Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 135 страниц)

– Джимми меня ждет. Меня зовут Эдди Флинн.

– Руки на стену, – приказал тот, что с «кольтом», не такой урод, как его напарник. Его тупые карие глазки почти полностью скрывались в черной тени нависающих над ними троглодитских бровей. Дружок его был повыше ростом и, наверное, родился все-таки с носом – пока кто-то не решил напрочь его откусить. На месте носа у него из физиономии слегка выступал здоровенный шрам, похожий на небрежно защипанный пельмень с двумя черными прорезями по бокам, сходившими, видимо, за ноздри.

Я даже не двинулся.

– Насрать мне, кто ты такой. Не войдешь, пока я тебя не обшмонаю, – сказал вышибала с пистолетом.

– Ты даже пальцем не тронешь ни меня, ни эти кутули. У меня есть четыре миллиона причин, чтобы создать вам, парни, очень большие проблемы. Если я сейчас просто развернусь и уйду, Джимми наверняка захочется узнать, что за говнюк меня отсюда выставил. А я сразу скажу – а вон тот красавчик и его кореш, дед-мороз-красный-нос. Так что осади-ка назад, пижон, не то я так тебя усыплю, что вовек не проснешься!

Парни переглянулись.

– Ладно, но шаг в сторону, и мы вышибем тебе мозги.

Оба уткнули стволы мне в затылок и таким манером проводили в зал. В ресторане в этот момент обслуживался только один стол, за которым Джимми по ходу завтрака проводил утреннюю летучку – собственно, обычное толковище по понятиям, только с кормежкой.

Что бы там ни говорили в кино и в прессе, на самом-то деле у мафиози нету никаких званий, рангов и титулов. Во всяком случае, не в нынешние дни. Да, советники есть, консультанты тоже, но никаких там капитанов и боссов над боссами – оставьте все это Скорсезе и Копполе.

Однако с другой стороны, конечно, мафия – это вам не какой-то там коммунистический коллектив. Без босса в этом деле никак. В данный отрезок времени боссом был Джимми – в избранном криминальными семьями исполнительном комитете он выступал в качестве кого-то вроде председателя. Из десяти парней, собравшихся за столом, каждый как минимум раз кого-нибудь пришил. Джимми, наверное, побольше всех остальных – причем на близком расстоянии и лично. Своими собственными руками. Такая уж работа. Но вообще-то обязанности тут распределялись по принципу «кто в чем больше силен». Вот, к примеру, кузен Альби – который по жизни всем кузен, независимо от того, кто ты и откуда – со своим высшим образованием и дипломом был весьма компетентным бухгалтером. Рулил денежными потоками – там снять, туда положить, оттуда перевести, да еще и простирать все это в тридцати водах. Альби любил повторять, что есть тридцать абсолютно надежных способов отмыть деньги, только нужно задействовать все тридцать одновременно. Если будешь использовать только один метод, обязательно спалишься. А когда все тридцать, то, во-первых, не рискуешь большими суммами, а, во-вторых, меньше обращаешь на себя внимание. Альби одевался с иголочки, выглядел молодо и респектабельно и ни капельки не походил на гангстера.

В данный момент кузен Альби чинно кушал кашу из большой миски. От Джимми он сидел по левую руку. По правую я узрел его полную противоположность – Фрэнки. Тот бумажками и счетами не заморачивался, предпочитал простой ручной труд. Кожу у него на лапах можно было сравнить по фактуре с грубой наждачной бумагой – номера эдак третьего. Помню историю, как он нарастил себе на костяшках такую шкуру, как у бегемота, – всего за три дня, пока безостановочно молотил какого-то поляка, оказавшегося стукачом. К тому моменту, как Фрэнки с ним закончил, у бедолаги не осталось ни одного целого зуба, а рожа раздулась вдвое от своего нормального размера. Фрэнки настолько раздолбал себе кулаки, что неделю даже не мог сесть за руль. Сидел дома, опустив багровые переломанные руки в ведра со льдом. Физиономия у него с руками особо не дисгармонировала. Ему уже под шестьдесят, и это хорошо заметно. За столом в тот день страшноватые грубые лапы Фрэнки деликатно подносили ко рту сандвич.

