Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 152 страниц)

Его преосвященство появился точно в полдень. Он выглядел совершенно здоровым, но очень усталым и похудевшим. Бреннон пожал ему руку и тихо сказал:

– Мне жаль. Простите. Мы не успели раньше…

– Ничего. Мы хотя бы сможем похоронить погибших по-христиански.

– Сколько?

– Уцелели сорок восемь, – ответил Саварелли. Натан взглянул на гребца и с облегчением узнал брата Луку. Молодой инквизитор ответил ему глубоким поклоном и вопросительно посмотрел на кардинала. Тот кивнул.

– Синьор, мы найдем того, кто убил их всех?

– Найдем, – пообещал Бреннон. – И заставим заплатить.

Инквизитор молча стиснул весло.

– Проходите. Консультанты, наверное, скоро закончат и поднимутся в кабинет.

– Я привез вам документы, которые мы успели собрать, но не просмотреть. – Кардинал показал Бреннону увесистую папку. – Здесь все записи за последние пятьдесят лет о мальчиках, переданных доминиканцам. Вы говорите, прибыли еще консультанты?

– Прибыл. Один. – Комиссар смущенно кашлянул. – Сейчас я вас представлю.

Когда они поднялись в кабинет, мисс Эттингер, ее пума и Лонгсдейл уже были там. Они поднялись навстречу кардиналу, и тот недоверчиво уставился на консультантку, а потом в некотором изумлении перевел взгляд на ее пуму.

– Мисс Регина Эттингер, – сказал комиссар, – из Дорнгерна. Мы работали вместе над делом Ройзмана. Кардинал Саварелли, глава местной инквизиции.

Его преосвященство закашлялся, запыхтел, немного побагровел и протянул руку даме. Регина пожала ее и с улыбкой сказала:

– Не беспокойтесь, я так же эффектифна, как и мой коллега.

– Я ни секунды не сомневаюсь в этом, – дипломатично изрек кардинал, снова покосился на пуму и шепотом уточнил: – А она точно ручная?

Большая кошка, свернувшаяся клубком у камина, подняла голову, смерила его преосвященство презрительным взором и фыркнула. Пес ободряюще похлопал кардинала хвостом по колену и улегся рядом с пумой. Комиссар пригласил всех к столу перед зеркалом, которое уже начало светиться.

Спустя секунду в нем появился Энджел Редферн. Маргарет стояла рядом, слегка опираясь на спинку его кресла; Натан обеспокоенно заметил, что она бледна и тоже выглядит уставшей, под глазами даже обозначились тени.

– Доброе утро, – поприветствовал комиссар. – Ваше преосвященство, позвольте представить вам мистера Энджела Редферна, создателя всех зелий, амулетов, оружия и прочего обеспечения для консультантов. Его ассистентка, – это Натану далось нелегко, – мисс Шеридан.

Лонгсдейл и Регина Эттингер едва не подпрыгнули и уставились на пиромана, как дети – на святого Николая с мешком рождественских подарков. Но Редферн, не удостоив их и взглядом, смотрел на кардинала, и Бреннон впервые в жизни увидел сочувствие на лице пиромана. Пироман негромко спросил:

– Многих вы потеряли?

– Треть, – ответил Саварелли. Энджел опустил голову, и Маргарет положила руку ему на плечо.

– Вы такое уже видели? – отрывисто спросил кардинал, и пироман молча кивнул. – Где?!

– Перед открытием провала, – пробормотал Редферн. – Тогда удалось убить всех… зараженных. У нас не было вивене, чтобы спастись.

Саварелли сглотнул. Натан его не винил: явление вивене в сиянии благодатной мощи изрядно шокировало бы даже конченого атеиста. Вчера ночью кардинал вцепился в комиссара, как клещ, и Бреннон с большим трудом отбился от настойчивых вопросов насчет ангела во славе и прочей богословской чуши. Он даже не подозревал, что Саварелли вообще во все это верит. С другой стороны, Натан не очень представлял себе, как объяснить служителю церкви, что своим спасением он и его инквизиторы обязаны едва ли не языческой богине.

– Мы должны знать, как это произошло, – мягко сказал Лонгсдейл. – Расскажите, что случилось после нашего ухода.

