Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 152 страниц)

– Отойдите, – велел Лонгсдейл. – Вам лучше держаться подальше от той стороны.

Из щели в куполе пахнуло тем самым воздухом, который комиссар помнил еще по церкви Святой Елены. Натан невольно отшатнулся, прикрывая лицо рукой. Лонгсдейл шагнул в щель, пес последовал за ним. Ведьма опустилась на пол, встав между порталом и людьми.

– Что он там делает? – заволновался Саварелли. Сестра Фелиция у него на руках слабо вздохнула, открыла глаза, увидела ведьму и снова лишилась чувств.

Пес выволок из портала тело матери Агнессы и оставил его за чертой купола. Лонгсдейл встал в центре звезды и поднял трехгранник над головой, глядя на арку, из которой веяло воздухом той стороны. Клинок консультанта засветился зеленым, Лонгсдейл забормотал заклинание. Впрочем, Натан все равно не слышал его голоса, видел только движение губ. Все звуки внутри звезды будто отрезало.

– Назад, – процедил комиссар и подтолкнул Саварелли к стене. Огонь за порталом разрастался, поглощая церковь. В алых всполохах виднелись фигуры зараженных, ползущие с галереи вниз. Впрочем, пройти сквозь огонь пока не смог ни один.

Арка портала вдруг вспыхнула, через ее плетение плеснул фиолетовый свет. Церковь тряхнуло, а из арки в клинок консультанта ударила белая молния. Лонгсдейл покачнулся, пес зарычал и метнулся к порталу. Консультант вцепился в загривок зверя.

Следующий удар молнии пришелся в пол, и комиссар с кардиналом едва устояли на ногах. Даже Джен, слабо вскрикнув, отпрянула. Натан вцепился в ближайшую колонну и подался вперед. Лонгсдейл все еще читал заклинания, цепляясь за огромное пылающее чудовище, которое закрывало его собой от бьющих из арки молний. Столбы портала осыпались, усеивая пол черными и красными хлопьями, похожими на пепел. Арка корчилась, как живая, но уменьшалась на глазах. По стенам церкви с шорохом поползли трещины.

Внезапно из тающей арки ударила последняя молния. Она прошила насквозь и пса, и консультанта; клинок в его руке лопнул, словно стеклянный, защитный купол вокруг закрывающегося портала разлетелся искрами. Лонгсдейла вышвырнуло из пятиконечной звезды, так что он кубарем прокатился по полу; пес рухнул рядом и не поднялся.

– Лонгсдейл! – взвыл Бреннон и кинулся к консультанту. Его лицо и тело оказалось густо покрыто мелкими ожогами, дыхания не было, и пульс Натан тоже не нащупал. Пес, словно груда рыжей шерсти, распластался на полу и не шевелился.

Ведьма упала на колени рядом с ними и помогла Натану поднять Лонгсдейла. Она уже не пылала, словно факел, только ее руки оставались обжигающе горячими. Бреннон взвалил тело консультанта на плечи и хрипло велел:

– Бери пса.

Джен подняла огромного зверя, как котенка, и оглянулась на звезду портала. От нее по полу пошли трещины. А единственные выходы из храма блокировал огонь и ползающие около них зараженные.

– Куда теперь?! – деловито гаркнул кардинал, перекрикивая громкий треск стен, пола и огня.

Натан осмотрелся в поисках путей отступления. Наверное, ведьма сможет провести их небольшой отряд сквозь огонь, вот только чумные…

Вдруг снаружи в стену храма врезалось что-то вроде тарана. Саварелли и Бреннон попятились. Второй удар вызвал водопад мелкой каменной крошки, а третий пробил в стене щель.

– Сюда! – глухо донесся из нее голос Маргарет. – Я знаю, вы живы! Вы должны быть живы! Дядя, сюда, скорей!

Мелькнула прозрачная цепь, и новый удар расширил щель до дыры, в которую уже пролезла бы Джен.

– Пегги! – крикнул Бреннон. – Нужно больше! Лонгсдейл и пес… Мы не протащим их через эту трещину!

– Они… – Голос Маргарет прервался. Через секунду в трещину проскользнула цепь, обвила кусок стены и вырвала его, как гнилой зуб. В пыли от известки Натан разглядел снаружи силуэт племянницы, очерченный каким-то прозрачным ореолом. Она вскинула руку; новый удар наконец расширил дыру настолько, чтобы через него мог пройти даже кардинал.

