Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 135 страниц)

Уже закрывая глаза, она мельком увидела, как над головой у нее метнулось что-то тонкое и черное, резко упав вниз, а затем…

Послышался треск пластмассовых зубчиков, когда одноразовую стяжку туго затянули у нее на горле, перекрыв доступ воздуха и заставив ее широко распахнуть глаза, разинуть рот и прижаться затылком к подголовнику. Ее пальцы вцепились в шею, а ноги забарабанили по коврику под рулем, обдирая лодыжки о педали.

В зеркале заднего вида Дилейни углядела фигуру у себя за спиной. Сильная рука схватила ее за макушку, удерживая голову, а другая вонзила ей в шею что-то острое. Когда рука убиралась обратно, она мельком заметила иглу шприца, мокрую от ее собственной крови.

Ноги не слушались. Руки безвольно упали, волной накатили тошнота и головокружение. Когда глаза сами собой закрылись, показалось, будто она слышит телефонные гудки: один… другой… третий, а потом – потрескивание четок.

Горячее дыхание коснулось ее шеи.

А затем послышался голос. Настоящий, а не галлюцинация, вызванная наркотиками. Низкий, хрипловатый баритон, который почти мгновенно усыпил ее.

«Мистер Сэндмен, навей ты мне сон… Пусть будет сладким и радостным он…»[186]

Глава 7

Эдди

Закрыв лежащую у меня на столе папку с делом Кэрри Миллер, я откинулся в кресле и прислушался к ночной тиши. Еще мальчишкой я как-то смотрел в школе передачу о природе, записанную на видеокассету. Речь в ней шла о тропических лесах Амазонки, и я помню слова диктора о том, что после захода солнца в джунглях по-прежнему кипит жизнь.

То же самое и на Манхэттене. Шум, производимый уличным движением и людьми, наверняка отлично слышен и днем – как, я думаю, и всякие шумы в тропических лесах Южной Америки, – но все-таки больше всего вы замечаете его ночью. Кто-то пел старинную ирландскую народную балладу, хотя я не мог разобрать, какую именно, поскольку какие-то люди рядом перекрикивали припев, препираясь из-за того, кому платить за такси. Трубили автомобильные гудки, гудели автомобильные моторы, пели пролетающие по асфальту шины…

После пяти часов чтения на тему смерти, перемежающегося рассматриванием фотографий жертв Песочного человека, мне захотелось хотя бы на минутку остановиться и окунуться в жизнь. Нью-Йорк для этого более чем подходит. Это тоже джунгли, только несколько иного рода. Столь же насыщенные жизнью, столь же полные света и звука. И, пожалуй, столь же опасные.

Здесь тоже водились хищники, рыскающие по темным улицам. Охотились они в основном на слабых и бедных, но некоторые, вроде Песочного человека, охотились на всех подряд. Именно это делало его таким страшным. В его нападениях не было никаких закономерностей. И места их, и время выбирались совершенно произвольно, жертв его тоже абсолютно ничего не объединяло. Не имело значения, шли вы по улице в четыре часа утра или же сидели дома за запертой дверью – нигде вы не были в безопасности.

Пока длился этот его убийственный разгул, весь город тревожно притих. А потом убийства прекратились. Когда отменили вызванный ковидом карантин, а общее мнение склонилось к тому, что Песочный человек где-то укрылся – вероятно, даже покинул страну, – большинство людей сочли безопасным вновь выходить на улицу или оставаться в своих постелях в полном одиночестве по ночам. Страх все еще незримо присутствовал, но заметно рассеялся, и в стальные, стеклянные и бетонные каньоны Манхэттена постепенно вернулась нормальная жизнь.

Когда я закрыл глаза, перед ними продолжали по-прежнему мелькать кое-какие образы, виденные мной на фотографиях с мест преступлений. В основном женщин. Глаза у них были вырваны, а лица засыпаны песком, заполнившим те два отверстия в черепе, в которых некогда скрывалась душа, забившим рот и горло тоже. Песчинки застряли у них между зубами, прилипли к губам и деснам. Их раны окрасили песок в розовый цвет. За исключением песка во рту, который оставался все столь же бледным и чуждым какой-либо жизни.

