Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 135 страниц)

Других предположений у Гарри не нашлось.

– Хочу, чтобы ты глянул на эту штуку – нельзя ли ее обезвредить.

– Да я уже сто лет ничем подобным не занимался, Эдди! – сказал он, и в тот момент мне показалось, что по лицу его пробежала тень – хотя не знаю, может, это была просто причуда тусклого освещения. Гарри – один из первых афроамериканцев, которые сумели дослужиться во Вьетнаме до звания капитана. Он был в отряде так называемых «туннельных крыс» – ребят, которые воевали с вьетконговцами под землей, в полной темноте. У него было три таких спуска, о своих подвигах там он никогда не рассказывал – равно как не показывал никому целую связку полученных там медалей. В этом весь Гарри.

Я стянул пиджак, вывернул его наизнанку, разложил на письменном столе, отстегнул липучку. Лично мои познания относительно взрывчатых веществ сводились к нулю.

Гарри осторожно подошел к устройству, уперев руки в бедра. Низко наклонился над ним. Сперва я подумал, что он просто рассматривает его во всех подробностях, но потом заметил, что Гарри к этой штуке принюхивается.

– «Си-четыре». Внутри два подрывных капсюля, плюс весь набор причиндалов для активации, – сказал он.

– И все это ты определил по запаху?

– Не тупи, по запаху я определил, что это «Си-четыре». Сам нюхни.

Пластиковая взрывчатка действительно чем-то пахла, только с ходу я никак не мог сообразить, что мне этот запах напоминает.

– Бензин? – предположил я.

– Близко. Моторное масло. «Си-четыре» – это композитная взрывчатка, в состав которой входит множество разных веществ и химических компонентов. По какой-то причине туда добавлено и моторное масло. Вот потому-то она так пришлась ко двору во Вьетнаме. У нас там она была в огромном количестве, чтоб подрывать подземные ходы вьетконговцев. Но в основном на «Си-четыре» мы пайки разогревали.

– Разогревали?!

– Ну да. Воняло будь здоров, но в дождь – самое то. Лучше пусть повоняет, чем холодный паек жрать. Понимаешь, чтоб подорвать эту хрень, нужен еще один взрыв, только маленький. Можешь жечь ее, даже бить молотком, но без первичного детонатора, который этот маленький взрывчик обеспечивает, она не опаснее детского пластилина. Вон те цилиндрики, вроде карандашиков, – это и есть капсюль-детонаторы. Но тут еще какая-то схема присобачена. Лично я не взялся бы в ней ковыряться, потому что тут может быть встроена какая-нибудь ловушка – тронешь, и бабахнет. Так, говоришь, тиснул еще и дистанционный пульт к ней?

– Угу. – Я вытащил из кармана черный брелок, положил на кресло.

– Проще всего вытащить батарейку из пульта. Где-то у меня тут была отверточка… – И он отошел.

Минуту-другую Гарри копался в каких-то картонных коробках, потом перешел к книжному шкафу в углу, полки которого были заполнены в основном всякими инструментами вперемешку с маленькими рюмочками и бутылками с виски, а не юридической литературой. Вернулся с набором отверток. Пульт выглядел как обычный брелок, которым открывают гаражные ворота или ставят машину на сигнализацию – дюйма два длиной, где-то в дюйм шириной и с полдюйма толщиной. На одной стороне – две кнопки. С обратной стороны – три утопленных заподлицо винтика, скрепляющих обе половинки вместе. Я выбрал из набора самую маленькую плоскую отвертку, вытащил из прозрачной коробочки, попробовал вставить в головку винтика на пульте. Не подошла. Слишком широкая.

Гарри опять принялся открывать и закрывать ящики, хлопать дверцами шкафа и что-то бормотать про себя. Через несколько минут вернулся с канцелярским резаком – таким, что с многоразовым обламывающимся лезвием, только оно там почти закончилось. Острый кончик лезвия вошел в шлиц винтика как родной. Надо только поаккуратней – лезвие совсем тоненькое, если сломается, то кончен бал, другого нету.