Саварелли опустил руки на папку и сжал кулаки. Ему было нелегко начать, но никто его не торопил.

– Когда вы ушли, – наконец заговорил кардинал, – я распорядился о допросе рыбаков и их священника, а сам занялся документами приемышей. У нас есть свой архив, и брат Иларио… – Голос кардинала стих. Комиссар не стал спрашивать, что случилось с архивариусом. Помолчав, его преосвященство продолжил: – Он нашел все документы, и я стал их просматривать. К тому же я собирался к дожу и хотел написать несколько писем в другие отделения инквизиции. К счастью, не успел. Кто знает, не прицепилась бы к бумаге эта зараза…

– Прицепилась бы, – отрезал Редферн. – Вы были заражены с того момента, как подошли к рыбе.

– Теперь я и сам знаю, но тогда я ничего не понял. Пока я работал, ко мне поднялись инквизиторы, которые занимались допросом, и сказали, что всем рыбакам и падре вдруг стало худо. Я сам спустился к ним, но на первый взгляд мне не показалось, что с ними что-то не то. Они жаловались на слабость, озноб и одновременно – жар, путались в словах, у двоих уже начался бред. Слава Богу, – тут кардинал перекрестился, – у нас есть свой врач, брат Филиппо, и мы сначала вызвали его. Если б мы послали за другим врачом… – Саварелли поежился.

– Когда вы заперли все окна и двери и повесили ленты? – спросил Лонгсдейл.

– Я сразу запретил всем инквизиторам выходить и впускать тех, кто приходил к нам. Брат Филиппо заподозрил отравление ядовитыми парами от рыбы, мы перенесли рыбаков и падре в наш лазарет и оставили на попечение врача. Я вернулся к себе, но через два или три часа ко мне поднялся брат Филиппо и доложил, что им стало хуже – на теле появились пятна и бубоны, и нам… – Кардинал посмотрел на свои руки. Он наверняка увидел на них то же самое… позже. Сердце Натана сжалось. Он не знал, что делал бы, если б ему пришлось решать, как быть в такой ситуации. – Тогда я приказал повесить ленты и запереть все входы и выходы. Брат Маттео и еще несколько его коллег, которые знают некоторые слова…

– Заклинания, – пояснил пироману Бреннон. Тот только дернул бровью.

– Они решили использовать их и некоторые смеси… зелья, – сдался кардинал. – Мы использовали заклятия и зелья, но уже через полчаса братья, которые допрашивали рыбаков, пожаловались на недомогание. А затем и помощники брата Филиппо, и он сам. И тогда… тогда мне стало ясно. – Он опустил голову и пробормотал: – Если бы я знал – я бы убил их всех, из милосердия, потому что… они же просто разлагались живьем, – прошептал он и закрыл глаза.

– Вы не могли знать, – с неожиданной мягкостью сказал Редферн. – Никто не может этого знать, кроме тех, – он запнулся; Маргарет сжала его плечо, и он накрыл ее руку своей, – кроме тех, кто уже становился свидетелем подобного.

– Хорошо, што таких людей пока немного, – сказала мисс Эттингер, налила бокал вина и придвинула к кардиналу.

– К четырем часам, – продолжил Саварелли, – мы поняли, что заражены все. И я тоже. Было немного паники, однако я смог их успокоить. Я думал, мы сумеем найти лекарство. Но тогда мы все еще не до конца понимали, в чем дело, я даже хотел связаться с вами, и тут ко мне прибежал помощник брата Филиппо. Рыбаки и падре – с ними творилось что-то странное.

Комиссар подобрался. Вчера он до конца не понял, что же происходило в инквизиторском палаццо, – ему было ясно лишь, что зараза оказалась гораздо хуже, чем казалось на первый взгляд. Но куда уж хуже?

– Они бродили, – сказал его преосвященство. – Разлагаясь на ходу, они – рыбаки и их падре – бродили кругами по палате и издавали этот звук… как будто вой на одной ноте, без перерыва на вдох и выдох. От них просто отваливались куски плоти, но они двигались, пока… пока…

Он умолк. Бреннон сидел, вцепившись в подлокотники кресла. Господи, да что же это за срань?!

