Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 135 страниц)

– Не просто Карен, а настоящая кареновская королева, – сказал я.

Я просмотрел список запасных присяжных заседателей. Первым из них был Клэй Драйер, который сидел рядом с трибуной для присяжных с еще двумя запасными. Ему было примерно столько же лет, что и Этель. Был он почти полностью лыс, если не считать густой белой ленты волос, обрамлявшей блестящую макушку. На нем были очки в красной оправе, клетчатая рубаха, темно-синий блейзер и брюки-чинос. На запястье у него, прямо перед часами, было надето еще что-то. Какой-то браслет из ярких разноцветных бусин со свисающей с него кожаной биркой. Запасные сидели достаточно близко, чтобы можно было разобрать надпись на бирке. Я не мог прочитать ее целиком, но увидел достаточно, чтобы понять, что это одно-единственное слово – «Дедуля».

В записях Пельтье говорилось, что Клэй – плотник на пенсии, который женат на одной и той же женщине уже пятьдесят лет и имеет семерых взрослых детей. Теперь он и его жена присматривали за внуками, пока их дети и их супруги работали. Они любили устраивать большие семейные каникулы. У них было три собаки. Все семеро их детей со своими супругами и тринадцатью их внуками снимали на севере штата несколько соседних курортных домиков, где проводили все лето вместе, как одна большая семья.

– Надо как-то исключить Этель, а Клэя ввести в состав жюри, – прошептал я.

– Согласен. Нам нельзя рисковать. То, что устроит эта Этель в совещательной комнате, страшно даже представить. Господи, мы и без того в полной заднице, а Кейт… – Голос у Гарри дрогнул, когда он указал на список присяжных на экране планшета. – Кейт полагается на нас. Как бы нам вышибить Этель? Сейчас мы уже не можем дать ей отвод.

Мне предстояло с головой уйти в работу. В этот судебный процесс. Свидетелей. Обвинителя. Судью. А теперь и присяжных. Все мои мысли были нацелены на то, как развалить дело против Кэрри Миллер. Потому что другого выхода не было. Это был единственный способ спасти Кейт, которая была мне очень дорога. Надо было отбросить страх, мучительную тревогу и сосредоточить свое внимание на том, что сейчас только и было в моих силах, чтобы вернуть ее.

Но иногда, как сейчас с Гарри, я ловил себя на том, что думаю только о ней. Где же она сейчас, черт возьми? Она не ранена? Ей страшно? Что сейчас творится у нее в голове?

Дрю Уайт на противоположной стороне прохода от нас встал, обошел вокруг стола обвинения, занял свое место в процессуальной зоне зала, лицом к присяжным, и начал свою вступительную речь.

– Дамы и господа присяжные, меня зовут Дрю Уайт. Я тот человек, который ознакомит вас с доказательствами обвинения против Кэрри Миллер. Дело это весьма необычное. Я не могу припомнить ничего подобного. И, как и все необычные дела, оно требует особого внимания. Вашего внимания. Мы считаем, что к концу этого судебного разбирательства у вас могут сформироваться два обоснованных мнения. Первое – что Кэрри Миллер активно участвовала в убийствах наравне со своим мужем Дэниелом Миллером, более известным большинству людей как Песочный человек. У нее было то же намерение, что и у ее мужа, – намерение убивать. И, зная, что ее муж убийца, она намеренно содействовала его преступлениям. У нас есть доказательства, подтверждающие это ее намерение, и мы докажем, что она содействовала своему мужу. Другими словами, что она является его соучастницей. И что это делает убийцей и саму Кэрри Миллер.