В соответствии с обвинительным заключением, дело было разделено на несколько частей, для каждой из жертв, шесть из которых были связаны с Кэрри. Я подумал, что если окружной прокурор добьется осуждения по этим обвинениям, федералы могут попытаться связать и другие убийства Песочного человека с Кэрри. Хотя сейчас это был отнюдь не первоочередной вопрос. Полицейские и криминалистические отчеты с мест преступлений, а также показания соседей и родственников предоставили мне достаточно информации, чтобы составить первое представление об этих шести жертвах, их жизнях, а также о том, как эти жизни были отняты.

Маргарет Шарп, директор по маркетингу, тридцати двух лет от роду, проживала в Восточном Гарлеме. Любила винтажную одежду и домашнюю выпечку. Каждый день ездила на работу на синем в белый горошек велосипеде с прикрепленной к переднему крылу плетеной корзинкой, в которой обычно привозила домой продукты. Недавно в своем спортзале она познакомилась с девушкой по имени Петра, которая тоже любила ездить на велосипеде и печь. Через шесть месяцев Петра обнаружила Маргарет мертвой в ее квартире – на следующее утро после нападения. Почти каждый день они вместе ездили на работу на велосипедах, и поскольку подруга не отвечала на телефонные звонки, Петра воспользовалась запасным ключом от квартиры Маргарет. Убита та была 21 мая прошлого года. Позже Петра подтвердила, что старинные серебряные серьги в виде розочек, найденные в гардеробной у Кэрри, когда-то принадлежали Маргарет.

Пенни Джонс и Сюзанна Абрамс жили в одной квартире в Бруклине, на Четвертой авеню. Пенни, певице и автору-исполнительнице, был двадцать один год, она давала по восемь концертов в неделю и обслуживала столики «У Каца»^[187], когда выпадало свободное от музыки время. Сюзанна была старше, но не мудрее. Она наливала «Гиннесс» и виски в ирландском баре в двух кварталах от дома, и в большинстве случаев заколачивала за вечер больше, чем Пенни за неделю, если говорить о чаевых. Проблема была в том, что заработанное так или иначе возвращалось в бар. Особенно когда Пенни получила отказ. Она написала роман и пыталась найти литературного агента, из-за чего всякий раз, когда открывала свою электронную почту, ей казалось, будто она получает шлепок по физиономии. В общем, типичная история двух молодых женщин, которые наслаждаются жизнью и пытаются добиться успеха в величайшем из городов мира.

Утром 29 мая их сосед заметил, что дверь квартиры девушек открыта, но когда он окликнул их, никто не ответил. Сосед зашел внутрь, а затем выбежал обратно и позвонил в «911». Пенни и Сюзанна были найдены в своих спальнях. Изуродованные, засыпанные песком. Двери их спален были закрыты, а в самой квартире не имелось никаких признаков борьбы. Примечательно, что две здоровые молодые женщины, по-видимому, не смогли оказать сопротивление нападавшему. В вечер нападения, 28 мая, свидетель по имени Честер Моррис заметил у дверей дома Пенни и Сюзанны мужчину и женщину, и было похоже, что мужчина пытался взломать замок. Позже Моррис опознал Дэниела и Кэрри Миллер как пару, стоявшую у двери. У Пенни и Сюзанны пропало по кольцу: у Пенни – кольцо из розового золота с двумя красными гранатами, у Сюзанны – серебряное с каким-то серым полудрагоценным камнем. Оба были найдены среди украшений Кэрри.