Отопление в зале, судя по всему, фигачило на всю катушку. Я сразу почувствовал, как на лбу выступает пот. Ресторан мог вместить где-то с сотню народу за полусотней или около того столиков. Толстенный ковер в серовато-сиреневых тонах намекал вроде как на нечто неброско-старинное в интерьере, но двадцать огромных светильников сияли во всю мощь, словно в средней руки кинотеатре.

Вид у Джимми был самый обыкновенный, как и всегда. Обычно он носил простецкие свитера с темными брюками и нигде не появлялся без кепки на голове – отсюда и погоняло. Кепка была еще дедушкина, куплена на Сицилии годах в шестидесятых – серая, плоская. С того момента, как деда в Чикаго замочили копы, Джимми стал носить его кепку каждый божий день. Поговаривали, что он даже спит в ней. Такая вот уважуха к старшим. Из-под кепки выглядывали короткие черные волосы. Ростом Джимми не отличался, но был сложен как борец – толстенные руки, на груди и шее бугрится мощная мышца́. Начинали качаться мы вместе, в зале Мика Хоули, молотя по увесистым мешкам и гоняя с ними вверх-вниз по старой скрипучей лестнице. Когда отец впервые привел меня туда, никого из местных ребят я не знал. Были там в основном ирландцы в первом или втором поколении. К одному из ребят вообще никто не подходил – это и был Джимми Феллини. Поскольку сам я наполовину итальянец, мы о чем-то с ним разговорились – и вскоре уже на па́ру стирали костяшки на кулаках, отжимаясь на полу из крашеного бетона. Вообще-то говоря, мы с Джимми были неразлейвода как минимум лет пятнадцать. С тех пор как я последний раз его видел, он явно набрал несколько фунтов. А я вот свой вес сохранил, восемьдесят пять кэгэ, как в аптеке – далеко не задохлик, но и не грузный кабан какой-нибудь.

Когда воротчики подвели меня ближе, базары за столом прекратились, и все уставились на меня.

– Что за дела, Эдди? – спросил Джимми.

– Помощь нужна, готов не поскупиться.

– А что в сумках?

– Четыре миллиона долларов. Олек Волчек зацапал мою дочь. Надо ее как-то вернуть; вот ищу, кто бы подсобил.

– Да ну? Сто лет тебя не видел, кидала… А откуда мне знать, что ты не работаешь на русских?

– А оттуда, что если б я хотел вас всех сейчас замочить, парни, то давно уже это одним пальцем сделал бы! – Я вытащил из кармана пульт и помахал им в воздухе. – Так что, пацаны, хотите заработать пару «лимонов» или вы тут ремонт давно не делали?

За столом воцарилась гнетущая тишина. Никто не шевелился. Все взгляды были устремлены на Джимми. Одно его слово, и меня разорвут на куски.

Губы его вдруг сложились в улыбку. Джимми просек. Просек, что только что купился, как дитя.

Встал, вытер губы шелковым платочком и уже по-настоящему заржал.

– Эдди, Эдди-Финт, братан! Поди ко мне, я так по тебе соскучился! – радостно гаркнул он на весь зал, двигаясь ко мне с распростертыми руками. «Эдди-Финт». Давненько меня так никто не называл.

Джимми заключил меня в объятия, похлопал по спине. Чисто дружеский жест, но при этом он заодно проверил, нет ли на мне каких-нибудь проводов или еще чего-нибудь стрёмного. Как хорошо, что я оставил бомбу в здании суда! Опять увидеть Джимми было все равно как вернуться домой. Это восхитительное чувство длилось не больше секунды, поскольку я сразу же осознал, что здорово рискую жизнью дочери, явившись сюда. Любовь к ней и желание вернуть ее навалились на меня с такой силой, что я даже скрипнул зубами.

– Джимми, они забрали мою малышку!

– Ну, теперь это уже ненадолго, – отозвался он.

Глава 39

На то, чтобы изложить ход событий с происшествия в закусочной до приезда в ресторан, много времени не ушло. Некоторые пораскрывали рты, хотя я заметил и пару недоверчивых взглядов. Те двое, что сидели по бокам от Джимми, слушали с абсолютно каменными лицами и за весь мой рассказ не проронили ни слова.

