Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 126 (всего у книги 135 страниц)

Это просто совпадение. Иначе и быть не может.

Он солгал полиции о том, что был дома в ту ночь.

У него было этому объяснение.

Он заставил солгать и меня.

Он волновался за меня и просто хотел поскорей отделаться от полицейского, который меня расстроил.

Его не было дома в ночь двух последних убийств. Тех девушек, что были убиты в собственной квартире.

Ему приходится работать допоздна и встречаться со своими клиентами, а кое-кто из тех, с кем он общается по телефону, находится в других часовых поясах.

Он принял душ, когда вернулся домой.

И этому у него нашлось объяснение…

ЭТО. СВОДИТ. МЕНЯ. С УМА!

Я прислушалась, ожидая его шагов на лестнице.

Но в доме было тихо.

А затем я услышала, как внизу скрипнули дверные петли.

Это было странно. В доме есть только одна дверь со скрипучими петлями. Дверь, которую Дэниел никогда не открывает.

Я сбросила одеяло и босиком спустилась по лестнице.

Мне надо было знать.

Я зашла на кухню и увидела, что дверь в подвал открыта. Там горел свет. Я проскользнула в нее и тихонько спустилась по лестнице в подвал.

У меня перехватило дыхание.

Моя жизнь, эта сказка, закончилась. Все закончилось той ночью в нашем подвале. Стены, которые я возвела, чтобы защитить себя от этих мыслей, пошли трещинами. Трещинами, которые становились лишь шире с каждым поздним возвращением, с каждым пропущенным им ужином, с каждыми подаренными мне серьгами, а теперь и с этим…

Теперь я оказалась на другой стороне, смотрела на свою прошлую жизнь с нового места, глядя, как она исчезает без следа.

Ничто уже не будет прежним, никогда.

Дэниел стоял голый в подвале, засыпая порошок в стиральную машину. Увидев, что я стою у подножия лестницы, он вздрогнул. Сказал, что я чуть не довела его до сердечного приступа. Я не дала ему возможности успокоиться – потребовала объяснить, что, черт возьми, происходит.

Прежде чем ответить, он высыпал остатки порошка из чашечки в стиральную машину, закрыл ее и нажал на кнопку, запуская цикл. Я никогда раньше не видела, чтобы он занимался стиркой.

Он сказал, что ужинал с каким-то клиентом, который облил его красным вином, и ему пришлось срочно закинуть одежду в стирку, иначе ее можно было бы только выбросить.

Его обувь стояла на полу, а сам он был босиком. Я спросила у него, не пролил ли его клиент красное вино заодно и на его носки.

Он посмотрел на меня. В глазах у него было что-то такое, чего я никогда раньше не видела. Это напомнило мне о том, как выглядел Митчем в нашем любимом фильме – прямо перед тем, как зарезал свою жену. Этот холодный, отсутствующий взгляд.

Дэнни сказал, что может вообще все закинуть в стирку, раз уж он здесь, попытался отшутиться. Но ни в его улыбке, ни в этом глухом смехе не было ни капли веселья.

Я начала пятиться от него. Мне все это очень не нравилось. Я взбежала по лестнице на кухню и прислонилась спиной к кухонной стойке.

Я не могла дышать.

Дэниел поднялся по лестнице, выключил свет в подвале и захлопнул дверь. Немного постоял там, глядя на меня. Он больше не улыбался. Не был смущен. Его лицо абсолютно ничего не выражало. Как будто он смотрел в никуда, как будто меня вовсе не существовало. А потом шагнул ко мне, и я вздрогнула. Еще крепче уперлась спиной в стойку.

Он опять извинился и сказал, что идет наверх принять душ.

Я посмотрела ему вслед. Когда Дэниел благополучно поднялся наверх, я пошла в ванную на первом этаже, заперла дверь и села на сиденье унитаза. Расплакалась, раскачиваясь взад-вперед на этом сиденье. Не знаю, как долго я пробыла там, но в какой-то момент, как видно, я свернулась калачиком на полу, потому что проснулась я именно там. Солнечный свет, проникающий сквозь окно, заливал комнату. Я встала, чувствуя боль во всем теле после сна на кафеле, и открыла дверь.

