Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 152 страниц)

– Есть такой, – кивнул кардинал, – брат Джованни. Я вызову его и отправлю вместе с вами к складу.

– Хорошо. – Натан утер салфеткой губы и пальцы. – Закончим с портретом – и я верну брата Джованни к вам, а сам отправлюсь в дом Уркиолы – встречать консультантов. Благодарю за пирог. Отличный завтрак.

– Я передам моему повару, – просияв, ответил кардинал. – Еда – то немногое, что сглаживает мою жизнь в этом отвратительном климате.

– Разве вы не отсюда?

– Нет, я родом из Бенедески. Чудесный край апельсинов, вина и оливок. Не хотелось бы, чтоб чума из провала докатилась и до него.

– Не допустим, – процедил комиссар. – Даже если придется взяться за Молот.

Толстенький, кругленький брат Джованни заметно трусил и дрожал все сильнее по мере приближения лодки к остаткам склада. Периметр Лонгсдейла успешно распугивал зевак, но комиссара отдельно расстроило полное равнодушие полиции к произошедшему. Если б такое случилось в Блэкуите, то на месте преступления оказались бы и лично Бройд, и его зам, и весь комиссарский состав департамента, не говоря уже о рядовых полицейских.

– Порядочки у вас тут, – проворчал Натан. – Почему полиция не работает как надо?

– А как надо? – робко спросил брат Джованни. Он прижимал к груди сумку с карандашами и бумагой и опасливо озирался по сторонам.

– Оцепление выставить хотя бы…

– Что вы, сеньор! Для такого нужно сначала уговорить всех важных людей, которые держат тут склады, получить согласие главы квартала и главы купеческой гильдии, а это значит, что начальнику полиции придется предлагать им услуги в оплату…

У комиссара глаза вылезли на лоб:

– Услуги в оплату за свою же работу?!

– Да, сеньор.

– Ну и варварство, – пробормотал Бреннон. Понятно, почему Уркиолу не вдохновило сотрудничество с местной полицией. Уж лучше инквизиция.

Ведьма встретила их около склада. Инквизиторы сновали туда-сюда, ящиками стаскивая улики в лодки. Склад теперь выглядел как почерневшие, обугленные руины. Одна стена просто исчезла, перекрытия, лестницы, балки – все перекосилось. А уж сколько улик было погребено в водах канала или просто сгорело…

– Всю нежить я сожгла, – доложила Джен. – Тут безопасно. Если, конечно, склад не рухнет.

– Что внутри?

– Куча штук, которые чернокнижник спер у консультантов, и всякое барахло для вылазок на ту сторону. Лонгсдейл сказал, что по большей части оно малоэффективно. Все книги сгорели, так что, даже если чернокнижник нашел там необходимые заклятия, мы уже никогда не узнаем – какие именно.

– Это плохо. Пироман просил отыскать книги и передать ему.

– Могу вручить горстку пепла, – хмыкнула Джен и кивнула на инквизитора, который жался к лодке: – Что это за жирненький хомячок?

– Это брат Джованни, художник. Его прислал Саварелли, чтоб ты описала ему людей, которых видела. Особенно чернокнижника.

– И что мы будем с этими портретами делать? Бросать в них дротики?

– Опознавать преступников.

Ведьма скептически хмыкнула, но спорить не стала и направилась к инквизитору под строгое напутствие комиссара «Веди себя хорошо и ничего с ним не делай!». Натан же подошел к Лонсгдейлу, который, рассматривал в лупу клочки бумаги, разложив их на остатках кирпичной кладки,

– Как себя чувствуют мисс Шеридан и мистер Редферн? – спросил консультант после приветствий. Пес взволнованно уставился на комиссара.

– Маргарет спала, когда я их навестил. Выглядит она вполне здоровой. Пироман все еще похож на мумию, но говорит, что это пройдет.

Лонгсдейл нахмурился, пес засопел.

– Здоровой? Гм…

– А что? – встревожился Бреннон. – Эта штука ей как-то навредила?

– Трудно сказать. Заклятия Гидеона уникальны и совершенно непохожи на те, которыми мы пользуемся обычно. Так что, может, у нас нет причин для беспокойства. В конце концов, мисс Шеридан потратила немало сил, а сон – отличный способ восстановить их.