Джимми, как обычно, никаких своих чувств не выдавал. Вообще никак не реагировал. Просто сидел, временами отхлебывая кофе из чашки, но был настороже и внимательно ловил каждое слово. Иногда коротко поглядывал на своих людей – оценить реакцию. Когда я закончил, опустил взгляд на стол с недоеденным завтраком.

– Так, давай вкратце, – сказал он. – От тебя требуется подложить бомбу на свидетельскую трибуну и устранить информатора, Бенни. Эми похитили и где-то удерживают. Ты не знаешь точно, где, но где-то на Манхэттене. К копам или федералам тебе обращаться нельзя. И ты не хочешь, чтобы Тони дал показания на Волчека. Правильно излагаю?

– Вполне, – сказал я. – Только я забыл упомянуть про Гарри. Про судью Форда то есть. Это он раздобыл мне кое-какие полезные вещи – вроде той мобилы, с которой я тебе звонил.

Вид у Джимми был такой, будто он перебирает в голове какие-то варианты.

– И в дополнение к двум миллионам могу еще преподнести тебе на тарелочке прикормленного федерала.

– Продажные федералы меня не интересуют. Нету у меня к ним веры. И несколько минут назад это вроде было четыре миллиона? – сказал Джимми.

– Пардон. Одна сумка помечена невидимой краской – это такая жидкость с уникальным химическим составом, вроде подписи. Код состава есть во всех основных базах данных. Мне нужно, чтобы ты пока придержал эту сумку при себе, а потом, когда все кончится, отдал федералам. Я специально пометил деньги на взятку, чтобы их можно было проследить обратно к русским. Тот бугай, который помогал мне укладывать бабло, все руки в этой химии перемазал. Я собираюсь сказать федералам, что взятка была в один миллион, и они его наверняка заберут. Но и нам кое-что останется.

Джимми вытянул от открытой пачки на столе сигарету, прикурил от любезно поднесенной кузеном Альби спички. При первой же глубокой затяжке сигарета сгорела чуть ли не на полдюйма. Выдув дым высоко в потолок, Джимми опять стал весь внимание.

– Значит, остается три миллиона, Эдвард, – проговорил он, словно мы до сих пор были детьми. Тогда он тоже иногда называл меня «Эдвард» – матушку мою передразнивал. Когда она на меня за что-то сердилась и ругала, то всегда называла «Эдвард». Вот и он меня так подкалывал, особенно при матушке. Кликуха «Эдди-Финт» появилась уже позже, когда я обзавелся собственной шайкой.

Я надеялся, что пока мы этот вопрос как-нибудь обойдем – но, похоже, не вышло.

– Один миллион мне придется занять. Считай, что беру в долг. Помоги мне выручить Эми – и считай, что три миллиона у тебя в кармане: два прямо сейчас, а еще один чутка попозже, за мной не заржавеет.

– А почему я не могу получить три миллиона сразу?

– Никак. Мне нужно кое о чем позаботиться. Сам же знаешь, я тебя не кину.

Он поразмыслил. Как хороший бизнесмен Джимми любил рискнуть. По-моему, втайне он хотел войны с русскими. Ему нужен был повод, чтобы в них вцепиться. Убийства Марио для этого было недостаточно, потому как Марио был всем до лампочки. А это уже реально тема.

– Так можно на тебя рассчитывать, Джимми? Тут никакого кидалова. Это все-таки моя дочка. Я ее жизнь тебе в руки вручаю.

Добрую минуту Джимми просто пристально смотрел на меня.

– Я верю тебе, Эдди, – произнес он наконец. – Вижу все это так, что мы с тобой родные, ты и я. Семья. Выросли, раздавая плюхи одним и тем же людям. Так что Эми – это тоже семья.

Я позволил вышибалам унести сумку в подсобку.

– И чего ты от нас хочешь? – спросил Джимми.

Я придвинул стул и сел, вклинившись между двумя какими-то отморозками. Полез в нагрудный карман, уловил краем уха шепоток, обернулся и опять увидел нацеленные на меня стволы воротчиков – но на сей раз всего на мгновенье. Джимми лишь досадливо от них отмахнулся. Я медленно достал из-за пазухи бумажник.

