Текст книги "Цикл романов "Консультант". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Александра Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 152 страниц)

– Кто вы? – спросил Паоло Челлини по-иларски.

Моррель приподнял голову от подушки и сделал знак, что не понимает. Паоло, подумав, повторил вопрос на латыни. Бывший комиссар возмущенно засопел и зашарил в кармане в поисках булавки-переводчика.

– Я Флоран Моррель, – сказал белокурый молодой человек и тоже сел. – А вы?

– Паоло Челлини. Как вы здесь оказались?

– Меня притащило сюда какое-то ужасное существо, – пожаловался Моррель. – Кажется, оно женского пола… я не уверен. Я ни в чем не уверен! – в отчаянии крикнул он и сжал голову руками. – Я хочу отсюда выйти! Боже мой, я здесь умру! Я не хочу умирать!

– Ну-ну. – Паоло осторожно похлопал его по плечу. – Не убьют же нас прямо завтра.

От этих слов Моррель задрожал всем телом и забился в угол койки.

– То есть я хотел сказать, что мне никто не угрожал убийством. А вам угрожали?

– Я не помню, – пролепетал Моррель. – Столько ужасных событий…

– Ага, конечно, – фыркнула ведьма. – Несчастная жертва обстоятельств!

– Откуда вы?

– Из Виллера. Это в Мейстрии. Меня похитили прямо с улицы!

– Правда? – удивленно спросил Челлини. – Странно… я-то тут оказался по довольно весомому поводу.

– Вы преступник? – с опаской осведомился Моррель.

– Вероятно, я стал им, сам того не зная.

– Как это?

– Сложно объяснить. Вы учились в университете?

– Я учусь, на факультете экономических наук. А вы?

– В Аквинейском, кажется, на юриста. Я не уверен, решение принимал отец. Неважно. – Глаза Паоло мрачно вспыхнули. – Кого вообще волнуют эти юридические бредни? Там я познакомился с настоящими, стоящими людьми… по крайней мере, мне так казалось, – с горечью заметил юноша. Моррель смотрел на него с некоторым беспокойством. – Мы устроили кружок, где изучали труды ученых и философов, обсуждали справедливое переустройство общества… Тьфу!

Моррель встревоженно заерзал на койке.

– А потом однажды в кружок пришел один человек, – продолжал Паоло. – В университете Аквинеи принимают вольнослушателей за небольшую плату, и этот мужчина пришел на лекцию профессора Морелли, посвященную идеям утопистов. Мы еще удивились, что этот человек делает на лекции – ему было лет тридцать пять на вид… а потом он оказался и на собрании кружка, которое вел профессор Морелли.

– О боже… – прошептал сын торговца. – Не может быть! А когда это было?

– Полгода назад, может, больше. Не помню. Он сначала только слушал, потом стал задавать вопросы, и мы тогда подумали, до чего же они верные, черт возьми! Легко болтать о всеобщем благе, а как его получить, если большинство людей бессильны перед продажной армией, полицией и богачами?!

– Отлично звучит из уст сынка иларского генерала из семейства, которое уже сто лет безуспешно пытается разориться, – проворчал бывший комиссар.

Редферны зафыркали.

– И вот однажды он сказал…

– Простите! – вырвалось у Морреля. – Простите, но этот человек – это был высокий худощавый, но сильный мужчина, с черными длинными волосами, черноглазый, смуглый, как цыган, со шрамом слева на щеке? – Юноша провел пальцем по лицу, показывая шрам.

Челлини подпрыгнул:

– Да! Да! Именно этот! Откуда вы знаете?!

– Он посещал наши кружки в университете Святого Иеронима, в Виллере, где я учусь… учился… меня наверняка теперь отчислят, а отец… о господи, что же будет, когда он узнает!

– Его звали Чезаре Флорентино? – прервал стенания Морреля Паоло.

– Что? Нет, конечно, что за странное имя! Он назвался Жаком Ренье. Хотя говорил с каким-то акцентом, – припомнил Моррель.

– Все то же самое, – прошептал Челлини. – Они были правы, черт! А я… да мы все – какие же мы идиоты!

Он закрыл лицо руками, запустив пальцы в волосы.

– Сэр, помните доклад Уикхемов? – спросила Джен. – В деревне около замка ошивается тип, крайне похожий на этого по описанию. И тот парень, которого подослали к нам, когда кардинал подбирал рекрутов, тоже описывал этого человека и даже пытался припомнить имя, но не смог. Хотя я старалась!