Впрочем, если вы не будете уверены, за пределами всех разумных сомнений, что она разделяла намерение своего мужа убивать, может быть выдвинуто альтернативное обвинение – что она потворствовала совершению его преступлений. Оба обвинения предусматривают наказание в виде пожизненного заключения. Однако ясно одно, дамы и господа присяжные: не может быть никаких сомнений в том, что Кэрри Миллер знала, что ее муж – убийца. Она не стала обращаться ни в полицию, ни в ФБР. Вместо этого конфиденциально пообщалась на эту тему со своим адвокатом. И что она сделала, получив юридическую консультацию? По-прежнему держала рот на замке, помогала своему мужу избегать поимки и позволяла ему убивать – снова, и снова, и снова. Кэрри Миллер сегодня нет в этом зале. Она нарушила условия освобождения под залог. Она в бегах. В бегах от правосудия. От вас. Вы можете спросить себя, с какой это стати ни в чем не повинной женщине пускаться в бега? Ответ прост. Она виновна. Мы все это видим. Ваша задача – дать этому официальное подтверждение.

Глава 31

Блок

В Нью-Йорке есть несколько частных криминалистических лабораторий. У некоторых из них имеется доступ к базам данных правоохранительных органов, у некоторых нет. Блок припарковалась у современного здания в районе, расположенном где-то между Сохо и Трайбекой. Лейк зашел внутрь и через десять минут вернулся.

– Через тридцать шесть часов, – сообщил он. – Они проверят этот колпачок на предмет волокон, ДНК и любых других следов. Контора серьезная. Если там что-то есть, они это обязательно найдут.

– Да, лучше бы нашли. Нам нужен хоть какой-то прорыв, – отозвалась Блок, отъезжая от тротуара. Выложив свой сотовый телефон на приборную панель «Джипа», она голосом сделала вызов на номер, отмеченный в списке контактов как «Паркс».

Паркс был одним из тех агентов в синих джинсах, которые охраняли Терезу Васкес. После того как приехала «Скорая» и увезла Миггса, Блок коротко переговорила с ним.

– Блок, ну как вы там? – послышался голос из динамика громкой связи.

– Да вот хотела узнать, не продвинулись ли вы как-то с хозяином той мансарды.

– Нет. Он сказал, что на тот месяц, когда была убита Лилиан Паркер, был заключен договор краткосрочной аренды. Парень заплатил наличными, ничего не подписывал и не указывал никаких личных данных или банковских реквизитов.

– Еще раз мои соболезнования насчет тех агентов, которые погибли вчера, – сказала Блок.

– Мы очень благодарны за то, что вы сделали для Миггса. Если узнаем что-нибудь еще, я сразу дам знать.

Блок дала отбой. Песочный человек наблюдал за квартирой Терезы Васкес с того же места, с которого следил за Лилиан Паркер. Художник, который был нынешним арендатором этой мансарды, мог пролежать там мертвым несколько дней или даже недель, прежде чем его кто-нибудь обнаружил, а с учетом того, что глаза у него не были удалены, и отсутствия каких-либо иных «подписей» Песочного человека, это убийство и местоположение этой квартиры никогда не связали бы ни с Песочным человеком, ни с какой-либо из его жертв.

* * *

Проживали Нильсены на относительно тихой пригородной улочке в Ист-Виллидж. В отличие от большинства ньюйоркцев, они могли позволить себе собственный дом – старинный каменный особняк, расположенный примерно посередине квартала. Некогда в этом доме жила счастливая семья. Сейчас он пустовал. После завершения судебного разбирательства дом должны были выставить на продажу, однако риелтор не ожидал получить так уж много предложений.

Этот дом простоял тут, наверное, лет девяносто. За это время в нем перебывало целое множество счастливых семей. С каждым годом его стоимость лишь увеличивалась.

А теперь он никому не требовался.

Блок предполагала, что если кто-то в итоге и приобретет его, то разве что какой-нибудь игрок на рынке недвижимости. Пока что ни одна семья не купит этот дом, в котором побывало зло, оставив здесь свои отметины.

У домов тоже есть память. Наверняка в этом городе нет ни единого здания, в котором хоть раз не происходило бы что-нибудь жуткое, и люди были только рады въехать туда, как только была замыта последняя кровь. Но некоторые преступления настолько кошмарны, что оставляют после себя такое клеймо, какое не смоешь попросту мылом и хлорным отбеливателем.