– Мне нужно, чтобы вы разыскали Эми и переправили ее в безопасное место. Ее удерживает еще какая-то шайка. Вот лопатник Грегора, – сказал я, укладывая его на стол. – В нем его водительские права с последним известным адресом. Сомневаюсь, что она там, но это чисто для начала. Перед тем как меня сюда привезли, мы заехали на какой-то склад в Шипсхед-бэй. Там были двое парней. Если их хорошенько тряхнуть, то можно узнать адрес. Но брать их надо так, чтобы у них не осталось ни малейшего шанса предупредить Волчека или Артураса. Единственное, что у меня еще есть, – это номер мобильника, на который звонил Волчек. Эми упоминала про какую-то Элейну. Не знаю, ее ли это мобильник, но есть номер.

Закончив, я пристально посмотрел на Джимми. Он меня не разочаровал. Глянул на Альби – пусть и мимолетно, но все-таки глянул. Альби – парень со связями, в том числе и в профсоюзах, у него доступ ко всему на свете. Главный решальщик.

Я продолжил:

– Насколько я понимаю, по номеру телефона или через этого Грегора можно вычислить конкретное место.

– Вы сказали, номер мобильный. А вы не в курсе, какого типа там сама труба? – спросил Альби.

– Нет. У Артураса «Айфон». У Волчека маленькая черная трубочка с хорошей камерой и большим экраном. Это все, что я знаю. По номеру можно проследить адрес?

– Если он зарегистрирован, то запросто. Но почти наверняка эти телефоны куплены на черном рынке. Значит, никаких документов. С другой стороны, если телефоны новые, то с этим малость попроще.

– На вид вроде новые. Насчет того, какой у этой Элейны, не знаю.

– Если телефон выпущен после две тысячи пятого года, тогда у него должен быть встроенный GPS-трекер. У любого мобильника, выпущенного в Америке, есть такой чип. Что-то там связанное с терактами одиннадцатого сентября. Адрес узнать не получится, прослушивать звонки тоже, но определить местонахождение через GPS можно. У меня есть парень, который с этим справится. Сейчас позвоню ему, – сказал Альби.

– Отлично. Займись этим номером. А вы, парни, начинайте обзванивать своих людей. Нужно выяснить, куда запрятали нашу девчонку. Есть у меня двое в Бруклине, которые могут по-быстрому подскочить в Шипсхед-бэй. Фрэнки, звякни своим пацанам, – сказал Джимми.

Я дал Фрэнки адрес склада.

Симпатичная официантка принесла еще горячего кофе, и я с благодарностью принял у нее чашечку. У нее были длинные темные волосы и большущие обворожительные глаза. У Джимми только такие девчонки и бывают. Тот поднес было чашку к губам, но тут же замер, словно что-то внезапно пришло ему в голову.

– В какое время ты вчера разговаривал с Эми? – спросил он.

– Во второй половине дня. Часа в четыре или в пять. А что?

Он потянулся губами к чашке, но вдруг опять остановился – так, что поднимающийся над ней горячий пар окутал ему щеки.

– А что, если они ее перевезли?

Джимми был прав. Не было никакой гарантии, что они не возят ее по кругу, используя с полдюжины подобных конспиративных квартир. Но все-таки вряд ли. Повсюду таскать с собой десятилетнюю девчонку – только лишний риск привлечь ненужное внимание. Гораздо разумнее оставаться в одном и том же месте.

– Сомневаюсь. Думаю, они предпочли затаиться и никуда не вылезать. И если мы собираемся их достать, не исключено, что придется распылить силы, чтобы накрыть все возможные точки одновременно. Хотя, если получится зацепить GPS-модуль на телефоне, я бы сказал, что как раз там и держат Эми, – сказал я.

Джимми, похоже, был со мной согласен.

– И не забывайте про Тони, – добавил я. – Ему придется взять назад все, что он сказал копам. Иначе русские поймут, что за свои четыре лимона ни фига не купили, и наверняка меня кокнут.

– Мики, сгоняй за Тони, – распорядился Джимми.

