Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 135 страниц)

– Логично, – сказала Блок. – Составить профиль с таким подходом и вправду сложно.

– А от профилирования все равно нет никакого толку. Как думаешь, сколько таких профилей привели непосредственно к поимке серийного убийцы за всю историю ФБР?

– Ну не знаю… Пятьдесят? – предположила она, а затем подула в ладони и потерла их друг о друга, пытаясь разогнать кровь.

– Два.

– Всего два?

– Я не буду спрашивать, сколько профилей ошибочно исключили преступника из списка подозреваемых, но точно известно, что как минимум пять, а так-то, вероятно, побольше двадцати.

– Тогда зачем же до сих пор существует подразделение поведенческого анализа?

– Это хорошо для создания нужного общественного мнения, и, естественно, около пятнадцати лет назад все коренным образом изменилось. Сейчас профили составляются на основе статистического анализа преступлений девяноста двух серийных убийц. Это не более чем игра с цифрами, еще более бесполезная.

– Как все это делается?

– Один из основных отсеивающих факторов для анализа сейчас заключается в том, перемещал ли убийца тело. К примеру, если тело перемещалось, то, согласно анализу Бюро, существует сорокапроцентная вероятность того, что либо убийца, либо его отец служили в армии.

– Чушь собачья.

– Вот именно. У этого подхода есть целое множество проблем, и не в последнюю очередь по той причине, что Бюро публикует всю эту цифирь для всеобщего обозрения. Если б я был серийным убийцей, то посмотрел бы, как они классифицируют и экстраполируют личностные характеристики при составлении профиля, и изменил бы свой «модус операнди»^[218], чтобы тот и близко не намекнул на мою личную историю или демографическую принадлежность.

Блок промолчала.

– Другая проблема, – продолжал Лейк, – заключается в том, что этот анализ основан на совсем небольшом исследовании – всего девяноста двух серийных убийц, которые были настолько глупы, чтобы попасться полиции. Эксперты, не связанные с ФБР, сходятся во мнении, что в настоящее время в Соединенных Штатах может действовать от пятисот до двух тысяч серийных убийц. Я не хочу использовать метод статистического анализа, основанный на данных о тех преступниках, которых мы уже поймали. Я хочу выяснить, как найти тех, кто еще не был пойман.

Лейк подошел к морозилке, подхватил ломик и пятью быстрыми ударами разбил лед, выбросив наружу еще несколько крупных обломков.

– Знаешь, Сонг рассказал Эдди о том, что произошло на том складе. По его словам, в какой-то момент ты перестал просто защищаться и устроил охоту на всех людей в том доме, – сказала Блок.

Теперь Лейк тяжело дышал. Отложив ломик, он потер руки, чтобы согреть их.

– У многих людей есть свои версии касательно того, что произошло в том доме, – сказал он. – Я оказался там, потому что преследовал одного серийного убийцу и получил наводку от одного из осведомителей, зарегистрированных на федеральном уровне. Оказалось, что примерно через четыре часа после того, как он дал мне эту наводку, этого самого стукача нашли на пустыре под Манхэттенским мостом. Парень поперхнулся зарядом картечи из помпового ружья. Руки и ноги у него были связаны кабельными стяжками. Примерно так, как обездвиживают задержанных сотрудники правоохранительных органов – федеральных правоохранительных органов, то есть.

– Господи… – произнесла Блок.

– Кто-то в Бюро хотел, чтобы я вслепую вошел в этот притон, зная, что шансы опять выйти оттуда у меня разве что чуть выше, чем у «Милуокских пивоваров» на победу в Мировой серии[219]. Сказать по правде, не знаю, за счет чего я выжил. В меня влепили четыре пули, и я чуть не истек кровью. Какая-то часть меня… Даже не знаю, как это описать. В какой-то момент мне показалось, будто меня там нет. Что я просто наблюдаю за происходящим со стороны.

– Ты знаешь, кто тебя подставил? – спросила Блок, поднимаясь на ноги.