– Живей! – крикнул ему Натан. – Вы первый! Пегги, у нас пострадавшие!

Цепь захлестнула ближайшую колонну, и Саварелли, цепляясь за нее, как за перила, выбрался наружу. Он положил монахиню на землю и протянул руку Бреннону:

– Скорей!

– Теперь вы, – сказала Джен: она даже не шаталась под весом пса. – С нами ничего не случится.

С помощью цепи и кардинала Бреннон перетащил через остатки стены тело Лонгсдейла и вылез сам. Затем из церкви выбралась ведьма, и Маргарет прошлась цепью по стене еще раз. Кладка обвалилась, плотно засыпав проход.

Бреннон опустился на холодные влажные плиты узкой мостовой, что отделяла бывший храм от Большого канала. Над монастырем поднималось алое зарево, в котором вспыхивали зеленые и золотые отсветы – видимо, к месту событий наконец прибыли консультанты. Натан прижал ладонь к груди Лонгсдейла. Его сердце не билось, а тело оказалось холодным, как у мертвеца.

Маргарет, нетвердо держась на ногах, выбралась из портала, споткнулась о ковер и почти упала в руки Энджела. Перед ней мелькнули темные, полные тревоги глаза.

– Не беспокойтесь, – пробормотала девушка, – я не заразилась… Валентина уверена… О боже! – Она прижалась к наставнику всем телом. Какой же он горячий!

– Маргарет, что с вами?

– Мне холодно, – прошептала мисс Шеридан. Наконец-то тепло! Оно соскальзывало с нее, не согревая, но, может, если прижаться теснее…

– Вы не замерзли, – сказал Редферн, пристально глядя на нее. – Вы не дрожите, и дыхание у вас холодное.

Маргарет удивленно прислушалась к своим ощущениям. Энджел держал ее за руку, и его ладонь казалась обжигающе горячей.

– Мне холодно, – повторила девушка. – Мне нужно согреться.

– Последствия, – тихо сказал наставник. – Всегда есть последствия.

Впервые ее сердце екнуло от страха. Неужели из-за Цепи с ней все-таки что-то происходит? Но что не так? Ее сердце билось все медленнее, дыхание становилось все холоднее. В тепле кабинета оно поднялось облачком пара.

– Энджел! – Маргарет вцепилась в наставника. – Я… я остываю! Пожалуйста, согрейте меня, сделайте что-нибудь, придумайте!

Он на миг задумался, а затем запустил руку в волосы Маргарет, прижался губами к ее губам и вдавил в стену рядом с камином всем своим худым, длинным, горячим телом.

Тепло ударило ей в голову, как наркотик. Она чувствовала тонкий нос, уткнувшийся ей в щеку; горячие губы и жар, исходящий от тела Редферна; его запах, едва уловимый под одеждой – и внезапно усилившийся.

Девушка жадно зарылась руками в его мягкие волнистые волосы, согревая ладони, притягивая его еще ближе. Энджел прижался губами к ее шее. Кожу обожгло жарким дыханием, и жилка на шее наконец забилась почти как прежде. Маргарет слабо застонала. Ей хотелось вырваться из одежды, которая отделяла ее от тепла и задерживала холод. Но едва она потянулась к застежке воротника, как наставник вцепился в ее блузку и рванул. Пуговки брызнули во все стороны и заскакали по полу.

– Мельхина, – выдохнула Маргарет, вдруг вспомнив. Энджел отстранился. – Скорее!

Он пробормотал заклинание и, едва флакон оказался у него в руках, выдернул пробку, сделал два быстрых глотка, сунул его Маргарет.

– Минута, – хрипло шепнул Редферн. Девушка заткнула флакончик, и он тут же куда-то делся – она не заметила куда. Минута! Так долго! Она же снова остынет!

– Скорее, – прошептала она. Энджел выхватил из ножен за спиной трехгранник и распорол шнуровку на ее корсаже. Маргарет залилась краской и наконец ощутила, что ее кожа теплеет. Редферн подхватил девушку на руки, поднял, прижал к стене и прильнул губами и языком к ее груди. Она вспыхнула, когда жар коснулся обнаженной кожи, сжала бедра Энджела ногами, вцепилась в ему плечи, и его жилет и рубашка вдруг с треском разошлись под ее пальцами.

