Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 152 страниц)

– Тоже может быть, – кивнула Диана. – Вот теперь понимаешь, зачем нам искать убийц барона? Если в Ордене кто-то в шутку или всерьез намерен впутывать в наши дела простых смертных, то Бюро следует об этом знать.

Риада, замок Редферн

Натан в последний раз провел тряпочкой с полировочным составом по топору и поймал солнечный блик острым как бритва лезвием. Топор, подарок Лонгсдейла, был Бреннону очень дорог – а уж как лихо сносил головы нежити! Поэтому глава Бюро всюду возил топор с собой, холил и лелеял, словно любимое дитя.

Бреннон дал псу понюхать лезвие. После тщательной инспекции и одобрительного урчания со стороны Кусача он надел на топор кожаный чехол и повесил оружие на специальную стойку, которую ему подарили Маргарет и Редферны. Он уже засел за новую гору бумаг, которую выгрузил на его стол секретарь (у него теперь был свой секретарь, о господи!), придвинул к себе чашку с кофе, и тут Кусач повернул голову к двери. Через секунду в нее постучался секретарь Бреннона. Бывший комиссар уже узнавал этот короткий трехкратный стук.

– Да?

Юноша вошел. Кардинал буквально от сердца оторвал это сокровище и неустанно напоминал Натану, на какую жертву ради него пошел. К сожалению, его преосвященство никак не мог оставить молодого человека себе, потому что юный Элио Романте[28] 28
  Джилахи Илары берут фамилии по месту жительства, т. е. Элио родом из Романты.


[Закрыть] наотрез отказался отрекаться от веры предков-джилахов и переходить в католичество. Зато к восемнадцати годам он блестяще освоил боевые заклятия и стрельбу из всего, что можно было зарядить. Бреннон несколько раз безуспешно пытался вернуть кардиналу подарок, потому что юное создание с бесстрастным взглядом матерого убийцы его скорее пугало, чем радовало своим присутствием.

– Что вам? – спросил Бреннон.

– Прибыл его высокопреосвященство, – сказал юноша. – У него есть некие срочные новости, которые он счел необходимым сообщить вам лично.

«Ага!» – встрепенулся глава Бюро. Наконец-то они нащупали ниточку!

– Проводите его сюда и распорядитесь накрыть стол.

– Хорошо, сир.

Вообще, Бреннон с радостью свалил на юного секретаря все заботы по сервировке стола, потому что кардинал был гурманом и тонким ценителем вин, чего Натан о себе сказать не мог. Он пытался взять уроки у Энджела Редферна, чтобы не позориться, но понял, что не сможет освоить эту науку дальше закусок к пиву.

Бреннон встретил кардинала в приемной и проводил к столу, который Романте накрыл в эркере в кабинете. Его преосвященство, разумеется, привез гостинец – завернутый в промасленную бумагу кусок ветчины, который немедленно перешел в распоряжение Кусача. Некоторое время двое мужчин с умилением наблюдали, как песик ест, а затем наконец устроились в креслах и перешли к насущным вопросам.

– Вот досье, которые вас интересовали. – Его преосвященство передал Натану папку. – Мои братья присматривают за генералом Челлини, однако ни в чем подозрительном он пока замечен не был – ни в отношении религиозной или политической неблагонадежности, ни… – Саварелли кашлянул, – по нашей части. Сын его, однако, ведет более бурный образ жизни.

Бреннон принялся листать досье. Генерал Челлини за пятьдесят восемь лет успел соорудить семерых детей – где уж тут углядеть за всеми, особенно за младшими! Одного из них, Паоло, генерал сдал на обучение в области юриспруденции – однако никакими успехами юноша не блистал, и Натан не хотел бы, чтоб его дело представлял в суде юрист, трижды заваливший экзамен по основам уголовного права. Зато парень постоянно торчал на лекциях по экономике и общественным наукам, где, видимо, и набрался социалистических идей.

– А что у нас по портрету подозреваемого, некоего Чезаре Флорентино?

– Имя украдено у достопочтенного галантерейщика, – ответил кардинал, смакуя вино; Бреннон так рано не пил: он проживал день с помощью чая и кофе, а целительную порцию пива или виски принимал вечером.