Все это прозвучало так, словно консультант успокаивал сам себя, и Бреннон подумал, что чертов пироман опять от них что-то скрывает. Пес, судя по беспокойным подергиваниям хвоста, тоже так считал.

– Чем ей это может грозить?

– Не знаю, – вздохнул Лонсгдейл. – Если бы я точно знал, то не оставил бы ее там без помощи. Нам остается только ждать, пока она проснется.

– Ладно, – недовольно сказал комиссар. – Что у вас тут?

– Это остатки контрактов – вроде того, что убил банкира Камальо. Чернокнижник держал при себе запас. Не бойтесь, они уже безопасны.

Бреннон окинул взглядом почерневший склад и инквизиторов, которые кропотливо собирали улики.

– Судя по тому, сколько здесь магических штук, мы накрыли его логово. К тому же тут держали вашего коллегу.

– Думаю, вы правы. К сожалению, вокруг слишком много остаточной магии, чтобы применять заклинания внутри склада, но к вечеру, полагаю, я уже смогу заняться следом от прыжкового амулета.

– Уверен, этот ублюдок упрыгнул куда-нибудь на край света, – проворчал Натан, – хоть пироман и силится убедить меня в обратном.

– Даже не знаю, что для нас лучше, – покачал головой Лонгсдейл. – Он собирал все, что хоть как-то могло привести его на ту сторону. Конечно, бо́льшая часть этих предметов совершенно бесполезна, но сам факт такого неослабевающего интереса меня пугает. Тем более что чернокнижнику, в отличие от множества других чародеев, практически удалось… – Он смолк и посмотрел в сторону залива. Пес, вспрыгнув на руины стены, тоже глядел на морские волны. Вдали, в туманной дымке, едва виднелась Лиганта. – Он успел перевести Уркиолу в другое место. Значит, намерен продолжать.

– Или он не смог убить консультанта, – хмыкнул Бреннон, – запер в каком-нибудь чулане, а сам удрал поближе к мазандранской границе. Если к нам прибудут ваши коллеги, то разделим усилия – будем искать и Уркиолу, и чернокнижника.

– Может, они находятся в одном месте.

– Хорошо бы, но чернокнижник понимает, что в таком случае сильно облегчит наши поиски. Кстати, Редферн считает, что он использует Уркиолу в качестве многоразовой жертвы.

Пес заворчал сквозь зубы.

– Это более чем вероятно, – заметил Лонгсдейл. – Он не сумеет открыть с такой жертвой портал на ту сторону, но вот трещины…

– Что это вообще за дьявольщина? Почему он смог проделать трещину, а скажем, Джейсон Мур замахнулся аж на целый портал?

– Трещины можно пробить только рядом с крупным провалом на ту сторону. Потому-то и нужно закрывать провалы как можно скорее. Если оставить даже маленький, то со временем он начнет расти, а чем больше дыра, тем выше риск появления трещин даже без помощи чернокнижника.

– Тогда почему вы не бросились к провалу в Эдмуре сразу, как приехали в Риаду?

Пес пристально посмотрел на комиссара. Лонгсдейл долго молчал и наконец тихо произнес:

– Я не смог найти жертву. Провал можно закрыть, только принеся жертву, а я… я не могу убивать людей просто так.

– Черт. Простите. Как я мог забыть, – сокрушенно вздохнул комиссар. – А этот, на Лиганте? Молот сможет его заткнуть без жертвоприношений?

– Будем надеяться, что до этого не дойдет. Молот уничтожит тут все, а обычный способ… Вы же понимаете, что для такого провала недостаточно одной жизни.

– Я бы с удовольствием сбросил туда чернокнижника вместе со всей его бандой, – буркнул Бреннон. – Хоть это и против правил.

– Рационально, – кивнул Лонгсдейл, и комиссар поперхнулся. – Но, к сожалению, для этого нужно подойти к провалу, а это невозможно ни для кого из нас. Думаю, даже вивене это будет не под силу.

– Тогда как мы сможем применить этот ваш Молот, если к провалу толком не подобраться?

– Вы же не всерьез рассматриваете такой вариант? – забеспокоился Лонгсдейл. – Последствиями будут как минимум землетрясение и огромная волна, которая обрушится на побережье.