Заглянула в гараж.

Машины Дэниела там не было.

Я налила себе стакан воды, разыскала свой телефон наверху, рядом с кроватью. Поступило сразу четыре новых уведомления, все с разных новостных сайтов.

Сегодня утром в каком-то переулке на Манхэттене была найдена мертвая женщина. У нее были удалены глаза. Судя по всему, это была очередная жертва Песочного человека.

Я закрыла лицо руками и расплакалась.

Глава 37

Блок

Адвокатская контора Арчи Банзена явно не слишком-то стремилась заполучить новых клиентов. Снаружи представляла она собой стальную дверь с домофоном на 110-й улице. И больше походила на бункер, чем на юридическую консультацию. Вывески над дверью не было. Слова «Банзен, юр. усл.» были написаны на узеньком листочке, вставленном в прозрачный пластиковый кармашек возле кнопки домофона. Лейк нажал на нее и стал ждать. Блок отошла в сторонку, с удовольствием предоставив все переговоры ему.

Стальная смотровая щель с лязгом распахнулась, и в ней появилась чья-то физиономия. Очень крупная физиономия. Пожалуй, с обеденную тарелку. Снизу ее обрамляла идеально подстриженная тоненькая, рэперского стиля бородка, словно нарисованная фломастером. Щеки были такими круглыми и пухлыми, что словно пытались раздавить между собой нос.

– Чё надо? – осведомилась физиономия.

– Мы хотели бы поговорить с Арчи Банзеном, – вежливо ответил Лейк.

– Нету его здесь, – последовал ответ, и смотровая щель захлопнулась.

Лейк забарабанил в дверь, крикнул:

– Нас прислал Эдди Флинн!

Тишина.

Щель медленно открылась.

– Чё надо от Арчи?

– Надо просто поговорить, вот и всё.

Щель закрылась. Дверь тоже оставалась закрытой.

– Ну и ладно. Мы можем попросить ФБР прийти и поговорить с Арчи, – крикнул Лейк через дверь, которая наконец открылась.

Фигура за ней была под стать физиономии. Блок предположила, что это и есть Лунатик. Парень был больше шести футов пяти дюймов ростом и весил фунтов четыреста. И далеко не все эти фунты приходились на жир. Физиономия сидела на паре хорошо развитых трапециевидных мышц, переходящих в округлые плечи, создавая впечатление горы мускулов. Даже если он и не весил столько же, сколько «Фольксваген-Жук», то наверняка мог запросто поднять его.

Детина не без труда развернулся в узеньком коридорчике и подвел их к двери в самом конце. Постучался, сказал:

– К вам какие-то кенты. От Эдди Флинна.

Дверь отворилась, и за ней открылся кабинет, который выглядел так, словно его только что переворошила свора грабителей. Бумаги и папки были разбросаны не только по всему письменному столу, но и по полу, валялись на стульях, высокими стопками громоздились на столах, торчали из металлических канцелярских шкафов, которые были переполнены и уже не могли нормально закрыться. За огромным письменным столом из резного дуба сидел лысоватый коротышка в желтоватой рубашке, коричневых подтяжках на плечах и со свисающей изо рта сигаретой. Рубашка, наверное, изначально была белой, но вся комната была окутана шафрановой дымкой, словно исходившей из единственного окна слева, с толстым слоем никотина на стекле. Блок учуяла запах табачного дыма еще в коридоре. Пепельница на письменном столе явно не опорожнялась уже несколько месяцев. Окурки заталкивались в нее ряд за рядом, пока не стали торчать из пепельницы, словно толстые иглы какого-то оранжевого дикобраза.

– Ну, что там у Эдди? – буркнул коротышка, голос которого звучал так, словно в ведре с обойным клеем перекатывались болты и гайки.

– Так это вы Арчи? – спросил Лейк.

– Можете называть меня мистер Банзен.