Его лицо немного смягчилось, и я сразу припомнил того маленького забияку, с которым познакомился тогда в спортзале. Его взгляд словно скользил по мне вместе с дымом его сигареты, проникал в мои воспоминания, выхватывая отдельные яркие картинки тех счастливых беззаботных дней, когда мы на пару зажигали на районе и на всю катушку отмечали каждую затрепанную купюру, отжатую у лохов.

Джимми улыбнулся, но вдруг опять посерьезнел, словно счел улыбку неуместной.

– Слыхал, что с тобой приключилось в прошлом году. Сочувствую, – сказал он.

Это застало меня врасплох. Не знал, что он в курсе.

– Крепко тебе, должно быть, досталось, братан.

– Крепко. И сейчас достается. Даже во сне ее вижу – когда вообще удается заснуть. Может, так она хочет сказать, что простила меня? Или просто мне хочется в это верить?

Джимми, несмотря на свою специфическую профессиональную деятельность, тоже ухитрялся быть отцом, и далеко не бессердечным.

– А что тебе известно про группировку под названием «Bratva»?

– Да не особо много. Заявились сюда в девяностых, сразу после развала Советского Союза. В огромном количестве, тогда вообще оттуда много народу уехало. Волчек со своей командой, видать, оказался покрепче остальных, раз уж столько продержался. Поговаривают, что они бывшие вояки. С самого начала неплохо развернулись, продавая «калаши» местным бандитам. Потом все как обычно – наркота, девки, переправка нелегальных эмигрантов, весь прочий набор. Когда сюда выдвинулись международные картели, то пооборвали русским чуть ли не все их каналы поставки. Просто всё перекупили. Против того бабла, которым эти картели ворочают, приема нету. Из того, что я слышал, их здорово прижали конкуренты, и теперь русские буквально зубами держатся за то, что у них до сих пор осталось.

– Видел я этих конкурентов вчера в суде… Волчек говорит, это они на его позор поглазеть приехали.

– Наверняка. Большинство организаций вынуждены сотрудничать с картелями, потому что против численного перевеса не попрешь. Волчек держался до последнего, но это не может длиться вечно. Рано или поздно они все равно потушат ему свет, это и к гадалке не ходи. Может, они думают, что если сольют его, так и всю его лавку можно будет быстро прибрать к рукам.

Все это определенно имело смысл. Я и сам заметил по поведению Волчека с Артурасом, что оба явно в отчаянном положении.

– Сколько у нас на все про все? – спросил Джимми.

– Сорок девять минут. Надо пошевеливаться.

– Энтони, позвони Вонгу и скажи, что нам нужны два его ниндзя, через пять минут как штык. И звякни еще Ящеру – пусть срочно дует на Манхэттен и остается на связи, скоро мы его сориентируем.

Энтони – высокий симпатичный малый лет двадцати пяти, племянник Джимми – сразу же принялся тыкать в кнопки телефона. Я просто не мог не заметить, как при упоминании некого Ящера физиономия Фрэнки скривилась от отвращения.

– Что это еще за Ящер такой? – поинтересовался я.

– Друг. Моим ребяткам надо выдвигаться налегке, чтобы поспеть вовремя. А Ящер их прикроет, со всех сторон сразу. В лучшем виде, – заверил Джимми.

Глава 40

Поджидая появления Тони, я только диву давался, насколько быстро бандитский кабак превратился в нечто вроде военного штаба. Толкачи и торчки, которые могли иметь хотя бы отдаленное представление о том, где Bratva могла устроить конспиративные квартиры, методично обзванивались и опрашивались. У каждого из сидящих за столом был в руке мобильный телефон – кто орал в него, кто прижимал к уху, кто набирал очередной номер. Официантки убрали посуду, и скатерть теперь была усеяна листочками бумаги, ручками и сигаретным пеплом. Альби пробивал полученный от меня номер мобильника. У него нашелся какой-то профсоюзный деятель, работавший в телефонной компании, и теперь Альби ждал, когда его приятель ответит на звонок.

Один из людей Джимми напялил резиновые перчатки и светил на деньги ультрафиолетовым фонариком – я заметил на тех банкнотах, которые пометил, яркие пурпурные пятна. Те пачки, которые не светились, откладывали в сторону. Было бы глупо такого не сделать.

Довольно скоро вся эта кутерьма стала приносить результат.

– Мой парень говорит, что у них консервный цех на причале.