Маргарет жадно вдохнула его запах. Наконец-то! Прижаться к нему, впитывая его жар! Какое опьяняющее тепло – от тела к телу!

Она очнулась, уже лежа на ковре, когда Энджел внезапно укусил ее за косточку ключицы, облизал место укуса и приподнялся, опираясь на одну руку, а другой – комкая складками ее юбку. Маргарет обвила его обеими руками и задела шрам под лопаткой. Горячая ладонь Редферна забралась под ее панталоны и скользнула по ее бедру вверх-вниз. Маргарет зажмурилась. Тепло наконец согрело ее тело, и сердце забилось быстрее.

– Не отпускайте! – прошептала девушка.

– Нет, – отозвался он. Волоски на его груди защекотали ей кожу, рука, ласкающая бедро Маргарет, казалась в разрезе между панталонинами, и девушка чуть не оттолкнула его от смущения. Но прикосновения длинных горячих пальцев были слишком приятны, а внизу живота медленно разливался тягучий жар. Он пополз по ее телу, и холод неохотно отступал перед этой волной. Маргарет затопило блаженное тепло, она наслаждалась им – пока Энджел вдруг не втолкнул в нее два пальца. Девушка пронзительно вскрикнула и очнулась.

– Не бойтесь, – прошептал он, наклоняясь к ней так низко, что задел кончиком носа ее нос, – в первый раз бывает не очень приятно.

Его пальцы уперлись во что-то упругое внутри; Маргарет невольно сжалась.

– Расслабьтесь, – приказал Энджел. Его глаза почернели из-за зрачков, затопивших радужку. Маргарет попыталась вслепую нашарить пуговицы на его брюках, но под ее руками ткань просто лопнула. – Осторожней, – прошипел он. Маргарет замерла. Пальцы исчезли; Энджел сжал ее бедра и притянул девушку к себе, одновременно толкнувшись вперед. В нее втиснулось что-то горячее. От боли у Маргарет вырвался низкий рычащий вопль, и она отвесила Редферну пощечину.

Удар сбросил его на ковер. Когда он приподнялся на локте, по его подбородку стекала кровь. Маргарет тяжело дышала: жар наконец согрел ее, она уже не чувствовала себя остывающей, но холод все еще обвивал сердце, и оно не билось в полную силу. Энджел не сводил с нее глаз – жадный горячий взгляд, хищный оскал, сбивчивое дыхание сквозь зубы – крупные и острые, как у тигра…

– Дальше! – хрипло потребовала Маргарет, схватила его за руку и подтащила к себе. Он яростно вскрикнул и вжал ее в ковер всем своим весом. Энджел был такой тяжелый и горячий, его сбивчивое дыхание так обжигало ее кожу, что Маргарет прижалась к нему всем телом.

– Теперь готовы? – хрипло прошептал он, и девушка кивнула, вновь зажмурившись.

На этот раз Редферн сам вскрикнул так пронзительно, словно это в него вонзили раскаленный прут. Маргарет на миг смогла расслабиться и тут же опять сжалась; снова и снова, будто ее тело пыталось вытолкнуть его. Но через несколько секунд боль притупилась, и теперь внутри растекалось щекочущее тепло. Она осторожно шевельнулась, чтобы найти положение, при котором боль станет еще меньше, а тепло – сильнее. Энджел приподнялся на локтях и подался немного назад.

– Расслабьтесь, – пробормотал он и слабо толкнулся вперед. От движения внутри боль снова усилилась, но тепло перетекло в настоящий жар. Холодный обруч вокруг сердца лопнул, и девушка наконец-то вздохнула полной грудью.

Энджел двигался все быстрее, и к его дыханию примешались стоны. У Маргарет закружилась голова – казалось, что пол покачивается в такт толчкам, ощущения спутались, и вдруг боль на миг исчезла за короткой вспышкой острого, мучительного удовольствия. Маргарет пронзительно вскрикнула и обессиленно вытянулась на ковре.

Она наконец почувствовала стекающий по коже пот, давящий валик скомканных юбок, липнущий к телу ворс ковра. Энджел на миг замер вместе с ней, хрипло вскрикнул, и ее изнутри затопило чем-то вязким и горячим.