– Пока они не заметили нас, – выдавил кардинал. – И тогда они… стали соединяться. Я никогда не видел… и надеюсь, больше никогда не увижу… – Он вцепился в бокал и залпом выпил. Консультанты и их фамилиары молча глядели на него. Впервые эти совершенные машины для борьбы с потусторонним казались настолько растерянными. Они даже стали еще бледнее, чем обычно.

– Они сливались, – вдруг проговорил Редферн. – Соединялись в одно. Верно?

– Боже, – выдохнула Маргарет. Кардинал кивнул.

– Когда оно повернулось к нам, мы… мы не смогли… Но потом, когда мы добежали до конца коридора, я приказал забаррикадировать двери, повесить на них все амулеты, которые у нас нашлись, и… так это и оставили. Оно бродило там и пыталось выбраться, но мы не пропускали его… до конца.

– А потом вы поняли… – пробормотал Энджел.

– Я не мог сказать моим собратьям, что это ждет и нас, – тихо произнес кардинал. – Но они догадались сами. Это был самый худший час для нас всех.

Бреннон отвел глаза. Вчера до него не дошло, что же должны были пережить люди, наблюдающие, как их товарищи один за другим не просто умирают, а превращаются… в нечто. И зная, что это ждет каждого, они все же смогли…

– Это занимало около двенадцати часов, – сказал Саварелли. – Рыбаки впервые коснулись рыбы около семи утра, а обратились примерно в семь вечера. Так что мы знали, когда наши братья, заразившиеся первыми, станут… – Он сжал кулаки; через минуту, справившись с собой, он продолжил: – Мы перенесли их в камеры к девяти часам вечера и заперли. Брат Филиппо и его помощники спустились сами. Мы… мы похороним их сегодня вечером. Последний долг для них… – Саварелли смолк и стиснул крест на груди. Кардинал был желтовато-бледным, словно снова видел, как потусторонняя дрянь отбирает их одного за другим.

– Вы не пытались связаться с нами? – спросил Лонгсдейл; Натан очнулся от его вопроса и неожиданно увидел, что пес и пума сидят рядом с кардиналом, не сводя с него глаз.

– Сначала пытался, потом все эти события меня отвлекли, а вскоре я стал бояться, что зараза передастся вам даже через зеркало. Когда вы вызвали меня сами, я даже не хотел отвечать, но потом… надежда умирает последней, верно?

– Простите, – пробормотал консультант. – Я действительно был не в силах вам помочь.

– К этому времени моя болезнь уже дошла до стадии жара и гноящихся бубонов. Но почему-то развивалась медленней, чем у остальных, как и у тех братьев, что долго были рядом со мной. Мы как раз решали, что будем делать, когда в палаццо не останется никого, – кардинал сглотнул, – никого человеческого.

– Он все еще там? – вдруг спросил Энджел. Кардинал вздрогнул и крепче сжал крест, недоверчиво уставившись на спрашивающего. – Я знаю, что он существует.

– Да, – ответил Саварелли. – Это одна из наших ценнейших реликвий.

– Поэтому на вас слабее действовала чума. Впрочем, даже он не смог бы вас полностью защитить.

– Какой еще он? – спросил Бреннон. Его преосвященство снял с шеи большой золотой крест, нажал на несколько драгоценных камней, и крест раскрылся. Внутри лежал другой, маленький и деревянный.

– Я думал, что он поможет нам вылечить чуму, но ничего не получилось.

– Получилось, – возразил Редферн. – Вы сами сказали, что были более устойчивы. К тому же, как я понял из ваших слов, братья инквизиторы очень долго сохраняли здравый рассудок, в отличие от тех жертв, что я видел сам.

– Где вы их видели?

– У провала на ту сторону, – сказал Бреннон; сейчас был не слишком удачный момент, чтобы рассказывать кардиналу, что пироман – единственный живой свидетель появления провала на Лиганте. – Как ваши братья себя чувствуют сейчас?

– Физически все здоровы, – кардинал покачал головой, – но я не буду осуждать и удерживать тех, кто уйдет сегодня после заупокойной службы. Но остальные готовы. – Темные глаза кардинала свирепо вспыхнули. – Я дал им слово, что мы найдем этого выродка и я лично заживо сожгу его во славу Божию.

– Славный настрой, – прошипел Редферн. – А у вас, комиссар, какой взгляд на эту проблему? Все еще хотите отволочь ублюдка в суд?