Лейк помотал головой:

– Когда-нибудь я это выясню. Когда я рассказал своему начальству, зачем вошел в это здание и что случилось с тем осведомителем, меня сразу же выпроводили из ФБР на пенсию. Они не хотят скандала. Они не хотят неприятностей. Они защищают кого-то из своих.

Подобрав монтировку, Блок три раза с силой воткнула ее в лед.

– Но ты и был одним из них, – заметила она.

– Не совсем. Я играл не по их правилам. Я был для них белой вороной, хотя это я вывешивал результаты на доске. Впрочем, начальству на самом деле наплевать на результаты, если ты не играешь в их игры.

Он с силой ударил ломиком по центру сковавшей нутро морозилки льдины. Блок услышала громкий треск.

Она посветила фонариком внутрь.

Навалившись на ломик, Лейк отколол кусок льда фунтов в сорок весом. Теперь они могли уже подобраться к молнии по центру черного пластикового мешка. Вытащив из-за голенища высокого ботинка складной нож, Блок аккуратно взрезала ту часть мешка, примерно дюймов десяти длиной, до которой они могли достать сквозь отверстие, выдолбленное во льду.

В свете фонарика, который держала Блок, Лейк раздвинул негнущийся черный пластик по сторонам.

Фонарик выпал у Блок из руки прямо внутрь морозилки. Голова у нее закружилась. Схватившись за стенки морозильной камеры, чтобы не упасть, она наклонила голову.

Попыталась отдышаться.

Блок не плакала уже очень давно. И сейчас почувствовала знакомую волну эндорфинов, тяжесть в животе, ощущение чего-то липкого в горле.

Крепко зажмурилась, борясь с желанием больше не сдерживаться и разрыдаться в голос.

А потом выпрямилась, достала свой телефон и нажала на кнопку, отправляя вызов Эдди Флинну.

Глава 43

Эдди

Вопросов к перемазанному чернилами эксперту по ДНК у обвинителя больше не нашлось.

Когда один из ваших свидетелей откровенно обделывается во время дачи показаний, есть два варианта последующих действий: попытаться залатать причиненный ущерб или как можно скорее убрать его с трибуны и выставить перед присяжными свежего свидетеля. Уайт выбрал последний вариант. Который требует хорошего свидетеля. Более или менее непоколебимого.

– Народ вызывает миссис Дейзи Бродер!

Супер.

Невысокая женщина с седыми волосами, одетая в элегантный серый костюм и блузку в бело-голубую полоску, уверенно шла по проходу. Двигалась она так хорошо, что это напомнило мне те телешоу с розыгрышами, в которых загримированные под стариков каскадеры вдруг вскакивают на скейтборд и начинают выделывать всякие отвязные трюки. Миссис Бродер вполне могла быть такой вот переодетой каскадершей. Иссохшая плоть свисала у нее с костей, как будто все мышцы были высосаны досуха. Пальцы скрючены артритом. Возраст начертал свою историю почти повсюду у нее на коже – мелкими морщинками и пигментными пятнами на тыльной стороне запястий и на лбу.

Приметив подходящую возможность, Уайт поднялся со своего места и обошел стол, чтобы подать ей руку – собираясь помочь миссис Бродер подняться на свидетельскую трибуну. Она лишь отмахнулась от него. Миссис Бродер не нуждалась ни в какой помощи. Это поставило Уайта в несколько дурацкое положение, но он со всей возможной теплотой улыбнулся ей и вернулся за стол обвинения. Миссис Бродер поклялась на Библии говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, и да поможет ей Бог. Я уже сбился со счета, сколько людей у меня глазах давали эту клятву. Большинство нервничают, путаются в том, какую руку положить на Библию, потеют и запинаются, произнося слова присяги, даже когда секретарь суда помогает им ее зачитать. Все, что от них требуется, – это просто повторить то, что говорит секретарь. Некоторые воспринимают эту процедуру всерьез – или, по крайней мере, делают вид, пытаясь создать впечатление искренности, хотя на самом деле лишь в полный рост демонстрируют свою лицемерную натуру.