Я взял пульт в левую руку, стараясь ненароком не коснуться кнопок, и принялся очень медленно и осторожно откручивать первый винт. Глаза заслезились – больно уж резкий переход вышел от полутьмы кабинета к яркому свету настольной лампы. Гарри заглядывал мне через плечо. Я прямо чувствовал его напряженное нетерпение.

Несмотря на теплый свет лампы и включенный обогреватель, в кабинете почему-то становилось все холоднее. Гарри врубил радиатор на полную, согрелся стаканчиком виски. Мне тоже налил. Голова слегка кружилась – все-таки многовато принял уже на пустой желудок.

Стряхнул первый винтик на ладонь, осторожно сгрузил на стол.

Гарри склонился над ним и принялся чесать голову – попеременно скрести затылок обеими руками до самой свой седой всклокоченной макушки. Мы уже достаточно долго были друзьями, чтобы я без труда расшифровывал такие маленькие «подсказочки». Когда он волнуется или напряженно что-то обдумывает, то всегда начинает скрести башку таким вот манером. На удивление многие делают то же самое. Словно пытаются ухватить какую-то навязчивую мысль прямо руками.

– Ну ладно, выкладывай, – сказал я.

– Волчек выдал тебе материалы дела?

– Да. Я почти все уже прочитал – по крайней мере, все, что стоило прочтения.

– А там есть что-нибудь насчет того свидетеля – ну, типа, на каких условиях была сделка?

Я уже знал, к чему он клонит.

– Ты хочешь сказать, с чего это он сдал Волчека только по убийству Марио? Понял. У самого такой же вопрос возник. Пытался спросить у Волчека. Тот сказал, что Бенни, мол, сохранил какие-то остатки верности и чести. У меня сложилось впечатление, что Малютка-Бенни просто не хочет впутывать таких же простых братков, как и он сам, что это им он хранит верность, а не боссу, которого подставил. Хотя все равно что-то не складывается. Малютка-Бенни выложил ФБР достаточно, чтоб свои его шлепнули, но слишком мало, что выйти сухим из воды. Мог бы и со срока соскочить с новым именем, жил бы себе поживал на воле…

Гарри кивнул, втянул в себя остаток виски из стакана – там оставалось еще где-то на палец. Спрятал бутылку обратно в ящик стола, затеял варить кофе. Наверное, обыденные дела вроде варки кофе помогали ему лучше соображать. Я знал, что в таких случаях лучше оставить его в покое – пусть спокойно поработает мозгами. Сам скажет, когда будет готов.

– Когда-нибудь слышал о Пендити? – спросил вдруг Гарри.

Моя мать была итальянкой; друг детства – глава нью-йоркской итальянской мафии. Еще бы не слышал.

– Естественно – «ренегаты». Так их прозвали в сицилийской полиции. Промышляли в основном заказными убийствами и рэкетом. Когда их переловили, все дружно дали показания против мафии. Все до единого. Это ты к чему, Гарри?

– Насколько мне известно, Пендити были одни из самых крутых ребят в мире. Полные беспредельщики. Но даже они сдавали своих. Я хочу сказать, что должна быть какая-то чертовски веская причина, по которой Малютка-Бенни предпочитает держать рот на замке насчет всей остальной банды.

Мирное побулькивание кофеварки сменилось свистом и клекотом, и Гарри налил нам обоим по большой кружке. Насколько же мне повезло, подумалось мне, что нас с ним свела судьба, и насколько же повезло тем, кто служил под его началом по Вьетнаме. Светлая голова, прирожденный лидер, и даже теперь, на седьмом десятке, ничем, похоже, его не испугаешь.

– Так не хочешь рассказать мне, что задумал? – спросил Гарри.