– Нам нужна ваша помощь. В прошлом году один из ваших клиентов сдал в аренду мансарду на Манхэттене. ФБР связалось с арендодателем, и он сказал, что сделка никак не оформлялась. Мол, это была краткосрочная аренда, и тот парень заплатил наличными. Эдди говорит, что ни один домовладелец в городе не сдаст в аренду даже дыру в стене без какого-либо залога и информации о банковских счетах. Насколько я понимаю, как раз вы и занимаетесь оформлением документов для всех… домовладельцев в этом районе, стало быть…

– Вы хотели сказать, левых домовладельцев, насколько я понимаю?

– Я этого не говорил, – возразил Лейк.

– Нет, но Эдди наверняка так и сказал. Хотя я не против. Я человек простой, мистер…

– Лейк, Гэбриэл Лейк. А это моя напарница Блок.

– Не сильно-то она разговорчива…

– В этом нет необходимости. В общем, ФБР не удалось отыскать никакого бумажного следа, но Эдди знает, что вы ведете всю бухгалтерию для своих клиентов, и у вас могут иметься какие-то документы, которые могли бы нам помочь.

– И с какой это стати я должен передавать вам бумаги моего клиента?

– Нам нужно срочно найти этого арендатора. Для нас важны любые документы, способные на него вывести.

– Сожалею, но я не могу разглашать информацию о клиентах без решения суда.

– Эдди предупреждал нас, что вы можете так и ответить. Он сказал, что был бы очень признателен вам за помощь в этом вопросе.

– Боюсь, что ничем не могу помочь. А теперь, если вы не возражаете, у меня еще дел выше крыши.

– Мы знаем, что вы ведете два отдельных комплекта отчетности для своих арендодателей. Есть множество способов обойти контроль за арендой и скрыть часть доходов от налоговой. Вам ведь не хочется, чтобы это вдруг привлекло внимание ФБР, согласны? – сказал Лейк.

По тому, как Банзен скрестил руки на груди, Блок подумала, что Лейк ожидал, что после подобной угрозы тот все-таки пойдет им навстречу. Но он явно недооценил адвоката. В расследованиях Лейк, может, и знал толк, но в таких делах явно ни черта не смыслил.

– Не в том вы положении, чтобы угрожать, мистер Лейк… Вам и вашей спутнице лучше уйти подобру-поздорову, покуда вы еще целы.

Прежде чем Лейк успел что-либо сказать в ответ, Лунатик шагнул к нему. Это был серьезный шаг. Сразу во многих отношениях. Это было не просто вторжение в личное пространство – скорее это наводило на мысли о буйволе, готовом насадить кого-нибудь на рога, или появлении какой-нибудь планеты всего в двадцати футах от вашего дома. Лейк перевел взгляд на здоровяка и улыбнулся. Не получив улыбки в ответ.

Лунатик положил руку на запястье Лейка, поначалу довольно мягко, а затем глянул на Арчи, ожидая подтверждения того, что ему следует выбросить обоих наглецов на улицу. Рука эта выглядела так, словно на ней была бейсбольная рукавица, хотя это была просто здоровенная пятерня с толстенными пальцами.

– Скажите своему дружку, чтобы держал свои лапы при себе, – ровно произнесла Блок.

– Ого, она все-таки разговаривает! Это ваш телохранитель, мистер Лейк? – отозвался Банзен, подавляя смех. – Тогда у вас большие неприятности. Вам следовало прихватить с собой кого-нибудь покрупней.

Лейк стоял между гигантом и своей спутницей, и все это время она сохраняла полную неподвижность. Просто оглядывала комнату, сцепив руки перед собой. Так что когда Блок двинулась, и двинулась быстро, все, казалось, произошло в какую-то долю секунды. Она сунула правую руку под куртку, и внезапно в этой руке перед лицом у Лейка возник огромный револьвер, направленный прямо в голову здоровяка. «Магнум–500» – это оружие такого размера и мощности, что оно, как правило, способно произвести драматический эффект в любой ситуации, в какой извлекается на свет.

– Эта штука для вас достаточно крупная? – осведомилась Блок. – Документы! У меня нет времени на всю эту фигню. Вы уже в курсе, что мы ищем, потому что ваш клиент наверняка сразу же позвонил вам, когда его навестили федералы. Доставайте. Немедленно.

– Что она собирается делать? Выстрелить в него? – опасливо спросил Арчи.