– Нет, – процедил комиссар, – аутодафе меня устроит. Вот только мы пока не знаем, где эта падаль засела.

– После того, что устроила ваша жена…

Кардинал так дернулся, что бумаги из папки взметнулись вокруг него шелестящим облаком. Видимо, эта мысль давалась ему особенно тяжело. Натан его не винил. Он и сам старался не задумываться.

– Миссис Бреннон, – сухо сказал он, – утомилась после вчерашнего и отдыхает.

– Я не удивлен. Она закрыла трещину, очистила все побережье и спасла уцелевших. – Энджел кивнул на кардинала. – Трупы тоже угрозы не представляют. Но я бы рекомендовал их сжечь и не хоронить на общем кладбище. Хоть это и не очень по-христиански.

– Что это вообще была за дьявольщина? – спросил Саварелли. – Я никогда такого не видел. То есть я видел упырей, но вот это – как это вообще возможно?

Консультанты обратили вопросительные взгляды к пироману. Тот потер лоб и пробормотал:

– У меня есть теория, что жертвы на грани смерти превращаются в активных переносчиков заразы. Но экспериментального подтверждения нет. К счастью, я такую чуму вижу всего второй раз в жизни. Хотя я читал, что дикие племена Терра Новы сталкивались с подобным, но там как-то справились их жрецы. Из записей, которые я нашел, ясно, что они боролись с переносчиками с помощью огня.

Пес клацнул зубами, а комиссар сразу подумал про Джен.

– Вшера я исследовала купол и периметр – они цели, никаких утешек. Но, боюсь, новие трешины могут самосародиться рядом из-за того, что даше под куполом провал активен.

– По-вашему, трещину кто-то пробил или она сама появилась?

Мисс Эттингер пожала плечами:

– Трудно понять. Но если би я хотела расшатать купол, то начала би именно с трешины.

– Поисковое заклятие закончит работу к вечеру, – сказала Маргарет; кардинал вытаращился на нее как на говорящую кошку. – След очень слабый, а жителей в Фаренце довольно много. Правда, я боюсь, что Валентина напугала чернокнижника так сильно, что он сбежит из города и затаится в какой-нибудь норе. Неужели она не могла сделать это без таких фейерверков?

Натан негодующе поперхнулся, а кардинал мигом вцепился в самый волнующий его вопрос:

– Кто такая синьора Бреннон? Почему вы – ее муж?! Как комиссар полиции мог женится на… на… – Его преосвященство задохнулся и потыкал пальцем в потолок, не то указывая на Валентину, не то намекая на высшие силы.

– Отправьте в Блэкуит запрос, если сомневаетесь, – вздохнул Натан. – Я действительно комиссар полиции, обычный человек, и мы поженились в церкви Святого Фомы.

– До комиссара снизошло создание, которое ваши дикие предки почитали как богиню, – безмятежно изрек Редферн. – Хотя она, конечно, не богиня…

– А кто?! – возмутился Саварелли. – Я вчера видел такое, что едва не решил, будто к нам слетел ангел милостью Божьей!

– Где б вы были с одной-то Божьей милостью, – фыркнул Энджел. – Хорошо хоть заклинания догадались выучить и к делу применить. А комиссар Бреннон до сих пор сомневается…

– Сейчас не время снова это обсуждать, – оборвал его Натан.

– Мы нашли документы о воспитанниках доминиканцев. – Саварелли собрал с пола бумаги и сунул их в папку. – Но не успели начать проверку.

– Боюсь, с этим придется работать вашим людям, – покачал головой Натан. – Будь тут мои полицейские, я бы вам помог, но увы. У нас есть передышка до вечера, когда мы наконец получим результат от заклятия. Нужно подготовиться к визиту в логово чернокнижника. Даже если Маргарет права и оно уже опустело. Я продолжу опрос соседей и постараюсь проследить путь похитителей Уркиолы. На случай, если чары все-таки не сработают.

– Надеюсь, чернокнижник действительно затаится и хотя бы в ближайшие дни не устроит нам очередной неприятный сюрприз, – проворчал Саварелли и поднялся. – Доброго дня, господа. Хорошо бы, чтоб он действительно был добрым.