Наставник соскользнул на ковер рядом, дернув вниз юбки Маргарет. Некоторое время они лежали молча. Грудь Редферна тяжело поднималась и опадала, короткие темные завитки на ней слиплись от пота. Маргарет прикрыла глаза. Теперь она согрелась и ощущала себя по-человечески теплой и уставшей. Цепь затаилась… пока что.

– Простите, – пробормотал Энджел. – Я вел себя как животное.

Он коснулся ее груди, и Маргарет резко сказала:

– И что, хотите продолжить?

Редферн отодвинулся. Маргарет приподнялась на локте и провела пальцем от ямки между его ключицами по груди, по ложбинке меж ребер к животу.

– Простите, – повторил Энджел. – Позвольте я взгляну.

– На что это вы собрались смотреть?! – рявкнула Маргарет и сжала ноги. Внутри стало больней, и она закусила губу.

– Если я повредил…

– Если вы там что-то повредили, я тем более обойдусь без того, чтобы вы туда смотрели! – яростно уверила его мисс Шеридан, заливаясь краской. Она отползла от него, одернула юбки и запахнулась в остатки блузки. Энджел, впрочем, выглядел не лучше – оставшиеся лохмотья одежды прикрывали россыпь синяков, ссадин и царапин. Хотя она же ничего не делала… почти не трогала…

– С вами опасно иметь дело, – заметил наставник. – Особенно когда вы себя не контролируете. Не каждый рискнул бы. – Он выразительно взглянул на юбки Маргарет.

– Вы еще скажите, что отважно совершили истинный подвиг!

– Ну, подвиг или нет, – сказал Энджел, осматривая себя, – нам обоим стоит окунуться в озеро.

Маргарет села и тут же ощутила все последствия. Она не смогла подавить болезненный вздох, и Энджел снова придвинулся к ней.

– Я обещал вам, что так не будет, – сказал он. – Простите, я не хотел…

– Что уж там, – поморщилась мисс Шеридан, – что получилось, то и получилось.

Редферн щелкнул пальцами, и ему в руки упала пара пледов. В один он завернул Маргарет, в другой закутался сам, обернув его на манер древней тоги.

– Позвольте мне, – мягко попросил Энджел. – Пожалуйста.

Маргарет кивнула. Редферн подхватил ее на руки и поднялся. Мисс Шеридан со вздохом склонила голову ему на грудь. Определенно, в этом было и что-то приятное… секунды две.

– Надеюсь, озеро не вернет все совсем как было, – пробормотала Маргарет. – Я не хочу еще раз все по новой.

Энджел хмыкнул:

– Между прочим, последователи пророка в халифате верят, что в раю их ждет по семьдесят гурий и каждая на следующее утро снова будет девственницей.

– Гнусные женоненавистники! – вздрогнула Маргарет. – Надеюсь, вы не разделяете их взглядов?

– Даже без обновляющейся девственности вы ничуть не хуже прекраснейшей из гурий, – уверил ее Энджел и направился из кабинета в спальню, чтобы добраться до озера через свою ванную, пока Маргарет размышляла, сделал ли он ей комплимент или просто ляпнул, не подумав.

– Они закрыли портал на ту сторону? – спросила мисс Шеридан, решив отложить выяснение вопроса насчет гурий на потом.

– Да. И на удивление все уцелели.

– Не все. Мистер Лонгсдейл и его пес выглядели хуже мертвых, когда дядя и кардинал вынесли их из церкви.

– Не беспокойтесь, – беспечно отозвался Энджел. – Это же консультант и его фамилиар. С ними ничего не случится.

Бреннон положил руку на грудь Лонгсдейла и спустя минуту ощутил долгий, протяжный удар сердца, а сразу за ним – слабый неглубокий вздох. Комиссар защелкнул крышечку часов и сухо сказал:

– Он не умер.

Пес неподвижно лежал на кушетке, придвинутой к кровати Лонгсдейла, и не дышал. Но шкура зверя оставалась теплой.

– Однако он и не шив, – произнесла мисс Эттингер. – Понимаете?

– Он жив, – упрямо ответил Натан. Часы больно врезались в ладонь, и он сунул их в карман.

– Но мы не мошем гарантировать, што в результате такого мошного облушения он остался прешним, – мягко заметила консультантка. – Ви понимаете?

