую силу.

Каюта капитана на яхте “Рианнон” состояла из двух комнаток: в первой, кабинете с картами, астролябией и бортовыми журналами, агенты уже были, а вот во второй была обустроена крошечная спальня, почти полностью занятая койкой, сундуком и столиком для умывания. На койке, укрытая одеялом и для приличия – наброшенным на плечи кителем полулежала рыжеволосая девушка. Ее сходство с Найджелом было очевидным – хотя она-то была красивой, в отличие от капитана. Шарль Мируэ тоже это заметил и жадно на нее уставился. Девушка крепко держала за руку Бреннона, который поднялся навстречу гостям и коротко поклонился.

– Прошу прощения, что так внезапно вас покинул. Мне нужно было позаботиться... – он запнулся.

– О вашей сестре, – мягко сказала Диана. – Мы уже поняли. Не нужно извиняться.

– Это мы должны принести извинения, – пробасил оборотень. – Мы подвергли вашу команду, корабль и юную мисс опасности. Хотя, если бы кое-кто нас об этом предупредил...

Но кое-кто совершенно не демонстрировал раскаяния, а только таращился на девушку, что уже было настолько на грани приличий, что Уикхем встряхнул рекрута за шиворот.

– Надеюсь, вы не пострадали? – спросила Диана. Девушка покачала головой. Все это время она не спускала с мисс Уикхем пристального изучающего взгляда, а затем повернулась к брату.

– Рина говорит, что ей уже намного лучше, – произнес капитан Бреннон. – Если бы не вы, яхту могло раздавить волнами.

– Если бы не мы, вы бы не оказались в таком положении, – возразил Диего. – Вы уверены, что готовы следовать за нами дальше?

– Да, – твердо ответил капитан; его сестра ехидно улыбнулась, и он с некоторым смущением добавил: – Если вы знаете, куда мне проложить курс.

– У нас есть амулет, настроенный на след Элио. Но мы не знаем, что нас подстерегает впереди.

– Ну вот доплывем и узнаем, дел-то! – фыркнул Шарль и куда менее уверенно добавил: – Ну или я посмотрю еще раз.

Мисс Бреннон уделила рекруту самое пристальное внимание, отчего тот залился краской, а затем снова взглянула на брата.

– Рина! – с укором воскликнул Найджел. – Они не груз! В любом случае мой долг перед погибшими матросами...

Рина снова скользнула взглядом по Диане и явно прокомментировала что-то насчет долга, а потому капитан замолчал, покраснел и с досадой отвернулся.

– Но ты должна была догадываться, – буркнул он, – что рано или поздно это произойдет.

Рина опустила глаза и принялась крутить пуговицу на кителе брата. Между пальцами девушки были тонкие полупрозрачные перепонки. Диего только вздохнул. Хоть кто-то мог его понять... кроме Элио. Оборотень сунул руку за пазуху и нащупал во внутреннем кармане амулет.

– О, извините, конечно, – вдруг спросила мисс Уикхем, которую мало что могло надолго лишить любопытства и желания совать нос куда ни попадя, – а как так вышло, что вы – человек, а ваша сестра – морская дева? Вы же близнецы, значит, не сводные и не приемные. Но тогда почему...

– Диана! – возмущенно поперхнулся Диего.

– В этом нет ничего удивительного, – ответил капитан. – Мой отец Кеннет Бреннон однажды спас морскую деву от расправы, которую хотели учинить над ней жадные фанатики, и она сначала духом-спутником его корабля, а затем и женой. Рианнон, как и все дочери морских дев, родилась морской девой, а я... тоже не вполне человек.

Он протянул руку агентам Уикхем, и на его смуглой, огрубевшей коже Диего различил белесые полоски шрамов между пальцами – там, где были вырезаны перепонки.

– Так что я пойму, – глухо продолжал Бреннон, не глядя на Диану, – если вы сочтете, что мое общество более не подходит вам и общение со мной неуместно для леди.

Рианнон вскинула на мисс Уикхем вспыхнувший взор, а Диана невозмутимо сказала:

– С чего бы мне так считать? Хотя я, конечно, надеюсь, что как человек благовоспитанный вы все же испросите разрешения моих отца и матушки на ухаживания, но в случае чего предварительное согласие может дать и мой старший брат. Диг?

– Угу, – отозвался оборотень; капитан Бреннон прижал к груди руку его сестры и так умоляюще уставился на Диего, что это его даже тронуло.

– Действительно, с чего бы ей так считать, она и не к такому привыкла, – пробормотал Мируэ. – Ну так вы уже все обсудили? Можем снова искать Элио наконец? Или у вас еще какие-нибудь вопросы на повестке дня? Фата, букет, уааайййй!