Лилиан Паркер была женщиной тихой и замкнутой – дизайнер-фрилансер, в основном работавшая на дому, жила в Трайбе́ке[188]. Ее тело нашли в переулке за домом, где она жила, что было необычно для Песочного человека. Ей шел сорок второй год, и она была заядлой скрипачкой, хотя ее соседи понятия не имели об этом. Ее скрипку нашли со струнами, обернутыми ватой, чтобы приглушить звук. Тереза Васкес, проживающая в соседней квартире, показала, что в ночь нападения, 3 июня, она видела мужчину и женщину, которые околачивались возле здания. Описание их соответствовало Дэниелу Миллеру и Кэрри Миллер. Тереза Васкес, как и Честер Моррис, обратилась в полицию только после ареста Кэрри Миллер, наделавшего много шуму. Броши с камеей, которую Лилиан носила каждый день, не нашли ни в ее квартире, ни на теле. О пропаже этой броши сообщила полиции мать Лилиан. Это привело к повторному изучению обстоятельств других убийств с участием родственников жертв и опознанию всевозможных украшений, похищенных Песочным человеком. Если б не миссис Паркер, полиция и ФБР могли бы так и не узнать о том, что Песочный человек забирал какие-то трофеи после своих убийств.

Нильсены жили в роскошном особняке в Ист-Виллидж. Какой-то добрый самаритянин, проходящий мимо около шести утра, заметил, что их входная дверь открыта. Первый из полицейских, прибывших на место происшествия, простой патрульный, был еще сравнительным новичком на этой работе. Его начальник провел этого неопытного парнишку в дом и велел ему подняться наверх. После чего бросился вверх по лестнице, когда услышал этажом выше глухой стук. Новичок лежал без сознания на лестничной площадке перед главной спальней. Сначала его старший подумал, что парня сбил с ног тот, кто вломился в дом, но вскоре понял, что на самом деле стало причиной падения. Тобиас и Стейси Нильсен лежали в постели, прижавшись друг к другу и завернутые в простыню, туго натянутую им до самой шеи. Рты и глазницы у обоих были забиты песком. В соседней комнате спала восьмилетняя Элли Нильсен, прижимая к себе плюшевого мишку. Ее приемный брат Роберт тоже находился в своей спальне. Ему было всего пять лет. Дети были живы и невредимы, если не считать того, что им ввели какое-то успокоительное в виде инъекции. Они не видели человека, который уколол их в шею в темноте, но один из них, маленький Роберт, сказал, что почувствовал чье-то дыхание у себя на щеке.

Тот новичок взял месячный отпуск по болезни и по его окончании сразу же уволился из органов. А через неделю после увольнения принял слишком большую дозу обезболивающих и был похоронен со всеми почестями, как и положено в полиции Нью-Йорка. Я на миг задумался: если бы он прожил достаточно долго, чтобы федералы успели найти дом Дэниела Миллера и ожерелье из черного жемчуга Стейси Нильсен в шкафу Кэрри Миллер, это дало бы ему какой-то элемент логической завершенности? Спасло бы это его?

Это была лишь небольшая горстка жертв Песочного человека. И это были самые последние убийства, а также те, которые окружной прокурор мог однозначно связать с Кэрри Миллер. Я стоял в ее доме, мы разговаривали с ней, и я все никак не мог приравнять эту личность к той, что способна усыпить двух маленьких детей, а затем походя убить их родителей.

Мне и раньше приходилось иметь дело с монстрами. Как и ведущему аналитику ФБР по этому делу Пейдж Дилейни. Вообще-то, Дилейни работала вместе со мной над делом Бобби Соломона, в котором мы столкнулись с убийцей, пробившемся в число присяжных на процессе над Бобби. Мне повезло, что в итоге я остался в живых, хотя семидюймовый шрам у меня на бедре все еще чесался зимой и саднил летом. Она также дала мне несколько советов на процессе по делу Авеллино, где мы с Кейт впервые встретились в качестве оппонентов[189]. Дилейни зарабатывала себе на жизнь охотой на убийц. Я представлял интересы людей, которых обвиняли в убийстве. Неудивительно, что в итоге мы встретились, ведь мы оба сталкивались с самыми ужасными вещами в одном и том же городе. Мне нравилась Дилейни. Она была умной и въедливой. Женщина по фамилии Харпер, которую я любил и потерял, была нашей общей подругой.