– Нет, – буркнул Бреннон. – Не понимаю. Намекайте потоньше, чтоб я и дальше не понимал, к чему вы клоните.

– Это я виновата, – выдавила Джен. – Я должна была позаботиться! Мне следовало помнить, что он почти как человек!

– Герр Бреннон, он спас мне шизнь, и я никогда не стала би так говорить в иной ситуации. Но если он превратится в нешить, тошнее, в то, чего никто из нас никогда не видел – ведь никто не знает, каким сушеством станет консультант после облушения, – то уше мошет бить поздно.

– Он не превратится. Он живой.

Пума обнюхала пса и издала настороженное урчание. Натан коснулся холодного лба и ледяных рук Лонгсдейла. Но он не умер. Он же не может умереть! Консультант не умирают просто так!

– Если бы я успела, – прошептала ведьма. – Я должна была, должна – и не успела!

– Я понимаю, што герр Лонгсдейл вам дорог, однако наш долг и здравый смысл… – снова начала мисс Эттингер, и Бреннон смерил ее тяжелым взглядом:

– Нет, вы не понимаете. Где его душа?

– Што? – растерялась консультантка.

– Вы знаете, где его душа? Если он помер, с концами, то ей положено отлететь. А если она еще здесь, то ни черта он не нежить!

Мисс Эттингер в смятении переглянулась с Джен; глаза ведьмы с надеждой загорелись. Натан помнил, что вопросы о душе среди консультантов неприличны, но ему было плевать. Он наклонился к Лонгсдейлу, вгляделся в его на удивление умиротворенное лицо в поисках еще каких-нибудь признаков жизни и процедил:

– Однако в каком бы состоянии ни находился мистер Лонгсдейл, я намерен отыскать брата Бартоломео и свернуть ему шею.

Дверь тихо отворилась, и в спальню вошла Валентина. Натан поднялся ей навстречу и крепко обнял.

– Как ты? – обеспокоенно спросил он.

– Со мной все в порядке.

– Но ты осталась около приюта…

– Чума с той стороны не может мне навредить. К тому же следовало позаботиться о том, чтобы она не распространилась. Сейчас горожане в относительной безопасности.

– Относительной? – повторила мисс Эттингер.

Валентина склонилась над Лонгсдейлом. Джен умоляюще уставилась на нее. Вивене озадаченно нахмурилась.

– Ну что? – спросил Бреннон. – Он ведь жив?

– Он не мертв, – медленно произнесла Валентина. – Но в нем что-то изменилось.

– Я ше говорила!

– Он не превратится в монстра с той стороны, – с холодком продолжила вивене. – Но мне нужно время, чтобы понять, что произошло.

– Ну слава богу, – с облегчением подытожил комиссар: уж если за это дело возьмется Валентина, то за консультанта можно не волноваться. – Пока ты будешь присматривать за Лонгсдейлом, мы займемся монастырем. Мне не терпится лично познакомиться с этим выдающимся знатоком той стороны.

Джен склонила голову, будто прислушиваясь, и сказала:

– Прибыл кардинал.

– Отлично. Присоединитесь ко мне? – Бреннон повернулся к мисс Эттингер. Консультантка кивнула и последовала за Натаном, обойдя Валентину по широкой дуге.

«Наверное, это потому, что частично они все же нежить, раз души-то внутри нет», – подумал Бреннон по дороге к столпу церкви. По хребту пробежал холодок: это ж надо было вообще до такого додуматься! Не живые, не мертвые, не способные умереть, почти неуязвимые… Да если консультанты взбунтуются, то небо с овчинку покажется! Желание потолковать с этим непризнанным гением созидания становилось все более жгучим.

– Как себя чувствует сеньор Лонгсдейл? – спросил Саварелли после приветствий.

– Дышит, – неопределенно ответил Бреннон. – Но пока без сознания. Моя супруга о нем позаботится.

– Хорошо, – деловито кивнул кардинал. – Мои люди готовы начать охоту на брата Бартоломео, как мы и планировали. Не думаю, что стоит откладывать.

– Я тоже. Уверен, что в одиночку наплодить такое количество нежити невозможно, если только не заниматься этим сутки напролет. Однако наш чернокнижник успевает еще проводить ритуалы и организовывать покушения. Значит, у него есть целый штат помощников, а не только те двое или трое, что уцелели после нашего налета на склад.