– Галантерейщик точно ни при чем? Даже не родственник?

– Нет. Он действительно чудом спасся из Фаренцы, однако не подходит ни по возрасту, ни по описанию. К тому же он прочно осел в Романте, а не ездит по университетам.

– Так этот тип, псевдо-Чезаре, посетил не один университет?

– Мои братья, присматривающие за студентами, писали мне, что похожего человека видели в университетах Элемины, Риццо и Аквинеи. Таким образом, можно заключить, что он путешествует по северу Илары.

– За границу с Мейстрией заглядывает?

– Этого сказать не могу, нужно списаться с братьями из Мейстрии. Но там наша работа затруднена. – Его преосвященство поморщился. – Воинствующая светская республика.

– Которой управляют упертые бараны, – буркнул Бреннон. – Мы так и не открыли там отделение. Ладно, а что насчет идеек, которые он распространяет среди студентов?

– То же самое, о чем говорил молодой Паоло. В свете событий в Фаренце материалистическое миропо-нимание изрядно пошатнулось, так что этот человек без труда находит готовую внимать аудиторию.

– Причем окучивает именно молодняк, да еще и прикармливает тех, кто горит идеями борьбы с общественной несправедливостью. Похоже, что Орден вербует себе бойцов и намерен брать не качеством, а количеством.

Кардинал обеспокоенно пошевелился в кресле.

– Должен признаться, что меня это несколько тревожит. Я предпочел бы не раскрывать все это такому большому числу людей.

– Я предпочел бы, – процедил Бреннон, – чтобы агент Ордена не внушал им, будто бы с помощью магии можно добиться всеобщего равенства. Это же молодняк с головами, набитыми идеями насчет их превосходства над всеми, кому больше двадцати пяти. Что будет, если эти полуобученные щенки начнут бросаться на ни в чем не повинных людей?

– Мало хорошего, – согласился Саварелли. – А ваша слежка за юным Челлини дала плоды?

– Да. Он сразу же вернулся в университет, где наслушался этих бредней в кружке социалистов. – Бывший комиссар придвинул к себе стопку бумаг, поворошил и достал нужный лист. – Аквинейский университет, факультет юриспруденции. Парень снимает квартирку напротив университета, однако в последние дни практически никуда не выходит, кроме кабака на первом этаже того же дома, где пропивает отцовские деньги. Паоло всего дважды посещал университет за это время и оба раза ходил не на лекции, а в этот свой кружок. Также рядом с парнем были замечены две подозрительные личности, правда, в контакт пока не вступали. Хотите, – вдруг спросил Натан, – тряхнуть стариной и лично поучаствовать в дознании?

– О, право же… у меня немало дел… ведьма, опять же, без присмотра, дрессирует рекрутов… однако, однако… – Саварелли мечтательно вздохнул. – Ну, разве что на пару часов.

– Отлично! Надеюсь, вы не против моей компании?

– Что вы!

– Тогда не будем задерживаться. – Натан поднялся, взял топор, и Кусач, который мирно дремал у камина, переваривая ветчину, тут же вскочил и завилял хвостом. – Уж конечно, без тебя, приятель, мы тоже не обойдемся.

* * *

Паоло Челлини, пошатываясь, брел домой, иногда держась за ограду кладбища, где были похоронены разные достойные и знатные люди, имевшие достаточно денег и влияния, чтобы покоиться в центре города, напротив ратуши и университета, рядом с красивым собором. Народу на площадях и улицах Аквинеи уже почти не было – наступила ночь, так что Паоло шел один, если не считать пары темных силуэтов, которые следовали за ним на некотором расстоянии и которые юноша не замечал благодаря принятым внутрь трем или четырем бутылкам крепленого. Бреннон сразу указал кардиналу на этих двоих и прошептал:

– У вас есть при себе оружие?

– У меня есть Слово Божие, – с достоинством отвечал Саварелли. – И кастет.

– Ладно, – проворчал Натан и снял чехол с топора. Лезвие молочно блеснуло в свете фонаря. – У меня с собой еще пара револьверов.

Кусач задрал морду, деловито принюхался и, обратив взор в сторону кладбищенской ограды, приглушенно зарычал. Бреннон тоже почуял в дуновении ночного ветерка с кладбища запах некромантии.