Комиссар задумчиво опустил голову. Он не особо верил в то, что Молот Гидеона настолько могуч – скорее, полагал Натан, у страха глаза велики, а заклятие овеяно такими легендами, что даже консультанты верят в его особую мощь. Однако идея оставить провал на Лиганте как есть Бреннону крайне не нравилась. Даже если они переловят эту банду во главе с чернокнижником – то где гарантия, что через десять-двадцать лет не появится другая? Да и сам провал тоже штука непредсказуемая – а если он еще и способен расти, как говорит консультант…

– Я не хочу, чтобы эта дыра тут так и осталась, – наконец произнес Бреннон. – После поимки чернокнижника нужно будет придумать способ, как ее заткнуть, не дожидаясь, пока она сама рванет.

– Я уже размышлял об этом, но мне пока ничего не приходит в голову.

– А если вы, консультанты, соберетесь в кружок и подумаете хорошенько? Мисс Эттингер уже вызывала сюда ваших коллег. Кстати, я хочу вернуться в дом и встретить их. Если тут нет ничего срочного…

– Пожалуй, что нет. Если что-то появится – я пришлю к вам Джен. Что она там делает, кстати?

– Дает свидетельские показания, – буркнул комиссар.

«Маргарет», – прошелестело рядом. Девушка шевельнулась. Она как будто медленно поднималась на поверхность из морской глубины. Волны расступались, и сквозь воду все ярче сиял солнечный свет.

«Маргарет…» – Этот голос был ей знаком, но звучал не так, как она привыкла. Вздрогнув во сне, девушка обеспокоенно потянулась навстречу зову. Сон отпускал ее неохотно, волны снова стали смыкаться над головой.

– Маргарет?

Девушка устремилась вперед, к свету солнца, тихому, глуховатому голосу, вырвалась из сонных волн, и на нее нахлынули ощущения, которые казались давно забытыми: прикосновение шелковой сорочки к коже, запах свежих, накрахмаленных простыней и наволочек, мягкость пуховой подушки под головой, тепло бархатного одеяла. Из окна струился свет, приглушенный прозрачными шторами. Маргарет растерянно смотрела на него сквозь ресницы, пока чья-то сухая теплая ладонь не коснулась ее лба.

– Жара нет, озноба тоже, – произнес тот же голос. – Физически вы полностью здоровы. Как вы себя чувствуете?

Рука исчезла. Маргарет поморгала, села, опираясь на локоть, и посмотрела на говорившего. В первую секунду она узнала только его глаза.

– Боже мой, Энджел, что с вами?! – Она метнулась к нему и схватила за иссохшую морщинистую руку. – Как… как это… это из-за трещины, да?!

Наставник слабо вздрогнул и попытался разжать ее пальцы.

– Маргарет, – наконец мягко сказал он. – Отпустите. Я теперь более хрупкий, чем вы.

Девушка выпустила его запястье и со страхом увидела глубокие, наливающиеся краснотой следы от своих пальцев. Она подняла свою руку к глазам – но ничего не изменилось. Маргарет коснулась своего лица.

– Возьмите. – Старик протянул ей зеркальце. Она схватила его – но в зеркале не отразилось ничего… ничего пугающего или непривычного.

– Я выгляжу как и раньше, – растерянно и полувопросительно пробормотала мисс Шеридан. Энджел оперся спиной на столбик кровати. – Простите, пожалуйста! Вам больно? Я могу…

– Не стоит. К вечеру я наберусь достаточно сил, чтобы нырнуть в озеро. Но вы правы – это последствия.

– О боже, – прошептала Маргарет. Она чувствовала себя такой крепкой и сильной, как никогда раньше, а он… он… – Энджел, ну зачем вы туда пошли?!

– Я дал кое-кому опрометчивое обещание, – проворчал Редферн. – Обеспечить безопасность семьи. А поскольку комиссар Бреннон все же ваш дядя, то мне пришлось сдержать слово.

Мисс Шеридан придвинулась к нему и осторожно коснулась его запавших, морщинистых щек.

– Неужели только поэтому? – Она постаралась придать голосу немного насмешливости, чтобы подбодрить учителя.