– У вашего приятеля башка размером с баскетбольный мяч. Не думаю, что она промажет в нее даже с пятидесяти футов, – ответил Лейк.

– Нет, я не стану в него стрелять, – сказала Блок, разжимая пальцы на рукояти револьвера, который провалился у нее в руке вниз, удерживаемый за спусковую скобу. Ствол взлетел вверх, а рукоятка нацелилась вперед и вниз, когда она ловко перехватила револьвер за барабан, превратив его в подобие кастета. Словно стрелок в старом вестерне.

Короткий замах, и рукоятка револьвера воткнулась в пухлое запястье Лунатика. Тот немедленно отпустил Лейка, схватившись за предплечье и разинув свой огромный рот, чтобы хватить воздуха. Отступив назад, споткнулся и шлепнулся на задницу.

– Вы начинаете действовать мне на нервы, – произнесла Блок. – Тяжелый плотничий молоток весит около двух фунтов. А эта волына – почти шесть. Если вы сейчас же не отдадите нам эти бумаги, я сломаю этому бугаю вторую руку. А потом засуну вашу башку ему в задницу.

В тоне Блок было что-то такое, что вызвало у Банзена немедленный отклик.

Его кресло громко скрипнуло, когда он подался вперед и, поднявшись, быстро направился к канцелярскому шкафу. Открыл его и начал просматривать папки внутри, перебирая пальцами страницы.

– Если вы достанете оттуда какое-либо оружие, я испорчу вам стенку, проделав в ней большую дыру, – предупредила Блок. – Но предварительно будете сильно испорчены вы сами плюс этот вот шкафчик.

Пальцы у Банзена напряглись, а затем опять взялись за дело. Вытащив из шкафа тонкую папку темно-синего цвета, он протянул ее Лейку.

Открыв папку, тот увидел всего несколько страниц. Договор аренды с подписью, которую он не смог разобрать, и банковскую выписку. Оба документа были оформлены на некую компанию под названием «Шорлайн Лимитед».

– И это всё? – спросил Лейк.

– Всё, что у нас есть.

– Ну вот и славненько, – заключила Блок.

* * *

Пока Лейк забирался на пассажирское сиденье «Джипа» с папкой в руке, Блок уже заводила мотор. Открыв папку, лежавшую у него на коленях, он пробежался пальцем по строчкам, нашел то, что искал, и принялся что-то набирать на своем телефоне.

– Согласно базам данных КЦББ[214], «Шорлайн Лимитед», похоже, какая-то подставная компания. Никаких отчетов никогда не подавалось, – вскоре объявил он. – Директором компании является Дэниел Миллер – но тут-то как раз ничего удивительного… Погоди-ка, тут указан еще и адрес, хотя это не домашний адрес Миллера.

Движение в туннеле Холланд оказалось в кои-то веки не особо плотным, и где-то через час Блок въехала в какую-то промзону в Бейонне, уже в штате Нью-Джерси. Этот район представлял собой пчелиные соты из складов, фабрик и складских комплексов различных транспортных компаний. По адресу, который Лейк отыскал в базе данных КЦББ, располагалось старое кирпичное здание, окруженное ржавой оградой из проволочной сетки. Судя по широким и высоким двойным дубовым дверям на фасаде, некогда оно служило чем-то вроде склада или гаража. Все стекла в здании были выбиты.

– Детишки с рогатками поупражнялись, – предположила Блок.

Выбравшись из машины, они осмотрели цепь, стягивающую створки ворот в ограде. Цепь была не новая, но и не такая уж старая. Замок на ней – явно в рабочем состоянии. Ржавчины нигде не было.

– Подходящее местечко, чтобы спрятаться, – заметил Лейк.

Блок подошла к своей машине, достала из багажника длинную монтировку и протянула ее Лейку. Вытащила револьвер и объявила:

– Когда мы приехали сюда, замок был уже взломан.