– Они подошли к вопросу серьезно, – пробормотал он. – Неужели парень знает больше того, что я из него вытянул?

Паоло остановился, ухватившись за высокий белый столбик, между которыми поднимались кованые чугунные решетки. Судя по всему, юношу нещадно тошнило – и уже через секунду Бреннон убедился в своей правоте. После приступа рвоты юный Челлини привалился спиной к решетке и утер пот со лба. Возлияния явно не шли ему на пользу. Но зато он наконец услышал очень тихие шаги тех двоих, кто проследовал его, вздрогнул, повернулся на звук и крикнул во тьму:

– Кто вы такие?! Чего вам нужно от меня?!

– Возврата небольшой ссуды, которую мы предоставили вам для нашего дельца, – негромко ответил один из двоих мужчин.

– Дельца, которое вы провалили, – добавил второй.

– Ссуды? Какой еще… а, черт вас побери, да подавитесь своим деньгами! – Паоло нетвердой рукой выпутал из кармана бумажник и швырнул к ногам его преследователей. – Забирайте все!

– Кое-какие долги платят не деньгами, – с презрением произнес первый мужчина. – Вы, кажется, были излишне болтливы при встрече с тем человеком.

– С каким еще… о господи, с тем бандитом? Я ничего ему не сказал!

– Даже если и так, то не удержали от этого ваших товарищей, – заметил второй. – Видимо, из-за вас в Ла Мадрине появилась та, кого мы там не ждали.

– Тише, – недовольно оборвал его первый. – Слишком много слов.

– Да я вообще понятия не имею, о чем вы! Забирайте чертовы деньги и проваливайте!

– Вы невежливы. – Над ладонью первого мужчины появился тускло светящийся зеленый шар; Паоло выпучил глаза и вжался спиной в решетку.

– Кусач! – негромко сказал Бреннон, и пес одним прыжком перемахнул ограду кладбища.

– Вы уверены? – спросил кардинал.

– Да.

– Ай-яй, такие уважаемые люди, – посетовал Саварелли и надел на пальцы кастет, посверкивающий искрами магии. – Грешно тревожить их покой богомерзкой некромагией.

Бреннон коротко свистнул, привлекая внимание к своей персоне, сунул в зубы сигару и неспешно направился к адептам Ордена, которые, едва его увидев, тут же попятились от жертвы. Почему-то он почти всегда внушал им страх – хотя и не владел магией так, как Маргарет или любой из консультантов. Он предпочитал топор.

– Добрый вечер, сеньоры. Нарушаем?

– In ignis! – крикнул второй из адептов.

Натан поднял кулак, и заклятие, ударившись о щит, что создавало кольцо Редферна, рассыпалось огненными искрами. Номер два метнулся было в сторону, но перед ним из ночной тьмы возник Саварелли и без промедления наградил мощным хуком в челюсть, не снимая кастета. Раздался крик, хруст сломанной кости и выбитых зубов; силой удара адепта отшвырнуло к ограде.

– О боже мой! – пролепетал Паоло, стремительно трезвея. Трезвость вернулась к нему настолько, что он отцепился от ограды и попытался дать деру.

– Сидеть! – сказал Бреннон, схватил юнца за шкирку и бросил обратно к ограде. За ней уже показались темные согбенные тени. Они, пошатываясь, двигались к добыче – живым по ту сторону решетки.

– Вы можете сдаться, – обратился к адептам Натан и выпустил клуб ароматного дыма. – Либо оказать сопротивление и пережить несколько крайне неприятных минут.

Однако некромант слишком верил в свое могущество – даже оставшись один против двоих. Впрочем, он явно не считал, что был в одиночестве – он издал пронзительный свист, и ранее уважаемые, а ныне покойные люди заковыляли вдвое быстрее. Некромант повернулся с насмешливой улыбкой к Бреннону, уже хотел даже что-то сказать, как вдруг за оградой вспыхнуло огненное зарево, и пылающий пес с громким ревом врезался в толпу мертвецов.

– О господи боже мой! – завопил Паоло так, что у Натана заложило левое ухо.

Глава Бюро поморщился, взмахнул топором и бросился к чародею, оставив юношу под присмотром кардинала.

