Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 135 страниц)

Гарри лишь покачал головой, пристраиваясь вслед за Кейт. Свернув за угол, она увидела широкую спину Шипли, исчезающую за дверью в конце коридора. Охранник отпер зарешеченную дверь слева, ведущую в более широкий коридор с камерами – по четыре с каждой стороны, с прочными стальными дверями.

Кейт и Гарри проследовали за охранником к камере под номером четыре. Тот отпер дверь и пропустил их внутрь. Это было помещение размерами всего восемь на восемь футов, выложенное плиткой, с деревянной скамьей, подковой огибающей стены. Молодой человек, который, судя по его виду, давно уже как следует не ел, лежал на этой скамье, прикрыв руками голову. Спиной к двери.

– Покричите или постучите, когда захотите выйти, – сказал охранник, прежде чем с грохотом захлопнуть дверь.

Кейт была рада, что Гарри сейчас с ней. Скрежет засова и лязг, с которым тот задвинулся до упора, относились к тем вещам, которые неукоснительно действовали Кейт на нервы. Медленно и ровно выдохнув, она произнесла:

– Энди?

Тощий парень обернулся.

Кейт сразу узнала Энди Дюбуа по фотографиям, которые видела в интернете, в газетах и по телевизору. У него было симпатичное, славное круглое лицо, большие глаза и маленький подбородок.

– Меня зовут Кейт Брукс, а это Гарри Форд. Мы работаем с Эдди Флинном, адвокатом, который виделся с вами вчера в вашей камере. Мы здесь, чтобы помочь.

Парнишка закрыл глаза и отвернулся от нее.

– Энди, – сказал Гарри. – Кейт хочет сказать, что мы здесь для того, чтобы попытаться вытащить тебя из тюрьмы. Сегодня. Примерно через два часа.

Когда Энди повернулся обратно, то сделал это быстро. На лице у него отразилось удивление, рот приоткрылся в виде буквы «О», но он быстро сник. Как будто что-то вспомнил, – может, то, что не стоит верить обещаниям адвокатов?

– Твоя мама скоро будет здесь. Мы считаем, что выйдет лучше, если вы с ней побудете дома во время судебного разбирательства. Как сам-то думаешь? Ты хотел бы вернуться домой? – спросила Кейт.

Энди выпрямился.

– Он велел мне не разговаривать с вами. Сказал, что для меня и моей матери будет лучше, если я не буду общаться с адвокатами.

– Кто это тебе сказал? – спросила Кейт.

Говорила она мягко и негромко, побуждая Энди прислушиваться.

– Шериф Ломакс. Он типа как позаботится обо мне. И о моей маме, когда меня переведут в тюрьму штата после суда.

– А он сказал тебе, что произойдет после? – спросил Гарри.

– Он даст маме немного денег. Нет смысла с этим бороться. Я просто должен смириться с тем, что так все и будет.

– Энди, шериф и прокурор хотят, чтобы тебя казнили. Тебе либо сделают смертельную инъекцию, либо посадят на электрический стул, – сказал Гарри.

Энди помотал головой.

– Шериф сказал, что этого не произойдет, если я буду сотрудничать. И дал мне подписать какую-то бумагу. У меня не было возможности прочесть ее, но он сказал, что это защитит меня и гарантирует, что с моей мамой все будет в порядке.

Кейт открыла папку и достала судебный документ, составленный окружным прокурором и подтверждающий, что тот добивается смертной казни. Деликатно присев рядом с Энди, она дала ему прочесть написанное.

– Этого не может быть… – пролепетал он.

– Еще как может. Смотри – вот печать суда, заверившего этот ордер.

Энди посмотрел на печать, прижал кулаки ко лбу и произнес:

– Ничего не понимаю… Тут что-то не то. Я никого не убивал.

Отыскав в своих бумагах клиентское соглашение, Гарри передал его Кейт.

– Нам нужно, чтобы ты подписал эти бумаги и тем самым официально заявил, что мы действуем от твоего имени и сделаем все возможное, чтобы спасти твою жизнь и доказать суду, что ты не убивал Скайлар Эдвардс.