– Есть у меня один друг, который может помочь разыскать и вызволить Эми. Наверное, лучше, чтобы ты ничего про это не знал. Мне нужно как-то связаться с ним до того, как увидимся с глазу на глаз. История может выйти мутная, и я не хочу, чтобы из-за нее как-то на тебя вышли. У этого парня, типа, все телефоны на прослушке. Так что отсюда звонить ему не хочу. Но есть одна вещь, которую точно попрошу тебя сделать. Мне нужно кое-какое снаряжение. Все, что от тебя требуется, – это просто забрать его и спрятать где-нибудь в этом здании. Пожалуй, лучше всего в инвалидном сортире на этом этаже. Засунь все дела в такой закуток, где никто не увидит. На девятнадцатом туалетов нет. Так что просто спущусь на этаж и якобы им воспользуюсь. Там просто одна большая комната, без кабинок. То, что доктор прописал. Это ближайший туалет от нас, и русские останутся ждать снаружи. Со мной туда не полезут, раз кабинок нету. Напишу тебе список того, что мне нужно, и где все это достать. Лучше тебе не слишком влезать во все это, Гарри. Тот, кто удерживает Эми, вряд ли отдаст ее без боя.

Гарри почесал голову.

– А тот парень, который тебе будет помогать, – как ты собираешься встретиться с ним без ведома Волчека? – спросил Гарри.

– Без ведома не смогу, – согласился я. – Но, по-моему, я уже придумал, как убедить русских самим отвезти меня к нему.

Глава 26

Ветер за окном усиливался – когда очередной порыв навалился на стекло, рама задребезжала в направляющих. Гарри уселся в свое любимое кресло – древнее, деревянное, на толстом поворотном столбике. Оно напоминало самого Гарри – такое же старое, видавшее виды, крепкое.

На письменный стол упал второй винтик, укатился куда-то вбок по дуге, но вовремя остановился.

Гарри снял очки, пощипал себя за кончик носа. Это у него еще один «значок».

– Не нравится мне все это. Гнильцой попахивает, – произнес он.

Потом вздохнул и сказал:

– Не важно, что ты для них сделаешь, – они все равно убьют и тебя, и Эми. Собираются, по крайней мере. Все эти разговоры о том, будто если ты разберешься со свидетелями, то тебя отпустят, – полная херня. Как только спляшешь под их дудку, так сразу и отправишься к праотцам, где никому ничего уже не расскажешь. Не пойдут они на такой риск.

Я сосредоточился на последнем винте.

– Но ты уже наверняка и сам об этом подумал, – добавил Гарри.

Кивнув, я подцепил винтик кончиком резака и вытащил его из углубления в пластмассовом корпусе.

Гарри подъехал ко мне вместе с креслом. В тревожном ожидании мы оба склонились над кругом света от лампы. Я аккуратно зажал корпус брелока в пальцах, засунул в щель между половинками ноготь, стал осторожно разнимать.

Половинки разошлись.

Пальцы дрожали, но я умудрился ничего не выронить. Положил обе пластмассовые скорлупки рядышком, бортиками вверх, на стол под лампой.

К тому моменту план у меня уже был практически готов. Все-таки не один час его обдумывал.

Я знал, что ни копам, ни ФБР довериться нельзя, но, как только я заполучу Эми, у Волчека уже не будет надо мной власти. Заберу ее и скроюсь. Причем я даже в общих чертах продумал, как именно все это проделаю – какая схема «развода» понадобится, чтобы Bratva сама отвезла меня к Джимми. Тот проследит номер мобильника, который я срисовал на экране телефона Волчека, и тогда Эми у меня в руках. Как только она окажется в безопасности, можно будет связаться с ФБР и все им рассказать, помочь окончательно прищучить Волчека и всю его команду. Об остальном договоримся.

Таков был план.

Но все изменилось, когда я заглянул внутрь разъятого на две половинки пульта.

Внутри не оказалось ни платы, ни микросхем, ни проводов, ни батареек – ровным счетом ничего.

Это была просто пустая пластмассовая скорлупа.

– Пустышка? – спросил Гарри.

– Чушь какая-то! Артурас несколько раз ставил бомбу на боевой взвод. Я сам видел на пульте красный огонек, когда его активировали! Вот тут, на самом кончике, – сказал я, показывая Гарри на чуть выступающий из корпуса колпачок светодиода. Этот-то вряд ли засветится – нет даже источника питания. – Когда Артурас ее взводил, я чувствовал какую-то вибрацию…

Скрестив руки на груди, я от души выругался.

– Ну что еще за хрень?

В тот же самый момент в голове вихрем закрутилось множество других, более конкретных вопросов. Главный был такой: зачем Артурас таскает с собой сразу два пульта – один макет, а другой настоящий?