Остановившись за несколько домов от дома Нильсенов, Блок вырубила мотор. Посмотрела в зеркала заднего вида, а затем принялась обшаривать взглядом припаркованные на улице машины. Фургонов среди них не было. Перед зданием, в котором жила Дейзи Бродер, стояли три легковых автомобиля. Блок ознакомилась с ее показаниями в деле и выяснила о ней все, что только могла. В конце концов миссис Бродер была свидетелем обвинения, и Эдди требовалось что-то, что можно было бы против нее использовать. Узнала Блок много чего, но особого толку от этого защите не было.

Миссис Бродер, как ее тут все называли, было, по прикидкам Блок, уже хорошо под девяносто, и чувствовала она себя для такого возраста более чем неплохо. Каждое утро вставала в шесть утра, делала растяжку, съедала миску органических мюсли, за которыми следовали две чашки кофе, блинчики и изрядный ломоть бекона. А после она отправлялась на одну из своих многочисленных работ – тут же, в своем районе. Миссис Бродер преподавала испанский в местном доме культуры, подрабатывала кассиршей в «Севен-Илевен»^[210] в двух кварталах от дома, а в свободное время посещала местный фитнес-центр. Ее любимыми занятиями там были групповые тренировки на велотренажерах, йога и линейные танцы.

Дом миссис Бродер, пользующейся большой популярностью среди детишек района, был первым адресом, по которому они заглядывали на Хэллоуин, потому что у нее были самые вкусные конфеты. Она никогда не уклонялась от ответов на их вопросы, когда они видели номер, вытатуированный у нее на руке. Был он совсем поблекшим и почти незаметным, потому что миссис Бродер получила его, когда была ненамного старше, чем они сейчас. Однако ее воспоминания о ее ранней жизни в Польше так и не сумели поблекнуть.

Миссис Бродер сидела в своей квартире, расположенной через дорогу от дома Нильсенов, когда как-то поздно вечером увидела проходящих мимо мужчину и женщину. В этом не было абсолютно ничего необычного. Но когда та же пара опять прошла мимо, миссис Бродер поставила фильм с Арнольдом Шварценеггером на паузу и подошла к окну. На сей раз эти люди остановились перед домом Нильсенов и уставились на него. Миссис Бродер позже сказала полиции, что ей показалось, будто эта пара простояла перед домом как минимум пару минут, не сводя с него глаз. Как будто изучая его. В какой-то момент мужчина повернулся и уставился на миссис Бродер. По спине у нее пробежал холодок, когда он посмотрел на нее. Что-то у нее внутри предостерегало ее насчет этого человека. Она и раньше встречала людей зла, особенно когда была еще совсем маленькой девочкой. И теперь ее опять охватило точно такое же чувство, и миссис Бродер поймала себя на непреодолимом желании сейчас же отойти от окна.

После убийств она рассказала полиции об этой паре, однако, похоже, это их не заинтересовало. Они искали не двух человек, а только одного мужчину. Все изменилось, когда ФБР и копы опознали Дэниела Миллера как Песочного человека. С миссис Бродер связались из полиции Нью-Йорка с вопросом, не могла ли пара, которую она видела в тот вечер, быть Дэниелом и Кэрри Миллер. Она ответила, что выглядели эти люди похоже.

И вот теперь Блок стояла возле дома Нильсенов, глядя через дорогу на квартиру на втором этаже, принадлежащую миссис Бродер.

– Как думаешь, она могла опознать кого-нибудь с такого расстояния? – спросил Лейк.

– Вряд ли, – ответила Блок, после чего опять уставилась на окна квартиры, пытаясь прикинуть, насколько далеко находилась тогда от этих людей миссис Бродер. Сосредоточиться было трудно. Хотелось запрыгнуть в машину и нажать на газ. Отправиться на поиски. Или просто ездить по улицам, высматривая Кейт. Это было бы совершенно бессмысленно, но, по крайней мере, она бы двигалась.