– Есть хаза в Куинсе!

– Прихватили двух их дилеров – не знают ни хрена, адрес не помнят, но вроде автосервис.

– У меня уже два склада, нычка с «крэком» и кафешка.

– Выбираем три самых вероятных места, парни. Решайте сами. Даю вам пять минут. Потом подходим и говорим, что решили. Энтони и Фрэнки – сразу на адрес. По-любому, сами выберете из списка. Если там облом – на следующий, пока адреса не кончатся. Найдете ее живой или мертвой – сразу звонить мне, – распоряжался Джимми, но вдруг примолк. Видать, осознал, что только что брякнул.

Паника, чувство вины и страх опять до треска сдавили мне грудь. На секунду показалось, что напрочь нечем дышать.

Джимми обернулся ко мне.

– Извини, братан. Сила привычки. Обычно те, кого мы так ищем, уже трупы. Но она жива. Сто пудов.

Альби дозвонился наконец до своего человека в телефонной компании, и его правая рука с ручкой быстро побежала над листом бумаги, оставляя размашистые глубоко вдавленные буквы и цифры.

– Есть! – объявил Альби.

Джимми зачитал адрес.

– Это в шести кварталах от здания суда. Звони Ящеру, пусть встретит там Энтони с Фрэнки, – приказал он.

– Позвони Вонгу. Скажи, что тебе нужны три ниндзя. Поеду с ними. Мне нужно увидеть дочь.

Джимми вздохнул, покачал головой и попросил Энтони еще раз набрать Вонга.

В этот момент вошел мужчина в блестящем сером костюме. Его черная шевелюра выглядела так, будто он извел на нее целый баллон лака для волос. Я сразу припомнил того Тони Г., с которым когда-то встречался у Джимми. Тот, кого я знал теперь как Тони Геральдо, мог снять кучу возникших у меня вопросов. Глянул ему на ботинки. Надраены до блеска, но фасончик тот самый. Разлапистые, мягкие, старомодные – типичные рэкетирские говнодавы, только в таких бабло и собирать.

– Тони, ты ведь помнишь Эдди? – спросил Джимми.

– Ну да, Эдди-Финт, как не помнить – фармазонщик и адвокат. Вечно тебя в лапту надирал, поганец, когда мы еще мелкими пацанами были, – отозвался Тони, шутливо делая вид, будто хочет врезать Джимми под ребра. – Как сам-то, Эдди? – спросил он, усаживаясь напротив меня.

– Не лучшим образом. Нету времени, Тони. Лучше расскажи, за что Олек Волчек заказал твоего кузена Марио.

– М-да, не любитель ты вола вертеть… Ладно, все было как-то так. Марио всегда у меня был что заноза в жопе. Тупой, как пробка, по малолетке его пару раз прихватывали; ну а мне-то что делать? Родная кровь все-таки. Вот и взял его к себе под крыло. Приставил к строительным подрядам, думал, что тут даже Марио не сможет накосячить. И что ты думаешь? Он и тут говна наложил кучу. Перестарался. Прижал какого-то честного парня так, что федералы вмешались. Отмотал пятерик в Райкерсе[24], пару лет назад вышел. После того, что он тогда учудил, я сказал ему, что в дело больше не возьму. И что думаешь? Он по ходу стал еще тупее.

– И что на сей раз?

– Полез в амбиции – мы, мол, и сами с усами. В Райкерсе он ходил на фотографические курсы. Вроде реально чему-то научился, кстати. Когда вышел, стал повсюду таскать с собой фотик. Не знаю, чем уж он там реально занимался, только вот сидим мы как-то вечером в «Сирокко» – я, он и еще несколько ребят. Марио уходит в бар. И тут, типа, все пацаны Волчека вдруг вскакивают и начинают его метелить. Сразу отвалили, правда, как только меня заметили. А на следующий день Марио кокнули.

– Все это и в твоих показаниях написано, Тони, но ты упустил одну важную деталь – фотографии. Из-за чего началась драка с Волчеком?

Тони утер рот и поглядел на Джимми, который в ответ согласно кивнул.