Преосвященство о чем-то напряженно задумалось и наконец высказалось:

– Но зачем он затеял открытие портала на ту сторону в приюте, если его цель – Лиганта?

Комиссар повернулся к мисс Эттингер, подавив неприятное чувство – раньше он обратился бы к Лонгсдейлу и пес, а не пума с насмешкой смотрел бы на него, как на неразумное дитя.

– Мои коллеги все еще работают в приюте, – неохотно ответила дорнгернка. – Но я позволю себе предполошить, што откритие одного портала рядом с другим, ошень крупным, долшно было раскашать лодку.

– В смысле? – резко переспросил Бреннон.

– Сейшас здесь все находится в хрупком равновесии. Однако при появлении другого портала баланс мошет рухнуть, и тогда…

– Никакой купол не сдержит провал на Лиганте, – закончил кардинал. Мисс Эттингер кивнула:

– Полагаю, на это и бил расшет.

– А сейчас? – встревожился комиссар. – Лонгсдейл закрыл портал, но даже попытка открытия может пошатнуть этот ваш баланс?

Пума недовольно засопела: видимо, Натан ей не нравился.

– Пока не снаю, – отозвалась консультантка так удрученно, что ее акцент усилился. – Я намерена съестить к Лиганте и осмотреть ее хотя би исталека.

– Рискованная затея. Я бы рекомендовал взять с собой Джен.

– Благодарю, но я справлюсь. К тому ше сильние эманации той сторони лишают ведьм сил.

– А если, – спросил Саварелли, – хоть мне и не хочется так сразу предполагать худшее, но все-таки купол над островом треснет, то что вы намерены делать?

Регина Эттингер провела рукой по лбу и переглянулась с пумой, потом подошла к окну, взяла подзорную трубу и навела ее на остров.

– Расстояние, – пробормотала женщина, – слишком мало…

– Что? – резко спросил кардинал.

– Оно слишком мало, штоби ви успели эвакуировать всех.

Саварелли задохнулся и стал багроветь.

– У нас есть другое средство, – заметил Бреннон. – Если жахнуть по провалу Молотом Гидеона…

– Это безумно идиотская идея, – резко сказала мисс Эттингер. – Удар Молотом приведет к абсолютно непредсказуемим последствиям!

– Хорошо, тогда какие у вас варианты?

Консультантка хмуро промолчала: с вариантами явно было негусто.

– Я отправлюсь к дожу, – процедил его преосвященство. – Даже если он будет орать и упираться, я выдавлю из него приказ о начале эвакуации горожан собственными руками!

– Эвакуации куда? – вздохнула мисс Эттингер. – Ви даше не представляете радиус порашения.

– Значит, начать нужно немедленно! – Кардинал повернулся к Бреннону, и комиссар согласно кивнул. – Мои инквизиторы в вашем распоряжении, как и все архивы и хранилища. Ни в чем себе не отказывайте. Я не знаю, когда вернусь из Золотого Дворца, но если возникнет что-то срочное – немедленно посылайте за мной.

– Хорошо, – сказал Бреннон. – Я дождусь здесь остальных консультантов. Мисс Эттингер, будьте осторожны, не приближайтесь к Лиганте слишком сильно и постарайтесь вернуться как можно скорее.

Маргарет осторожно коснулась пальцем шрама под левой лопаткой Редферна. Второй располагался над правым бедром. Как наставник вообще выжил, если нечто прошило его тело насквозь?

– Они никогда не исчезают, сколько бы я ни окунался в озеро, – сказал Энджел, набрасывая новую рубашку взамен той, что мисс Шеридан превратила в лохмотья. – Я был почти мертв, когда это случилось. В агонии мне казалось, что я уже в аду, и я не понимал, пока… – Он провел рукой по векам. – Пока не вернулись глаза, и тогда я увидел…

– Кто сделал это с вами? – немело спросила девушка. Она так давно видела его воспоминания о тех событиях, но они до сих пор вызывали у нее тошноту.

– Это были кондотьеры, нанятые дожем Фаренцы. Солдаты-наемники, которые должны были охранять Лиганту, превращенную в ссылочный лагерь для больных чумой.