Блок воспользовалась случаем, чтобы немного перевести дух. Ей нужно было подумать. Где бы ни прятался Песочный человек, именно там и должна была находиться Кейт. Сейчас требовались ясный ум и умение сосредоточиться, а не движение. Блок осмотрелась, отыскала ближайший уличный фонарь, а затем сделала на камеру телефона несколько снимков, которые отправила Эдди по электронной почте – просто на всякий случай. Он был способен наворотить горы из самой малости, и было бы лучше, если б у него имелось хотя бы несколько снимков улицы.

– Давай-ка заглянем в дом, – предложил Лейк, выуживая из кармана цепочку со здоровенной связкой ключей на кольце.

– Откуда у тебя ключи Нильсенов? – спросила Блок.

– Это мои ключи, – коротко ответил он.

Прежде чем предпринять что-либо еще, Лейк внимательно осмотрел замочную скважину. Вокруг нее виднелся такой же круглый след, который они совсем недавно видели.

– Опять виброотмычка, – констатировал Лейк, после чего выбрал один из ключей и попытался вставить его в замок. Пришлось немного повозиться, но в конце концов ключ вошел в скважину и без особых усилий повернулся, отпирая дверь. Использование электроинструмента не разрушило механизм, но сделало замок настолько разболтанным, что в скважину можно было вставить пилочку для ногтей, и он все равно бы открылся.

– После вас, – галантно произнес Лейк.

Блок вошла в прихожую семейного дома, узрев такого рода картину, какую можно увидеть на заглавной странице сайта какого-нибудь элитного риелтора. Белые стены, пастельные тона, настоящий паркетный пол… Отделано все было с большим вкусом. Слева от двери на журнальном столике в гостиной стояла семейная фотография. Блок внимательно изучила ее.

Симпатичные маленькие дети – мальчик и девочка. Вроде довольно близкие по возрасту. Оба улыбаются во весь рот, и в этих улыбках ни намека на смущение или неловкость – лишь веселье, счастье и любовь. Так способны улыбаться только дети, полностью поглощенные моментом. Роберту было пять лет, Элли восемь. Эта фотография была сделана совсем незадолго до того, как в их жизнь ворвался Песочный человек.

А за ними – их родители. Тобиас Нильсен чисто выбрит, с улыбкой на миллион долларов – прямо хоть сейчас на придорожный щит с рекламой зубной пасты. Глаза у него были ясными и сияющими, и даже в сорок пять лет без единой морщинки.

Он владел несколькими ресторанами в городе, а также покупал и продавал недвижимость на стороне. Каждый год устраивал грандиозный прием для друзей и знакомых. Он и его жена Стейси были настоящими представителями нью-йоркского высшего света. Стейси была еще красивей. Длинные каштановые волосы касались щеки, словно сообщая коралловое свечение ее коже. Казалось, даже недостатки лишь подчеркивали ее красоту. Правую бровь пересекал небольшой шрамик, нарушая симметрию лица, но это никоим образом не умаляло ее привлекательности. Каким-то образом это лишь добавляло ей очарования и подчеркивало безупречное совершенство других черт ее лица. Была она моложе Тобиаса. Когда Песочный человек оборвал ее жизнь, Стейси было тридцать четыре года.

Пройдя через гостиную, Блок обнаружила большую кухню и обратила внимание на заднюю дверь. Сделанная из цельного дуба, она запиралась на два тяжелых засова. Один из них располагался наверху, задвигаясь в потолок, а другой – внизу, с отверстием для ригеля в каменном полу. Даже если б Песочному человеку и удалось отпереть врезной замок виброотмычкой, эти засовы стали бы совершенно непреодолимым препятствием.

Открыв заднюю дверь, Блок вышла в узкий крытый переулочек. Навес из оргстекла, прикрепленный к задней части здания, прикрывал мусорные баки. Продвигаясь вдоль кирпичной стены, она свернула налево по переулку, который огибал дом и выходил обратно на улицу. На врезном замке задней двери не было следов от какого-либо инструмента. Песочный человек проник в дом с парадного входа. На оставшейся части первого этажа больше ничего интересного не нашлось, и Блок последовала за Лейком наверх.

На втором этаже располагались игровая комната, ванная и большая студия. Стейси была архитектором и работала в основном дома. На третьем этаже – еще одна ванная комната и две детские напротив друг друга. Блок с Лейком направились в хозяйскую спальню, расположенную дальше по коридору.