Миссис Бродер, однако, и впрямь была настроена всерьез. Громко повторяла каждое слово, произнесенное секретарем, как будто и вправду клялась от всей души. Словно произносила клятву верности в первой игре Мировой серии с круга подачи на стадионе «Янки». Когда она закончила и судья пригласил ее сесть, она величественно поблагодарила его, словно какого-то глуповатого, но горячо любимого внука.

– Миссис Бродер, – начал Уайт, – вы помните, где вы были вечером десятого июня прошлого года?

Она кивнула:

– Молодой человек, я прекрасно помню, где была, что делала и что произошло той ночью!

Уайт улыбнулся и бросил на меня взгляд, говорящий о том, что уж эта-то свидетельница ни на какие мои выкрутасы не поведется. Мог бы и не стараться. Я и так видел, что миссис Бродер обещает стать для нас натуральной занозой в заднице. Некоторых свидетелей, хоть тресни, не свернешь с пути истинного. Они совершенно непоколебимы. Однако Кейт оставалось полагаться только на меня. На Гарри. На Блок.

– Просто послушай, – прошептал Гарри. – Дыра в заборе есть всегда. Удобный случай обязательно подвернется. Просто дождись его.

– Миссис Бродер, не поведаете ли нам, где вы находились и что видели в ту ночь?

– Я смотрела кино. «Хищник» с Арнольдом Шварценеггером. И была уже примерно на середине фильма, в том месте, где убивают Хокинса, когда случайно выглянула в окно и увидела какую-то парочку на другой стороне улицы. Они проходили мимо дома Нильсенов, но явно не спешили.

– Что вы имеете в виду, говоря, что они не спешили?

– Они проходили мимо очень медленно. И не похоже, чтобы куда-то направлялись. Именно это и привлекло мое внимание. Все в Нью-Йорке куда-то стремятся. А эти люди – нет.

– Что произошло потом?

– В общем, я не придала этому особого значения, так что вернулась к своему фильму. Минут через пять они вернулись. Опять прошли мимо дома. А потом остановились, повернулись и стояли на тротуаре, просто разглядывая это место.

– Сколько они там простояли?

– Не знаю – может, минут пять или десять…

– Вы узнали эту пару?

– В тот момент нет. Я их не знала. В этом городе можно увидеть много чего чудно́го, но эти двое вызвали у меня какое-то чувство… Трудно описать. Это может показаться странным, но у меня возникло какое-то нехорошее предчувствие, пока я наблюдала за ними. Я уделила им немало внимания. И хорошо разглядела их лица.

– Когда вы переговорили с полицией, миссис Бродер?

– На следующий день я увидела перед домом Нильсенов полицейские машины. И «Скорую». Они перекрыли целый участок улицы, и я даже не могла пойти на занятия. Но я спустилась и поговорила с кем-то из офицеров. Рассказала ему о том, что видела вечером.

– И что он вам сказал?

– Он сказал, что они ищут не пару. А только одного человека – мужчину, сказал он мне.

Я почувствовал, что Уайту хочется быстро исправить ошибку того полицейского, но он придержал язык. Прокурор наверняка решил, что присяжным куда важнее узнать, что миссис Бродер говорила с полицией еще до того, как лицо Дэниела Миллера появилось на всех новостных каналах, веб-сайтах и в газетах страны.

– Что произошло дальше, миссис Бродер?

– Ну после этого прошло не меньше пары дней. Весь район был в шоке. Мы знали эту семью. Мы видели, как эти дети играли возле своего дома каждый день, вернувшись из школы, как ходили со своими родителями в магазин. Это всех очень сильно потрясло. Не помню, сколько времени прошло с того вечера, когда я опять увидела лицо этого человека в новостях. Я позвонила в местный райотдел полиции, и к тому времени как оттуда пришли ко мне домой, в новостях появилось еще одно лицо. Той женщины, которую я тогда видела. На тот момент я не знала, кто они такие. Но поняла, что это они, как только увидела их фотографии.

У меня в кармане загудел телефон. Электронное письмо от Дениз, с вложениями. Я открыл его и прочитал текст.

– Миссис Бродер, я обратил внимание, что вы без очков. Как у вас со зрением? – поинтересовался Уайт.