– Ну, конечно, еще ваш дядя весьма ценный и перспективный сотрудник будущей организации, я не мог позволить себе его потерять.

– О, да признайтесь же, что он вам нравится!

Наставник недовольно покряхтел и наконец буркнул:

– Ну да, комиссар Бреннон – весьма обаятельный человек, хотя и тщательно это скрывает.

– С ним… с ними все в порядке?

– Да. Трещина закрыта, все инквизиторы уцелели, а вивене позаботилась об остальном.

– Так, может, она и вас…

– Нет! – резко сказал Редферн, и Маргарет не стала настаивать. К тому же она вдруг почувствовала такой сильный голод, словно не ела несколько дней. Энджел поднялся, доковылял до столика и поставил перед девушкой поднос на высоких ножках. Руки у него заметно дрожали, но он ничего не расплескал: ни суп, ни шоколад. Впрочем, Маргарет начала с брускетты с помидорами и ветчиной.

– Спасибо, – вдруг сказал наставник.

– Я не очень-то вам помогла, – пробормотала девушка, отводя глаза.

– Если бы не вы, меня бы втянуло в трещину – или я бы умер прямо перед ней. Остальное, – он взглянул на свои руки, – не важно. Но вы не ответили. Как вы себя чувствуете?

– Очень хорошо, – с некоторым стыдом призналась мисс Шеридан: ведь Энджелу было совсем не хорошо, хоть он и пытался не подавать виду, как мучает его старческая немощь. Наставник окинул ее изучающим взором.

– Я думаю, нам все же следует провести несколько тестов. В конце концов, Цепью Гидеона никто не пользовался много веков. Кто знает… – Он натянул пониже манжету, чтобы скрыть следы от пальцев Маргарет.

– Я не чувствую изменений.

– Но они есть. Вам следует научиться владеть вашими новыми возможностями.

– А у нас есть на это время?

– Время на учебу есть всегда! – сурово заявил наставник. – К тому же гнаться пока не за кем. Чернокнижник использовал прыжковый амулет, но отследить его мы не можем – из-за остаточных следов трещины. Лонгсдейл оптимистично считает, что к вечеру они рассеются, но я в этом не уверен.

– Неужели нет другого способа выследить?

– Чертов чернокнижник, – процедил Редферн, – знал, на что шел. Он наверняка рассчитал все заранее, а ваш дядя и инквизиторы поперлись в его силок, как конченые бараны!

Маргарет деликатно не стала напоминать, что Энджел сам ни на минуту не задумался о потенциальной ловушке со стороны чернокнижника.

– Тем не менее мы можем сделать кое-что другое. Они не в силах приблизиться к Лиганте, а вот мы как раз можем наблюдать за ее состоянием, как и за всплесками магии в городе. Но мне потребуется ваша помощь. Я сейчас не очень способен тратить силы на магию, – с досадой сказал Энджел.

Маргарет взяла его руку, отодвинула манжету и прошептала заживляющее заклинание.

– Простите, я не хотела…

– Я знаю. Вам нужно освоиться с изменениями, потому вам и необходимо научиться владеть тем, что вы получили.

– Энджел! – вдруг встрепенулась мисс Шеридан. – Я помню, вы рассказывали о чарах, с помощью которых можно делиться жизненной силой. Давайте попробуем!

– Нет, Маргарет, не вздумайте делиться со мной! – встревоженно воскликнул наставник.

– Но почему? Я отлично себя чувствую!

– Мы не знаем, сколько сил вам придает Цепь, а сколько забирает. Пока мы не выясним, как она влияет на вас, я ни за что… я никогда не подвергну вас никакому риску, – тихо, но твердо проговорил он. – Вы и так едва не погибли из-за меня.

– Нечего было прыгать в порталы к трещинам в ткани мироздания, – фыркнула Маргарет и придвинула к себе суп. – Кстати, чем там занят дядя? Уверена, он уже перевернул вверх дном всю Фаренцу.

– Не то чтобы всю, но он к этому близок, – кивнул Энджел. – Поделитесь со мной виноградом, маленькое голодное создание, и я вам все расскажу.

– Н-да, – подытожил Бреннон. – Однако.

– Никогда не видела такую большую коллекцию вещей, што связаны с той стороной, – удрученно заметила мисс Эттингер. – А ведь это еще не все! Многое сгорело.