Широченная двуспальная кровать по-прежнему стояла там. В центре матраса виднелось огромное пятно овальной формы, словно брюшко гигантского черного паука.

Блок подошла к окну и выглянула наружу. Маленькая квартирка миссис Бродер была видна отсюда как на ладони. Достав из своего рюкзака планшет, она включила его и просмотрела фотографии с места убийства Нильсенов – в поисках снимков жертв в том виде, в каком их обнаружила полиция.

Смотреть на лица мертвых людей всегда тяжело. А тем более изучать лица тех, кто умер насильственной смертью. Однако для Блок в этом не было ничего нового. Ее учили не обращать внимания на всякие ужасы, чтобы она могла увидеть за ними улики. Каждое убийство – это отдельная история, нужно лишь уметь ее прочесть.

Усыпив детей каким-то транквилизатором, Песочный человек натянул им одеяла до самого подбородка. Они были найдены с закрытыми глазами, и поначалу копы подумали, что дети мертвы. По крайней мере, так решил первый прибывший на место преступления полицейский, который впоследствии покончил с собой. Девочка очнулась первой и, спотыкаясь, вышла из своей комнаты – только чтобы обнаружить в своем доме полицейского, который смотрел на ее родителей, убитых в своей собственной постели. Шок травмировал обоих.

У Тобиаса было пулевое ранение в левой части носа. Выходное отверстие располагалось на макушке, что говорило о том, что он лежал, когда был произведен выстрел, а стрелок располагался прямо над ним. У Стейси были множественные ножевые ранения. По словам судмедэксперта, любое из них могло привести к смерти за считаные секунды. Оба были найдены на кровати, мертвые тела были укрыты одеялом, глаза отсутствовали, глазницы и раны засыпаны песком.

– Почему целая семья? – спросил Лейк.

Аналитики ФБР, в том числе Дилейни, думали, что у них есть ответ.

Он повышал ставки.

Пойдя на больший риск, демонстрировал миру свое могущество.

Блок видела в этом определенную логику, но что-то тут все-таки не складывалось.

– Детей он оставил в живых. Просто проследил, чтобы они ничем не помешали. Отцу выстрелил в голову, однако жену зарезал ножом. У меня сложилось впечатление, что основной целью была только эта пара. Дети были просто сопутствующей частью работы, – предположила Блок.

– Почему именно эта семья?

– Не знаю, – ответила она, принявшись задумчиво расхаживать по комнате.

– В этот дом не так-то легко попасть, – заметил Лейк. – И он вошел через парадную дверь. Это оживленная улица, он рисковал попасться кому-нибудь на глаза. И вообще-то на самом деле попался на глаза миссис Бродер – вместе с какой-то женщиной, когда они наблюдали за домом.

Что-то из сказанного Лейком показалось ей важным. Стоило ему только заговорить, как Блок ощутила покалывание на коже, от которого по спине побежали мурашки.

– Скажи это еще раз, – попросила она.

– Что?

– Просто повтори, что ты только что сказал.

– А-а… Гм, этот дом довольно неплохо укреплен, и его видно из многих окон. Он здорово рисковал, когда…

– Нет, – произнесла Блок, с некоторым раздражением в голосе.

– Успокойся, давай просто хорошенько всё обдумаем, – сказал Лейк.

– Я не могу успокоиться, – сказала Блок. – Он похитил мою подругу! Нам нужно пошевеливаться. Ты сказал что-то еще. Что-то насчет этого дома.

– О, ему пришлось войти через парадный вход – это большой риск для…

– Вот оно! – бросила Блок, выходя из комнаты и быстро спускаясь по лестнице.

– Что? Что «оно»? – недоуменно спросил Лейк.

Блок ничего не сказала – просто прошла прямо на кухню и подождала, пока Лейк не нагонит ее.

– Если б ты сам собирался проникнуть в этот дом, как бы ты это проделал? – спросила Блок.