– У меня дальнозоркость. Мне нужны очки для чтения, но у меня нет проблем с просмотром телевизора или с тем, чтобы прочесть вывески, которые находятся далеко от меня.

– И последний вопрос, миссис Бродер. Насколько вы уверены, что пара, которую вы видели наблюдающей за домом Нильсенов в ночь этих убийств, была обвиняемой Кэрри Миллер и ее мужем Дэниелом Миллером?

Сначала миссис Бродер ничего не ответила. Просто огляделась по сторонам, явно удивленная вопросом.

– Да я никогда в жизни не была ни в чем так уверена! Это точно были они. Я очень хорошо рассмотрела их в тот вечер, и совершенно исключено, чтобы это мог быть кто-то другой.

– Спасибо вам, миссис Бродер. Я знаю, что последние сутки вы находитесь под надежной охраной в безопасном месте. Представляю, насколько это нелегко. Хочу еще раз поблагодарить вас за то, что согласились сегодня предоставить присяжным свои показания. Пожалуйста, оставайтесь пока на своем месте – возможно, у мистера Флинна есть к вам несколько вопросов.

Уайт сел, крайне довольный собой.

Я обвел взглядом присяжных.

Иногда бывает трудно «прочитать» людей. Большинство из нас не способны понять, что на уме даже у одного-единственного человека, не говоря уже о двенадцати. Но мне и не требовалось, чтобы все двенадцать этих людей были на моей стороне. Для оправдательного приговора мне нужен был только один-единственный член жюри. Однако сейчас, вглядываясь в лица присяжных, я не видел ничего похожего на скепсис ни на одном из них. С таким же успехом миссис Бродер могла нести им слово Божье.

Судебный процесс зачастую похож на русские горки – вот ты взлетаешь куда-то ввысь, а уже через миг по какой-то дикой спирали стремительно валишься к земле, и кажется, будто тебе сейчас конец. Пара присяжных глянули на меня в ответ. Либо на их лицах было написано: «Ну давай, братан, попытайся – миссис Бродер говорит все как есть», либо же им было и вправду искренне любопытно, удастся ли мне хоть в чем-то поколебать грозную миссис Бродер.

Мне и самому это было любопытно.

Ничего не оставалось, кроме как попытаться.

Гарри положил руку мне на плечо и сказал:

– Просто выдай все, на что ты способен. Строго по существу. И как можно короче. Нам совсем ни к чему ввязываться в битву с этой миссис Бродер. У нее энергии еще на девяносто лет хватит.

Я кивнул, встал, застегнул пиджак.

Свидетельства очевидцев – это нечто вроде старой псевдоспортивной детройтской тачки тех времен, когда никого не волновал расход топлива – лишь бы дури хватало под капотом: выглядит и звучит потрясающе, но немного покатайтесь на ней и наверняка обнаружите, что она столь же надежна, как «Ролекс» за двадцать долларов. Единственное, что может сделать адвокат защиты, – это попытаться помешать присяжным быть ослепленными обтекаемыми обводами кузова и рыком V-образной «восьмерки». Я должен был проследить за тем, чтобы они не просто попинали шины и сразу же запрыгнули за руль, но и заглянули под капот, чтобы увидеть обгоревшую проводку, залезли под такую машину и ощупали ржавчину, по-настоящему прислушались к ней, чтобы услышать, как сечет глушитель. Кто-то ограничится одной только красотой такой тачки, кто-то нет. Все, что я могу сделать, – это открыть капот и врубить фонарик.

Я знал, что эта свидетельница способна причинить нам немалый ущерб. Присяжные не просто верили миссис Бродер – они хотели ей верить.

– Добрый день, миссис Бродер. Меня зовут Эдди Флинн. Мне очень жаль слышать, что это дело создало вам целый ряд серьезных неудобств. Наверняка это было очень страшно.

– Это напомнило мне о давно ушедших временах. Но все не настолько плохо. Я уже старая женщина, мистер Флинн, и не боюсь этого Песочного человека.

Я кивнул, сделал шажок вперед.