– Тут явно еще что-то затевается. Еще какая-то игра помимо прочих. Как по-твоему, что это все означает? – сказал Гарри.

– Это означает две вещи, – ответил я. – Во-первых, есть настоящая бомба, и она на мне. Во-вторых, есть настоящий пульт, но он не у меня. Не знал, что у Артураса сразу два пульта. Если б знал, свистнул бы настоящий.

Бездумно повертел в пальцах пустые пластмассовые скорлупки.

И вдруг замер, застыл.

У Гарри тоже отвалилась челюсть, потому что в голову ему пришла абсолютно та же мысль.

– Двигай по-быстрому, – проговорил он. – Если они увидят, что в комнате никого, то просто нажмут кнопку, и…

Глава 27

Пальцы тряслись, когда я бросился прилаживать половинки корпуса обратно друг к другу. Винтики словно успели уменьшиться в размерах, поскольку никак не удавалось подцепить их пальцами.

– Успокойся. Они еще не обнаружили, что тебя там нет, – сказал Гарри.

– С чего ты взял?

Он посмотрел на меня, как на полного придурка. Впрочем, Гарри было вовсе не обязательно растолковывать мне все на пальцах. Я просто автоматически поддерживал разговор – нужно было хоть чем-то отвлечься, чтобы пальцы опять стали меня слушаться.

– Да понял я, Гарри, понял, – буркнул я.

Первый винтик наконец-то вошел в свое углубление, и я принялся его закручивать.

Гарри расхаживал взад и вперед, опять что-то бормоча себе под нос.

– Ладно, ты возвращайся, а я пока раздобуду твое барахло и подброшу, куда договорились. Что там тебе надо и где мне это взять?

В ту же секунду я затаил дыхание и мысленно обратился к богу, поскольку только что обронил второй винтик и теперь смотрел, как он скачет по полу прямиком к открытой отдушине. Метнувшись к нему, я ухитрился перехватить беглеца сразу перед тем, как тот свалился в вентиляционную преисподнюю.

Тяжело дыша, я ухитрился просунуть его на место и принялся работать острием резака.

– Пиши, – сказал я.

Гарри схватил карандаш, приготовился писать под диктовку.

– Мне нужно с чего-то звонить. Чтобы перетереть с Джимми, ну и с тобой связь поддерживать. Короче, мне нужна пиратская мобила.

– Чего-чего?

– Это такая разновидность одноразового сотового телефона. Не переживай, весь товар найдешь в одном магазине. Это такая лавочка на Бейкер-стрит, называется «АМПМ секьюрити». Спросишь Пола. Когда подойдешь туда, на вид он будет типа закрыт. Но ни фига. Стучись, пока кто-нибудь не откроет и не сунет тебе в физиономию ствол. Скажешь Полу, что это я послал. Он в курсе, что это за штучки. Мне понадобится невидимый маркер. Либо «СЕДНА», либо «Секьюрити уотер». Не важно, какой фирмы. И к нему еще маленький темный фонарик, отметки смотреть.

Гарри был явно озадачен.

– Не волнуйся, Пол поймет. Сам проверит, чтобы я получил то, что надо.

Днем Пол Гринбау на вполне законных основаниях рулил добропорядочной фирмой «АМПМ секьюрити», а по ночам вовсю торговал всякими нелегальными достижениями технического прогресса. Ночная смена приносила Полу куда больший доход, и я давно затаривался у него всяким оборудованием – в основном тем, на которое закон смотрит крайне косо. Бывают случаи, когда успех «делового» определяется в основном качеством его инструментов.

– Это всё? Давай уже, Эдди! Не тяни резину, – сказал Гарри.

Подошел к окну, сдвинул вверх раму, глянул вниз на город. Очередной ливень понемногу стихал.

Затянув последний винт, я внимательно оглядел фальшивый пульт – Артурас вряд ли заметит, что я его открывал. Я очень надеялся обезвредить либо саму бомбу, либо хотя бы пульт. Никак не думал, что вытащу у Артураса макет. Это навело меня на мысль.