Они вчетвером (к комиссару, консультантке и пуме присоединилась Валентина, не желавшая выпускать мужа из-под бдительного контроля) стояли у порога одной из комнат в особняке Уркиолы. Все поверхности, включая пол, были плотно уставлены амулетами, талисманами, остатками книг и свитков.

– Да он, оказывается, фанат, – пробормотал Натан, принявший посильное участие в сортировке и теперь угнетенно смотревший на коллекцию чернокнижника. – Мистер Лонгсдейл говорил, не все из этого работает.

– К счастью, – сказала Валентина. – Но мы понятия не имеем, до каких еще знаний он добрался.

«И на что еще способен», – подумал комиссар.

– Что насчет ваших коллег? – спросил он у мисс Эттингер.

– Трое консультантов прибудут сюда к вешеру.

– Хорошо бы отправить их к Лиганте. Я знаю, к ней нельзя приближаться, но нам необходимо осмотреть ее хотя бы издали, убедиться, что защитный периметр и купол все еще на месте и не повреждены.

– Я бы знала, – мягко возразила Валентина. – Если бы купол над провалом на ту сторону оказался разбит, я бы сразу же поняла.

– Тоже верно. Тем не менее нам следует убедиться, что чернокнижник не заложил рядом какой-нибудь сюрприз вроде очередной трещины.

– Ви скашете моим коллегам про Молот? – спросила Регина.

– А вы сумеете его применить?

– Да.

Бреннон помолчал. А что, если удар Молота не уничтожит провал, а наоборот – только расширит? Что, если даже такое заклинание не подействует и лишь разрушит город, не причинив вреда провалу?

– Я подумаю, – уклончиво сказал комиссар. – Если моя помощь не нужна, то я поднимусь в кабинет и изучу документы по приюту, которые прислал кардинал.

– А я, пожалуй, займусь ужином, – решила Валентина. – В доме хватит спален, чтобы разместить еще троих консультантов, но нужно подготовить комнаты, кровати и все остальное.

Они разошлись. Мисс Эттингер занялась изучением улик, вивене взяла корзину и отправилась на рынок, а Натан засел за бумаги. Теперь его еще сильнее занимал вопрос: почему чернокнижник, довольно здравомыслящий тип, судя по его поступкам, так рискнул? Гораздо проще и безопаснее обратить бездомных детей, на исчезновение которых не обратит внимание никто, кроме консультанта, чем лезть в приют, который находится под опекой церкви. К тому же гибель сразу девяти воспитанниц непременно всколыхнет общество, вызовет слухи, привлечет даже полицию… вспомнив об иларской полиции, Бреннон поморщился. Однако даже они явились к месту преступления и осмотрели его!

«Как-то слишком рискованно, чтобы привлечь внимание консультанта. Может, этот приют представляет ценность сам по себе?» – Комиссар развернул план приюта и открыл увесистую папку. Архивариус кардинала заботливо разложил все документы от самых ранних до недавних. Натан принялся неспешно перелистывать их, погружаясь в глубь времен. Он нашел письмо о благословении папы и задумчиво хмыкнул. Интересно, почему в руках кардинала простая деревяшка смогла преградить путь пакости с той стороны, а тут аж целое папское благословение не помогло? Неужто нынешний папа такой, гм, некачественный?

Бреннон добрался до пятнадцатого века, когда в кабинете вдруг зазвенело зеркало. Комиссар уже знал, как его включить, с третьей попытки смог правильно произнести заклинание и немедленно узрел багровую от ярости физиономию его преосвященства.

– Добр…

– Брат Бартоломео! – взревел Саварелли. – Чтоб мне сдохнуть! Нет, брат Бартоломео, чтоб ему опухнуть! Чертов архивариус! Молчаливый книжный червяк, будь он проклят! До него никому и никогда не было дела! Никто не замечал этого coglione, faccia di merda, cazzo di caccare!..

Бреннон, несколько оглушенной силой кардинальского гнева, поморгал и почти кротко спросил:

– Что у вас случилось? Какой еще брат Бартоломео?

Кардинал схватил лист бумаги и потряс им перед зеркалом:

– Figlio di putana!