Некромант запустил в Бреннона пару искрящих шаровых молний, но Натан отбил их топором, снес несколько мертвых рук, которые успели высунуться сквозь ограду, и врубился лезвием в щит, который поспешно воздвиг над собой адепт Ордена. Заговоренное оружие соскользнуло со щита, но тут пришел на помощь его преосвященство. Он крикнул что-то на латыни, и по щиту пробежала трещина. Бреннон тут же вбил в нее топор, развалил щит на две части и полоснул чародея топором над коленом, лишив его возможности ходить, однако не возможности ползти, чем некромант и занялся, шипя от боли.

За оградой буйствовал Кусач, разрывая мертвецов в клочья, тылы прикрывал Саварелли, так что Натан, ни о чем не беспокоясь, неспешно шел за ползущим магом.

– Мы все еще можем решить наши вопросы мирно, – предложил Бреннон. – Небольшая беседа и…

– Тебе не взять меня живым! – прохрипел некромант, и в этот же миг Бреннон врезал ему обухом топора по физиономии.

Чародей распластался по мостовой и обмяк. Из разжавшихся пальцев выкатился пузырек с ядом.

– Свяжите-ка эту сладкую парочку, – попросил кардинала Натан и прищурился на непотребство, творившееся за кладбищенской оградой. – А я немного помогу Кусачу. – Он отбросил сигару, схватился за верхнюю арку ограды и легко перемахнул через нее. Топор в руке был как пушинка.

Эх, все же в превращении, которому его подверг Редферн, имелись и свои преимущества!

Натан врубился в то, что осталось от толпы мертвецов, снося головы и раскраивая черепа. Рубить нежити конечности – дело, конечно, забавное, но бесполезное: для того, чтобы упокоить ожившего мертвеца, нужно лишить его головы. Несколько минут Бреннон развлекался как мог – нечасто ему удавалось теперь скрасить свои рабочие будни. Однако мертвые на кладбище слишком быстро закончились – последнего загрыз Кусач и с рычанием повернулся к ограде. За ней полдюжины упырей окружили кардинала и юного Челлини.

Натан снова перескочил ограду. Кусач последовал за ним. Едва комиссар успел вонзить топор в башку одного упыря, а пес – свалить двоих, как над улицей прогремели три выстрела. Меткий стрелок всадил три пули-«архангела» точно в лбы упырей.

Экс-комиссар оперся на топор и обвел взглядом улицу, усеянную останками мертвечины. Под фонарем стоял его секретарь с парой револьверов в руках. Взор юноши был строг, бесстрастен и неуловимо напоминал взгляд строгой няньки, когда она смотрит на воспитанника, который совершил нечто, выходящее за рамки обычной тупости.

– Сир, я бы попросил вас больше не покидать кабинет, не уведомляя меня о том, куда вы направляетесь.

– Чего?

– Миледи будет крайне недовольна, если с вами что-то случится, сир, – бесстрастно ответил Романте. – Как и остальные сотрудники Бюро, я полагаю.

Натан заморгал.

– У вас будут какие-либо распоряжения относительно этого, сир? – Юный джилах указал дулом револьвера на двух адептов, которых Саварелли связал какими-то чарами.

– Э… да. Доставьте их в замок, в камеру для допросов.

– Живыми, сир?

– Конечно, черт побери!

– Хорошо, сир, – с ноткой разочарования ответил секретарь. – Когда вы намерены вернуться в замок?

– Скоро! – рявкнул Бреннон. Еще чего не хватало, чтобы какой-то сопляк указывал ему, когда можно выходить из кабинета и с какой целью!

– Если вам требуется защита на это время…

– У меня есть пес!

Кусач превратился из пылающего монстра в огромного пса и завилял хвостом, умильно глядя на Бреннона снизу вверх. Романте кротко вздохнул и направился к двум телам, а глава Бюро – к юному Челлини, но тот с воплем отшатнулся.

– Ну что, как вам жизнь, полная магии? – поинтересовался Бреннон.

Юноша посмотрел на мертвецов и сглотнул, подавляя рвотный позыв.

– Что это… кто это… кто эти люди?

– Вот эти усопшие или те, кто обещали вам всемогущество магии, если вы ограбите мертвый город? Милейшие господа, верно?