Консультанты вышли следом за кардиналом к двери, но пироман не спешил гасить зеркало. Бреннон вопросительно посмотрел на него. Энджел выдвинул ящик стола и положил перед собой маленькую шкатулку. Маргарет прикусила губу.

– Что это? – удивленно спросил комиссар.

– Последнее средство. Если у вас ничего не получится и чернокнижник откроет провал.

– Разве трещину в куполе нельзя будет, ну… закрыть?

– Нет. Только подумайте, сколько всего скопилось под ним за эти годы. Малейшая щель – и это все вырвется наружу с такой силой, что сметет и купол, и периметр, и все, что рядом.

Маргарет прерывисто вздохнула:

– Как будто ваше средство не сделает то же самое.

– Что это? – Бреннон прищурился на шкатулку. На вид ничего взрывоопасного.

– Это Молот Гидеона. Одно из самых мощных заклятий, созданных человеком.

– Но я-то что буду с ним делать? Встану на берегу и с выражением зачитаю вслух?

– Нет, – бесстрастно отвечал Редферн. – Вы не сумеете им воспользоваться. Если поймете, что другого выхода нет, – отдадите его консультантам. Они знают, что с ним делать и как оно работает.

– И как же? В смысле, этот Молот сумеет запихнуть обратно в провал всю нечисть или что?

– Когда Молот применяли в последний раз, в Фессандрее, от самого крупного города древнего мира остался только кратер, заполненный пылью. – Энджел в упор уставился на онемевшего комиссара. – Это ваше последнее средство. Когда спасти уже никого нельзя или спасать будет некого, вы вручите его консультантам, чтобы они уничтожили город, остров и провал.

– О господи, – выдохнул Бреннон. – И вы отдаете это мне?!

– А кому же еще?

– Но вы хоть понимаете, какое решение я должен буду принять?!

– Да, – тяжело подтвердил Редферн, – понимаю.

Маргарет сидела в лаборатории, дожидаясь, пока поисковое заклятие закончит работу, и дочитывала книгу о Цепи Гидеона, которую дал Энджел. Чтение оказалось настолько захватывающим, что вчера девушка просидела до двух часов ночи и прервалась, только когда глаза уже слипались. У нее до сих пор пробегали по спине мурашки, стоило задуматься над тем, ЧТО именно подарил ей наставник. Тем более что обо всем остальном она старалась не думать.

– Маргарет?

Девушка подняла голову от книги. Редферн подошел к столу и кивнул на искрящееся заклятие:

– Скоро поиск закончится.

– Да. Я решила подождать здесь, заодно дочитаю.

Он взглянул на обложку книги, опустился в кресло и спросил:

– Что вы надумали?

– Не знаю, – призналась мисс Шеридан. – Оно слишком… слишком всеобъемлющее. Нигде не сказано, как я изменюсь, если воспользуюсь им.

– Но вы будете надежно защищены.

– По-вашему, это того стоит?

Наставник вздохнул:

– Я же не справился. Поэтому мне кажется, все, что может вас защитить, необходимо использовать.

– Тогда почему вы не воспользовались Цепью Гидеона сами?

Энджел отвел взгляд. Маргарет смотрела на его крючконосый профиль, и в ее душе вновь распускалась, как тяжелый бутон, нежность, которая, впервые появившись во время заточения у Ройзмана, больше никогда девушку не покидала.

– Я и так не совсем человек, – наконец ответил Энджел. – Не хочу усугублять.

– Почему вы так думаете? Из-за того, что случилось с вами на Лиганте? Или… – девушка собралась с силами и закончила: – Или потому что вы из такой семьи?

Перед ней снова вспыхнуло воспоминание: их лица, словно отраженные друг в друге. Но нет, не может же он…

– И то и другое, – сухо сказал наставник.

– Тогда почему вы предлагаете Цепь мне? Раз уж, по-вашему, во мне тоже течет кровь Редфернов…

– Дело не том, что это кровь Редфернов, – пробормотал Энджел, – дело в том, что это моя кровь.

Сердце Маргарет так заколотилось, что в ушах зазвенело. Наконец-то! Наконец-то он сказал то, о чем она даже не хотела спрашивать! Хотя, конечно же, хотела, просто не знала, как задать вопрос…

– Почему вы так решили? – как можно спокойнее проговорила мисс Шеридан.