– Гарри, у тебя есть камера в мобильнике?

– Угу, – отозвался он, вытаскивая свой телефон-«раскладушку».

– Щелкни этот пульт. Скажи Полу, что мне нужен точно такой же.

Держа брелок двумя пальцами, Гарри заснял его со всех углов, добавил этот пункт в список и зачитал его полностью.

– Придется тебе прямо сейчас пойти и купить все это. Очень скоро мне нужно будет сделать свой ход, и все это мне крайне понадобится. Бейкер-стрит не слишком-то далеко отсюда. Как думаешь, сможешь обернуться за час?

– Постараюсь, но я даже не знаю, что половина всего этого добра из себя представляет. Не уверен, правда, что вообще хочу это знать, – ответил Гарри.

Укладывая обратно бомбу и натягивая пиджак, я заверил:

– Положись на меня, Гарри. Тебе этого знать и не надо.

Глава 28

Бывают ситуации, когда действительно надо прислушиваться к инстинктам, а временами хоть в лепешку разбейся, но сделай дело. Когда я опять стоял на карнизе за окном, все мои инстинкты буквально орали во весь голос: зачем вылез на этот чертов карниз, давай быстро обратно, ищи другой способ, на сей раз точно свалишься!

Постарался не обращать внимания на страх, опять подумал про Эми. Гарри словно прочитал мои мысли.

– Она девчонка сильная, Эдди. Они ее не тронут, а мы ее обязательно вытащим. Завтра у меня дело в гражданском суде, но постараюсь разделаться пораньше, прикрою тебе спину. Сяду рядом с судьей Пайк и буду за тобой присматривать.

Любые слова признательности застряли у меня в глотке, прежде чем я вновь обрел голос. Черт, до чего же классно, что у меня есть такой друг, как Гарри!

– А как… как ты собираешься это подать?

– Скажу Габриэле, что хочу оценить ее профпригодность на должность апелляционного судьи. Не твоя забота. Что-то я беспокоюсь… Слишком уж многое может пойти наперекосяк. Одного я тебя в суде не брошу. Буду там.

Я кивнул и опять пожал ему руку, припомнив, как первый раз взялся за эту большую мягкую руку многие годы тому назад. Когда мы с Гарри впервые обменялись рукопожатием, это ознаменовало мое окончательное расставание с воровской профессией – ну или почти окончательное.

Гарри убрал руку и закрыл окно. Интересно, подумал я, вновь двинувшись по карнизу, суждено ли мне когда-нибудь пожать эту большую руку опять. Гарри многим ради меня рисковал. Таковы уж его личные моральные принципы, честь и преданность друзьям. Хотя в моем случае главную роль наверняка сыграло чувство ответственности, которое Гарри за меня, непутевого, испытывал. Он как раз из таких, сильно ответственных.

К счастью, дождь перестал, хотя и оставил поблескивающую пленку воды на и без того скользком карнизе. В очередной раз подтягивая ногу вперед, я все-таки поскользнулся, и мой левый башмак съехал к самому краю.

На долю секунды показалось, что мое бренное тело весит всю тысячу фунтов. Ухватился было за кирпичную кладку, но пальцы не нашли ни единой выемки. Вторая нога тоже скользнула, подвернулась под меня, и я упал, отчаянно пытаясь изменить угол падения. Треснулся грудью так, что вышибло дух. Почувствовал, что съезжаю к краю карниза, зацарапал перед собой скрюченными пальцами, тщетно пытаясь удержаться на мокрой гладкой поверхности. Левая нога слетела с плоского камня, зависла над бездной, но правая рука все-таки зацепилась за чуть выступающий кирпич – я быстро крутнулся всем телом и все-таки ухитрился подобрать обе ноги на каменную твердь, хотя напрягшуюся спину свела резкая боль.

Скорее всего, порвал какие-то мышцы внизу спины, но все-таки удержался.