– Я восхищаюсь вашей храбростью, миссис Бродер. Давайте поговорим о том, что вы видели в тот вечер…

При встречном допросе, когда речь заходит о показаниях очевидцев, есть три основные области для атаки – расстояние, освещенность и время. Существуют и другие уязвимые места, и мне понадобится по крайней мере еще одно. Однако на данный момент я начал с основ. Итак, расстояние.

– Как далеко находится окно вашей квартиры от дома Нильсенов на другой стороне улицы?

– О, точно не скажу, но…

– Давайте я вам немного помогу. На каком этаже расположена ваша квартира?

– На третьем.

– Стало быть, на какой там высоте?.. В тридцати – может, сорока футах над землей?

– Примерно в тридцати, я бы сказала.

– Хорошо, и проживаете вы на Восточной двенадцатой улице между Третьей и Второй авеню?

– Совершенно верно.

– Основные поперечные улицы в Нью-Йорке имеют ширину порядка ста футов. Улица эта не из основных, так что ширина у нее, сколько там… футов шестьдесят, не больше?

– Да, я бы сказала, что примерно так.

– Стало быть, с учетом высоты окон вашей квартиры, вы находились примерно в семидесяти футах от тротуара перед домом Нильсена в тот вечер?

– Верно, – ответила миссис Бродер, кивнув.

Итак, расстояние установлено. Теперь освещенность.

– Во сколько начался ваш фильм в тот вечер?

– О, думаю, где-то около десяти.

– А в котором часу, по-вашему, вы видели эту пару?

– Наверное, примерно в десять сорок пять или в одиннадцать. Где-то так.

– На улице было уже темно, верно?

– Верно. Но там есть фонарь, – сказала она.

Зачастую где-то в этот момент свидетели начинают понимать, к чему их подводят. И пытаются заранее дать отпор, опередить события. Единственный способ справиться с этим – дать им понять, что это ты контролируешь ситуацию.

– Я не спрашиваю вас об уличных фонарях, миссис Бродер, я спросил у вас, было ли темно на улице. О фонарях мы еще поговорим, буквально через секунду. Давайте просто попробуем еще разок. Время было вечернее и на улице стемнело, не так ли?

Она переплела пальцы, кивнула:

– Да, было темно.

– Тот уличный фонарь, о котором вы так настойчиво стремились упомянуть, – на каком расстоянии, по-вашему, он находится от дома Нильсенов?

Миссис Бродер явно испытывала затруднения с ответом на этот вопрос. У многих людей такая же проблема. Они не могут мыслить футами или дюймами, они просто не способны их себе наглядно представить. Моей задачей было заставить миссис Бродер почувствовать себя как можно более неуютно.

– О, вообще-то не знаю. Никогда об этом не задумывалась. Хотя довольно близко.

– Что значит «довольно близко»?

– Ну не знаю – может, в десяти футах…

– Давайте поступим проще. Этот фонарь находится на вашей стороне улицы или на противоположной?

– На моей.

– Прямо под вашей квартирой?

– Нет, чуть в стороне.

– Мы уже установили, что ваша квартира находится в семидесяти футах от тротуара перед домом Нильсенов. А значит, этот уличный фонарь никак не может располагаться в десяти футах от дома Нильсенов – вы согласны, миссис Бродер?

Она поджала губы, развела руками и пожала плечами, как это делают люди, когда просто не знают, что сказать или что сделать.

– Я вижу, что вы не совсем уверены, поэтому позвольте мне вам помочь. Этот уличный фонарь расположен не прямо перед вашим зданием, а между ним и Третьей авеню, верно?

Прикрыв глаза, миссис Бродер попыталась мысленно представить себе улицу, после чего произнесла:

– Верно. Так что если стоять лицом к моей квартире, то он будет слева.

– Это я понимаю – вопрос в том, насколько далеко слева?

– Опять-таки точно не знаю. Не очень далеко.

– Давайте попробуем по-другому. Допустим, вы сейчас стоите прямо под окнами своей квартиры. Используйте какой-нибудь ориентир в данном зале суда, чтобы показать нам, где находится этот фонарь. Явно не там, где стою я. Наверное, на самом дальнем конце судебного зала, где выход?