Лейку потребовалось три раза налечь на монтировку, чтобы сорвать замок с ворот. С того момента как они подъехали сюда, Блок не видела на улице ни какой-то другой машины, ни пешехода, поэтому не думала, что шум создаст им особые проблемы. Открыть огромные двойные двери здания было совершенно нереально. Его окружала грунтовая площадка, посыпанная гравием, и на боковой стороне строения Блок заметила стальную дверь, выкрашенную в синий цвет, – наверное, лет сорок назад. Замок на двери был исправен. И был новеньким. Блестящим, хорошо смазанным. Хотя краску на двери не обновили. Кто-то решил использовать это место в каких-то своих целях, но не хотел, чтобы кто-то знал об этом.

Обойдя здание по периметру, они так и не нашли простого способа проникнуть внутрь.

Футах в десяти над ними зияли окна с выбитыми стеклами. Размерами примерно три на три фута каждое, они тянулись по всей стене здания.

– Подсади-ка меня, – попросила Блок.

– Ты уверена? – отозвался Лейк. – Если заберешься туда и не сможешь открыть дверь, то…

– Я сумею справиться с тем, что находится на той стороне, – заверила она, убирая оружие в кобуру.

Монтировка полетела на землю. Лейк прижался спиной к стене, расставил ноги, сцепил перед собой ладони и опустил их вниз. Блок шагнула к нему, упершись ногой в образованную ими ступеньку и ухватив его руками за плечи. Он вздернул ее вверх, и она сумела дотянуться до подоконника. Блок думала, что стекол в этом окне уже совсем не осталось, но в раме все еще торчали несколько старых пыльных осколков, о которые она поранила икру, просовывая ногу внутрь. Наконец Блок спрыгнула на бетонный пол внизу, и хлопок ее подошв эхом отразился от голых стен.

Включив миниатюрный фонарик, она огляделась по сторонам.

Когда-то это место было складом. Вдоль противоположной стены тянулись тяжелые железные полки, вздымающиеся до самого потолка. В крышу были врезаны прозрачные потолочные панели, перемежающиеся с кровельными листами из гофрированного железа. Видимо, прозрачные панели были призваны впускать дневной свет, но они оказались слишком уж грязными. Широкий пол усеивали детали каких-то старых механизмов и ржавые инструменты, и ей приходилось соблюдать осторожность, ступая по нему. Похоже, что в этом помещении больше не было ничего, кроме нескольких штабелей деревянных поддонов. Часть склада была отгорожена от остального пространства – судя по всему, там располагался кабинет заведующего. Дверь его была закрыта, но в стене-перегородке имелось окошко.

Блок вырубила фонарик.

Либо в задней стене конторы было еще одно окно, выходящее наружу, которое она не заметила во время внешнего осмотра, либо в здании все еще было электричество.

Потому что Блок увидела внутри тусклый свет.

Вроде как исходящий от лампы.

Или от фонарика у кого-то в руке.

Глава 38

Блок

Наличию света в маленькой складской конторе могло быть множество объяснений, в том числе и совершенно невинных. Вроде контрольной лампочки на распределительном щитке с предохранителями.

Или же это мог быть Песочный человек с фонариком и пистолетом сорок пятого калибра. Готовый нацелить яркий луч прямо в глаза незваной гостье и одновременно разрядить ей в грудь весь магазин.

Блок решила, что будет лучше, если Лейк тоже окажется здесь, поэтому молча двинулась через склад, не отрывая взгляд от внутреннего окна конторы, пока не уткнулась в одну из кирпичных колонн, поддерживающих крышу. Быстро обернулась, просто чтобы сориентироваться, и заметила, что находится всего в нескольких футах от крашеной стальной двери. Никаких крюков. Никаких засовов. Дверь была заперта на замок. Требовался ключ.

Лейк, должно быть, услышал ее снаружи, поскольку осторожно постучал в дверь.

Ей захотелось сказать ему, чтобы вел себя потише. Что, возможно, она тут не одна. Ее большим преимуществом было то, что кто бы сейчас ни находился в конторе, он не знал, что за дверью ее находится Блок. Если это был Песочный человек, то ей требовалось сохранять это преимущество. Он был опасен. Наверное, это был самый опасный человек, с которым она когда-либо сталкивалась, и ей не хотелось недооценивать его.