– Я вернулся в Риаду в тысяча восемьсот первом году – когда снова встретился с, так сказать, семьей спустя почти двести лет. Я завел отношения с женщиной. Я даже не помню ее имени, или лица, или фамилии, но она была из состоятельной семьи – промышленников либо торговцев, работающих с фабрикантами.

– У вас были отношения, но вы ее не помните? – удивленно уточнила девушка. Редферн усмехнулся:

– Это были не те отношения, про которые пишут в ваших романах. Потом она исчезла, но я не придал этому значения. – Он исподлобья уставился на Маргарет и процедил: – А теперь думаю, что зря. Видимо, она забеременела.

В его темных глазах появилось странное выражение – поразительно, будто смотришь в зеркало. Маргарет завороженно глядела на наставника. Она понимала, что он ей рассказал и что ей полагалось чувствовать, но… она не чувствовала. Она лишь удивлялась, как раньше не замечала очевидного сходства.

– Вы помните свою родню по отцовской линии? – спросил Энджел.

– Не очень. Родственники папы перестали с ним общаться, когда он женился на маме.

– А, ясно. Она ниже его. Поразительно, почему это до сих пор всех так волнует.

– А вас нет? – поддела его Маргарет. – Вы же аристократ, а я – наполовину крестьянская дочка. Моя мама была дочерью деревенского кузнеца, – с гордостью добавила девушка.

– Мне слишком много лет, чтобы волноваться из-за таких глупостей, – хмыкнул наставник. – Но, значит, вы ничего не знаете о семье отца?

– Шериданы, – пожала плечами Маргарет. – Они были промышленниками до революции, но все потеряли. Они поддерживали режим… в смысле, имперскую власть. По-моему, почти все они уехали в Дейр, когда все закончилось. Кажется, папе об этом написала его бабушка, Шарлотта. Она вполне могла быть вашей дамой.

– Когда родился ваш отец?

– В двадцать втором году.

– Да, – помолчав, произнес Энджел. – Вероятно…

Папа тоже был высоким, худощавым, с темными глазами и волнистыми каштановыми волосами. Лицом он совсем не напоминал Энджела, но девушка, склонив голову набок, все равно пыталась найти сходство.

– Нет, – наконец сказала она, – папа на вас не очень похож.

– Еще чего не хватало! – вздрогнул наставник.

– Почему?

Он пристально посмотрел на нее и спросил:

– Почему вас это не пугает?

– А почему должно?

– Господи, – пробормотал Энджел, и Маргарет уловила в его голосе почти отчаяние. – Впрочем, чего я ждал… Редферны по-настоящему любят только друг друга. Хотя я никогда не думал, что сам… – Он резко умолк. Его глаза жадно вспыхнули.

– Я знаю, – сказала мисс Шеридан, – что мне следует, видимо, заламывать руки, горестно взывать к небесам и одновременно каяться в греховных мыслях, но я не хочу. И думаю, что не смогла бы захотеть при всем старании.

– Значит, в вас слишком много нашей крови. Кто бы мог подумать, спустя столько лет… – Энджел поднялся и склонился над Маргарет, опираясь на спинку ее кресла. Мисс Шеридан порозовела, когда вновь ощутила так близко запах знакомого одеколона. Его рука почти касалась волос девушки.

– Но все же, – тихо произнес Энджел, – вы ведь должны понимать, что это значит.

– Я понимаю, – ответила Маргарет. – И мне совершенно все равно.

Его глаза потемнели, и он вдруг поцеловал ее; точнее, схватил, прижался губами к губам и стиснул в объятиях так, что сердце девушки испуганно екнуло – а потом ей стало действительно все равно. Она бы не смогла отпустить его, даже если б все святоши Илары хором вопили от негодования. На нее накатывал жар, как от лихорадки, и Энджел тоже был таким горячим, словно в его жилах текла лава, а не кровь. Они целовали друг друга почти вслепую, куда попадут, и наконец Энджел подхватил ее на руки. Маргарет на миг замерла – и раздался громкий звон. Энджел, тяжело дыша, прижался лбом к ее волосам и процедил:

– Может, к черту его?

– Нет, – с трудом выдавила Маргарет, хотя ей хотелось запустить в стол креслом, – мы же наконец-то его нашли.