«Имя нам могут дать те, кто напал на нас в Ла Мадрине», – сказал Джеймс, и Маргарет тут же донесла эту мысль до дяди и ведьмы.

– Будем надеяться, – кивнул Бреннон. – Это весьма деятельная личность, как я погляжу, и, должно быть, не последнее лицо в Ордене.

– Послушайте… – Моррель осторожно коснулся плеча Паоло и тут же пугливо отпрянул, когда тот вскинул голову. – А этот человек просил вас, ну… что-то сделать? – Бледное лицо юноши при этом залила краска.

– Да, и я даже не удивлен, что вы догадались. Слышали о Фаренце?

– Да кто же не слышал, боже мой!

– Ну так вот.

– Что – вот?

– Как? Он с вами о ней не разговаривал? – недоуменно спросил Паоло.

– Нет, только упомянул пару раз.

– Повезло, – мрачно буркнул Челлини. – Потому что он уговорил нас отправиться в эти проклятые руины, чтобы добыть там волшебные книги и инструменты. На подходе к городу нас и повязали эти, кто бы они ни были.

– И с тех пор вы здесь? – сочувственно вздохнул Моррель.

– Нет. Меня отпустили. Только чтобы я сыграл роль наживки!

– Дядя, – со смехом сказала Маргарет. – Как ты мог?

– Ну а что делать? Не могу я же один все время этим заниматься. К тому же за мальчишкой следили.

– В Аквинее мне никто не поверил, – с горечью продолжал Паоло. – А потом те же люди, к числу которых принадлежал этот Флорентино, попытались меня убить.

Моррель охнул.

– Те, кто охранял подступы к Фаренце, спасли меня, и вот я здесь. Высокий рыжий мужчина с топором и огромной собакой, какой-то толстяк в рясе и странный парень. Вы их знаете?

– Нет, никогда не видел. Меня схватили трое – огромный здоровяк, девушка, очень красивая блондинка, и еще одна… одно… жуткая тварь!

«Невероятно точное описание объекта», – сухо заметил Энджел. Он так и не смог свыкнуться с присутствием в Бюро ведьмы.

– Но почему они вас схватили?

– О… э… ну… трудно объяснить.

– Да ладно. Не бойтесь, уж я-то вам точно поверю.

– Ну, видите ли, у нас были несколько, м-м-м, более приземленные цели. Жак Ренье назвал нам имя одного человека, довольно богатого, из числа угнетателей…

– Конкурент папаши Морреля, по странному совпадению, – хмыкнул Бреннон.

– И, в общем, ну, нам как бы предложили, то есть он сам, наверное, привел нас к мнению… он, в общем, научил нас одной в-в-вещи… заклин-н-н-нанию, такому, которое делает огонь, и мы… в общем, кое-что подожгли, и вот за попыткой это сделать меня поймали, – торопливо закончил Флоран.

– И что же вы подожгли? – помолчав, спросил Паоло.

– Я пытался поджечь склад. Уверен, там никого не было, – быстро добавил Моррель.

Глаза Челлини сузились.

– Уверены? А ваши товарищи?

– Кажется, они отправились к фабрике и еще куда-то.

– Ночью?

– Нет, днем.

Челлини отшвырнул от себя Морреля, вскочил и заколотил кулаком в дверь с криком:

– Эй вы! Откройте! Дайте мне другую камеру! Я не хочу с ним сидеть!

– Спущусь-ка к нашим заключенным, – решил Бреннон.

– Составить тебе компанию?

– Не нужно. Они и так достаточно напуганы. – Бывший комиссар свистнул Кусачу, и пес потрусил следом за ним.

Едва за дядей Натаном закрылась дверь, Джен повернулась к Маргарет и напряженно спросила:

– Вы читали мой отчет о Виллере?

– Да.

– Я смогла справиться с огнем, – сказала ведьма. – Я не смогла его поглотить, но заставила погаснуть. Это же значит… значит, что я смогу вернуть все, что было?

– Этого я не знаю, – мягко ответила Маргарет.

– А те двое? Они знают?

Мисс Шеридан обратила мысленный взгляд на Редфернов.