– А как же моя мама? Я не хочу, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое! Коди пропал – шериф добрался до него. Я это знаю. Он и до вас доберется. Он сказал, что сегодня вечером ко мне в камеру подселят какого-то нового парня. Который объяснит мне, что не стоит разговаривать с адвокатами.

Гарри и Кейт обменялись взглядами, после чего Гарри опустился рядом с Энди на корточки и сказал:

– Мы не допустим, чтобы с тобой или твоей мамой что-нибудь случилось. Она хочет, чтобы мы помогли тебе. И мы обязательно это сделаем. Ты умный парень, но тебя обманули и запугали, принудив к кое-каким действиям, которые навредили твоему делу. Теперь с этим покончено. Мы здесь, чтобы защитить тебя и бороться за тебя. И шериф ничего не сможет нам сделать. Мы – команда, и мы довольно крепкие ребята. Если ты хочешь выжить, ради своей мамы, возьми ручку и подпиши эту бумагу. Нам нужно вытащить тебя отсюда уже сегодня же.

Энди некоторое время размышлял над этими словами. Пожалуй, даже слишком уж долго. А потом взял ручку и нацарапал свою подпись. С такой силой, что кончик ручки оставил на деревянной скамье вдавленный след.

– Отлично, когда с этим разобрались, у меня есть кое-какие вопросы, – сказала Кейт.

– Какого рода вопросы? – спросил Энди.

– Важные. Давай начнем хотя бы с этого. Есть свидетель, Райан Хогг, который утверждает, будто вы со Скайлар из-за чего-то поцапались, когда уходили с работы в тот вечер. Это правда?

– Мы со Скайлар никогда не ругались. Мы были друзьями.

– Ты видел еще кого-нибудь со Скайлар в тот вечер после работы?

– Нет. Она собиралась встретиться со своим парнем на какой-то вечеринке, но я не знаю, добралась ли она туда. Я пошел домой пешком.

– Ладно, хорошо. А вот вопрос немного посложнее. Полиция говорит, что у тебя были царапины на спине. А под ногтями у Скайлар обнаружили частички твоей кожи и ДНК. Можешь объяснить, как это могло произойти?

Глава 24

Кейт

За свою недолгую карьеру Кейт довелось предстать уже перед несколькими судьями. И по выражению лица судьи Чандлера она поняла, что день обещает быть непростым.

Один из советов Эдди: всегда изучай судей. Есть среди них и справедливые люди. А есть и предвзятые: в пользу мужчин, или полицейских, или бизнеса – и приходится горы сворачивать, только чтобы избежать рассмотрения ими твоего дела. В юридической школе не учат тому, что даже самое выигрышное дело может быть проиграно из-за сволочного судьи. К этому требуется прийти самостоятельно.

Если Эдди практически не делал никаких заметок, работая над делом, то Кейт скрупулезно делала подробнейшие записи обо всем на свете. У нее имелся отдельный блокнот, посвященный судьям. С досье на каждого, с кем она сталкивалась или о ком слышала какие-то истории. Теперь там появились и истории про Чандлера. В основном из интернета, от возмущенных родственников подсудимых, которых Чандлер отправил в тюрьму или, что еще хуже, в камеру смертников. Они говорили, что он слишком близок с прокурором. Что Чандлер просто ненавидит адвокатов защиты и их клиентов.

Кейт вполне могла в такое поверить.

Обвинитель, Корн, даже словом с ней не перекинулся. Затаился за своим столом, словно какой-то огромный паук. Гарри сидел за столом защиты рядом с Энди и что-то тихо шептал ему – не позволял ему упасть духом и объяснял все то, что происходит в суде.

– Еще вчера защита Энди Дюбуа оценивалась как минус единица. А теперь, похоже, у него целая команда пафосных нью-йоркских адвокатов. Скажите, мисс Брукс, ваш клиент выиграл в лотерею? – поинтересовался судья Чандлер.

– Нет, ваша честь. Исчезновение Коди Уоррена по-прежнему вызывает точно такую же озабоченность у меня и у моего клиента, как, уверена, и у вас, – сказала Кейт.

Судья Чандлер какое-то время сохранял полную неподвижность, а потом его брови взметнулись вверх, словно усики у жука, засекшего какую-то опасность. В данном случае – явно талантливого адвоката защиты.