Я подумал, что его надо малость подтолкнуть, так что изложил ему собственную версию:

– Я видел снимки с места преступления. Там была разбитая картинка в рамке и что-то вроде обгоревших фотокарточек в раковине. Лично я предполагаю, что Марио щелкнул что-то такое, что, с точки зрения Волчека, не надо было щелкать, а потом попробовал толкнуть эти фотки Волчеку. Если он действительно был настолько тупой, как ты говоришь, то это вполне возможно.

– Угу, реально тупой.

– А почему ты не рассказал про это копам? – спросил я.

– Как только Марио попробовал продать те фотки, его сразу замочили. Я не хотел, чтобы кто-то просек про копии.

– У тебя есть копии?!

– Именно. Подумал, что пригодятся, если мы и вправду затеем войну с этими бывшими коммуняками. Вдруг понадобится их чем подковырнуть…

– А почему эти фотки так были нужны Волчеку? Что там Марио углядел?

– Я просмотрел их – и сам не понял. Понятия не имею, зачем они ему сдались.

– А где они сейчас?

– Да где-то дома валяются… Кстати, я тут слышал, что сегодня от меня требуется помалкивать в тряпочку. Так вот, проблема в том, что я не могу. Мне придется дать ровно те же показания, что и в письменной заяве, и ни за какие бабки ты меня от этого не отговоришь.

Глава 41

– Эдди, пора двигать, если хочешь успеть, – напомнил Джимми.

Я поднял руку.

– Еще секундочку. Все это по-любому бессмысленно, если твой человек вздумал пойти в отказ.

Тони откинулся на стуле и скрестил руки, всем своим видом показывая, что не промолвит больше ни слова. Я сразу вычислил причину подобного молчания.

– Давай посмотрим, правильно ли я все понял. Тебя замели, и прокуратура предложила тебе сделку, я прав? Ребятки вроде тебя никогда не дают показания копам. Я знаю, что должна быть серьезная причина, по которой ты согласился стать свидетелем. Колись – сколько было при тебе «кокса», когда тебя прихватили?

В ярком свете светильников костюм Тони сиял, будто новогодняя елка. Он покачался на стуле.

– Да всего ничего, где-то с полкило. Если не буду сотрудничать и давать показания, как добропорядочный гражданин, то мне пипец. У меня нет выбора.

Такого я не предвидел. Четыре миллиона долларов не имели для Тони Г. ровно никакого значения. В тюрьме богатеев не бывает, и если б я даже удвоил эту сумму, он бы все равно не передумал. Обдумав ситуацию, в которую угодил Тони, я быстро нашел решение. Взял листок бумаги, начиркал несколько строчек, сложил пополам и толкнул под лучи осиянного радужной аурой костюмчика.

– Скажешь в суде вот это, что бы ни спросили, – и будешь в полном порядке. Твое соглашение с прокурором – совершенно стандартная бумага. Я ее наизусть знаю. Говори это и только это, и никакое уголовное преследование тебе не светит.

Тони пробежался по накарябанным на бумажке строчкам.

– И чё, это всё?

– Всё. Отвечаю.

На плечо Тони опустилась рука Джимми.

– Делай что говорят, Тони. Еще и отстегну тебе из того бабла, что притащил Эдди, в обиде не будешь. Если что вдруг пойдет не так, о семье позабочусь. Но не пойдет. Если Эдди сказал, что отвечает, – значит, отвечает. Все срастется. Эдди мне как брат. Его слово – мое слово.

Тони кивнул и поднялся.

– Ладно, Эдди, но если не срастется, я тебя убью. Понял?

Я тоже встал и пожал ему руку.

– Если такое случится, тебе придется встать в очередь… Слушай, мне нужно глянуть на фотки. Что-то во всей этой истории не срастается, только я никак не могу понять, что. Эти карточки могут помочь.

– Фотки дома. Часа полтора езды туда и обратно.

– Они мне очень нужны, но ждать нету времени. Привезешь в суд.

– А как я их там тебе передам, спрашивается?

– Ты верующий, Тони? Лично я – нет. Так почему бы тебе не наставить заблудшую овцу на путь истинный?

Тони молодец, все словил на лету.

Джимми же явно чего-то недопонимал.

– Погоди-ка секундочку. Если мы вовремя вытащим Эми, то что тебе вообще делать в суде, Эдди?