«Гм… сложно ответить, – произнес Джеймс после некоторого раздумья. – Колдуны и ведьмы постоянно тратят свою силу – и потому нуждаются в питании, чтобы ее восполнить. Но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из них сделал то же, что она. Высшие силы, черт их побери, должны были даровать ей душу за это!»

«Она потратила почти все и едва не умерла, – сказал Энджел. – Прошло уже два года, и раз силы к ней не вернулись… впрочем, если вы хотите, я могу поискать в библиотеке что-нибудь на сей счет. В конце концов, о ведьмах и колдунах известно очень мало, так что я бы не стал полностью исключать вероятности некоторого восстановления».

Выслушав ответ, Джен горестно пробормотала:

– Душа! Зачем мне душа, что в ней такого ценного, если я не могу зажечь даже спичку?

* * *

К тому времени, когда Натан в компании Кусача достиг тюремного этажа, у двери камеры, где заперли студентов, уже собрались несколько агентов и пара рекрутов. При появлении Бреннона они почтительно расступились, а дежурный агент открыл дверь.

– Вы почему так шумите? – осведомился Натан.

– Я не хочу с ним сидеть! Переведите меня в другую камеру!

– Вы думаете, черт побери, что у нас тут отель и вы можете выбирать себе номер?

– Я не хочу находиться в одной камере с убийцей!

– Я не убийца! – крикнул Моррель.

– Но вы изо всех сил пытались им стать, – заметил Бреннон. – И только благодаря нашим агентам вам не удалось. Как видите, даже мародер, который хотел разграбить мертвый город, не хочет дышать с вами одним воздухом.

– Я не мародер, – процедил Паоло.

Моррель покраснел, потом побледнел.

– Что же вы со мной сделаете? Убьете?

– Нет, зачем же? Как только минует опасность, мы передадим вас в руки мейстрийского правосудия вместе с доказательствами, что это вы устроили поджог склада, фабрики и конторы вашего конкурента – барона Сен-Мара.

На лице Челлини отразилось глубочайшее презрение, и он брезгливо отступил подальше от Морреля. Флоран же стал совершенно белым и пролепетал:

– Как это – передадите? Но меня же будут судить, меня посадят в тюрьму или даже казнят! О господи, я не хочу на гильотину!

– Это уж решать вашему суду, – флегматично отвечал Бреннон, глядя, как Кусач благодушно нюхает ботинок Паоло, чуть покачивая хвостом.

– Но я не хочу!

– Ну, об этом раньше надо было думать, когда вы решили сжечь предприятия вашего конкурента вместе с его работниками. Впрочем, у вас может быть и другая возможность ответить за то, что вы сделали. Мы отправим вас к барону…

– Нет! – пронзительно взвыл Моррель. – Пожалуйста, только не это!

– А, видимо, вы кое-что знаете о том, как барон ценит обычаи седой старины и что он сделает с тем, кто посягнул на его добро.

Юноша упал на койку и расплакался.

– Вы просто хотите меня убить, а сами не пачкаться!

– Не вам рассуждать о том, кто и в чем не хочет пачкаться, – сказал бывший комиссар. – Вы, как я вижу, очень цените свою жизнь – и раз уж вы торгаш, то вы можете ее выкупить. Но долг ваш велик, и отдавать вы его будете долго.

– Я согласен!

– Хорошо. Мы заключим договор, и когда его срок истечет – лет, наверное, через двадцать или двадцать пять, – вы будете свободны, и ваш долг будет считаться уплаченным. Но если вы оступитесь снова, если вы вздумаете отказать нам, когда мы будем обращаться к вам с небольшими просьбами…

– Никогда! – клятвенно заверил его юноша.

– До «никогда» вы не доживете, это очень долго, – хмыкнул Бреннон. – Я пришлю к вам юриста, и после всех формальностей вы отправитесь домой, получив строгие инструкции насчет того, что говорить родным и жандармам.

– И вы его так отпустите?! – воскликнул Паоло.

– Мы его не отпустим. Не в ближайшие двадцать пять лет.

Бывший комиссар свистнул псу и повернулся к выходу, как вдруг Челлини выпалил:

– Я хочу стать одним из вас!

Натан взглянул на молодого человека с некоторым интересом. Тот выглядел весьма решительно, хотя явно не понимал, о чем просит, – впрочем, трусом Челлини не был, как они уже успели убедиться. Но был ли он подходящим для рекрута?