– Я ознакомился с вашими ходатайствами, мисс Брукс. Залог? Правда? По делу об убийстве, караемом смертной казнью?

– Да, ваша честь. У моего клиента нет паспорта [137], зато есть семья и прочные связи с этим сообществом. До предъявления данного обвинения его никогда не арестовывали, и учитывая опасность физического или эмоционального давления…

– Кто сказал, что это ему грозит? – тут же перебил ее Чандлер.

– На мой взгляд, учитывая его возраст и неопытность в судебной системе, Энди Дюбуа весьма уязвим в этом смысле.

– Вы готовы вызвать для дачи показаний сертифицированного психолога?

– Если потребуется, то да, ваша честь, – ответила Кейт более уверенно, чем ей хотелось бы.

– Пока этого не произошло, держите свое мнение при себе, дорогуша, – отрезал судья. – Меня не волнует, что вы думаете или во что верите. Вы сейчас не выступаете в качестве свидетеля, вы адвокат. Так что больше никогда не делайте подобных заявлений в моем суде.

Она ощутила на себе пристальный взгляд Гарри. У него были добрые глаза. Он был мягким человеком, способным, когда это требовалось, проявить львиную храбрость. Кейт знала, даже не глядя, что Гарри своими большими карими глазами призывает ее сохранять спокойствие.

Она пошевелила пальцами ног в своих туфельках на скромных дюймовых каблучках. Как следует пошевелила. Еще одна хитрость от Эдди. Никто не видит, как ты это делаешь, а нервов и тревоги как не бывало. Кейт обнаружила, что это помогает подавлять и гнев. Сжатая челюсть расслабилась, пальцы на ногах заныли, и она вновь обрела деловой настрой. Лучший способ заставить этого судью заплатить – как следует выполнить работу для своего клиента.

– Как я уже говорила, ваша честь, мой клиент…

– …может быть освобожден на поруки, – опять перебил ее Чандлер, откидываясь на спинку кресла с самодовольным выражением лица. – Под залог в размере пятисот тысяч долларов наличными. Вся сумма должна быть внесена суду до того, как он переступит порог вон той двери. Это самая низкая сумма, которая только может прийти мне в голову при столь серьезном обвинении.

С таким же успехом это мог быть миллион или десять. У Энди не было и пяти долларов. Кейт кивнула Гарри, который вытащил свой телефон и начал набирать сообщение.

– Ваше ходатайство об исключении улики отклоняется. Он может сколько угодно утверждать, что шериф запугал его, или солгал ему, или что угодно еще, что может прийти ему в голову, чтобы отказаться от своего признания. Меня это не интересует. Изложите эти аргументы перед присяжными, мисс Брукс.

Два ходатайства в минусе. Одно удовлетворено, но откуда взять такие деньжищи? Кейт сглотнула и выпрямила спину – она была в гораздо большей степени заинтересована в изменении места слушания и получении материалов обвинения. Особенно в последнем – здесь никак нельзя было проиграть.

– Я ознакомился с вашим ходатайством об изменении места проведения слушаний. Мистер Корн, что вы можете сказать по этому поводу? – спросил судья Чандлер.

– Я думаю, что это ходатайство излишне, ваша честь. Могу я представить в качестве доказательства один видеоролик? – спросил окружной прокурор, жестом подзывая своего помощника. – Мистер Вингфилд записал заявление, сделанное сегодня губернатором Пэтчеттом. Не разрешите воспроизвести его для суда?

Вингфилд достал лэптоп, открыл его и какое-то время щелкал по клавишам и елозил пальцем по сенсорной панели, пока на экране не появилось видео, готовое к воспроизведению. Другой ассистент принес высокий стол, стоявший в глубине зала, чтобы и судье, и Кейт было хорошо видно запись. Вингфилд поставил на него компьютер, ткнул на «Пуск» и опять занял свое место.

Видео выглядело так, как будто было снято в ходе пресс-конференции, имевшей место возле какой-то фабрики.