Паоло провел дрожащей рукой по лбу.

– Но что мне делать? Я… то есть я имею в виду… я же не могу пойти в полицию, да? – жалобно выдавил он.

– Не стоит. К тому же этих господ мы заберем с собой, а мертвые упокоены и больше не встанут. – Бреннон взял Паоло за локоть жестом, отточенным за десятилетия задержаний. – Вы тоже пойдете с нами.

– Нет! Я не хочу! Пустите!

– Так-то вы точно будете в безопасности. Заодно ответите мне на пару вопросов, которые я упустил в прошлый раз.

Эсмерана, Ла Мадрина, столица провинции Орельяна

Маргарет уютно устроилась с большой чашкой шоколада в эркере в своем гостиничном номере. На колени она набросила плед, а на нем разложила увесистую церковную метрику, которую прислал ей кардинал. Длинная закладка из красного шелка отмечала то место, откуда были варварски вырваны листы. Мисс Шеридан открыла книгу и провела пальцем по узкому лохматому краю, оставшемуся от листов.

Его преосвященство надеялся, что у нее в запасе есть какие-нибудь заклинания на такой случай, но Маргарет собиралась воспользоваться совершенно другим методом. А именно – допросом причастного к делу лица.

– Джеймс? – позвала она.

«Да», – настороженно отозвался он, глядя через ее глаза на книгу.

– Вы уже догадались, что это?

«Да. Ее прислал кардинал из Эмильетты».

– Помнится, вы говорили, что в молодости путешествовали по северу Илары.

«Да».

«И оставили там следы своего пребывания, – сухо сказал Энджел. – В виде младенца, рожденного примерно в начале века».

«Я не мог на ней жениться! – огрызнулся Джеймс. – И не мог привезти ребенка или тем более девушку в наш замок!»

«Насчет этого вы правы. Им совершенно нечего было делать в этом вертепе».

«Но я посылал ей деньги!»

«Прелестно, – фыркнул Энджел. – Произвели на свет еще одного Редферна – и думали, что за деньги вам это сойдет с рук!»

«Да откуда я мог знать!»

Обстановка накалялась, и Маргарет поспешила призвать Энджела к порядку:

– Вы тоже кое-кого произвели, иначе я бы тут не сидела. Вернемся к сути. Напомните-ка, что стало с матерью и ребенком?

«Она получала от меня содержание первые полгода после рождения сына. Затем кое-кто, – ядовито подчеркнул Джеймс, – снова вернулся в лоно семьи и сделал из меня консультанта, так что я не знаю, что происходило с ними после 1801 года. Но едва ли этот кое-кто взял на себя содержание девушки и моего ребенка, не так ли, Энджел?»

Тот только раздраженно промолчал.

– Как мы видим, – сказала Маргарет, – священники, которые вели записи, отмечали красным рождения, золотым свадьбы, черным похороны и так далее. А вот эти синие метки касаются подкидышей – младенцев, которых матери оставляли у порога церкви. Так что убийство священника, который в силу возраста вполне мог лично найти вашего сына, вполне обретает смысл.

Несколько секунд Редферны переваривали услышанное. Джеймс все еще кипел, хотя больше от стыда, чем от гнева; наконец Энджел заметил:

«Бартолемиты вырвали несколько страниц. Не только ту, где была предполагаемая запись о подкидыше. И я уже догадываюсь почему».

– Потому что синим священники отмечали еще и записи об усыновлении подкидышей, что и сделали барон де Сен-Мар с супругой, – сказала мисс Шеридан. – Вот только я все еще не могу понять, зачем бартолемитам записи об усыновлении. Чем нынешнему барону может навредить то, что его отец был усыновлен?

«Смотря что рассматривать как вред. Во-первых, то будет урон репутации барона – не забывайте, речь идет об одном из знатнейших и древнейших родов юга, и Сен-Мар очень гордится, я бы даже сказал, кичится своим происхождением».

– Мне этого не понять, – покачала головой мисс Шеридан. – Но допустим, урон репутации. И что?

«Барон стоит во главе местной аристократии и сразу же лишится позиции лидера».

«Ну да, – с насмешкой добавил Джеймс. – Откуда им знать, насколько безродным был этот подкидыш».