– Право же, ваши жизненные устремления меняются так быстро, что я не успеваю за вашими порывами, – сказал Бреннон. – Еще недавно вы едва не присоединились к тем, кто сжигает людей ради забавы, а теперь…

– Испытайте меня! – пылко воскликнул Паоло. – Вы же как-то испытываете тех, кто вам служит?

– Мне никто не служит. Наша общая цель – служение. Подходите ли вы для этого – вот в чем вопрос.

– Конечно, подхожу!

– Самоуверенно, – хмыкнул Бреннон и потрепал пса по макушке. – Я дам вам время подумать, готовы ли вы стать одним из нас, чтобы прожить очень короткую жизнь, без семьи, без детей, без права на то, что есть у самого последнего нищего, – потому что едва ли вы умрете мирно и в своей постели. А, да! Переведите юношу в другую камеру и принесите ему пару книг, – велел дежурному экс-комиссар.

– Устав, сэр?

– Нет, дайте ему «Классификацию нежити», первые два тома. Вполне увлекательное чтиво, – уверил юношу Натан. – Вам очень понравится, особенно картинки.

* * *

– Дядя, не обязательно вербовать в рекруты всех, кого видишь, – с улыбкой сказала Маргарет.

– Ничего, парень вполне неплох, – проворчал Натан. – Лучше взять его под крыло, чтобы из него вышел толк, а не очередной адепт Ордена.

– Кстати об Ордене и его адептах. – Джен нахмурилась. – Это что такое было? Зачем они полощут мозги тупой молодежи?

– Видимо, бартолемиты решили взять не качеством, а количеством, – ответила Маргарет. – Они делают из тех, кого мы должны защищать, наших врагов. А что будет с Бюро, если мы начнем уничтожать обычных людей, которых обучили двум-трем заклинаниям?

– Я уже написал кардиналу и фройляйн Эттингер. Они проверяют, не появлялись ли такие же вербовщики в других университетах.

– Но даже если мы узнаем, что появлялись, – то что тогда? – спросила ведьма.

– Я уже думаю над этим, – процедил Натан. Ловко же бартолемиты нацелились на самую податливую цель! И как умело использовали! – Возможно, придется теснее сотрудничать с церковью или властями, чтобы не допускать проникновения таких проповедников.

– Хорошо, а что с этим, которого мы уже выявили? Мы уже знаем, кто он?

– Этого человека видели несколько людей из Фаренцы, – сказала Джен. – Они приходили к кардиналу, чтобы податься в рекруты. Братья инквизиторы по поручению его преосвященства опросили кандидатов, и эти люди вполне точно его описали. Но мы все еще не знаем ни его имени, ни положения в Ордене.

– Уикхемы пишут в отчете, что этот человек сейчас находится в Сен-Маре, – добавила Маргарет; между бровей племянницы пролегла напряженная морщинка. – Нам это не нравится. Мы пытались отвлечь бартолемитов от Сен-Мара на себя, но Вальенте не купился.

– Ну, хотя бы польза от этого тоже была, – заметил Бреннон. – Кое-что мы о нем все же узнали. Тем не менее рекрутам нужна помощь. Джен, отправишься к ним сегодня же. Бартолемиты уже поняли, что мы вмешались в их затею в Виллере, и я опасаюсь, как бы они не перешли к решительным действиям в Сен-Маре.

– Хорошо, сэр. Могу заодно забрать Морреля.

– Отлично. Если понадобится – дай нам знать, я вышлю отряд агентов. Сдается мне, что дело в Сен-Маре может стать весьма жарким.

Глава 7

26 февраля 1866 года

Одно из полулегендарных заклятий, о котором сохранилось мало сведений, было придумано джадокариями из Талхидонии, цель которых заключалась в том, чтобы обмануть смерть. По некоторым сведениям, они нашли способ улавливать душу умершего в момент, когда связь с телом еще не разорвана, и помещали ее в некие сосуды, чтобы затем соткать новое тело из фрагмента старого. Подходили для этого и потомки умершего. Неизвестно, использовался ли этот ритуал когда-либо; по слухам, части этого заклятия оказались в руках некоей Полины Дефо, а когда Бюро расправилось с ней, то ими завладела мисс Шеридан.