Комиссар наконец понял, что Саварелли размахивает портретом, который брат Джованни набросал со слов ведьмы, и сердце Бреннона сделало такой кульбит от радости, что чуть не проломило ребра.

– Вы его опознали?!

– Опознал! – свирепо прорычал Саварелли. – Этот недоношенный урод больше двадцати лет проработал в нашем архиве! И никто, никто, даже я!..

– Ну, не убивайтесь так. – Бреннон жадно уставился на портрет, благо кардинал наконец перестал махать им, как флагом. – У нас наконец-то настоящий прорыв в расследовании! Черт побери! Да о такой удаче я даже и не мечтал!

– Удача! – горестно фыркнул Саварелли. – Чернокнижник двадцать с лишним лет просидел буквально у меня под носом, а я даже не понял… даже не догадался!

– Так это еще и сам чернокнижник?! – взвыл комиссар. Он-то подумал, что кардинал узнал одного из подельников, но… но… – Боже мой!

– Так тут подписано, – поспокойнее сказал его преосвященство. – Вот тут, где брат Джованни указал, кого именно описывала ваша ведьма. Как я мог такое упустить? Я же должен был догадаться!

– Если вас это утешит, – проговорил Бреннон, с трудом переводя дух от радости, – то мы долгие годы даже не догадывались о личности душителя детей из Хилкарна. Хотя у нас была гора улик. Расскажите о брате Бартоломео.

– Это мальчик-сирота, как вы и говорили, – угрюмо сказал кардинал. – Сходство с матерью Агнессой налицо, кстати говоря. Он стал доминиканцем, затем вошел в число инквизиторов. Сначала работал помощником архивариуса, потом архивариусом, но до старшего звания так и не продвинулся. Три года назад он заявил, что хочет отправиться миссионером в Терра Нова, покинул инквизицию, и с тех пор о нем никто не слышал. Миссионером! – вновь раскалился кардинал. – Черт его подери!

– Значит, ему сейчас примерно сорок пять лет. – Бреннон пристально вгляделся в портрет худого мужчины. Внешне он ничем не отличался от сотен и тысяч других иларцев – в молодости, наверное, даже был красив: правильные черты лица, высокий лоб, некрупный нос с горбинкой, густые брови и волнистые темные волосы с проседью, бородка, усы… Черт, ни одной выдающейся приметы! Ну хоть бы косоглазие было… – Кому еще вы показывали этот портрет? Сколько человек его узнало?

– Брат Джованни, почти сразу же. Я запретил ему рассказывать, но вы же понимаете, что мои люди общались с Бартоломео больше двадцати лет.

– А вы понимаете, что если чернокнижник догадается, что вы его узнали, он не постесняется сбросить на ваш палаццио бомбу?

– Черт, – прошипел кардинал.

– Кстати, что с подельниками? Кто-то их опознал?

– Нет. Так выходит, что портрет бесполезен?

– Вовсе нет, но использовать этот козырь надо с умом. Если мы начнем крутиться около бывшего дома вашего Бартоломео, допрашивать его соседей, показывать портрет – он мигом учует неладное. А вот когда настанет черед выманить его из норы, спровоцировать, заставить совершить ошибку…

– Думаете, такая пора настанет? – вздохнул Саварелли. – Этот тип так ловко от нас уворачивается, что я уже начинаю думать, будто он вообще не человек.

«Черт его знает», – подумал Бреннон. Редферн после облучения приобрел некоторые совсем не человеческие свойства.

– Что вы о нем знаете? Вы ведь общались с ним?

– Не так тесно, как служители архива. Проклятие! – простонал его преосвященство и с ненавистью уставился на портрет. – В том-то и дело, что я даже и предположить не мог! Это был тихий, молчаливый, дисциплинированный человек, всегда вежливый и трудолюбивый. Никто не сообщал мне о том, что он роется в книгах или интересуется знаками, словами или смесями.

– Однако ваш архив – отличное место, чтобы приобрести эти знания.

– Да. Вот потому-то, чтобы не допустить появления таких тварей, я тщательно слежу за тем, кого можно допустить к его секретным отделам. Далеко не все мои инквизиторы владеют, кгхм… знаниями.