– А ну цыц, – сказал Диего, сжимая в когтях ухо рекрута. – Веди себя прилично. Значит, насчет ухаживаний – пока отложим. Сперва нужно найти Элио. Но, разумеется, если мисс Бреннон достаточно хорошо себя чувствует.

Девушка улыбнулась.

– Рина говорит, что корабль может плыть и без ее помощи, – сказал капитан. – Но мне все-таки потребуется хоть какое-нибудь указание на курс.

Диего достал из кармана амулет и сдвинул одну грань. Вещица тут же засветилась, рванула к стене и принялась яростно биться о панель.

– Он указывает направление, – пояснил оборотень мисс Бреннон, которая наблюдала за этим с живейшим любопытством. – Направление, куда увезли Элио.

– Хорошо, – кивнул Найджел, – идемте в кабинет, я проложу курс.

Замок Шинберн, горная цепь Рундар

Положение несколько осложнилось. Адепты начинали роптать, при чем все громче, возмущенные присутствием в замке “потусторонней твари”, а точнее – ее стремлением убивать людей при любом удобном случае. Карло Мальтрезе подавил восстание в зародыше, но понимал, что если юный Элио и дальше продолжит так же энергично сокращать число обитателей Шинберна, то бунт вспыхнет снова.

С другой же стороны, извне, доходили малоприятные новости о том, что агенты Бюро смогли отбить атаку и на министра Эсмераны, и на общину в Аскалионе. Оставалась еще надежда на успех миссии в Арбелле – и Карло ждал новостей не без волнения. Все эти события значительно ухудшили характер дона Педро Вальенте, а он и в самом лучшем настроении не отличался большим человеколюбием, особенно после потери руки от клыков Диего Уикхема.

Тем самым, следовало ускорить дело с юным джилахом и наконец-то добиться от него ответов на вопросы. Вот только как это сделать, если зелья истины на него не действуют, а применять пытки Карло не хотел, чтобы не портить чудесную красоту юноши, да и в целом просто опасался – кто знает, что будет, если Элио от боли потеряет контроль над тем, кто затаился внутри него? За все это время, внимательно наблюдая за юношей, Карло пришел к выводу, что тот едва ли способен сознательно управлять нечистью из амулета. После всех эксцессов Элио находили рядом с трупами – и всегда без сознания. Может, он даже не понимал, что происходит – а потому допрашивать его что с зельями, что с пытками было бессмысленно...

Впрочем, зелья истины прекрасно действовали кое на кого другого. Карло подошел к Габриэль ван Эймсу и за волосы поднял ему голову, повернув лицом к свету лампы. Молодой человек, крепко привязанный ремнем к стулу, тяжело дышал, зрачки были расширены, по лицу, шее и груди стекал пот, расползаясь разводами по рубашке: он изо всех сил боролся с действием зелья, хотя если бы он сдался, то ему было бы куда легче.

– Ну что, так и не припоминаете?

– Я же говорю, он написал письмо на джилахском! Откуда мне знать, о чем оно!

– И он даже не зачитал его вам вслух?

– Нет, конечно, он же не идиот!

– И не сказал, о чем оно и куда его посылает?

– Господи, – прошипел Габриэль, – ну сколько можно спрашивать одно и то же! Нет, он ничего мне не говорил! Только дал указания, как открыть путь от зеркала к зеркалу!

– Но он не учил вас пролагать зеркальные тропы для перемещения человека? – с затаенной тревогой спросил Карло.

– Нет, – юноша зло усмехнулся. – Вам бы не хотелось, чтобы я об этом узнал, верно?

Карло, конечно, не хотелось, но больше его беспокоил другой, все еще не выясненный вопрос.

– Вы говорили Элио, что это за замок и где он находится?

Габриэль стиснул зубы и дернул головой, пытаясь вырваться из хватки Мальтрезе. Юноша, впрочем, мог бы и не стараться: такое упорство было ответом уже само по себе.

– Значит, говорили, – подытожил Карло. – Ну и зачем?

– Ради поддержания разговора, – буркнул ван Эймс. – Твой джилах чертовски скучный тип, слова не выдавишь, так что мне пришлось стараться за двоих.

– Не дерзите, – устало сказал Карло, отошел к окну и налил себе вина. Если Габриэль выболтал Элио название замка, то совершенно очевидно, что оставаться здесь нельзя. Бреннону едва ли понадобиться больше пары дней, чтобы организовать налет на Шинберн – ведь, в отличие от дона Педро, Мальтрезе прекрасно понимал, почему шеф Бюро готов пойти на все, чтобы вернуть секретаря, и дело было не только в том, что тот варит отличный кофе и носит на себе амулет невероятной мощи.

“Верность, – подумал Карло, – вот что нас обязывает...”

Габриэль сполз по стулу и уронил голову на грудь. Борьба с зельем полностью его обессилела, и он не столько сидел, сколько висел на ремне, который удерживал его в полулежачем положении.