Из «Списков утраченных заклятий»,

трактат для адептов Ордена, 1870

Над лесом медленно занимался рассвет. Под первыми лучами солнца постепенно таяла туманная дымка, окутывающая мощный ельник, который поднимался по склонам невысоких, старых, пологих гор, изрытых пещерами – природными и рукотворными. Диего сидел у входа в пещеру, смотрел на восход, ничего не видя, и думал о Диане.

Они никогда не расставались с тех пор, как ему было пять, а ей три. С тех пор, как двадцать лет назад профессор Уикхем решил его усыновить – оборотня, хотя сам был человеком. И вот теперь… что Диего скажет отцу, когда тот спросит, почему он бросил сестру?

Проклятие! Зачем он вообще ее послушался! Надо было хватать обоих, он бы унес двоих!

Диего уткнулся лбом в колени. Бартолемиты наверняка ее поймали, и один Бог знает, что они с ней сделают. Тем более что все они мужчины, а Диана – девушка, и без оружия, без магии едва ли она сможет сопротивляться долго. И что толку думать о мести, о том, как он разделается с ними, когда вернется за ней, если они мучают ее уже сейчас! Что ей придется перенести только потому, что ее брат – идиот!

Рядом раздались тихие шаги. Мируэ старался двигаться бесшумно, но оборотень все равно услышал, хотел прогнать, но юноша положил ладонь ему на плечо и осторожно, даже робко погладил.

– Прости, – тихо сказал он. Диего скрипнул зубами. – Ты можешь обменять меня на нее.

– Угу. Только нам уже не вернуться.

Мируэ присел рядом и плотнее закутался в плащ Диего. Мальчишка мерз – и неудивительно: в нем одни кости да кожа, прикрытые сверху легкой домашней одеждой. Хорошо, хоть ботинки догадался натянуть, когда вышел в своей комнаты.

Оборотень покосился на добычу. Шарль Мируэ оказался совсем не похож на отца: барон был мощным, крупным мужчиной, рослым, сильным, с квадратной челюстью, которой можно без труда колоть орехи. Его сын, вероятно, от заточения в башне вырос тощим до полупрозрачности, бледным, чуть ниже среднего роста для своих восемнадцати. Лицо его, окруженное копной темных кудрей, было худым и узким, с острыми скулами и тонким носом.

– Кто были эти люди?

– Бартолемиты. Адепты Ордена, как они себя называют.

– Какого Ордена?

– Имени их отца-основателя по имени Бартоломео.

– Что им нужно от меня?

– Их основатель, брат Бартоломео, обладал таким же даром, что и ты. Чтобы заполучить тебя, они горы свернут. Они уже месяц, если не больше, пытались заставить твоего отца отдать им тебя.

– Отдать?! – вспыхнул Шарль. – Я что, вещь или животное?!

– Для них – вещь, и крайне ценная. Истинный Взор…

– Уж мне-то можешь не рассказывать, – процедил Мируэ. – Отец пользовался им так, словно мои глаза принадлежат ему. Половину своего богатства, не меньше, он заработал потому, что всегда знал больше других.

– Разве он выпускал тебя из башни?

– Иногда. Я всегда был под охраной и под его присмотром. Но мне не нужно выходить наружу, чтобы видеть некоторые вещи. А иногда он приводил в башню тех, кого хотел проверить.

– И нас привел поэтому?

– Да.

Диего нахмурился.

– Так, получается, он уже знал, что Анастазия – один из бартолемитов?

– Я не знал, кто они такие, так что не мог бы ему этого сказать. Но я сказал, что твой Анастазия весь окутан магией, как султанская наложница – семью покрывалами. Кто такой этот Анастазия?

– Не знаю. Бартолемит.

– Но другие его слушались. Он их начальник?

– Нет, Орденом руководит другой человек, ученик отца Бартоломео, Педро Вальенте.

Мируэ помолчал, поворошил ногой снег у входа в пещеру и поинтересовался:

– А тебе можно это все мне рассказывать?

– А почему нет? – пожал плечами Диего. – Я все равно не смогу тебе солгать. Ты должен видеть ложь.

– Верно. Но ты мог бы заткнуть мне кляпом рот и оттащить туда, куда велено.

– Зачем мне это делать?