В последний раз мы с Дилейни общались на встрече в честь годовщины со дня смерти Харпер. Она вспоминала нашу подругу, и тепло и привязанность, которые звучали в ее словах, были совершенно искренними. Пока Дилейни говорила, я слушал, кивал, и мы расстались, обнявшись на прощание. Я не мог говорить о Харпер. Пока что. Ни с кем, даже с Гарри. Когда-то я думал, что у нас двоих могло бы быть совместное будущее. Шрамы на моем теле – это не единственные старые раны, которые я буду носить с собой всю оставшуюся жизнь.

Я встал с кресла и подошел к окну. Неоновое сияние из клуба на другой стороне улицы падало сквозь оконное стекло, окрашивая комнату в темно-красный цвет. Звуки с улицы словно растворялись в этом сиянии, как будто буйство красок заглушало все остальное.

Блок, Кейт и Гарри – все они верили в Кэрри Миллер. Я не мог этого не признать. И когда я посмотрел ей в глаза и спросил, убила ли она тех людей, Кэрри сказала мне правду. Я знал это. Улики против нее были косвенными, но все они складывались один к одному. Я давно уже научился не сбрасывать со счетов свою интуицию, что бы ни говорило обвинение.

Правда, мне подумалось, что она могла знать о темной стороне жизни своего мужа куда больше, чем хотела сказать. Она могла знать об этом с самого начала и жила в страхе, медленно утопая в чувстве вины за свое молчание. Я знал, что в какой-то момент Кэрри заподозрила его, но ничего не предприняла. И это мучило ее. Это означало, что ей не все равно. Серийные убийцы не обладают эмпатией и не способны ее изобразить. Мы все вчетвером поверили Кэрри. Это многое значило.

Просто весь остальной мир считал ее убийцей.

Окружной прокурор наверняка намеревался выдвинуть две версии событий. Для начала – ту, что она имела намерение убить указанных жертв, отчего поощряла действия своего мужа или же напрямую помогала ему. Если наличие умысла доказать не удастся, у обвинителя остается запасной вариант – что Кэрри была просто сообщницей. В данном случае ему следует доказать, что Кэрри знала о том, что ее муж имел намерения убивать, и что она предоставляла средства и возможность для этого или просто потворствовала ему в совершении преступлений. Последнее доказать гораздо легче. Если ее признают виновной хоть в чем-либо из этого, Кэрри больше никогда не увидит другого дня за пределами тюремных стен.

Заключительное доказательство обвинения ставило нас перед серьезной проблемой. Я не стал спрашивать об этом у Кэрри. По крайней мере, вдаваясь в особые подробности. Рассматривая вопрос о привлечении Кэрри к уголовной ответственности, большое жюри наверняка сочтет этот момент одним из основных. В этом деле было ясно только одно. Песочным человеком был Дэниел Миллер, и это он убил всех этих людей. Вне всякого сомнения. А Кэрри Миллер лгала, чтобы скрыть этот факт.

Вопрос, на который мне требовался ответ, заключался в том, почему она защищала его.

На моем столе завибрировал мобильный телефон.

Я глянул на свои наручные часы, которые много лет назад подарила мне моя дочь Эми. Циферблат был весь в царапинах, и батарейку приходилось менять каждые несколько месяцев, но я не расстался бы с ними ни за какие коврижки. У нее имелись точно такие же – или, по крайней мере, до тех пор, пока они не перестали работать. Ее отчим, Кевин, купил ей на пятнадцатилетие новые. Правда, официально он не был ее отчимом – по крайней мере, пока. Моя бывшая жена Кристина должна была выйти замуж во второй раз в жизни уже через несколько недель, и эта новость поразила меня не так сильно, как я ожидал. Я уже смирился с тем, что Кристина ушла от меня. Это уже ощущалось, как некая застарелая печаль. Бо́льшую часть времени она не доставляла мне особых хлопот – больно было лишь тогда, когда что-то вдруг напоминало мне об этом. Меня больше заботила Эми, чем Кристина. У меня было такое чувство, будто я теряю свою дочь.

Подхватив телефон, я дважды сверил время на экране с часами. Почти два часа ночи. Звонки в такое время никогда не бывают приятными.

Это была наша следователь Блок.

– У тебя все нормально? – спросил я.