Плечи у меня опали. Даже если я вызволю Эми, все равно придется все довести до конца.

Глава 42

Вслед за Энтони и Фрэнки я поспешил в глубь зала к широким распашным дверям кухни. Кухня оказалась такой огромной, что вполне могла обслуживать и вдвое больший ресторан, чем у Джимми. Длинный разделочный стол из блестящей нержавейки и четыре промышленного размера плиты разделял широченный проход. С Энтони мы уже встречались – когда он еще малышом сидел у матери на коленях. Если Джимми доверил ему такое дело, малыш оказался явно не без способностей. Энтони распахнул дверь огромной морозильной камеры, и мы с Фрэнки нырнули вслед за ним внутрь. Дыхание перехватило, изо рта вырвалась струя прихваченного морозом пара. Фрэнки принялся споро раздвигать ящики с затянутым в прозрачную пленку замороженным мясом в дальнем правом углу, и вскоре за ними открылась потайная дверца. Мы оказались в небольшой кладовке. Стеллажи по ее стенам были до потолка забиты оружием всех сортов и размеров, мешками с «коксом» и пачками денег, небрежно обернутых в целлофан.

Энтони и Фрэнки вооружились длинными стальными ломиками. У каждого на конце был крюк, и эти крюки они просунули в отверстия чугунного канализационного люка, красовавшегося в самой середине пола. Поднатужились, сдвинули его вбок. Под ним показалась железная лестница, уходящая вглубь, в канализацию.

– Прикалываетесь? – спросил я.

– По-другому никак, – отозвался Фрэнки, подхватывая с полки фонарик.

Энтони подобрал с пола мешок, вручил мне фонарь, и мы друг за другом полезли вниз в темный пованивающий тоннель, в котором оказалось на удивление сухо. Я включил фонарик, но его луч пробивал тьму не более чем на полсотни футов.

Свернули влево, на следующем перекрестке вправо, и где-то через минуту движения по прямой Энтони остановился у еще одной приделанной к стене лестницы. Фрэнки забрался по ней наверх, постучал изнутри в люк. Через несколько секунд в тоннель хлынул свет – какой-то азиат сдвинул чугунную крышку и теперь протягивал руку Фрэнки, помогая ему выбраться.

Оказались мы в другой кладовке – другого ресторана. Судя по иероглифам на ящиках и коробках, а также аромату чеснока, имбиря и лимонника, я предположил, что ресторан, скорее всего, азиатский. Человек, помогший нам выбраться из канализации, махнул рукой – давайте, мол, за мной, – и по узкому коридору мы выбрались на приподнятую над землей погрузочную площадку, выходящую в переулок. На ней и стояли три ниндзя, которых затребовал Джимми, – три черных 650-кубовых мотоцикла «Кавасаки Ниндзя», водители которых нетерпеливо подергивали ручки газа, взревывая моторами. Каждому из нас незамедлительно вручили по шлему, и я увидел, как Энтони залезает на заднее сиденье первого мотика.

– Самый скоростной способ, Эдди. За то время, что тебе отвели, на машине в жизни не обернуться. Сэмми Вонг – наш курьер. Иногда так вот по городу и катаемся. Быстро и незаметно, – сказал Энтони.

– Не говоря уже о том, что очень опасно, – заметил я.

– Да расслабься! Эти ребята – реальные профи. Просто делай, что тебе говорят, и все будет нормуль.

Я натянул на голову тугой шлем, кое-как влез на заднее сиденье последнего байка. Похлопал водилу по плечу, на всякий случай крикнул:

– Я вообще-то первый раз на мотоцикле!

– Я тоже, – отозвался тот из-под шлема.

Все, кроме меня, дружно заржали.

– Меня зовут Эдди. Гляди не убей меня, – сказал я.

– А я – Тао. Ничего не обещаю, чувак.

Я крепко обхватил Тао за бока обеими руками, и тот незамедлительно газанул. Мы пулей вылетели с бокового пандуса погрузочной площадки и вывернули вправо в переулок. Тот был длиной футов четыреста, но эту дистанцию мы одолели всего секунды за три. Желудок у меня прилип куда-то к спине, и я услышал в шлеме свой собственный визг.