Однако не оставалось ничего другого, кроме как действовать. И действовать прямо сейчас, пока у нее еще был элемент неожиданности. Пройдя мимо двери, она обошла складской зал по периметру, приближаясь к входу в контору под некоторым углом, а не двигаясь прямо к нему. Окна с этой стороны не было. Он никак не мог заметить ее приближения.

Продвигалась Блок не настолько бесшумно, как хотелось бы. Каждый вдох казался резким порывом ветра, каждый шаг – слоновьим топотом, каждый удар сердца – ударом в барабан. В темном кирпичном помещении было прохладно, и все же ей то и дело приходилось смахивать пот, заливающий глаза. Тяжесть «Мэгги» в руке уже не успокаивала, как раньше. Теперь этот револьвер казался просто громоздким, как будто она прихватила с собой для этого дела не то оружие.

Блок правильно понимала, что за чувство сейчас испытывает, – страх. Она не боялась Песочного человека. Да и вообще никакого человека, раз уж на то пошло.

Она боялась того, что могла сейчас найти.

Боялась, что может найти на этом старом пыльном складе бездыханное тело своей давней подруги.

Теперь Блок была уже близко. Дверь конторы была всего в нескольких футах от нее.

Кончик револьверного ствола перед глазами начал дрожать. И вовсе не оттого, что устала рука. Когда Блок выбрала «Магнум» в качестве своего личного оружия, то целый год ежедневно тренировалась с ним. Каждое утро по часу упражнялась в стрельбе по мишеням, а после обеда – в тренажерном зале. Отдача была такой, что ей словно били кулаком в ладонь со всей дури. Но она терпела. Становилась сильнее. Молча переносила эти удары, пока на ладони у нее не образовалась толстая мозоль, и больше уже не было больно. Тяжелый револьвер ощущался у нее в руке столь же естественно, как нож с вилкой за столом или авторучка.

Но сейчас, когда тяжело вздымающаяся грудь накачивала организм кислородом, а в крови бушевал адреналин, ей казалось, словно все ее чувства притупились и запутались под обилием внешних раздражителей.

Низко наклонившись, Блок подобралась к самой двери кабинета. Не было смысла заглядывать в окно. Она могла лишь предупредить того, кто находился внутри, а при этом и временно ослепнуть от его фонарика.

Оставался только один способ.

Войти внутрь быстро и без промедления.

Блок поудобней перехватила фонарик, держа его теперь в левой руке, как кинжал. Выключатель располагался на корпусе, так что можно было сдвинуть его одним движением большого пальца. Оперла правую руку на левую, сомкнув запястья и нацелив фонарик туда же, куда и ствол. Встала перед дверью. Перевела дыхание. Расправила плечи. Хрустнула шеей. Толкнула ногой дверь.

Та легко поддалась. Шагнув за порог, она вслед за лучом фонарика обвела взглядом темную комнату.

В углах пусто.

Прямо впереди ничего подозрительного.

В комнате вообще никого не было.

Теперь Блок увидела, что свет был бледно-зеленым и исходил откуда-то возле самого пола. Фонарик осветил что-то похожее на большой белый сундук в дальнем конце комнаты. Присмотревшись к источнику свечения, она увидела, что это лампочка индикатора питания. От сундука к стенной розетке тянулся белый электропровод.

Это был не сундук.

А большая морозильная камера.

Убедившись, что в здании никого нет, Блок убрала оружие и подошла к белому сундуку. Зачем кому-то понадобилось держать домашнюю морозилку в заброшенном здании? Вид у нее был не новый, но и не такой уж и старый. На крышке лежал слой пыли, но, подойдя ближе, она услышала негромкое жужжание моторов и вентиляторов.

Рука почти что сама собой потянулась к длинной ручке, расположенной посередине крышки. Блок не хотелось заглядывать внутрь. Но она знала, что должна это сделать.

Она представила себе Кейт в морозильной камере. Все еще в ночной рубашке, мертвую в этой ледяной могиле. Глаза, затуманенные инеем… Потрескавшиеся и почерневшие губы… Лед способен запечатлеть мертвых в последний момент их жизни. Ей и раньше приходилось видеть трупы, в самых разных местах.