– Чтоб ему сдохнуть, – прошипел наставник и осторожно поставил девушку на пол. На столе, над макетом Фаренцы, яростно пульсировал красный огонек. Маргарет склонилась над городом. Чернокнижник свил себе гнездо на окраине, в квартале, который выходил в залив. – Попался, – хищно сказал Энджел. – Свяжитесь с вашим дядей. Хочу увидеть небольшое аутодафе… или большое.

Фаренцу окутывали вечерние сумерки, но в доме Уркиолы дым стоял коромыслом. Лонгсдейл, мисс Эттингер и Джен сновали по лаборатории, оружейной, библиотеке, Натан готовил огнестрел – чистил и заряжал обычными пулями и «архангелами». Рядом он уже разложил пояса с зельями и гранатами. Пироман в большом зеркале метался из угла в угол, как тигр в клетке. Глаза у него горели, крылья носа хищно раздувались, и, честно говоря, в настолько привычном виде Редферн нравился комиссару намного больше.

– Оливьера – квартал, где лет четыреста назад был порт, куда прибывали халифатские корабли с маслинами, оливковым маслом, вином и цитрусами, – говорил пироман. – Сейчас порта уже нет. Но здания складов остались, и в одном из них засел чернокнижник. Оно выходит на залив. Будьте бдительны!

– Я знаю, – проворчал комиссар. – Этот тип попытается улизнуть морем. Мы перекроем выходы к воде, если найдем лодки – утопим.

– Лучше сжечь, – подала голос Маргарет. – Чародей в состоянии поднять утопленную лодку и уплыть на ней.

Пироман остановился, жадно уставился на оружие и пробормотал:

– Чего бы я ни отдал, чтобы быть там с вами!

– Даже не думайте! – строго сказала Маргарет. – Энджел, вы же не собираетесь туда идти?

– Конечно, нет, я не идиот, черт побери. Я не смогу оказать вам помощь – расстояние между замком и Фаренцей слишком велико. Но буду за вами следить.

– Куда ж мы без вашего присмотра, – хмыкнул Натан, однако в глубине души он жалел, что пироман не может к ним присоединиться. Никто не знал, какие козыри в рукаве у чернокнижника: неизвестна ни его личность, ни число сообщников – ничего. Бреннон после нелегких раздумий отказался от предварительной разведки: консультанты полагали, что чернокнижник следит за окружающей логово местностью, и риск, что он обнаружит разведку, очень велик.

– Мы возьмем его в клещи, – сказал комиссар. – Я, консультанты и ведьма подберемся со стороны городских каналов, а кардинал и его люди – с моря. Надеюсь, за нами будет численное превосходство и эффект внезапности.

– А вивене? – спросил Редферн.

– Она подстрахует нас с тыла, – уклончиво отвечал Бреннон. Он вообще не хотел, чтобы жена в этом участвовала. Вполне хватит того, что она уже сделала. Натан все еще беспокоился, что трещина причинила Валентине вред, которого он может не заметить. Нет уж, пусть лучше держится от чернокнижника подальше.

– Она – ваше единственное реальное преимущество, – резко сказал Редферн, подумал и добавил: – Кроме ведьмы. Впрочем, вивене не могут убивать людей, так что…

– Но, дядя, что, если чернокнижник снова напустит на вас чуму?

– За секунду она нас все равно не убьет. Жаль, что приходится идти ночью. Днем обзор получше.

Редферн вздохнул:

– Чем меньше вокруг вас магии – тем выше вероятность, что он вас не заметит. Но при этом – чем больше магии, тем больше ваши шансы уцелеть. Я бы вообще сбросил на его логово что-нибудь вроде бомбы…

– Но вокруг живут люди, так что массовые убийства отменяются, – сухо напомнил ему Бреннон. С этим предложением пироман выступал уже третий раз, но комиссар не собирался давать волю его кровожадности. В кабинет заглянула Джен и объявила:

– Мы готовы. Вивене хочет сказать вам пару слов перед отъездом. Идите, я пока отнесу все в лодки.

– Хорошо, спасибо.

Ведьма так и не нашла никаких следов на месте трещины, чем была очень расстроена, а потому горела жаждой деятельности. Бреннон похлопал ее по плечу и направился в спальню. Валентина поднялась из кресла, и он сразу понял, что жена встревожена.