– Ну, потому что ты можешь, – хмыкнул Мируэ. – Отец, знаешь ли, не спрашивал меня, хочу ли я сидеть в башне. Впрочем, – тут же помрачнел юноша, – я бы сошел с ума от того, что вижу в окружающем мире. Так что это и к лучшему. Было.

Он украдкой тронул очки. Оборотень снова отвернулся. Разговор ненадолго отвлек его от мыслей о Диане, но стоило Шарлю замолчать, как самые страшные видения снова обступили оборотня тесным кольцом. Единственная, самая слабая надежда у него была только на то, что Анастазия почему-то не попытался его убить. Кто знает, вдруг этому бартолемиту не чуждо хотя бы немного благодарности и он не даст сделать с Дианой что-нибудь непоправимо ужасное?

– Откуда у вас такие очки? – спросил юноша. – И все эти штуки, вроде твоего медальона?

– Выдали на работе, – буркнул Уикхем.

– На какой работе?

– Мы – из Бюро-64.

– Очень интересно, – кивнул Мируэ. – Жаль, я совершенно не представляю, что это.

– Мы занимаемся ликвидацией нежити, нечисти и тех, кто использует магию во зло.

– А сами-то вы ее используете только во благо, угу.

– Мы спасли тебя от бартолемитов. Это чертовски плохие люди.

– Ну, это вы так говорите, – безмятежно заявил спасенный. – Они-то о вас то же самое скажут.

У Диего глаза полезли на лоб, и даже мысли о Диане на миг исчезли из его головы от такой черной неблагодарности.

– Ничего себе! Вот это «спасибо» за спасение!

– Прежде, чем вы получите от меня «спасибо» – хотя я не знаю, для чего оно тебе так нужно, – хорошо бы объяснить и желательно доказать, что вы-то меня действительно спасли, – изрек Мируэ. Причем с видом своей полнейшей правоты!

– Ну ты… ну ты и… ты же видишь ложь, а значит, знаешь, что я не лгу!

– Ну и что? Вы оба, ты и твоя сестра, можете добросовестно заблуждаться. Вам там тоже мозги наверняка пудрят всякой чушью вроде высоких целей и прочего. Все так делают.

Уикхем засопел. Какого черта! С чего он должен убеждать наглого мальчишку в том, что снег белый, а трава зеленая?!

– Ты слышал о Фаренце? – спросил оборотень.

– Читал в газетах.

– Это они сделали. Бартолемиты пробили брешь в защите – в куполе, что укрывал остров с провалом на ту сторону, откуда в наш мир лезет всякая погань.

– О! – Глаза Мируэ изумленно округлились. – Так вот что это было!

– Раскол, – мрачно сказал Диего. – Провал на ту сторону, самый большой на континенте. Много лет защитный купол, поставленный одним из основателей Бюро, сдерживал эту дрянь. А потом отец Бартоломео пролез к нему, и вот что вышло.

– А зачем отец Бартоломео к нему пролез?

– Хотел получить магическую силу с той стороны и стать еще могущественнее. У бартолемитов есть навязчивая идея насчет того, что с той стороны можно бесконечно черпать силу для магии. Правда, пока что оттуда черпается только всякая нечисть, но зато бесконечно – что есть, то есть.

Шарль Мируэ обдумал услышанное и сказал:

– Ну ладно, это ваша версия событий. А бартолемиты что думают на этот счет? Они-то наверняка уверены, что это ваше Бюро шарило там и что-то поломало.

– Бюро не существовало, когда погибла Фаренца, – угрюмо ответил оборотень.

– Подожди, ты же сказал, один из ваших основателей…

– Он основал Бюро после того, как нечисть уничтожила город. И сам погиб, вместе с братом, когда закрывал провал.

Мируэ притих.

– Можешь, конечно, при встрече уточнить у бартолемитов, какой у них взгляд на эту проблему. Они с удовольствием тебе расскажут, как наши основатели поймали отца Бартоломео, сожгли заживо и какая это ужасная несправедливость.

– Сожгли… заживо? – с запинкой прошептал Шарль.

– Собаке – собачья смерть, – отрезал Диего.

На этот раз юноша молчал долго, хмурился, глядя на лес, размышлял о чем-то, покусывал губу – и наконец спросил:

– А зачем им я?

– Ты – такой же, как отец Бартоломео. Он тоже обладал Истинным Взором, хотя и не таким сильным. У него не было способностей к провидению.

– Я не предвижу будущее!