Блок не была верующей, но, когда ручка приподнялась над крышкой, она поймала себя на том, что беззвучно молится. Потянув посильнее, она услышала тот характерный чмокающий звук, который издает резиновое уплотнение холодильника.

Подсветки в морозильной камере не имелось. Но внутри что-то было. И это была цельная глыба льда. Причем не обычная в таких случаях снежная шуба – похоже, что туда вылили галлонов тридцать воды, чтобы с гарантией сохранить то, что находилось внутри. Луч фонарика ощутимо дрожал, когда Блок посветила внутрь.

И резко выдохнула. Она узнала это мгновенно, даже сквозь толщу льда.

На секунду ей показалось, что сейчас она не выдержит и сорвется. С трудом подавив нахлынувшие эмоции, Блок повернулась и бросилась к двери с одноразовым мобильником в руке, на бегу вызывая Лейка.

– У тебя там всё в порядке? – едва не выкрикнул он после первого же гудка. – Я тут чуть с ума не сошел!

– Укройся, отойди от двери! Как можно дальше! Я собираюсь открыть ее.

– Понял, – отозвался Лейк.

Блок уверенно подошла к крашеной стальной двери, достала свой «Магнум» и, стоя в шести футах от нее, прицелилась – расслабила руки, стряхнула напряжение, – затем еще раз прицелилась и нажала на спусковой крючок. Грохот выстрела, разнесшийся по старому складу, едва не оглушил ее; волной накатила пыль, поднятая выстрелом. Там, где только что был гладкий металл, на месте замка зияла здоровенная дыра. Блок пнула дверь, и та распахнулась, остатки механизма замка посыпались на пол.

– Что бы ты там ни вышибла из двери, оно улетело сквозь ограду вон туда, – показал Лейк. – Может, тебе еще побольше где-нибудь ствол надыбать?

– Тащи монтировку, – только и сказала Блок.

– Что вообще происходит?

– Нам нужно выдолбить кое-что из морозилки.

– И что же?

– Мешок для трупов. Похоже, что с трупом внутри.

Глава 39

Эдди

Всю обратную дорогу в суд Пельтье не закрывал рта. Он подвозил нас с Гарри на своем «Мерседесе», так что, как я предположил, считал себя вправе высказать все, что хотел.

– Все это было очень ловко проделано, но как, черт возьми, вы собираетесь добиться оправдания без Кэрри? Она должна лично дать показания, если хочет, чтобы у нее был хоть какой-то шанс. Я хочу сказать, разве вы не обязаны помогать мне в ее поисках? И где Кейт? Может, хотя бы она сможет помочь? – спрашивал он.

Я не мог рассказать ему про Кейт. Я просто не имел права рисковать. В юридических вопросах Пельтье явно отличался пуританской добропорядочностью. Разумеется, он вполне мог по возможности отступить от кое-каких правил по части налогообложения и наследственного права, но в криминальной сфере был полнейшим младенцем, а младенцам свойственно пугаться всего на свете. Если б я рассказал ему про Кейт, то он наверняка сразу позвонил бы в полицию, пусть даже и просто для того, чтобы успокоить свою совесть.

– Кейт сейчас занята поиском кое-каких зацепок… Послушайте, я бы и сам хотел, чтобы Кэрри сейчас была с нами. Я с самого начала говорил, что ей нужно посмотреть присяжным в глаза и прямо заявить о своей невиновности. Если она будет столь же убедительна, как и со мной, я уверен, что присяжные поверят ей на слово. Но если Кэрри так и не появится, это будет выглядеть так, как будто она виновна и как раз по этой причине и ударилась в бега. Без нее у нас есть шанс, но он тоньше бумаги. Вы знаете ее лучше, чем мы, – куда она могла податься?

– Ни с кем из своих старых друзей и знакомых она не связывалась, а если воспользуется кредитной картой, полиция моментально ее вычислит. Кэрри где-то залегла на дно и пользуется наличными или же нашла способ покинуть страну. Вот и все возможные варианты, – сказал Пельтье.

– А есть у нее какие-нибудь совсем уж дальние родственники, которым она могла бы довериться, или знакомые в каких-нибудь забытых богом местах? Ну давайте же, Отто, – нам нужно хоть что-нибудь!