«А кроме того, у барона Сен-Мара, который усыновил ребенка, насколько я помню, был брат. И его дети теперь смогут опротестовать наследование приемышем имений и денег старого барона. Таков один из древних законов Эксавеля – приемные дети, как и их потомки, не наследуют прежде живых кровных родственников».

– Какая-то дикость, – поморщилась Маргарет.

«Почему дикость? Представьте, какой это куш, – сказал Джеймс. – Именно поэтому барон и отправился за усыновлением в другую страну и тщательно это все скрывал. Уверен, что мой внук скорее удавится, чем позволит просочиться хоть капле этих сведений в мир».

«Шантаж, в общем, старая добрая тактика, – заключил Энджел. – В обмен на выписку из книги и молчание бартолемиты потребуют у барона его бастарда».

– Но пока не потребовали. Интересно почему, – нахмурилась Маргарет и тут же вздохнула. Господи, ну почему все так сложно, почему все время какие-то препятствия!

Энджел ласково коснулся ее, и девушка закрыла глаза. Она так хотела наконец притронуться к нему по-настоящему! Она так скучала… Энджел обнял ее, но она хотела настоящих объятий, она хотела взять его за руку, увидеть его глаза, его лицо, поцеловать – не мысленно, а просто так, как все люди целуют тех, кого любят…

«Маргарет, – мягко сказал Джеймс, – вам же не обязательно отказываться. Я могу подождать».

«Нет, – ответил Энджел, – это несправедливо. Если вы можете подождать, то подожду и я».

Джеймс деликатно отстранился от них. Какое-то смутное ощущение побеспокоило Маргарет, и бывший консультант тут же насторожился. Как и любые чародеи, они защищали даже свои временные жилища, и сейчас снаружи происходило что-то, задевающее тончайшие нити чар, которыми Энджел окружил отель.

«К гостинице приближаются бартолемиты, шесть штук, – сказал Джеймс. – Маргарет, если вы передадите мне контроль, я разберусь».

– Я могу…

«Если вам нужно побыть вдвоем», – добавил Джеймс, и мисс Шеридан сдалась.

Как всегда, ее сознание на миг помутилось, а потом в тело вселился новый жилец. Девушка прильнула к Энджелу; реальность ускользнула, оставив их наедине, там, где мир не мог их потревожить: душам не нужны слова, чтобы разделить чувства на двоих.

Джеймс, затаив свою горечь, сбросил шаль, застегнул вокруг тонкой талии ремень, к которому крепились две кобуры с револьверами «Мур» и «Мяу» (черт подери!), и надел широкополую шляпу, потому что, несмотря на зиму, в Ла Мадрине сияло солнце. Он быстро спустился по лестнице, пересек зал, двор и вошел в конюшню, где Файза приветствовала его веселым ржанием.

Джеймс потрепал прекрасное создание по холке, оседлал, взнуздал и вывел на улицу. Там, убедившись, что его увидели, он вскочил в седло, чем изрядно шокировал окружающих – поскольку Маргарет была одета в широкие шаровары, скрытые юбкой с разрезом, который распахнулся, как только Джеймс оказался в седле. А к такому разврату эсмеранская общественность была не готова. Под возмущенные возгласы Джеймс пустил кобылку галопом и помчался по улицам прочь от отеля. Он направлялся к пустырю около дороги, что вела к островку тафиров. В конце концов, обычные люди не должны пострадать.

Файза, которой прискучила конюшня, неслась как маленький вихрь, и Джеймс сдернул шляпу, подставив лицо ветру. Бартолемиты погнались за ним без раздумий – хотя Джеймс с гордостью отметил, что их уже шестеро. Видимо, глава Ордена все больше и больше уважал мисс Шеридан как противника, чему определенно способствовало откусывание руки.

Файза промчалась мимо скромных ремесленных кварталов и вырвалась на пустынную в этот час дорогу – кто же из разумных эсмеранцев куда-то направится в разгар полуденной жары. За спиной Джеймса слышался грохот копыт и вился шлейф пыли, которые поднимали шестеро всадников, безуспешно пытающихся догнать тафирскую кобылку.

– Давай, детка! – крикнул Редферн, вздрогнув от звука девичьего голоса. Никак к этому не привыкнуть!