Попробовал сделать вдох – вроде получается, но вот тело полностью забастовало, не двинуть ни рукой, ни ногой. Лежа носом вниз на узеньком карнизе, под собой я видел Нью-Йорк. Уличное движение окончательно угомонилось. Очередь такси, обслуживающих ночной суд, уже не доставала до этой стороны здания. Машин совсем мало, а пешеходов и вовсе ни одного… Хотя нет, один все-таки есть. С моей обзорной площадки был хорошо виден лысый худощавый тип, который остановился под фонарем – на его гладкой макушке сиял оранжевый отблеск. На нем было темное пальто, и он явно чего-то ждал. У меня на глазах к противоположному тротуару подкатил белый лимузин – тот самый лимузин, который подхватил меня утром у закусочной. Человеком под фонарем мог быть только Артурас. Задняя пассажирская дверь лимузина распахнулась, и оттуда выбрался громадных размеров детина – Грегор. Мне показалось, что его бумажник у меня в кармане прожжет мне в груди дыру, когда Грегор вытащил вслед за собой большой чемодан на колесиках. Выглядел тот точно так же, как чемодан с материалами дела, который стоял сейчас в приемной. Я оставил его у Виктора – просто вынул из него нужные папки и отнес к себе в кабинет.

В свете фонаря я увидел, как Грегор отпирает чемодан и слегка приоткрывает крышку. Артурас быстро заглянул внутрь, и Грегор опять закрыл чемодан. К ним обоим присоединился кто-то третий – в темно-синей униформе, и я заметил, как на груди у него в свете фонаря ярко сверкнула большая металлическая бляха. Тот самый толстый охранник, которого я утром видел в вестибюле!

Все трое чего-то ждали – в окружении погруженных во тьму молчаливых офисных зданий. С перекрестка на улицу свернули два белых фургона, притормозили напротив лимузина. Грегор махнул водилам, и первый фургон исчез на пандусе, ведущем на подземную стоянку под зданием суда. Второй остановился, и водитель распахнул пассажирскую дверь. Грегор подкатил чемодан к фургону, подхватил его обеими руками, поднатужился и плюхнул на пассажирское сиденье. И этот-то бычара швырнул меня, как куклу! Что бы там ни было в чемодане, он был зверски тяжелым. Захлопнулась дверь, и фургон укатил вслед за первым на подземную парковку. Потом Грегор, Артурас и толстый охранник отступили к стене, подальше от света фонаря. Опять стали чего-то ждать. Лимузин все так же стоял у тротуара. Через несколько минут по пандусу стоянки поднялись два человека – наверное, те самые водилы, догадался я, только на своих двоих. Оба направились к Грегору.

На секунду дыхание у меня прервалось.

Грегор полез за пазуху. Потом проверил все остальные карманы пальто. Охлопал себя по бокам, даже ощупал со всех сторон своими толстенными пальцами, и в конце концов недоуменно воздел руки к небесам. Просек, что лопатник исчез. Артурас вытащил свой собственный бумажник, вручил каждому водителю фургона по пачке банкнот. Оба забрались на заднее сиденье лимузина, и тот в ту же секунду отъехал. Я предположил, что сотки в зажимах, которые я недавно нашел в бумажнике, предназначались для расплаты с водителями. Артурас с Грегором вроде обменялись какими-то шуточками, и я увидел, как бычара опять поднимает свое здоровенные лапы – типа, сам не в курсах, где бумажник. А что, вполне мог просрать где-нибудь или просто не туда засунуть – может, с ним это вообще обычная история. Заподозрить, что это я подрезал лопатник, они всяко не могли. Для них я просто адвокат, о моем прошлом они в блаженном неведении. А адвокаты не тырят бумажники. Русские вместе с толстым охранником направились вдоль по улице и свернули вправо, к главному входу. Скрылись за углом.

Артурас с Грегором собирались проникнуть в здание тем же манером, что и я утром – просто пройти через досмотровую зону, потом пересечь вестибюль и направиться к лифтам. По самым оптимистическим расчетам, на это у них уйдет около девяноста секунд. На подъем в лифте накинем еще шестьдесят, и еще десять на то, чтобы дойти до бывших судейских покоев. Перед тем как ломиться ко мне, надо будет разбудить Виктора – еще секунд десять-пятнадцать. Короче, для полной гарантии мне надо быть у себя в комнате через две с половиной минуты – иначе они увидят, что меня нет, сделают телефонный звонок, который оборвет жизнь Эми, и нажмут кнопку на пульте.