Оглядевшись, она сказала:

– Нет, не настолько далеко. Может, где-то посередине?

Я повернулся и двинулся в ту сторону – так медленно, как только мог, черт возьми! Позволяя звуку моих шагов разноситься по притихшему залу, прошел мимо стола защиты, миновал первый ряд мест для публики, потом второй, третий, четвертый, пятый, еще больше замедляя шаг, пока наконец не добрался до десятого ряда, примерно на полпути к выходу. Повернулся к миссис Бродер и спросил, совсем негромко:

– Примерно тут?

Миссис Бродер, нацелив ухо в мою сторону, отозвалась:

– Простите, я вас не слышу!

На этот раз я уже заорал:

– Простите, я уже довольно далеко от вас! Примерно такое расстояние между вашей квартирой и уличным фонарем?

Она кивнула.

Я направился обратно. Медленно. Позволяя присяжным прочувствовать это расстояние. Создавая у них впечатление, будто оно значительно больше, чем на самом деле. Наконец остановился возле стола защиты.

– По моим оценкам, это около сорока пяти футов?

– Думаю, что так. Да.

– А ваша квартира, как мы уже выяснили, находится примерно в семидесяти футах от тротуара перед домом Нильсенов?

Она кивнула.

– Мне нужно, чтобы вы произнесли это вслух для протокола, миссис Бродер.

– Да, – коротко ответила она.

– Стало быть, уличный фонарь, на котором вы так стремились сосредоточить наше внимание, фактически расположен более чем в восьмидесяти футах от дома Нильсенов?

Подавшись вперед, миссис Бродер открыла рот. Быстро закрыла его опять. Немного помолчала, после чего произнесла:

– Я… Ну, может, и так. Но я все равно хорошо их разглядела.

– Когда мистер Уайт недавно расспрашивал вас, вы сказали, что эта пара медленно прошла мимо дома, после чего вернулась и на сей раз задержалась там, наблюдая за домом в течение пяти или даже десяти минут. Прозвучало это так, словно вы не были уверены, как долго они там простояли, – я правильно вас понял?

– Нет, я их видела. И они простояли там какое-то время.

– Какое-то время… – повторил я. – Миссис Бродер…

После чего сделал паузу, принявшись мысленно считать до десяти. Не спеша, по секундам. «Одна тысяча один, одна тысяча два, одна тысяча три…»

Миссис Бродер терпеливо ждала, гадая, какой удар я собираюсь нанести ей на сей раз.

– Я только что прервался ровно на десять секунд. А показалось, будто очень надолго, согласны?

– Я… Ну, не совсем.

– Показалось, будто прошло гораздо больше десяти секунд.

Тишина. В особенно напряженной, тревожной тишине секунда может показаться минутой. Время субъективно.

– Наверное. Даже стало как-то неуютно.

– Согласен. Миссис Бродер, вы и вправду наблюдали за этой парой все это время или же просто иногда поглядывали на улицу, пока смотрели свой фильм? Как, говорите, он там назывался? «Хищник»?

– Да, тот самый, с Арнольдом, – ответила она с улыбкой.

– Любите Арнольда?

– А разве не все любят?

– Это хороший фильм, согласен с вами.

– Один из моих самых любимых.

– Стало быть, я прав? Вы вроде как смотрели фильм и изредка поглядывали на улицу?

– Наверное, но я видела, как они там стояли.

– А не будет ли правильней сказать, что вы не уверены, сколько именно времени они там простояли? Могла это быть минута или даже меньше?

– Наверняка больше, – сказала миссис Бродер.

И последняя тема – точка обзора.

– Насколько я понимаю, улица видна вам прямо из вашего кресла? Вам не нужно было вставать и выглядывать в окно?

– Нет, я вижу ее прямо со своего места.

– Свет у вас в квартире был включен?

– Напольная лампа, рядом с телевизором.

Теперь у меня был выбор. Имелось несколько способов, как все это разыграть. Блок уже сообщила мне, что улица из окна миссис Бродер и вправду видна, но отнюдь не как на ладони. Ветка растущего внизу дерева закрывала ей обзор. Если б я спросил у нее, не заслоняют ли вид на противоположный тротуар листья дерева возле ее квартиры, она бы просто ответила «нет». Так что лучше было сосредоточиться на кресле, а не на дереве.