«И раз уж я сегодня здесь, то просто хочу заверить жителей Бакстауна и всех добрых людей округа Санвилл, озабоченных страшным преступлением по отношению к Скайлар Эдвардс, что ваш окружной прокурор не успокоится, пока правосудие не восторжествует. Она была очень популярной девушкой в этом городе, круглой отличницей и королевой выпускного бала. Ее забрали у нас, когда она училась на первом курсе колледжа. Энди Дюбуа обязательно заплатит за свое гнусное деяние. Я знаю, что есть много неравнодушных граждан, которые по праву напуганы и разгневаны жестокостью этого чудовищного убийства. Все, что я могу сказать, это что так или иначе справедливость будет восстановлена…»

Кейт просто не могла поверить в то, что слышала. Губернатор только что заявил, что Энди Дюбуа виновен – в прямом эфире, открытым текстом. И она знала, что все газеты, местные новостные агентства и радиостанции будут транслировать эту новость по крайней мере день или два. Весь состав потенциальных присяжных был только что ею отравлен. Она взглянула на Корна и опять увидела у него на лице это странное подобие улыбки.

Кейт тут же предположила, что наверняка это он приложил руку к тому, что губернатор сделал подобное заявление. Это было умно, безжалостно, и в этом суде ему это вполне могло сойти с рук.

– Мисс Брукс, я не одобряю заявление губернатора, но уверен, что моего указания присяжным игнорировать любые заявления прессы будет вполне достаточно. Похоже, что любой ваш аргумент касательно того, что состав присяжных в Бакстауне скомпрометирован, теперь применим ко всему штату. Мы не станем переносить это дело в Нью-Йорк, юная леди. Ходатайство об изменении места рассмотрения отклоняется, – объявил судья.

– Ваша честь, обращает на себя внимание своевременность этой пресс-конференции. Которая почему-то проводится в момент, наиболее подходящий для окружного прокурора. Я бы попросила суд вынести частное определение в отношении губернатора и окружного прокурора и по крайней мере перенести судебный процесс из города, являвшегося местом проживания жертвы.

– Отказано. А теперь ваше ходатайство касательно предоставления материалов обвинения – тут совсем другое дело.

Кейт ощутила покалывание в животе.

Это ходатайство было подкреплено вескими доказательствами. Которые прокурор никак не мог отмести, даже если б судья Чандлер был у него в кармане. Что бы ни было на той записи с камеры наблюдения, это могло доказать невиновность Энди, и если б удалось убедить судью, что окружной прокурор намеренно утаил такую улику, Чандлеру не оставалось бы ничего иного, кроме как полностью закрыть дело против Энди. Это был очень важный момент. Кейт чувствовала связанное с ним давление и приветствовала его. Она специально готовила себя к подобным моментам.

– Это ходатайство может быть рассмотрено быстро, – продолжал судья Чандлер, поворачиваясь к Корну. – Мистер Корн, имеются ли в вашем офисе или в управлении шерифа какие-либо записи с камер наблюдения за ночь с четырнадцатого на пятнадцатое мая, имеющие отношение к рассматриваемому делу?

Корн встал, посмотрел на Кейт и сказал:

– Нет, ваша честь.

– Что ж, мисс Брукс, вот вам ответ. Ваше ходатайство представляет собой…

– Подождите, ваша честь, – прервала его Кейт, громко и даже с некоторой властностью. – У меня имеется должным образом заверенный аффидевит некоего мистера Дэмиена Грина, продавца магазина при заправочной станции, который утверждает, что представитель управления шерифа отыскал запись с камеры наблюдения за ту ночь и скопировал ее на флэшку. Он также заявляет, что этот представитель удалил видеозапись с жесткого диска, как только скопировал ее. Мы считаем, что у окружного прокурора имеются оправдывающие нашего подзащитного доказательства, которые он утаивает от защиты. Мы желаем получить эти доказательства или, в качестве альтернативы, требуем от суда снять обвинения с нашего клиента и подвергнуть сторону обвинения дисциплинарным санкциям. Мистер Дэмиен Грин является независимым свидетелем, и его аффидевит имеет значительный вес в любом суде.

Корн оглядел зал, приметив Патрицию Дюбуа, мать Энди, сидящую в самом последнем ряду галереи для публики. Кейт успела лишь совсем коротко переговорить с ней, сказав, что сделает все возможное, но не стала обнадеживать ее насчет возвращения Энди домой. Корн во весь голос окликнул шерифа, отчего Патриция вздрогнула на своем месте.