На дорогу впереди бросала тень купа чахлых деревьев, едва выживающих под солнцем Ла Мадрины и соленым ветром с моря. Джеймс направил Файзу туда, спрыгнул наземь, накинул узду на ветку дерева и очертил лошадку защитным кругом. А потом прислонился к дереву и надел шляпу, чтобы солнце не светило в глаза, пока он подкарауливал бартолемитов. Цепь слабо зазвенела в висках в предвкушении драки.

Адепты Ордена не заставили себя ждать – шестеро всадников окружили Джеймса и даже не удосужились спешиться. Впрочем, это могла быть и разумная предосторожность – если та, кого они называли «миледи», окажется слишком не в настроении, чтобы брать пленных.

– С того, кто тронет лошадь, я живьем сдеру шкуру, – сказал Джеймс; Цепь невидимыми кольцами свилась вокруг. – А теперь, господа, атакуйте. – Он оскалился. – Можете даже не по одному!

* * *

– Где это мы? – прошептала мисс Уикхем.

«Вот почему нужно сначала проводить разведку, а потом уже лезть в чужие порталы», – с досадой подумал Диего и принюхался. Не видно было ни зги: даже оборотень в полной темноте едва различал очертания каких-то коробов или ящиков. Пахло сушеными травами, фруктами и ягодами, и этот крепкий, густой аромат почти полностью забивал человеческий запах. Однако люди тут были – и притом совсем недавно.

– Похоже на склад, – пробормотал Уикхем. – Здесь ящики с сушеными фруктами. Может, мы в подсобке магазина?

– Никого нет, – разочарованно фыркнула Диана. – Ну что, я дам свет?

Диего вытащил револьвер одной рукой, на другой выпустил когти и сказал:

– Давай.

– Lumia!

К потолку взмыл светящийся золотистый шарик и озарил нежным светом тесный склад, забитый коробками. Ни единого следа человеческого присутствия – кроме запаха людей и озоновой вони магии. Диего насторожил уши.

– Слышишь? – спросил он. – Это похоже на звуки порта.

– Ладно. Пойдем посмотрим, куда это нас занесло.

Выбраться из склада с помощью магии не составило особого труда, причем мало кто обратил на них внимание: вокруг кипела жизнь, одни корабли выгружались, другие загружались, так что до Уикхемов никому не было дела.

– Да это же Виллер! – вскричала Диана. – Это виллерский порт!

– Да, – сказал Диего, прочитав табличку над дверью склада. – А это здание и товары в нем принадлежат компании «Моррель и сыновья».

Девушка несколько растерянно уставилась на табличку.

– Конкуренты барона, – добавил Диего. – Хотя, может, и совпадение.

– А может, и нет. Ты запомнил запахи?

– Смутно. Там слишком сильно воняло фруктами.

– Ладно, все равно надо с чего-то начинать. Давай выберемся отсюда к набережной и там возьмем кеб, или что у них тут вместо них, и попросим отвезти нас в контору «Моррель и сыновья». А там посмотрим.

По крайней мере, первая часть плана мисс Уикхем прошла как по маслу: извозчик доставил их в респектабельный квартал, где располагались конторы богатых торговцев, судовладельцев и прочих уважаемых горожан, дающих работу тем, кто не был столь уважаем. По дороге к «Моррелю и сыновьям» Уикхемы миновали контору Сен-Мара, которая отличалась от конкурентов тем, что щеголяла баронской короной на вывеске.

К некоторому удивлению оборотня, несмотря на то, что был полдень и рабочий день еще в самом разгаре, владелец конторы стоял у двери, нарядно одетый и в компании двух молодых людей, весьма на него похожих. Одному было около двадцати пяти, другому – едва двадцать. Диана взяла брата под руку и направилась к Моррелям, делая вид, что прогуливается. Диего принюхивался, изо всех сил напрягая обоняние. От семейства Моррелей смердело одеколонами, но именно благодаря этому Уикхем смог уловить запах, который показался ему похожим на один из тех, что витали на складе.

– Ну? – нетерпеливо выдохнула Диана.

– Один похож. Но я не уверен.

– Чей?