– Вам не требовалось повернуться в кресле, чтобы разглядеть что-либо сквозь листья и ветви дерева, растущего перед вашим домом?

– Совсем немного. Мне просто пришлось слегка податься вперед.

Пора заканчивать.

– Миссис Бродер, вы разговаривали с сотрудником полиции буквально на следующий день после убийства и сказали ему, что накануне вечером видели пару, стоявшую возле дома, но тот полицейский не счел это важным, поскольку они искали только одного мужчину, Песочного человека, верно?

– Ну да, и как раз это я и сказала мистеру Уайту.

– Через три дня после этого убийства полиция Нью-Йорка и ФБР опубликовали фотографии Песочного человека в средствах массовой информации, и началась охота на него – припоминаете, что видели их тогда?

– Припоминаю, хотя не могу точно сказать, когда именно. Сначала я увидела его фотографию.

– А две недели спустя, сразу после того, как большое жюри предъявило обвинение Кэрри Миллер, а ее фотография рядом с фотографией ее мужа была напечатана на первой полосе «Нью-Йорк таймс», – вот только тогда вы и обратились в полицию, верно?

– Верно.

– Но вы ведь только что сказали присяжным, что узнали их. Вы хотите сказать, что не узнали Дэниела Миллера, когда увидели его фотографию по телевизору через трое суток после убийства в доме напротив?

– Они сказали мне, что ищут только одного человека. А не пару.

– Но вы ведь видели его лицо в новостях и ничего не сказали полиции.

– Нет, по-моему, все-таки сказала. Хотя точно не помню. Наверное, я подумала, что это их не заинтересует.

Я сделал вдох. Не спеша выдохнул. Настал момент собрать разрозненные нити в клубок. Мне было жаль миссис Бродер, но на кону стояла жизнь Кейт. Я должен был сохранять надежду. А значит, не мог позволить себе сдерживаться.

– Миссис Бродер, в тот вечер из залитой светом квартиры, сквозь листву, вы мельком увидели какую-то пару на другой стороне темной улицы в семидесяти футах от себя. И когда несколько недель спустя увидели фотографию Кэрри и Дэниела Миллер в газете или по телевизору и поняли, что Дэниел Миллер был опознан как человек, совершивший убийства Нильсенов, то помножили два на два, получив пять, и сказали полиции, что видели Миллеров в тот вечер на своей улице. Разве не так все было на самом деле?

Она начала было что-то мямлить, запинаясь, остановилась, перевела дыхание и выпалила:

– Я с этим не согласна!

Я не дал ей возможности привести какие-то объяснения. И Уайт тоже не стал этого делать. Если б он стал вдаваться в подробности, то только все испортил бы. Не стоит задавать вопросы, на которые не знаешь ответа, поэтому он встал и объявил:

– Ваша честь, повторный допрос не требуется. Однако есть один крайне тревожный момент, который мне хотелось бы прояснить прямо сейчас…

Глава 44

Эдди

– Ваша честь, – начал Уайт, – всего несколько дней назад были убиты сразу два свидетеля обвинения. Я уверен, что этот факт не ускользнул от внимания суда.

– Ваша честь, не стоит ли нам удалить присяжных из зала для обсуждения данного вопроса? – вмешался я, прежде чем Уайт успел заронить какую-то предвзятость в двенадцать душ слева от меня.

Поставив локти на стол, Стокер сцепил руки перед собой и ответил:

– Я не совсем понимаю, о чем меня просит мистер Уайт. Может, будет разумней вообще отправить присяжных на сегодня по домам? Сейчас уже начало пятого.

Уайт пояснил свою мысль:

– Мы хотели бы, чтоб присяжные зачитали письменные показания этих погибших свидетелей.