Двери в задней части зала суда открылись, и вошел шериф Ломакс. Кейт подумала, что он наверняка прислушивался к происходящему в зале, ожидая вызова Корна, словно ротвейлер, готовый наброситься по команде. Позади Ломакса шли один из его сотрудников и задержанный – молодой человек в разорванной футболке. Правый глаз был у него ярко-фиолетовым и почти не открывался, руки скованы спереди наручниками. Помощник шерифа рванул его за наручники, а затем взмахом руки приказал занять место на одной из скамей для публики.

– Ваша честь, это ваше следующее дело к рассмотрению. Наверное, есть смысл вкратце изложить его суть. Это мистер Дэмиен Грин – тот самый человек, на которого мисс Брукс ссылается как на предоставившего письменные показания под присягой в отношении видеодоказательств. Мистер Грин обвиняется в хранении и сбыте запрещенных веществ – метамфетамина, ваша честь. Насколько я понимаю, он готов признать себя виновным в этих преступлениях.

Кейт уже привыкла, что ее оппоненты прибегают ко всяким грязным приемам. Но только не к чему-то подобному. Должно быть, они сразу же арестовали Грина, как только увидели его имя в аффидевите. Корн только что и камня на камне не оставил от ее ходатайства. На таком расстоянии понять было трудно, но у Грина была чистая хорошая кожа, он был упитанным и ухоженным, если не считать разорванной футболки, и последние три года бессменно работал на той заправке. Стоя за прилавком в «Сёркл Кей», баснословного состояния не наживешь, и как раз поэтому большинство наркоторговцев и наркоманов не слишком-то расположены трудиться в подобных местах. Кейт, судя по совсем короткому общению с ним, он показался честным работягой из категории «от девяти до девяти», в меру сил тянущим свой воз и честно зарабатывающим каждый доллар. А еще он явно был из пугливых. Шериф наверняка первым делом крепко врезал ему, судя по этому фингалу. Если б ее попросили угадать, Кейт сказала бы, что наркотики могли попасть к Грину только из багажника машины шерифа.

– Теперь ваш свидетель вряд ли заслуживает доверия, мисс Брукс? – заметил судья.

– Ваша честь, могу я коротенько побеседовать с мистером Грином?

– Нет! Я не хочу с ней разговаривать. Она все это выдумала, а вон тот человек позади нее сказал мне, что я должен это подписать! – выкрикнул Грин со своей скамейки, глядя на Гарри.

– Я проигнорирую это последнее утверждение. Однако, похоже, он не желает с вами разговаривать, мисс Брукс, – заключил судья Чандлер.

Нервы у Кейт окончательно сдали. Боевой запал тоже иссяк. Единственное, что удерживало ее на ногах, – это кулак, который она держала за спиной. Стиснув его, она впилась ногтями в ладонь. Корн смотрел на нее с самодовольной ухмылкой на тонких, словно червяки, губах.

– А за вами тут и не уследишь… – выдавила Кейт.

– Ваше ходатайство касательно предоставления доказательств отклонено. Отбор присяжных начинается завтра с утра, и, по моему опыту в данном суде, займет максимум день. По крайней мере, я очень на это рассчитываю. И да – пожалуйста, дайте мне знать, если ваш клиент все-таки внесет залог в размере пятисот тысяч долларов. Офис залоговой службы закрывается через пятнадцать минут. И помните: необходимо внести всю сумму целиком, и только наличными. А пока что рассмотрение дела отложено.

– Отправляйся с Энди в его камеру. Скажи им, что тебе нужно провести консультацию. Выиграй для нас сколько-то времени. А я позвоню Эдди, – сказал Гарри, уже держа в руке телефон.

Кейт взяла Энди за руку, дабы убедиться, что судебный пристав не разлучит их. Она уже решила, что не оставит парнишку наедине с этими людьми. Дэмиен Грин уже вышел вперед – его единственный уцелевший глаз был полон страха, когда было объявлено о рассмотрении его дела. Его избили и подставили, потому что он помог им. Этот городишко насквозь прогнил, и Кейт была готова сжечь его дотла, только чтобы спасти Энди.