– Вон того. Самого молодого. Надушился какой-то дрянью, и вроде бы так же пованивало на складе.

– Давай еще раз!

– Поздно, – сказал Диего: к дверям конторы подкатил экипаж, и Моррели стали забираться внутрь по старшинству. Однако самый юный почему-то не стал садиться. Он поднялся на подножку, что-то сказал отцу и старшему брату, после чего спрыгнул наземь и, помахивая тросточкой, направился к Променаду – большому красивому бульвару неподалеку от набережной. Дверца экипажа захлопнулась, и он покатил в другую сторону, к кварталу богатых особняков.

Брат с сестрой переглянулись.

– Я не уверен, – повторил оборотень.

– Ну, так пойдем за ним, понюхаешь снова, – постановила мисс Уикхем и решительно направилась следом за юным Моррелем. Невысокий щуплый юноша мог быстро затеряться в толпе, и Диего ускорил шаг, так что сестре пришлось бежать рядом с ним чуть ли не вприпрыжку.

На Променаде юный Моррель обменялся приветствиями и поклонами с несколькими знакомыми, однако не остановился для светской беседы, а проследовал к наемным фиакрам и забрался в один из них, крикнув извозчику: «К портовым складам!»

– К складам! – Диана вцепилась в руку оборотня и поволокла его за собой. – Какого черта он сначала уехал оттуда, а теперь рвется обратно?!

– Ну, похоже, у них было семейное торжество, и он не мог…

Но девушку уже не интересовало бормотание брата. Она прыгнула на подножку первого попавшегося фиакра и велела:

– Гони вон за тем экипажем! Живо!

Извозчик лениво обернулся, уже готовый сказать какую-нибудь дерзость, встретился взглядом с Диего, сглотнул и поспешно стегнул коней.

Первый фиакр ехал не очень быстро, так что Уикхемы могли не опасаться, что потеряют его из виду. Едва ли Моррелю вообще приходило в голову, что за ним могут следить. Он добрался до портовых складов, спрыгнул на землю и зашагал вглубь этого лабиринта – уверенно, как человек, который много раз здесь был, и как щеголеватый юноша, которого настолько хорошо знают местные, что он может не опасаться за часы, шляпу и целостность лица.

Здесь уже требовалось проявить и осторожность, и быстроту. Уикхемы следовали за Моррелем, стараясь не привлекать внимания, насколько это возможно в порту для юной красивой девушки и громилы ростом выше шести футов. Но, к счастью, рабочая суета после полудня только увеличилась, и мало кто оборачивался им вслед.

Моррель остановился перед складом, над дверью которого висела табличка с именем Сен-Мара и баронской короной. Юноша с неприятной улыбкой посмотрел на склад конкурента, а потом подошел, достал из кармана химический карандаш и начертал на стене простенький герон. Когда Моррель скрылся за углом, чтобы проделать то же самое на другой стене, Диана ринулась вперед, взглянула на рисунок и прошипела:

– Малолетний урод! Это же неугасимый огонь! Проклятие!

Диего все понял с полуслова. Оставив сестру обезвреживать герон, он устремился за Моррелем, благо тот едва закончил свое черное дело у второй стены и направился было к третьей, когда за его спиной бесшумно вырос оборотень. Щенок успел обернуться – и только: оскалив медвежьи клыки, Диего вырвал у него из руки карандаш и отвесил юнцу крепкий удар в живот, под дых. Моррель слабо вскрикнул и согнулся пополам, забыв как дышать. Оборотень сгреб его в охапку, закинул на плечо и обернулся. Диана уже покончила с первым героном и спешила к ним, чтобы стереть второй.

– Вы кто?.. – просипел юноша, безуспешно брыкаясь в хватке Уикхема. – Вы что… Не троньте меня!

– Мы вас еще и не трогали, – уверила его Диана, забормотала заклятие и сотворила очищающий знак над героном. Рисунок осыпался наземь, точно пепел. Мисс Уикхем повернулась к Диего, который все еще держал юного Морреля на плече, как ягненка, и проговорила: – А теперь, месье, будьте добры рассказать нам, кто научил вас плохому… – Вдруг девушка осеклась и уставилась куда-то за спину оборотня. Ее глаза расширились. – О боже, – прошептала она. – Еще один!