– Попробуйте осторожно расспросить старшего архивариуса. Но портреты пока припрячьте, только пришлите мне копии. У меня есть кое-какая мысль насчет приюта Санта-Александра. Если она подтвердится, то у нас появится шанс выманить чертова ублюдка из его норы.

– Хорошо, – кивнул Саварелли. – Я прикажу брату Джованни сделать для вас копии.

Зеркало погасло, а Натан отправился в лабораторию, к мисс Эттингер. Сам он не знал, как установить связь с замком пиромана, и теперь досадовал на свое невежество.

«Надо бы еще и с Бройдом связаться, – запоздало подумал комиссар. – Доложить, в чем тут дело, испросить продления отпуска…» – и лишь спустя минуту до него дошло, что у шефа полиции нет никакого волшебного зеркала. Натан опустил голову и нахмурился. Всего год назад он бы ходил по дому Уркиолы с разинутым ртом, как ребенок на ярмарке, а теперь чудеса стали так же привычны, как картотека с личными делами преступников или обстановка в морге у Кеннеди. Как будто нормальный, человеческий мир то ли отдалился от него, то ли, наоборот, смешался с тем, о чем Бреннон никогда не хотел знать.

«Пора с этим завязывать», – решил комиссар и постучал в дверь лаборатории. Вот разберется с чернокнижником – и домой, к привычным уголовникам и поножовщине.

– Пегги, как ты себя чувствуешь? – спросил Бреннон.

– Хорошо, спасибо, – рассеянно отозвалась племянница. На вид она и впрямь казалась совершенно здоровой, но Натану не нравилось, как пристально смотрел на нее Лонгсдейл, будто искал признаки то ли болезни, то ли чего похуже. Консультант даже почти не глядел на портрет, который пристально изучали все остальные. Он был придвинут к зеркалу, чтобы Редферн и Маргарет тоже могли наконец взглянуть в лицо причине всех бед.

– А с виду обычный мужик, – пробормотала Джен. – Если б я не видела его в деле, ни за что бы не догадалась…

– Он как-то мутировал? – спросил комиссар.

– По-моему, нет, – ответила ведьма, и пироман, поразмыслив, тоже кивнул.

– Хоть это утешает, – вздохнул Натан.

– И что вы теперь намерены с этим делать? – осведомился Редферн. – Я, конечно, рад узнать врага в лицо, но какая нам с этого польза?

– Мы не сможем обнаружить след от прыжкового амулета, – сказал Лонсгдейл. – Брат Бартоломео воспользовался им слишком близко к трещине. Честно говоря, я даже не уверен, что он выжил после этого. Влияние той стороны было так сильно, что амулет мог сработать как угодно.

– Однако ни брата Бартоломео, ни его сообщников мы больше не видели. Значит, куда-то они все-таки делись.

Пес издал недовольный урчащий звук, подошел к карте Фаренцы и пристально уставился в одну точку – на приют Санта-Александра. Комиссар мог только порадоваться такому совпадению их мыслей.

– Я предлагаю использовать портрет как приманку, – сказал он. – А наш силок мы раскинем в приюте. Мне кажется, там все же что-то не так.

Пироман придвинул к себе свою карту, увеличив ее настолько, что стал виден приют, окруженный каналами.

– В Фаренце всем плевать на бездомных и нищих, – продолжал комиссар, – брат Бартоломео мог без проблем наловить себе беспризорников, и никто бы, кроме консультанта, даже не обратил на это внимания. Однако чернокнижник полез именно в приют, хотя наверняка понимал, что смерть воспитанниц вызовет куда более бурную реакцию. Даже местная полиция очнулась и сделала вид, что предпринимает какие-то меры.

– Логишно, – заметила мисс Эттингер. – Ми ведь так и не знаем, зашем он превратил их в мараббекк.

– Мы предположили, что он хотел заполучить Уркиолу, – сказал Лонсгдейл, и пума громко фыркнула. Пес холодно на нее посмотрел.

– Я начал изучать документы по приюту, присланные кардиналом. Пока что все чисто, но я дошел только до пятнадцатого века, а монастырь, в котором был открыт приют, существует с одиннадцатого.

– Не уверен, что вы найдете в документах то, что ищете, – пробормотал Редферн. – То есть если там были массовые смерти, например от чумы, то да, а вот что-то иное…

– Например, какую-нибудь магическую жилу, – добавила Маргарет. – Они иногда залегают так глубоко, что их не сразу можно обнаружить.