– Что происходит? – спросил тот.

– Всё в порядке, – сказала Кейт. – Я тебя не брошу. Мы возвращаемся в изолятор, чтобы там поговорить. Вот и всё. Всё будет хорошо. Я не позволю им забрать тебя.

Ломакс снял с ремня дубинку и подошел к Энди.

– Давай-ка сопроводим тебя обратно в камеру, – пробурчал он.

Глава 25

Эдди

Припарковавшись перед бакстаунским отделением Национального банка, Блок врубила кондиционер и закрыла глаза.

– Устала? – спросил я.

Она подняла руку, растопырила пальцы и повертела ладонью взад-вперед: типа да, есть маленько.

– А я вот реально с ног валюсь, – сказал я. – Гарри жутко храпит.

Не обращая на меня внимания, Блок откинула голову на спинку сиденья. Бывшие копы обладают удивительной способностью засыпать в любой момент, когда им это нужно.

У меня блямкнул телефон. Сообщение от Гарри.

«Полмиллиона. Нальником. Если мы не вытащим его сейчас, шериф может убить его. Сегодня вечером к нему в камеру подсадят какого-то уголовника».

Вот гадство… Я набрал номер, и трубку сняли быстро.

– Привет, Эдди, как там дела? – отозвался Берлин.

– Не слишком-то хорошо. Никаких следов Коди Уоррена. Два коротеньких момента. В-первых, мне нужно, чтобы ты провел поиск по мобильному телефону жертвы. Его не было в ее вещах, когда нашли тело.

– Уоррен уже просил меня. Что касается сотового покрытия, то ее телефон был либо выключен, либо уничтожен прямо на месте преступления. С ночи убийства он не соединялся ни с одной сотовой вышкой. Что во-вторых?

– Шериф поместил Энди в окружную тюрьму и вовсю обрабатывает парнишку. Дело идет к тому, что тот признает себя виновным в преступлении, которого не совершал, если мы его оттуда не вытащим. Он напуган, а я не могу выиграть это дело, пока он там. Я должен вытащить его отсюда, поговорить с ним. Заставить его сказать правду. Если мы его не вытащим, парня в любой момент могут забить до смерти.

– Сколько?

– Ты всегда знаешь, как сразу перейти к делу. Поллимона. Наличными.

– Для внесения залога? Господи, неужели ты не мог хоть немного снизить сумму? Энди и за всю свою жизнь полмиллиона не заработать!

– Я не смогу спасти жизнь этого малыша, если его убьют в камере. Если он предстанет перед судом – а он предстанет, – тогда ты получишь все обратно. Нас время поджимает. Я сейчас сижу в машине напротив бакстаунского Национального. Мне нужно, чтобы ты перевел эти деньги прямо сейчас.

– Ты бы хоть чутка пораньше предупредил…

– Прямо сейчас. Этот парнишка может и не дожить до утра. Избить Энди до смерти или повесить его в камере этой публике раз плюнуть.

– Ладно, черт возьми, но только проследи, чтобы он не сбежал из-под залога. Это под твою личную ответственность. Если ты его упустишь, то будешь должен мне пятьсот штук.

– Заметано.

– Хорошо. Заходи в банк, проверь счет на имя Форбса. Я тебя сейчас авторизую. У нас есть счета для оперативников – казначейство США получит уведомление только через двадцать четыре часа, а к тому моменту я переведу деньжат, чтобы покрыть разницу. Просто вытащи его оттуда.

Берлин повесил трубку.

Блок открыла глаза.

– Работаем, – сказал я.

* * *

Бакстаунское отделение Национального банка было сплошь из мрамора и стекла, с двумя операционистками и охраной на каждом углу. Блок принесла из машины пустую кожаную сумку, содержимое которой вывалила в багажник – дробовик, пуленепробиваемый жилет и патроны.

От сумки пахло порохом.

Кассирша заглянула в компьютер, сняла копию с моего удостоверения личности и ушла посоветоваться с менеджером. Затем вернулась и сказала:

– Мистер Флинн, вы полностью авторизованы на получение пятисот тысяч. Мы сможем заказать эту сумму для вас на следующей неделе.