– Но почему? Почему они замучили вас…

– О, не только меня. Всех инквизиторов, монахов и священников, которых послали на Лиганту ради утешения болящих и умирающих. Просто я вынес то, от чего другие умирали. Благодаря своей редферновской крови, – после паузы процедил Энджел. – Хоть на что-то она сгодилась.

Девушка взглянула на серебристую гладь озера, и наставник, словно отвечая на ее мысли, произнес:

– Насколько изменится человек, если все его предки поколение за поколением, в течение столетий, пили воду из магического источника? Весьма сильно – я убедился в этом на собственной шкуре. Никогда, – вдруг прошипел он, – никогда ни о чем не просите тех, кто истязает вас, потому что они всегда делают это только для своего удовольствия! И все они одинаковы!

Он никогда раньше ничего не рассказывал о том, что произошло с ним на острове до открытия провала, и Маргарет не была уверена, что имеет право спрашивать. Но одно несоответствие ей все же захотелось прояснить:

– Вы сказали, что кондотьеры убили всех церковников, но при чем же тут вы?

– При том, что я был одним из инквизиторов нашей святой матери церкви, – признался Энджел. Маргарет, едва не уронив платье в озеро, дернулась так, словно в нее всадили заряд дроби:

– Что?! Почему?.. И вы молчали! Все это время! Да с какой стати вы вообще?! Как вам такое в голову-то пришло!

– Я искал ответы. Насчет моей семьи и всего остального. – Он кивнул на озеро. – Я знал, что у инквизиции они были.

– И вы только ради этого… но зачем?

– Да черт его знает зачем. Я бы ничего не смог изменить. Но тогда мне казалось, будто ответы что-то изменят. Мне было девятнадцать, черт возьми! Я только два года как вырвался из этого зверинца!

– Всю жизнь потратить на это! – прошептала Маргарет. – На какую-то инквизицию!

– Маленькое безбожное создание, – хмыкнул наставник. – В любом случае, первые заклинания и первые рецепты зелий я нашел именно в инквизиторском архиве. И применил на практике.

– И как?

– Ничего не получилось. С первого раза, по крайней мере.

– Это ужасно, – покачала головой Маргарет. – Получается, что я соблазнила монаха. Мне нужно время, чтобы с этим смириться.

– Не беспокойтесь о вашей душе, – хмыкнул Редферн. – Я был чертовски паршивым монахом. Однако пора заняться моим совсем заблудшим собратом. Заодно выясним у вашего дяди, что обнаружили консультанты. У меня, – недовольно процедил Энджел, – такое чувство, что их там уже целый табун, а пользы по-прежнему ноль.

Когда они поднялись в кабинет, Маргарет первым делом связалась с особняком Уркиолы. К ее удивлению, на вызов ответил дядя Натан.

– А где все? – спросила мисс Шеридан, забыв даже поздороваться.

– Консультанты все еще работают в руинах приюта, – мрачно ответил комиссар. – Мисс Эттингер отправилась исследовать Лиганту, кардинал поехал к дожу, чтобы уговорить на эвакуацию гражданских.

– Неплохая мысль, – сказал Редферн. – Вот только дож вам не поверит.

Бреннон помрачнел еще больше: видимо, эта мысль мучила и его.

– Если бы их было достаточно, – угрюмо произнес он, – тех, кто отследил бы ритуальные убийства, выловил сообщников этого Бартоломео, до такого бы дело не дошло.

– Очень приятно, что вы наконец-то признали мою правоту. До меня, впрочем, тоже дошло не сразу. Все эти годы я один…

– А что вам мешало не быть одному? – проворчал Натан. – Ангельский нрав, не иначе. Лонгсдейл до сих пор не пришел в себя. С ним Валентина, но я беспокоюсь…

– Не беспокойтесь, – отмахнулся Редферн. – Консультанты нуждаются во сне, чтобы восстановить силы. Дайте ему поспать сутки-двое, и только. Вы сказали консультантам о Молоте?

– Сказал. Эта идея никому не понравилась.

– Еще бы, – хмыкнула Маргарет. – Если все консультанты сядут в кружок и совместно его применят, то от города останется одна большая дыра в земле. Фессандрея, в которой Гидеон впервые зачитал свое заклинание, превратилась в кратер с горсткой пыли по центру.