– Я сейчас на пути в резидентуру ФБР в аэропорту Кеннеди. Только что по всему штату объявлен план-перехват. Один из жильцов дома Пейдж Дилейни вызвал полицию. Машина Пейдж стояла на подземной парковке с орущей сигнализацией, все четыре дверцы были открыты. В машине нашли ее сотовый телефон и табельное оружие.

Я хотел было что-то сказать, но не смог. Дыхание застряло у меня в груди.

– Он вернулся, – сказала Блок.

Глава 8

Эдди

Манхэттенское отделение ФБР расположено по адресу Федерал-плаза, 26. Плюс по всему Нью-Йорку разбросаны пять вспомогательных офисов, известных как резидентуры. Резидентура, расположенная в Джамейке, неподалеку от аэропорта Кеннеди, занимала один этаж в современном, сплошь застекленном здании на Кью-Гарден-роуд и делила его с круглосуточным фитнес-центром, агентством, предоставляющим услуги медсестер и сиделок, курсами барменов, парикмахерской и страховой компанией.

Охрана тут была чисто номинальной.

Блок уже ждала меня у входа, одетая в черную футболку, черную спортивную куртку, узкие синие джинсы и тяжелые ботинки со стальными носами. Я все еще был в своем темно-синем костюме, но без галстука, с расстегнутым воротом белой хлопчатобумажной рубашки.

– Адвокаты должны носить галстуки, – заметила Блок.

– Я все делаю немного по-другому.

– Я уже обратила внимание.

– Есть какие-нибудь новости?

Она лишь покачала головой.

Мы подошли к стеклянным вращающимся дверям, без всяких проблем прошли через них, мелко семеня ногами, и поднялись на лифте во вспомогательный офис ФБР. Вся система безопасности располагалась на этом этаже. Рамки металлодетекторов, сканеры сумок, сканеры тела – полный джентльменский набор, через который нам пришлось пройти, прежде чем добраться до приемной. Она оказалась довольно маленькой, с четырьмя жесткими пластиковыми стульчиками – по два с каждой стороны от двери, лицом к монументального вида письменному столу, за которым восседала монументального вида женщина. Было ей хорошо за шестьдесят, и в глазах у нее ясно читалось превосходство всех этих прожитых лет. Развернув к нам свое кресло, женщина взглянула на нас поверх толстых черных очков и поджала губы.

– Чем могу вам помочь? – спросила она.

– Мы друзья Пейдж Дилейни. Не могли бы мы поговорить с кем-нибудь из дежурных агентов? Меня зовут Эдди Флинн.

– Присаживайтесь, – отозвалась она, после чего исчезла за боковой дверью. Я не стал ставить ее в известность, что представляю интересы Кэрри Миллер, поскольку меня в момент выпроводили бы из здания.

Я сразу и не осознал, что в приемной уже находился кто-то еще, кто сидел на одном из пластиковых стульев по другую сторону от входной двери. Этот человек опустил голову чуть ли не между колен, и это объясняло, почему я сразу его не засек. Когда мы подошли к регистрационной стойке, нам были видны только спинки стульев. У него были темно-каштановые, слегка вьющиеся волосы, а пальцы рук он сцепил на затылке, как будто в самолете перед аварийной посадкой. Мы сели на стулья с противоположной стороны от двери. Он выпрямился, потер лицо, а затем не спеша обвел нас оценивающим взглядом.

Человек этот был худым и бледным, с легкой щетиной на щеках. Его синяя рубашка и черный костюм выглядели так, словно в них спал какой-то куда более крупный мужчина, а этот парень утром потихоньку стащил их с него. Воротник рубашки был слишком велик, а пиджак свисал с плеч, словно скатерть. Вид у этого малого был какой-то больной, и я предположил, что похудел он совсем недавно. А вот его карие глаза оказались совсем другим делом. Взгляд их оказался на удивление острым и при этом вроде особо не задерживался ни на Блок, ни на мне. Они быстро и неустанно двигались, фиксируя каждую деталь.

Уголок его рта дернулся, прежде чем он заговорил.

– Я правильно расслышал? Вы друзья Дилейни?

Я так и не смог определить акцент. Парень был явно откуда-то с Восточного побережья, только вот непонятно, откуда именно.