– Ну, вообще-то, единственный способ – это войти через парадную… – Лейк застыл. – Войти можно только через парадную дверь, – продолжил он. – Задняя дверь заперта гораздо надежней, но он даже не пытался ее открыть. На замке нет следов от виброотмычки. Засовы на кухне с внутренней стороны… Блин, снаружи их не видно! А он знал о них! Миллер уже бывал в этом доме…

Но Блок его не слушала. Держа возле уха телефон, она дожидалась ответа Эдди.

Глава 32

Эдди

– Мистер Флинн, желаете выступить со вступительным словом прямо сейчас? – спросил судья Стокер.

В зале суда воцарилась тишина. После ропота, поднявшегося после выступления Уайта, и вопроса Стокера, обращенного ко мне, эта тишина стала почти что жидкой. В воздухе повисла плотная пустота. Полное отсутствие звуков. По крайней мере, так мне показалось.

У меня кружилась голова. Тысячи проблем молниями вонзались в мозг.

– Эдди, так мы ничем не поможем Кейт. Просто поговори с присяжными, – прошептал Гарри.

– И что я должен сказать?

– Просто расскажи им то, что Кейт рассказала нам.

Я встал, сделал большой глоток воды и поставил стакан обратно на стол. Стук моих каблуков с треском заметался по залу – шум заполнял пустоту, посылая звуковую рябь по всем четырем стенам. Подняв глаза, я обнаружил, что стою в центре зала лицом к присяжным. Судья находился слева от меня, остальные присутствующие справа. Я оглядел лица каждого из членов жюри. Кое-кто из них, вроде Этель Горман, явно не мог скрыть своего отвращения. Оно было прямо-таки написано на ее жестоко искривленных губах и в маленьких черных глазках, похожих на булавочные проколы.

– В этом деле обвинение будет много говорить о жертвах. И это только правильно. Такова уж работа мистера Уайта – дать возможность высказаться мертвым в этом зале суда, позволить им говорить через него. И показать вам, кто их убил. Дамы и господа, перед обвинением стоят две серьезные проблемы. Первая заключается в том, что человека, убившего всех этих людей, сейчас нет в зале суда. Он все еще на свободе. По-прежнему забирает человеческие жизни. А ФБР и полиция Нью-Йорка никак не могут его поймать. ФБР и полиции Нью-Йорка нечасто приходится сталкиваться с таким давлением общественности, требующей привлечь преступника к ответу. А поскольку им это не удалось, они предлагают вам вместо него его жену. Вам будут демонстрировать улики против Кэрри Миллер, хотя на самом деле это улики против ее мужа, Дэниела Миллера. Нет никаких свидетельств тому, что Кэрри Миллер хоть как-то причастна к этим убийствам. Нет никаких свидетельств тому, что Кэрри Миллер знала, что ее муж – серийный убийца. Нет никаких свидетельств тому, что она когда-либо сознательно помогала ему. Кэрри Миллер – жертва Песочного человека. Ее жизнь полностью разрушена. Теперь она никогда не доверится другому мужчине. Ни за что на свете. Попробуйте представить себе, что ваш собственный супруг – убийца. Попробуйте представить, что это способно сделать с человеком.

Дамы и господа, обвинитель в этом деле попытается оседлать двух лошадей одновременно. Он попытается доказать, что Кэрри Миллер причастна к этим убийствам, но это ему явно не удастся. А когда это и вправду не удастся, он попытается доказать, что она знала об этих убийствах и потворствовала им, даже лгала властям.

Я сделал паузу, чтобы впитать в себя выражения лиц присяжных.

Они явно не купились.

И в тот момент я понял почему, – поскольку в глубине души я и сам на это не купился.

Кэрри Миллер носила в себе что-то тяжелое. Что-то темное, что глубоко запало ей в самое сердце. И чем бы это ни было, это и побудило ее сбежать с этого судебного процесса. Сбежать от меня, Кейт и Гарри. Но когда я поговорил с ней и она сказала мне, лицом к лицу, что никого не убивала, я поверил ей. В глубине души я знал, что это правда. И все же, когда я выступал с этим своим вступительным словом, меня по-прежнему не покидали сомнения в невиновности моей клиентки. Может, я совершил ошибку, взявшись за это дело. Однако теперь, когда жизнь Кейт висела на волоске, у меня уже не было выбора. Я должен был заставить присяжных поверить мне. Я должен был победить. И не ради Кэрри.