– Мы этим займемся, – решил пироман. – Но если у нас не получится определить ее на расстоянии, кому-то придется отправиться в приют.

– Даже если там ничего нет, – сказал комиссар, – то наша цель – убедить брата Бартоломео, будто на самом деле есть.

Они все смолкли. Наконец Лонгсдейл тихо произнес:

– Но там же дети и монахини.

– Их мы эвакуируем. Если мы уберем из приюта всех обитательниц, то это будет еще убедительнее. А если в приюте и впрямь имеется что-то вроде вашей жилы, что-то, за чем охотился брат Бартоломео, то зуб даю – он не даст нам туда сунуться. Особенно если узнает, что нам известно, кто он.

– А ведь это тоже имеет смысл, – заметила Джен. – Стоило вам сунуться туда же, как чернокнижник мигом натравил на вас свою нежить. Вы даже от приюта толком отплыть не успели.

– А потом он успешно отвлекал нас от него, – добавил Лонгсдейл, – так что в конце концов мы вообще упустили приют из виду.

– Ну, не расстраивайтесь, – подбодрила помрачневшего комиссара мисс Эттингер. – Он тоше туда не пробрался.

– Угу, был занят, покушения устраивал, – буркнул Бреннон. Он редко чувствовал себя таким идиотом, и никаких оправданий тут быть не могло. Им сразу же следовало вцепиться в приют, как бульдог – в отбивную! – Будем надеяться, что Лонсгдейл прав и у нас есть небольшая фора, – наконец сказал комиссар, – пока чернокнижник отлеживается после использования амулета. Постарайтесь найти то, что так притягивало его к приюту. Я уговорю кардинала устроить эвакуацию девочек и монахинь. Одновременно пустим в ход портрет брата Бартоломео и его сообщников. К вечеру тут будет еще трое консультантов, так что в этот раз мы заманим его в приют и обложим со всех сторон.

17 октября

Лодки плавно приближались к приюту Санта-Александра – как и семь дней назад, в одной сидели кардинал, комиссар и брат Лука, а в другой – Лонгсдейл, пес и ведьма.

«Нельзя было уходить», – угрюмо подумал Бреннон, глядя на серые стены приюта. Ведь что-то подсказывало ему – именно здесь нужно сосредоточить все усилия. Но чертов чернокнижник успешно отвлек от приюта – и чего тут удивительного, если все их силы ограничиваются одним консультантом, одним псом и одной ведьмой! Плюс кое-как подготовленными инквизиторами, которые в схватке с братом Бартоломео сошли разве что за пушечное мясо.

«Редферн все-таки прав, – подумал Натан уже не в первый раз за эти дни. – Кто знает, дошло бы вообще до этого, окажись в Фаренце не один Уркиола, а хорошо организованное отделение из десятка-другого обученных и подготовленных служащих, которые, в отличие от инквизиции, занимаются только магией? В конце концов, кардинал обучил своих людей, значит, сможем и мы. Пегги вон чему научилась…» – на этом внезапном «мы» комиссар мысленно поперхнулся и тут же оставил эти размышления. Никаких «мы»! Совсем уже от реальности оторвался с этими иларскими чародеями…

Саварелли добился у дожа разрешения эвакуировать приют, а потому засада на чернокнижника была назначена на завтра. Но кардинал пожелал лично сообщить об эвакуации матери Агнессе, чтобы посмотреть на ее реакцию. Бреннон решил присоединиться, но Лонгсдейл и ведьма наотрез отказались отпускать его одного. Натан, памятуя о том, насколько мстителен этот чернокнижный сукин сын, не стал спорить. Да и спокойствие Валентины было ему дороже ущемленного самолюбия.

Они причалили около приюта, и Джен вдруг сказала:

– Погодите. Тут что-то не то. Не могу понять – что.

Она выбралась из лодки и направилась к воротам. Пес подался вперед, шумно принюхиваясь. Бреннон машинально положил руку на рукоять револьвера с «архангелами». Ведьма дошла по ворот, коснулась рукой калитки в них и оглянулась на комиссара. Пес тихо заворчал.