– На следующей неделе? Нет, мне эти деньги нужны прямо сейчас.

– Сожалею, но у нас столько нет в сейфе. Сегодня мы можем выдать вам сто двадцать пять тысяч наличными, но это все, что у нас есть.

– А есть поблизости какое-нибудь другое отделение с дополнительными средствами?

– Ближайший к нам банк находится в Мобиле. Девяносто минут по таким пробкам.

В кармане у меня зазвонил телефон – Гарри.

– Эдди, нам нужны эти деньги, прямо сейчас. Залоговая служба закрывается через пятнадцать минут. Я постараюсь задержать служащую, но ты должен приехать сюда как можно скорее. Не знаю, смогу ли я уболтать ее задержаться после работы особо надолго.

– Это обязательно должны быть наличные? Он уточнил, что именно наличные? – спросил я.

– Да. Суд не примет банковский чек или долговую расписку. Только нал. Раздобыл уже?

– Максимум, что я могу получить, это сто двадцать пять тысяч.

Гарри вздохнул.

– Ломакс уже размахивает этой своей дубинкой… Кейт готова оставаться с Энди в изоляторе до тех пор, пока мы не внесем залог, но если мы его не выпустим, то его изобьют до полусмерти за то, что заговорил с нами. К утру его уже может и не быть в живых.

Что, черт возьми, мне оставалось делать? У меня не хватало каких-то трехсот семидесяти пяти тысяч.

– Гарри, у них в офисе в здании суда есть машинка для подсчета банкнот?

– Ты в Бакстауне, штат Алабама, – отозвался Гарри. – Машинка для подсчета банкнот – это разведенка шестидесяти одного года от роду по имени Агата, которая работает тут клерком и вроде запала на меня.

– Блок, ты когда-нибудь видела в деле «Гарлем Глоубтроттерс» ^[138]? – спросил я.

Правая бровь Блок взметнулась к потолку.

– Все будет в порядке, – сказал я. – И так насобачишься. – Затем поднес телефон к уху: – Гарри, ты когда-нибудь видел «Гарлем Глоубтроттерс» в деле?

– Дважды. Мы устраняемся от суда, чтобы покидать мячик?

– Нет, у меня уже есть игрок. А вот насвистывать некому.

Глава 26

Эдди

Гарри Форд – один из самых обаятельных мужчин на планете. Я думаю, все дело в этом его глубоком голосе. Словно мед в бочке размешивают. Для своих лет выглядит Гарри вполне даже ничего, к тому же человек он веселый, но без пошлости. Он просто неотразим для определенных дам определенного возраста. Хотя тот факт, что теперь имелось уже три бывших миссис Форд, говорил о том, что его очарование длится не вечно. К тому времени, когда мы с Блок прибыли в залоговую контору, тамошняя служащая Агата была уже на пути к тому, чтобы стать четвертой миссис Форд.

У недавно разведенной Агаты была пышная копна аккуратно уложенных седых волос, джемпер на пуговицах поверх аккуратно выглаженной белой блузки и серые слаксы. Она сидела за своим столом в маленькой залоговой конторе на втором этаже и смеялась над одной из шуточек Гарри. Тот пристроился прямо на письменном столе, а Агата смотрела в его карие глаза так, словно они были сделаны из леденцов.

– Агата, это мои коллеги, мистер Флинн и мисс Блок, – представил нас Гарри, поднимаясь на ноги вместе с Агатой, когда мы вошли.

Блок не любила официальных обращений. Она была Блок. Не мисс Блок. Не миз Блок. Просто Блок. Гарри тоже это знал, но его больше волновало, как удержать Агату под своими чарами. Он одними губами извинился перед Блок, которая бросила на него быстрый кислый взгляд, после чего широко улыбнулась Агате.

– Это деньги для внесения залога? – спросила Агата, указывая на большую сумку, пристегнутую наручниками к запястью Блок.

– Конечно, – сказал я. – Пятьсот тысяч. Наличными.

– Тогда приступим, дорогуша, мне нужно их пересчитать. Поставьте этот баул сюда, если не трудно, – сказала Агата.