Я давно привык хронометрировать в уме перекрестные допросы и, по-моему, могу похвастать вполне приличной точностью своих биологических часов. Подобрал под себя ноги, встал, двинулся дальше. К тому времени, как добрался до статуи, сорок пять секунд из отведенного времени уже истекли. Серая дама оказалась не такой скользкой, как карниз, и на то, чтобы забраться ей на плечи, ушло всего секунд двадцать. Встал, упираясь ногами в мантию у нее за спиной и обеими руками цепляясь ей за голову. Из-за обвалившихся на том пути кирпичей между статуей и более-менее безопасным участком карниза образовался примерно четырехфутовый зазор.

На нерешительное стояние в обнимку с головой Дамы ушло целых пять секунд. Потом я поставил ногу ей на правое плечо, выпрямился и ухватился за меч, чтобы удержать равновесие.

Все, что Артурас грузил мне днем, было совершенно беспардонным враньем. Он мог хоть рояль сюда протащить, если б захотел, – только что закатил в здание два фургона с каким-то чемоданом внутри без всякого досмотра. Бомбу, которая давила мне сейчас на поясницу, можно было запросто положить в чемодан, который Грегор засунул в фургон. Чтобы незаметно пронести что-нибудь в здание, ни я, ни Джек им абсолютно не требовались. Я выругал себя за глупость – если им по карману федерал, то уж всяко по карману и какой-то вшивый охранник, который пронесет мимо досмотра все, что душа пожелает. Раз уж на то пошло, бабла у них хватит, чтобы сделать миллионером каждого охранника в этом здании. Я еще раз проиграл в голове, как входил сюда утром. Барри выкрикнул мое имя; блондинчик по имени Хэнк вздумал меня обыскать. Не успел я еще даже приблизиться к рентгеновскому сканеру, как толстяк уже вовсю таращился на меня. Тогда я принял его за знакомого, которого просто не могу припомнить. В свете того, как он помогал русским незаметно загнать фургоны на подземную стоянку, его присутствие в вестибюле выглядело уже совсем по-другому. Когда Хэнк потребовал от меня растопырить руки, толстяк сразу устремился к нам. Тогда я подумал, что он хочет прикрыть Хэнка, – но теперь-то знаю, что он сверлил меня взглядом с одной лишь целью: проследить, чтобы я прошел через досмотр в неповрежденном виде и чтобы Хэнк или кто-то другой не нашел бомбу.

Как только от меня не будет проку, они сразу убьют Эми. Одного я не мог понять – зачем? Зачем я вообще им понадобился?

Отец как-то сказал мне, что в жизни никого не напаришь, пока не узнаешь объект со всех сторон и не разведаешь все входы и выходы. Но в данной ситуации абсолютно все представлялось совершеннейшей бессмыслицей. У меня было чувство, что я не более чем пешка в какой-то куда более серьезной игре. Но, по крайней мере, я начинал понимать, кто тут главные игроки. А значит, настала пора затевать свою собственную игру.

Я отпустил меч, резко выдохнул и прыгнул.

Глава 29

Шлепнулся всем телом на живот; на карниз попал, хотя ногами отбил еще часть кирпичей возле осыпающегося разлома. Привычно обнял стену и по-рачьи зашаркал вперед со всей возможной скоростью. Когда ввалился в окно кабинета, со старта прошло уже две минуты и двадцать секунд. Быстро вскочил на ноги, опустил раму. Сорвал пальто, стал чистить его прямо рукой. Оно насквозь промокло, как и брюки. Батарея в углу была выключена, так что выкрутил регулятор на полную, повесил на нее пальто и прислонился к ее теплому боку коленями, где темнели большие мокрые пятна. Кое-как перевел дух. Между судорожными вдохами услышал в коридоре шаги. Покинув тепло древнего радиатора, заглянул в замочную скважину и с облегчением узрел, что Виктор по-прежнему дрыхнет на кушетке примерно в той же позе, в какой я его и оставил. Самсонайтовский чемодан, в котором принесли материалы дела, остался стоять пустым и открытым – там же, где я его бросил. Вынутые из него папки все так же лежали на письменном столе.