– Да этот ваш Гидеон был полоумный почище брата Бартоломео!

– Ну нет, – фыркнул Редферн, – чернокнижнику далеко до его непревзойденной гениальности.

– Ни черта себе гений! Нашел что изобрести! А если от удара Молотом станет хуже – провал расширится, например?

– Это маловероятно, – нахмурился наставник. – Я проводил расчеты и не предложил бы вам Молот, если бы такой риск был слишком велик. Кстати, что говорит ваша жена?

– Насчет провала? Говорит, что город в относительной безопасности. Я так понимаю, что попытка прокрутить в городе вторую дыру на ту сторону могла привести к усилению провала на острове?

– Не совсем. В Фаренце из-за наличия провала грань между нашим миром и той стороной слишком тонка. Представьте натянутую до предела тонкую ткань, уже заштопанную в одном месте. Где она порвется в первую очередь, если натянуть ее еще сильнее?

– Понял, – кивнул дядя. – Однако брат Бартоломео не сможет за сутки приготовить новый портал?

– Нет, – сказала Маргарет. – Только если он держит где-то в подвале еще от девяти до одиннадцати жертв.

– То есть этот тип близок к отчаянию. – Дядя поскреб бородку. – Даже не знаю, хорошо это или плохо…

– Он должен знать, что теперь вы без труда поймаете его след, – заметил Энджел. – Одиннадцать жертвоприношений оставляют мощный отпечаток. А поскольку портал так и не открылся, то отпечаток оказался очень отчетливым. Эманации той стороны его почти не затронули.

Комиссар оживился:

– Надеюсь, консультанты вернутся с добычей уже к вечеру!

– Но даже если мы наконец возьмем этого недоноска, с дырой на Лиганте нужно что-то решать, – покачал головой Энджел. – Пока не объявилась еще какая-нибудь шайка чернокнижников или тип вроде Ройзмана. У нас будет шанс, если Саварелли уговорит дожа на эвакуацию.

– Шанс, – повторил дядя. – Но вы же сами сказали, что Фаренца будет стерта до основания. Если б речь шла о Блэкуите, я бы никогда не согласился. И думаю, что жители Фаренцы тоже окажутся против.

– Жители, – фыркнул Редферн. – Пусть радуются, что вообще уцелели!

– Они не могут радоваться тому, что спасены от угрозы, о которой они вообще не в курсе. Вот именно потому вам и нужно официально сотрудничать с властями. А не создавать очередной тайный орден борцов за все хорошее против всего плохого!

– Дядя, ты что, уже подал рапорт об увольнении? – удивленно спросила Маргарет. Комиссар осекся, пробурчал что-то на прощание и погасил зеркало.

– Вот такие пирожки, – заключил Бреннон. – И хоть мне эта идея не нравится, я прекрасно понимаю, почему пироман настаивает на применении Молота.

– В каком-то смысле он прав, – согласилась Валентина. – К тому же износ купола и защитного периметра – это вопрос времени. Очень большого времени в сравнении с человеческой жизнью, но даже если здесь останется консультант и будет их подлатывать, то лет через сто пятьдесят – двести…

– Ты уверена? – с тревогой спросил Натан. Перспективка не радовала.

– Не могу сказать точно, – вздохнула вивене. – Я не очень хорошо разбираюсь в магии.

Натан подошел к тому, кто разбирался. Лонгсдейл все еще был без сознания, но комиссар с удивлением отметил, что цвет лица у него не такой бледный, как обычно. Теперь тон кожи куда скорее походил на человеческий. Бреннон взял Лонгсдейла за руку – теплая.

– Он выздоравливает? – с надеждой спросил комиссар. – По-моему, он выглядит намного лучше.

– Да, – довольно сказала жена. – То, что делало его неживым и немертвым, исчезло. Правда, душа пока не хочет возвращаться в тело, но она здесь, и ее связь с плотью не нарушена. Я, правда, еще не придумала, как ей помочь, но, полагаю, смогу ее вернуть на положенное место.

– Слава богу! – обрадовался Натан: у него просто гора с плеч свалилась. – Может, пусть лучше все идет своим чередом? Хотя я не отказался бы увидеть Лонгсдейла поскорее.

– Но… – Валентина вдруг нахмурилась. – Но, Натан, ты его никогда больше не увидишь.