Вот оно… Формально он не настраивал присяжных против обвиняемой, поскольку никак не намекнул, что именно содержалось в этих показаниях, но присяжные наверняка разошлись бы по домам с мыслью о том, что Песочный человек убрал двух ключевых свидетелей, способных усугубить положение его жены. Ничего хорошего это не обещало. По крайней мере, Дениз уже успела провести кое-какую подготовку по моей просьбе, и теперь мне ничего не оставалось, кроме как раскрыть карты.

– Ваша честь, мы возражаем против такого подхода. Честер Моррис, один из этих предполагаемых свидетелей, уже год как был задержан за нападение и нанесение побоев, однако ни о каком судебном преследовании до сих пор и речи не велось. Другими словами, он заключил сделку, чтобы сохранить свою лицензию частного охранника в обмен на показания по данному делу. А Тереза Васкес согласилась свидетельствовать на данном процессе при условии, что ее мать получит грин-карту и ускоренное получение гражданства США. Представительница моего офиса только сегодня разговаривала с матерью миссис Васкес. У нас больше нет возможности подвергнуть этих свидетелей встречному допросу по данным пунктам, поэтому мы категорически возражаем против рассмотрения их письменных показаний присяжными.

Каким бы гаденышем и подлецом ни был Стокер, он был умным подлецом. Что касается конкретно этих свидетелей, то я был почти уверен, что они бессовестно лгали.

– Вы слышали мистера Флинна. Боюсь, это совершенно обоснованный довод. Мы объявляем перерыв до девяти утра завтрашнего дня. К этому времени соблаговолите подготовить вашего следующего свидетеля, мистер Уайт.

Присяжные встали, и их отвели обратно в их комнату за пальто и сумками. Стокер поднялся, и все мы тоже встали. На сегодня битва была окончена.

Гарри наклонился ко мне и шепнул:

– Молодец, хорошо справился.

Я покачал головой:

– Может, кто-то из присяжных и вправду сочтет, что на слова миссис Бродер особо полагаться не стоит. А может, и нет… Сам-то как думаешь?

Гарри начал укладывать блокнот и ручки в кожаную сумку, сделав вид, будто не услышал меня.

– Гарри, что ты об этом думаешь?

– Ты посеял сомнения. Это все, на что ты сейчас способен.

Я подошел совсем близко, убедившись, что больше нас никто не слышит.

– Скажу тебе, что я сам думаю, Гарри… Мы должны выиграть это дело для Кейт. И я сделаю все, чтобы это произошло. Хотя клиентка наша в бегах, а на ее блузке – кровь одной из жертв. Может, Честер Моррис и Тереза Васкес просто дурили окружному прокурору башку, чтобы добиться своего. Может, конечно, они и вправду что-то видели, но мне в это не особо верится. А вот миссис Бродер… Что ж, я и в самом деле набрал с ней несколько очков, но, черт возьми, Гарри, эта тетка говорит правду. Дэниел и Кэрри Миллер все-таки были напротив ее дома в тот вечер, когда убили Нильсенов.

Он застыл, не вынимая руки из сумки. Глаза у него были закрыты.

– Я знаю. Я тоже верил Кэрри. А теперь, как и ты, уже не знаю, что и думать. Понимаю, что у нас нет полной картины от нашей клиентки. Но при этом у нас и нет выбора. Мы должны выиграть это дело ради Кейт.

– В том доме было двое маленьких детей… – начал я, но так и не смог закончить свою мысль. Просто не хотел. Есть правда, которой трудно посмотреть в лицо.

– И что же ты предлагаешь? Бросить это дело? Оставить Кейт на съедение Песочному человеку, если она уже не мертва?

– Нет, конечно же нет, но это не значит, что я совсем уж слепой и не вижу совершенно очевидных вещей. Кэрри что-то скрывает или испытывает чувство вины за что-то. Это было видно по ее лицу. Может, она и не принимала активного участия в этих убийствах, но она знала. Я просто уверен, что знала. Это единственное разумное объяснение.

Я хотел сказать что-то еще, но увидел, что Уайт направляется к нам с большим коричневым конвертом в руке.

– Согласно распоряжению судьи, – сказал он. – Это биллинговая информация с телефонной прослушки. Никакие сведения, почерпнутые в ходе прослушивания, не будут использованы в этом уголовном разбирательстве.