Ради Кейт.

– Я не собираюсь уверять вас, что у Кэрри Миллер не было абсолютно никаких подозрений в отношении своего мужа.

Я опять сделал паузу, чтобы эти слова повисли над головами у присяжных. Некоторые из них заерзали на своих местах. Один или двое подались вперед, едва заметно.

– В какой момент подобное подозрение становится юридическим обязательством сообщить полиции, что, по вашему мнению, ваш муж способен причинить кому-то вред? Это вопрос, который никогда ранее не поднимался перед присяжными. Ее муж лгал ей. И она верила ему. Если это преступление, то вы можете посадить за решетку любого женатого мужчину и любую замужнюю женщину в Нью-Йорке… Кэрри Миллер сегодня здесь нет. И, возможно, не будет до самого конца этого судебного разбирательства. Это нормально, потому что ей и не нужно ничего доказывать. Это задача обвинения – доказывать то, что было предъявлено. Хотя, раз уж на то пошло, предъявить им Кэрри Миллер нечего. Я уверен, что достаточно скоро вы это тоже поймете.

Я повернулся и направился обратно к своему месту, но тут у меня завибрировал телефон. Стоя спиной к судье, я глянул на экран. Это была Блок.

– Народ вызывает доктора Фарли Климптона! – объявил Уайт.

То есть судмедэксперта. Уайт собирался начать это дело с фильма ужасов. С демонстрации кое-каких жутких фотографий. Некоторые из этих образов присяжные запомнят на всю оставшуюся жизнь. А когда они окончательно проникнутся всеми этими ужасами, он торжественно нацелится пальцем в Кэрри Миллер и примется уверять присяжным, что это ее рук дело. Просмотр подобных фотографий наносит психологическую травму, и присяжным потребуется кого-то в этой травме обвинить – а вина в таких случаях легко ложится на подсудимого.

– Подожди-ка минутку, – бросил я Гарри, направляясь к дверям.

В коридоре я ответил на звонок.

– Ну, что там у тебя? – спросил я у Блок.

– Вроде что-то вырисовывается. Дэниел Миллер знал планировку дома Нильсенов. Нам нужно найти связь между ним и Нильсенами.

– Нам надо пошевеливаться. Нужно поскорей найти ее.

– Думаешь, я это не понимаю? Просто не знаю, что я сделаю, если…

– Прекрати. Этому не бывать. Мы этого не допустим. Федералам удалось что-нибудь выяснить у хозяина той чердачной квартиры?

– Особо ничего. Краткосрочная аренда, оплачена вперед. На бумаге не оформлялась.

– Что-то тут не то… В этом городе никто не сдает недвижимость в аренду, не получив хоть какую-то информацию об арендаторе – чтобы можно было прищучить его, если что-то пойдет не так.

– Федералы говорят, что ничего не нашли.

– Домовладелец лжет, и я вроде знаю почему. Есть кое-кто, с кем тебе стоит поговорить. Это адвокат, обслуживающий всяких левых арендодателей, зовут его Арчи Банзен. Он вряд ли захочет хоть чем-нибудь с тобой поделиться, так что не исключено, что придется на него надавить. Просто чтоб ты знала: у Банзена есть защита. Его личный телохранитель – бывший рестлер по кличке Лунатик. Шесть футов пять дюймов, пятьсот фунтов как минимум[211]. Жрет одни только стероиды. Очень сильный и злобный как черт. Будь с ним поаккуратней…

– Что? Думаешь, я с ним не справлюсь?

– Нет, я хотел сказать, аккуратней в том смысле, что не сломай ему что-нибудь жизненно важное.

Глава 33

Эдди

Проговорили мы с Блок примерно полчаса. Закончив разговор, я набрал номер офиса, и Дениз сняла трубку.