– Ты уверен, что тебе нужно идти? – спросила она.

– Да, я должен. С хорошим револьвером в руках я не так уж и бесполезен, да и саблей могу помахать.

– Натан, я не могу воскрешать мертвых.

Комиссар взял ее за руки и мягко спросил:

– Почему ты об этом думаешь? Я не спорю, это опасно, но мы уже брали таких ребят – и с Ройзманом справились неплохо.

– Но Ройзман не пытался пробраться на ту сторону. Я боюсь за тебя, – тихо добавила Валентина. – Я знаю, что ты уйдешь, но я уже один раз не спасла… Даже я не могу мгновенно примчаться туда, а ваши жизни иногда утекают за мгновения.

Натан поцеловал ее и прижал к себе. Жена крепко обняла его, и Бреннон как можно мягче сказал:

– Я знаю, Валентина, знаю. Я обещаю, что буду осторожен. В конце концов, мы можем обнаружить пустое логово и вернуться ни с чем.

– Нет, – вздохнула вивене, – это будет совсем уж нехорошо. Лучше поймайте его. – Она отстранилась и улыбнулась. – Иди, я буду ждать вас здесь.

– А вдруг он решит напасть на дом?

– Тогда я сразу решу ваши проблемы, – с усмешкой отозвалась Валентина. – Он не сможет причинить мне вред и, думаю, знает об этом. Так что за меня не бойся.

«Хотелось бы мне не бояться», – подумал Натан, спускаясь по лестнице. Снаружи его ждали две лодки – в одной устроились Джен, мисс Эттингер и пума, в другой – Лонгсдейл и пес. Комиссар влез к ним, и лодки отчалили. Часы Бреннона показывали начало восьмого.

До Оливьеры они добрались за час с небольшим, и к тому времени окончательно стемнело. Лонгсдейл и Джен завели лодки под прикрытие какого-то сарая вроде лодочного, и консультант дал Бреннону бинокль:

– Здесь стекла ночного видения. Смотрите вон туда – это то самое здание.

Заброшенный портовый склад был таким же черным кубом, как остальные. Вокруг ни единого огонька, не было ни одного человека и даже намека на какую-то разумную жизнь.

– Что скажете? – спросил комиссар. Пес сурово зафыркал, пума недовольно заурчала.

– От воды несет нежитью, – сообщила Джен. – Взяли в полукольцо склад. По воде добраться до него не получится, если только не перебить всех тварей.

– Можешь определить, что это за существа?

Ведьма прикрыла глаза. Ее кожа слабо, как янтарь, засветилась в ночи.

– Похоже на водяных упырей типа мараббекк. Сэр, я могу их выманить и всех пожечь, но такое представление трудно будет не заметить.

– А сил тебе хватит? – забеспокоился Натан. – Помнится, когда упыри напали на дом моей сестры, тебе пришлось тяжко.

– Это было до инициации, – хищно улыбнулась Джен. – Сейчас спалю всех до единого. Но про скрытность можете забыть.

– Мошно подобраться с воздуха, – предложила мисс Эттингер. – Используем заклятия невидимости и лефитации. Высадимся на крышу.

Пес завилял хвостом, а вот пуме идея явно не понравилась.

– Все равно есть риск, что засекут, – покачал головой Лонгсдейл. – Склад окружен не только нежитью, но и периметром, оповещающим о гостях.

– А купол? Купола вроде того, что пироман сделал над домом Марты, – нет?

– Купола нет, но это понятно – такие вещи настолько заметны в магическом плане, что уж проще повесить над зданием красный флаг и трубить в фанфары.

– Тогда пойдем с воздуха. Ждем Саварелли, свяжемся с ним, когда он прибудет, и вперед, – решил комиссар. – Как только мы войдем, Джен примется за упырей. Надеюсь, буйство снаружи отвлечет чернокнижника от того, что внутри.

– Буйство! – в предвкушении облизнулась ведьма.

Ждать пришлось недолго. Вскоре по водам залива скользнули четыре черные тени – лодки с инквизиторами и кардиналом. Натан надел на голову ободок с наушником, который у него остался еще после облавы на Ройзмана. Второй он вручил его преосвященству, чем привел того почти в детский восторг.