– Я не сказал – к предвидению. Я сказал – к провидению.

– А в чем разница?

– Что-то там про вероятности будущего. Миледи объяснит тебе подробнее.

– Какая еще миледи?

– Такая. Не увидишь – не поверишь, – благоговейно произнес Диего, ибо миледи внушала ему почтение и страх даже на таком расстоянии. – Ладно, хватит рассусоливать. Я пойду на охоту, чтобы мы могли подкрепиться, и спустимся с гор.

Он встал и принялся расстегивать ремень.

– Что ты делаешь? – напряженно спросил Мируэ, на всякий случай отодвигаясь.

– Я тебя свяжу, – ответил оборотень. – Чтобы у тебя не возникло, знаешь ли, соблазна вскочить и дать деру в лес.

– Я что, по-твоему, идиот?! Как я выживу в лесу один, без еды, воды и оружия?!

– Я свяжу тебя осторожно, ноги ремнем, руки шарфом, – пояснил Диего и подхватил баронского сына. – Ты не пострадаешь.

– Пусти меня! – заверещал Мируэ. – Я дам тебе честное слово!

– На слово надейся, а сам не плошай, – наставительно отвечал Уикхем и принялся за дело, не обращая внимания на яростные вопли. Откуда только мальчик из респектабельной семьи набрался таких слов…

* * *

В охоте в утреннем лесу для оборотня не было ничего сложного. Он набил дикой птицы, развел костер (настолько примитивные заклинания даже ему давались без особых усилий), и после обильного завтрака они вышли из пещеры. Перед ними стелился пологий склон и густой темно-зеленый ельник, похожий на изумрудный гребень.

Уикхем, принюхиваясь, несколько раз втянул носом воздух. Людского запаха не было, но впереди он различал некую смутную полосу, слишком прямую для того, чтобы быть естественного происхождения. А еще дальше в ясном, прозрачном свете зимнего солнца виднелись очертания городских стен. Но что это был за город?

– Ты мне скажешь наконец, куда мы попали? – раздраженно спросил Мируэ; он все еще дулся за связывание.

– Я не знаю, в том-то и дело.

– Как ты можешь не знать? Раз эта штука, этот медальон сработал…

– Прыжковый амулет, – машинально поправил его Уикхем, – должен был доставить нас в место назначения в Риаде.

– Так это не оно, что ли!

– Нет, – со вздохом признался Диего. – Я тут никогда не был. Видимо, настройка сбилась. Мы, оборотни, не особо хороши в магии.

– Тогда какого черта ты… нет, какого черта ты не вручил медальон своей якобы сестре, а сам не остался драться с бартолемитами?!

– Я жалею об этом, – холодно сказал Диего. – И буду жалеть до последнего дня.

«Если они что-то сделали с ней», – подумал он. Парень посопел с виноватым видом и буркнул:

– Ладно, прости. Я не хотел тебя обижать. Но вы бы в самом деле подумали перед тем, как делать. Это же логично.

– Логично, – проворчал Диего и принялся спускаться. Мируэ, конечно, был прав, но Уикхем слишком привык слушаться Диану – вот и послушался без раздумий. Дурак!

Против ожидания оборотня, который думал, что бо́льшую часть пути мальчишку придется нести, когда тот свалится без сил, баронский сын оказался довольно выносливым. Он был тощим, но жилистым, как помойный кот, и стал выдыхаться только к концу нелегкого пути через ельник, а это заняло несколько часов. Без Мируэ Диего двигался бы гораздо быстрее, но сейчас он не спешил покидать укрытие: по следу прыжкового амулета их могли выследить бартолемиты, и в глубине души Уикхем удивлялся тому, что прошло уже столько времени, а их все еще ни слуху ни духу.

– Ты неплохо держишься, – сказал он Шарлю. – Гулял в лесах вокруг деревни?

– Еще чего! – фыркнул юноша. – Он не разрешал мне отходить от башни, да и я тоже не стремился. Это очень тяжело без них, – он постучал по дужке очков, – всегда видеть все в настоящем свете. Но барон занимался со мной фехтованием и стрельбой. Тогда он больше всего был похож на отца, – с горечью добавил Шарль.

Диего промолчал. Мируэ был баронским бастардом, и, наверное, Сен-Мара крайне раздосадовало то, что редферновские способности к магии унаследовали не его законные дети. А в том, что барон Сен-Мар каким-то образом является близким родственником братьев Редферн, портреты которых висели в холле и большом зале замка, оборотень уже не сомневался.