– Да. Вы ее коллега? – спросил я в ответ.

На агента ФБР он был совсем не похож, если только не работал под прикрытием.

– Бывший, – ответил тощий парень. – Откуда вы знаете Дилейни?

– Она помогла нам с парой дел. И как-то раз спасла мне жизнь. Или помогла спасти. Это многое значит, – сказал я.

Он кивнул, но по выражению его глаз было видно, что ответ его не удовлетворил.

– Вы не коп, – сказал он мне. – Хотя вот эта дама рядом с вами явно из них.

Блок пожала плечами.

– Меня зовут Эдди Флинн. Я адвокат, а это мой следователь Блок.

– Где вы служили?

– Много где, – ответила Блок.

Она не была грубой. Просто была сама собой.

Прежде чем худой мужчина успел представиться, из-за двери за регистрационной стойкой появился агент ФБР. Все в нем выглядело как с иголочки. Галстук, рубашка, костюм, прическа… Он обошел стол, искоса бросил взгляд на человека на стуле, но ничего не сказал и подошел к нам, приветственно протягивая руку.

– Мистер Флинн, я специальный агент Билл Сонг. Мы благодарны вам за то, что пришли, но в данный момент не можем предоставить никакой информации. Мы понимаем вашу озабоченность и дадим вам знать, когда у нас будет больше сведений, но сейчас вам лучше отправиться домой. Вы все равно ничего не можете сделать.

– Мы тут просто подумали, что могли бы чем-нибудь помочь. Блок – отличный оперативник. Если вам нужна еще одна пара рук на земле…

– Нет, спасибо. Репутация Блок говорит сама за себя, но у нас в этом плане всё в порядке. У нас сейчас все до единого агенты на территории штата заняты поисками…

– Откуда вы знаете, что ее похитил Песочный человек? – спросила Блок. Как и всегда, без всяких светских преамбул. Сразу быка за рога.

Билл, раскрыв рот, умолк на полуслове. А прежде чем опять заговорить, явно произвел какие-то мысленные подсчеты.

– Эта информация еще не была обнародована.

– По радио об этом только и разговоров. Откуда вы знаете, что это был он? – опять спросила она.

Я заметил, что мужчина на стуле с интересом посмотрел на нее.

– Я не могу сказать, но мы точно знаем, что это он. И мы думаем, что она жива, на данный момент.

Кивнув, Блок встала. Она была на добрых три дюйма выше Билла.

– Дилейни – очень хорошая знакомая Эдди. Он всерьез обеспокоен.

– Она и моя хорошая знакомая тоже, – буркнул Билл, поигрывая желваками.

– Тогда позвольте нам помочь, – сказала Блок.

– Мы и сами способны со всем этим справиться.

Блок кивнула, после чего повернулась и направилась обратно в сторону коридора. Я предположил, что наша встреча окончена.

– Билл, дай мне только взглянуть на… – начал было мужчина на стуле.

– Нет. Никто из вас в это не вмешивается. Мы вернем ее. Просто держись в сторонке и дай нам выполнять нашу работу, – сказал Билл, после чего опять исчез за дверью позади регистрационной стойки.

Мужчина встал, повесил потертую коричневую кожаную сумку на измятое плечо своего костюма и подошел ко мне.

– Я надеялся, что они меня допустят. Это многое упростило бы. Так что теперь просто придется пойти сложным путем. Значит, вы хотите найти Дилейни?

Я кивнул.

– Я слышал о вас, мистер Флинн. Люди говорят, что вы умный парень. И если вы друг Дилейни, то, пожалуй, человек вы стоящий. Думаю, я знаю, откуда мы можем начать поиски, – сказал он.

– И откуда же?

– Вы на машине?

– Ну да. Вы хотите, чтобы я поехал за вами?

– Нет, чтобы вы меня кое-куда подбросили.

– Кто вы?

Он протянул мне руку. Я пожал ее, удивленный силой его рукопожатия.

– Я Гэбриэл Лейк, – представился он. – Я охочусь на серийных убийц.