Тишину нарушил приглушенный металлический лязг – в холле закрылись двери лифта. Спину под пиджаком прошиб пот, я вытер лоб. По коридору шли двое – второй топал, как слон. Артурас потихоньку скользнул в приемную, почти неслышно откинулся в кресле. За ним ввалился Грегор, пнул Виктора – просыпайся, мол. Потребовал от того подвинуться, и оба бугая опять улеглись, закрыв глаза. Мягкий свет настольной лампы, точно такой же, как в моей комнате, придавал обстановке вид почти мирный и домашний. Я попробовал дверную ручку – заперто. Проверить меня никто не заглядывал. Если б они открыли дверь и обнаружили, что меня нет, опять запирать не стали бы.

Как можно тише я прокрался к набирающей тепло батарее и слегка подсушил штаны. Следующий шаг был уже спланирован. Прежде чем сделать свой ход, надо было как-то связаться с Джимми. Для это мне и требовался телефон из списка Гарри. Даже без утренних пробок у того уйдет как минимум час, чтобы раздобыть нужный мне товар и подложить его в условленное место. Оставалось только ждать. Вытянув ноги и прислонившись спиной к стене, можно было по-прежнему углядеть кое-что через скважину.

Русские отдыхали.

Где-то через полчаса я поймал себя на том, что голова падает на грудь. Чуть не задремал. Пальто и коленки высохли, да и вообще на темном пятна практически незаметны – повезло, что цвет немаркий. В маленьком кабинете вскоре стало жарко. Я выключил радиатор и опять погрузился в собственные мысли.

Гарри Форду я и без того очень многим обязан. Не будь его, я сейчас сидел бы за решеткой или лежал в могиле. В профессии «делового» это неизбежно. Никакого тебе пенсионного плана. Никакого здравоохранения. Под конец своей карьеры страхового мошенника я стал все чаще испытывать судьбу, порхая как мотылек, – либо нюх потерял, либо просто сам уже хотел, чтобы меня наконец поймали. Но тогда-то так не думалось. Когда все это случилось, я во всем винил свою секундную промашку и девятифунтовый молоток. Ладно, сам по себе молоток, предположим, ни в чем не был виноват – как и не был виноват тот, который этим молотком орудовал. На самом-то деле роковую роль сыграли моя невнимательность за рулем и присущая многим мужикам страсть спать с чужими женами.

Походящего терпилу я уже подобрал, все разведал, и для «тычка», намеченного на пятничное утро, все было на мази. А во вторник вечером моего водилу-виртуоза, выпавшего из обоймы гонщика «НАСКАР»[19] по имени Перри Лейк, полностью вывел из строя ревнивый муж, застукавший его с собственной супругой. Муж привязал его к стулу, сходил за инструментальным ящиком и продемонстрировал Перри новехонький девятифунтовый молоток. Обработал его по полной: переломал к чертям коленки, пальцы, локти, выбил все зубы. Надо было сразу отменить намеченную подставу. Но я уперся. Забыл старый принцип: получил деньги – и сваливай. За последние годы мошеннического бизнеса я сколотил почти две сотни кусков. Чисто ради денег уже на дело не ходил. Ходил для привычного куража, ради того восхитительного чувства, с которым разводишь на многие тысячи мощного страховщика со всеми его прикормленными законниками, – а потом, перед тем как обналичить чеки с возмещением по липовому страховому случаю, садишься в баре и поднимаешь стаканчик за папу. В общем, я занял в тот день место Перри. Вышло бы куда лучше, если б я просто привязал то, что осталось от Перри, к водительскому сиденью, и предоставил это дело ему. Облажался по полной – дал по тормозам и слишком сильно, и слишком рано. Тот «Мерседес» въехал мне в зад задолго до перекрестка. Мой косяк, а не его. И вместо того чтобы это я грозил водителю «Мерседеса» судебным разбирательством, он сам поволок меня в суд за нанесение телесных увечий. В гражданский суд на Чеймберс-стрит. Судьей, которому выпало слушать это дело, и был Гарри Форд.