К полудню они выбрались из-под укрытия густого ельника, и Диего убедился в своей правоте: впереди, ярдах в четырехстах, тянулась широкая, но заброшенная дорога. Она вела к городу, очертания которого уже совершенно отчетливо вставали впереди. Шарль присел на поваленный ствол дерева и тоже посмотрел на город.

– Где мы?

– Не знаю. Дойдем – спросим.

– А можно чуток посидеть? – с гримасой боли спросил Мируэ. – У меня ноги укоротились на полфута, пока мы сюда брели.

– Нам бы лучше не останавливаться.

– Почему?

Уикхем объяснил ему про прыжковые амулеты, как-то незаметно перешел к особенностям порталов, путешествий по зеркальным тропам и закончил, только когда в горле уже пересохло. Шарль слушал это все, как ребенок – сказку, а когда Диего выдохся, уточнил:

– То есть твои бартолемиты могли нас выследить? Тогда в чем смысл амулета?

– В том, что в месте назначения нас ждали бы другие агенты Бюро.

– Тогда почему тебя так волнует, что люди этого Анастазии нас не преследуют? Хорошо же, что они потеряли след – а может, твоя сестра так их отделала, что им уже и не до погони.

Уикхем слабо улыбнулся. Он понимал, что Мируэ пытается его подбодрить – но он с трудом верил, что Диане такое под силу. Хотя она могла убежать и намеренно уводить бартолемитов от Диего… хотя вряд ли бы это сработало. Для Анастазии главная цель – сын Сен-Мара, и он не стал бы тратить время на поиски Дианы, если бы мог выследить оборотня и Шарля.

– Ладно, пойдем, – сказал Диего. – А то еще замерзнешь.

– У тебя есть деньги?

– Э?

– Такие металлические кружочки и цветные бумажки. Ими ты можешь заплатить в городе за ночлег и еду в трактире. Они у тебя есть? Потому что у меня нет ни денег, ни чего-нибудь ценного. Разве что, – подумав, сказал Мируэ, – я могу предсказать кому-нибудь будущее. Но это можно расценивать только как угрозу, а не как награду.

– Почему?

– А ты разве хотел бы узнать, что через год умрешь от страшной болезни? Провидцев, знаешь ли, именно потому и не любят.

Диего припомнил, как на лекции мисс Эттингер рассказывала о том, что целые семьи погибали в тщетных попытках избежать предсказанного, поежился и не стал спорить. Он пошел тропить: снегу навалило ему по пояс, и мальчик не сумел бы проложить путь к дороге. Судя по сопению, Мируэ шел за ним, едва ли не упираясь носом в спину – значит, сбежать и впрямь не хотел.

На дороге стало получше, но не намного. Ездили по ней нечасто, и Диего стал опасаться, что их занесло в какой-нибудь заброшенный городок, откуда до цивилизации нужно добираться месяц на своих двоих. Впрочем, если там есть зеркало, то можно попытаться установить связь с замком, сдать на руки агентам Шарля и вернуться за Дианой.

Ободрившись от этого плана, Уикхем ускорил шаг. Но чем ближе они подходили к городу, тем круче забирала в сторону дорога, словно сторонилась этого места. Наконец Диего в недоумении остановился и стал принюхиваться. Впереди виднелись предместья – занесенные снегом домики и наклонившиеся под его весом ограды. Дорога сворачивала в сторону.

– Странно, – пробормотал оборотень. – Жильем не пахнет, людьми тоже.

– Хочешь, я посмотрю? – спросил Мируэ.

– А ты… ну, тебе будет от этого… неприятно?

Юноша с таким удивлением уставился на Уикхема, что тот вдруг понял: мальчика ни разу об этом не спрашивали.

– Это невесело, – мягко ответил Шарль. – Мне не нравится. Но я привык.

Он опустил веки, снял очки, повернулся лицом к городу и открыл глаза. Два золотых кольца вокруг его радужки и зрачка вспыхнули, а зрачки так расширились, что кольца сомкнулись, поглотив радужку. Юноша секунду или две смотрел на город, а потом со слабым возгласом отшатнулся, вцепился в Диего и уткнулся лицом ему в бок.