Глава 9

Эдди

В офис ФБР я приехал на такси, зная, что встречу там Блок. Она открыла брелоком «Джип», я сел на переднее пассажирское сиденье, а Лейк – на заднее позади меня.

– Куда едем? – спросила Блок.

– Сегодня вечером в один отель нагнали целую толпу копов, – сообщил Лейк. – А еще саперов с ФБР. Обычные предупреждения, которые рассылаются правоохранительным органам по всему штату при возникновении террористической угрозы, не поступали, поэтому я предполагаю, что это было что-то другое, из-за чего понадобился полицейский спецназ, пятьдесят патрульных, группа взрывотехников и федералы. Я думаю, это был Песочный человек. Этот отель, «Грейдис Инн», типа как всего минутах в десяти отсюда.

Подключив телефон к прикуривателю, Блок начала искать адрес в навигаторе.

– Я знаю этот отель, – прервал ее я. – Я уже бывал там раньше.

На парковке «Грейдис Инн» стояли две полицейские машины и еще два каких-то автомобиля. Я не бывал в этом отеле с той самой ночи, как тут жил Джошуа Кейн – серийный убийца, который пролез в присяжные по одному из моих дел. С тех пор здание еще больше обветшало. Крыша прогнулась еще глубже, со стен и оконных рам осы́палось еще больше краски, а прилегающая территория окончательно пришла в запустение – трава и сорняки вымахали до четырех футов в высоту.

Блок остановила «Джип» неподалеку от двери, после чего выбралась из него и направилась к полицейским машинам, припаркованным напротив входа в отель.

– Не хотите пойти с ней? – спросил я.

– Нет уж, – отозвался Лейк. – Я не слишком-то популярен в правоохранительных органах.

– Я тоже. Так вы зарабатываете на жизнь выслеживанием серийных убийц?

– Было дело.

– Так вы и познакомились с Дилейни?

– Она обучала меня в отделе поведенческого анализа. Дилейни была моим наставником, но и не только. Мы с ней друзья. Она оставалась на моей стороне, даже когда…

Когда Лейк вдруг умолк, я оглянулся на него через плечо. Судя по глазам, он вроде как оказался в совсем другом времени, в совсем другом месте, когда страх и боль были всем, что он знал. Свет приборной панели отбрасывал оранжевый отблеск на его лицо, как будто перед ним пылало холодное пламя.

– Простите, – подрагивающим голосом выдавил Лейк. Слова словно застревали у него в горле. – Она очень много для меня значит, мистер Флинн.

Я кивнул. Дилейни из хороших людей. Если она не побоялась пойти на профессиональный риск ради Лейка, то это делало его, при всей некоторой его эксцентричности, тоже хорошим человеком.

Он прочистил горло, посмотрел сквозь ветровое стекло и объявил:

– Она возвращается.

Блок села за руль и достала телефон.

– Один из этих патрульных обучался у меня навыкам экстремального вождения пару лет назад. Он готов ввести нас в курс дела. Песочный человек сегодня утром зарегистрировался в этом отеле. Расплатился картой, оставил администратору свою сумку и сразу же свалил. Федералы решили, что это бомба, – услышали тиканье. Оказалось, что в сумке была голова какого-то парня. По-моему, Билл Сонг знает, чья она, но эти копы не в курсе. Сейчас восемьдесят патрульных машин, почти из каждого райотдела, колесят по городу в поисках Дилейни.

Она подняла свой мобильный телефон повыше, как будто вдруг пропал сигнал.

– Один из патрульных зафотал эту голову в сумке, пока криминалисты раскладывали свои причиндалы. Не удивляйтесь, если утром эта фотка появится на первой полосе «Нью-Йорк пост», а днем этот коп купит новую машину.

– Это он – тот парень, которого ты учила, – зафотал голову? – спросил я.

– Нет, но у копов есть способы прикрыть друг друга. Кто бы это ни был, но тот, кто продал эту фотку, сразу же выложил ее в группу своего райотдела в «Ватсапе». А эта группа поделилась ею с другой группой. Таким образом, если служба внутренней безопасности начнет расследование касательно того, кто зафотал эту голову и продал ее в «Пост», у каждого копа в городе будет эта фотка в телефоне.