Он на секунду примолк, сосредоточившись либо на дороге, либо на этом вопросе – либо на том и другом одновременно.

– Никого у нее нет, – наконец произнес Пельтье. – Ее родителей давно нет в живых. Когда все узнали про Дэниела, друзья и знакомые отвернулись от нее. Кэрри справлялась со всем этим в одиночку. Я не могу припомнить ни одного человека, к которому она могла бы обратиться. Теперь все ее ненавидят. Можете себе такое представить? Мы – единственные, кто у нее есть.

– Да уж, ситуация, – буркнул Гарри.

– Послушайте, теперь у нас более выгодный состав присяжных, да и обвинитель уже не представляется судье таким уж душкой, – сказал я. – Это могло бы помочь нам заполучить чуть больше свободы действий при встречном допросе свидетелей Уайта, но нам почти что нечего им противопоставить. Да и вообще ни один из свидетелей не поможет нам доказать невиновность Кэрри. Потому что мы не можем этого сделать без твердой уверенности в том, что ее саму вызовут для дачи показаний. Все, что в наших силах, – это слегка потрясти дерево обвинения и надеяться, что корни у него настолько неглубокие, что оно само свалится на землю.

– Этого будет недостаточно, – ответил Пельтье.

Подумав о Кейт, я стиснул зубы и сказал:

– Надо сделать так, чтобы этого было достаточно.

Тут у меня завибрировал телефон – электронное письмо от Дениз с несколькими ссылками на новостные статьи. Все они были посвящены вчерашним убийствам Терезы Васкес и двух агентов ФБР. Кликнув на статью в «Таймс», я прочел ее. А затем и все остальные. Большинство из них с незначительными вариациями излагали одну и ту же историю от «Ассошиэйтед пресс», но одна заметно отличалась от прочих. В «Пост» было немного больше подробностей, поскольку им удалось связаться с родными Терезы в Тихуане и получить у них кое-какие комментарии. Я прочитал эту статью дважды и перезвонил Дениз.

– Мне нужно, чтобы вы связались с миссис Васкес в Тихуане. Вы ведь немного говорите по-испански, насколько я помню?

– Por supuesto[215], – отозвалась она, с приличным произношением.

– В статье говорится, что миссис Васкес должна была переехать на Манхэттен в новом году, что она с нетерпением ждала этого и что не видела свою дочь уже много лет. Я хочу знать все об этих ее планах. Ей придется организовать похороны своей дочери – скажите ей, что мы можем ей с этим помочь.

– С чем это связано? – спросила Дениз.

– Сам пока не знаю, это только догадка. Хотя я все равно хочу помочь миссис Васкес, как бы там ни было. Да, и есть еще кое-что.

– Тоже догадка?

– Да. Мне нужны данные о задержании Честера Морриса, швейцара, который был убит в ту же ночь, что и Дилейни. На самом деле проведите полную проверку, хотя с протоколами задержаний проблем обычно не бывает – все они в открытом доступе.

– У меня есть логин и пароль для входа в базу данных. Без проблем. Я сразу же займусь этим. Есть какие-нибудь новости?

– Нет, пока что нет, – сказал я.

Отключившись, я повернулся к Гарри. Он опирался локтем о верхний край дверцы с опущенным стеклом, согнув руку и поглаживая пальцами верхнюю губу.

– С Кейт все будет в порядке. Мы вернем ее, – прошептал я.

– Я больше не могу ходить на похороны, Эдди. Я просто…

Гарри не закончил эту мысль – не хотел больше ничего говорить в присутствии Отто. Наконец «Мерседес» остановился возле здания суда на Сентер-стрит. Прежде чем выйти, Гарри посмотрел на меня и сказал:

– Пока что все зависит от пары-тройки следующих свидетелей. Ты как – готов?

Я сделал глубокий вдох, медленно выдохнул.

В тот момент я не был в этом уверен. У меня возникла кое-какая интуитивная догадка, которой мне лишь оставалось следовать, и это могло помочь. Есть дела, которые просто невозможно выиграть. Отто был прав: без Кэрри Миллер нам абсолютно ничего не светило.