– Мне нужно, чтобы вы взяли из кассы триста долларов наличными и купили за две сотни подарочный ваучер на обед в одном ресторане. А потом чтобы наняли лимузин с водителем на весь день по безналу, – сказал я.

– Погодите, а зачем еще сотня?

– Потом расскажу. И еще кое-что. Сейчас скину текстом один номерок. Позвоните по нему. И скажите в точности то, что я сейчас продиктую. Ручка под рукой?

– Диктуйте.

– «У нас есть один общий друг, и мы хотели бы тоже угостить его в благодарность за обед, который он организовал. Он немного застенчив, но любит парики. Блондинистые, ярко-белые, причем чем ненатуральней, тем лучше. Тысячу сверху выплатим прямо сейчас. И еще: он очень бережется от ковида, так что понадобится маска».

– Это все?

– Все. Закиньте эти деньги на офисную кредитную карту. Она у вас с собой?

– Что это вы такое творите, черт возьми? – спросила Дениз.

– Занимаюсь юридической практикой. Доверьтесь мне. Как только закончите с этим, возьмите свою папку с зажимом и блокнот и к обеденному перерыву подходите к подъезду суда на Сентер-стрит.

Если Дениз сказала, что что-то сделает, – значит, железно так и будет.

Я вернулся в зал суда. Когда я занял свое место рядом с Гарри, доктор Фарли Климптон уже толокся с лазерной указкой в руке возле увеличенной до несусветного размера – примерно шесть на пять футов – фотографии Стейси Нильсен, на которой она лежала мертвой рядом со своим мужем.

– Раны на груди у Стейси Нильсен, как и у прочих жертв, были нанесены каким-то необычайно прочным и невероятно острым предметом – предположительно ножом с симметричным остроконечным лезвием неизвестного происхождения, более чем вероятно каким-то экзотическим, ручной работы. Лезвие было достаточно острым и прочным, чтобы пробить грудинную кость. Никаких металлических частиц в ране обнаружено не было – после того как песок, заполнявший раневую полость, был просеян, а трещина в кости исследована с помощью рентгена.

Я наклонился к Гарри, шепнул:

– Какие-нибудь сюрпризы?

Он бросил взгляд на присяжных.

Этель Горман так сильно сжимала свой скомканный носовой платочек, что у нее тряслись руки. Если б я как следует прислушался, то, наверное, даже услышал бы, как у нее скрипят зубы. Остальные присяжные выглядели так же, как и большинство своих коллег, которым приходится иметь дело с подобными делами. Половина из них смотрела в пол, поднимая глаза только в случае крайней необходимости, а затем опять опуская взгляд под ноги. Остальные потрясенно прикрывали рты рукой, покачивали головами и кривились, когда на экране появлялось очередное жутковатое изображение.

– Всё как и ожидалось, угу?

Гарри кивнул. Блокнот перед ним был уже весь исписан заметками, сделанными в ходе показаний судмедэксперта.

– Не хочешь взять его на себя? – спросил я.

Ответом мне послужила едва заметная улыбка.

– Доктор Климптон, – сказал Уайт, – вы обнаружили на теле Стейси Нильсен какие-либо раны, полученные при самообороне?

– Таковых не было, – ответил он.

– Насколько я понимаю, доктор, на телах Маргарет Шарп, Лилиан Паркер, Пенни Джонс, Сюзанны Абрамс, а также Тобиаса и Стейси Нильсен тоже не имелось защитных ран? Их не обнаружено ни на одной из шести жертв?

– Совершенно верно. Таковых ран не имелось.

– И смертельные ранения всем женщинам были нанесены при помощи ножа?

– Да.

– И все пострадавшие женщины были предварительно обездвижены при помощи какого-то транквилизатора?

– Да, путем инъекции в область шеи.

– Имелись ли на остальных телах какие-либо царапины или следы от уколов, которые указывали бы на борьбу?

– Нет.

– Учитывая ваш обширный опыт работы с жертвами преступлений, связанных с использованием холодного оружия, насколько необычно отсутствие на телах каких-либо защитных ранений?