– Копы покрывают копов, – произнес я, качая головой.

– Не все, – подал голос Лейк.

Я хотел спросить у него, что он имеет в виду, но резкий звуковой сигнал возвестил о новом сообщении на телефоне Блок, и это оказалось важнее. Она открыла его, чтобы посмотреть присоединенное изображение.

Подкладка сумки была из желтой холщовой ткани, пятна крови выглядели на ней совсем темными. На дне сумки лежала голова какого-то мужчины. Глаза у него отсутствовали. На их месте были лужицы окровавленного песка. И во рту тоже. По лицу рассыпались черные точки, и поначалу я подумал, что это засохшие капельки крови. Блок раздвинула большой и указательный пальцы на экране, чтобы увеличить изображение. Это были не капли крови.

– Букашки какие-то, – сказал я.

– Нет, – сказал Лейк. – Это не просто букашки. Это перепончатокрылые – насекомые. Жуки. Можно мне взглянуть поближе?

Брови Блок взлетели к потолку, когда она протянула свой телефон Лейку на заднее сиденье.

Мы обернулись, увидев, что он еще больше увеличивает изображение, а потом уменьшает и увеличивает его еще раз.

– Я бы сказал, они около сантиметра в длину – может, чуть меньше. И у них желтые волоски. Очень характерные. Полагаю, это объясняет, почему там решили, будто в сумке что-то тикает.

– Что это за твари? – спросил я.

Лейк передал Блок ее телефон и откинулся на спинку сиденья.

– Они издают громкие щелкающие звуки. Когда их достаточно много, это может быть похоже на тиканье часов или механического таймера. В течение многих лет люди не думали, что этот звук издают жуки. Они думали, что это трескается дерево, в котором они поселились. Но теперь известно, что они сами издают эти звуки в определенное время года. Они любят старые дома, со старыми деревянными каркасами. Большинство людей слышат их ночью, когда не спят и в доме тихо. Говорят, эти жуки получили свое название во время ирландских поминальных бдений. У ирландцев есть такой обычай – кто-то постоянно находится рядом с мертвым телом, даже ночью, в течение трех дней. Вот тогда-то они и слышат щелканье – пока несут свой караул смерти. Хотя вообще-то правильное название такого жучка – точильщик.

– Да, я слышала, что их еще называют караульными смерти, – произнесла Блок. – А вы много чего знаете о насекомых…

– Погоняйтесь за серийными убийцами с мое и тоже много чего нахватаетесь. Эти насекомые не питаются мертвецами. Песочный человек специально подсадил их в сумку с головой того парня. Он хотел, чтобы их нашли.

– Зачем? – спросил я.

– Это предупреждение, – сказал Лейк. – Этот звук – предзнаменование смерти.

Некоторое время воцарилась тишина – все разом примолкли.

Нарушил ее телефон Блок, который принялся то и дело блямкать – по мере того как появлялись новые фото.

Эти снимки были сделаны еще до обнаружения головы. На одном из них был виден фасад отеля и взрывотехник в громоздком защитном костюме, делавшем его похожим на глубоководного водолаза; он пробирался между защитными экранами. На других снимках было запечатлено массовое присутствие полиции на парковке, что давало представление о масштабах реагирования. Быстро просматривая их один за другим, на каком-то Блок задержалась чуть подольше, вернулась к предыдущему снимку, а потом опять перешла к последнему. После чего передала мне телефон, молча вылезла из машины и пошла осматривать парковку.

Мы с Лейком тоже выбрались на асфальт и последовали за ней, когда она подошла к универсалу со спущенными шинами и толстым слоем пыли на лобовом стекле. Блок потянулась к задней пассажирской дверце. Та была открыта.

– Машину Дилейни нашли на подземной парковке ее дома. С открытыми дверцами и орущей сигнализацией… – произнесла она. – Злоумышленник не мог попасть туда без ключ-карты или брелока. Все эти парковки охраняются, потому что стоят целое состояние. Так как же он попал на парковку? Он не мог въехать туда на машине.