– Нет проблем, – сказал я. – Но Блок будет оставаться при деньгах до самого момента передачи. Меры безопасности, знаете ли.

– Конечно, – кивнула Агата.

Гарри наклонился, прошептал что-то ей на ухо, и она озорно рассмеялась.

Блок поставила сумку на стол. Открыла ее. Достала пачку банкнот, перетянутую резинкой, и положила ее справа от сумки на стол перед Агатой. Я встал справа от Агаты. Гарри обошел вокруг стола, встав к нам лицом.

Сняв резинку, Агата принялась быстро отсчитывать банкноты, одну за другой снимая их за уголок и беззвучно шевеля губами. Пачка состояла из пятисот стодолларовых купюр. Пальцы Агаты работали быстро, и она перебрала ее меньше чем за две минуты.

– Пятьдесят тысяч, – объявила она. Стянув пачку резинкой, положила ее справа от себя, передо мной, а Блок протянула ей другую пачку.

Гарри начал что-то насвистывать.

– Знакомый мотивчик, – заметила Агата, продолжая считать. – «Милая Джорджия Браун» ^[139]. Это не под нее когда-то играла та баскетбольная команда?

– «Гарлем Глоубтроттерс»? – уточнил Гарри.

– Она. Классная песенка…

Агата считала, как опытный кассир. Точно и быстро. Раз случайно захватила сразу две купюры, облизала большой палец и принялась пересчитывать пачку заново.

Когда она закончила, на письменном столе лежало десять пачек банкнот. Высота каждой составляла чуть более двух дюймов.

– Пятьсот тысяч, как в аптеке, – объявила Агата.

– Могу я получить квитанцию? – поинтересовался я.

– Конечно, – отозвалась она.

Блок отстегнула от сумки наручники, бросила их внутрь и застегнула молнию.

Агата куда-то позвонила и попросила, чтобы Дюбуа доставили в залоговую контору. Потом подготовила квитанцию на полмиллиона долларов, подписала ее, заверила печатью санвиллского окружного суда и отдала мне.

– Спасибо, – сказал я, пряча квитанцию в бумажник.

Агата пересчитала деньги правильно. И насчитала пятьсот тысяч долларов. Десять пачек по пятьдесят тысяч. Из расчета по пятьсот стодолларовых купюр в пачке.

И все же я знал, что на столе сейчас лежало всего сто десять тысяч.

Проблема Агаты заключалась в том, что она пересчитывала одни и те же пачки.

Каждая долларовая купюра любого достоинства весит ровно один грамм. И сотня, и всего один доллар весят абсолютно одинаково. Все банкноты, выпущенные в Соединенных Штатах, имеют одинаковый размер – 6,14 дюйма в длину и 2,61 дюйма в ширину. Если подсунуть в пачку однодолларовых купюр по несколько соток сверху и снизу, то никто ничего и не просечет.

Когда Агата закончила пересчитывать первую пачку в пятьдесят тысяч долларов, Блок протянул ей вторую пачку, в которой опять было ровно пятьдесят тысяч долларов. Дальше все пошло как по маслу. Пока Агата, склонившись над столом, орудовала своим резиновым наперстком, Блок доставала из сумки пачку, состоящую из однодолларовых банкнот и десяток с сотками снизу и сверху и за спиной у Агаты незаметно протягивала ее мне. Я убирал их правой рукой за спину и подменял настоящей пачкой, отложенной Агатой в сторону. Настоящая пачка с пятьюдесятью тысячами отправлялась из-за моей спины и за спиной у Агаты прямиком к Блок, которая подкладывала ее в сумку левой рукой, чтобы достать и отдать Агате, когда та будет готова пересчитать новую пачку, не зная, что уже пересчитала ее. Когда Гарри прекращал насвистывать, это означало, что Агата перестала считать и могла заметить, как я подменяю пачки. Пока же он насвистывал, все у нас было пучком. Мы с Блок перекидывали эти пачки у себя за спинами, между Агатой, с ловкостью Халли Брайанта и Уилли Гарднера из «Глоубтроттерс», пока Гарри исполнял их гимн. Агата убрала все десять пачек в сейф, захлопнула дверцу и заперла на ее на ключ.