Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 121 (всего у книги 135 страниц)

– Хочешь верь, хочешь нет, но в данный момент я смотрю прямо на него, – произнесла Блок, не отрывая взгляда от лица в окне.

Лейк придвинулся ближе, едва не уткнувшись носом в стекло, которое запотело от его дыхания.

Человек в мансарде опустил бинокль, отвернулся.

И бросился в глубь квартиры.

Глава 19

Песочный человек

Опустив компактный бинокль, он немного поморгал, а затем опять поднес его к глазам.

Гэбриэл Лейк сейчас находился в квартире Лилиан Паркер вместе с той оперативницей, Мелиссой Блок. Фотограф из «Нью-Йорк пост» заснял их выходящими из дома Дилейни прошлой ночью вместе с Эдди Флинном.

Решив, что беспокоиться не о чем, Песочный человек опять переключил внимание на соседнюю квартиру и Терезу Васкес. Терезе было чуть за двадцать, и она работала когда только могла – по выходным на полставки в Нью-Йоркской публичной библиотеке, а на неделе жарила цыплят в «Попайз»^[202].

В то утро она вышла из своей квартиры в сопровождении двух агентов ФБР, чтобы купить продукты и утреннюю газету, после чего сразу же вернулась домой. Это оказалось полезно, поскольку позволило ему изучить охрану Терезы. На улице, прямо напротив ее дома, в машине сидели два агента. Которые приняли ее от еще двоих агентов, сопроводивших ее вниз по лестнице из квартиры. Агентам в машине было чуть за тридцать, оба в уличной одежде – синих джинсах и темных худи. Двое агентов, дежуривших в квартире, были в костюмах с галстуками. Один помоложе, с темной шевелюрой, и ветеран с седыми волосами.

Работы для охраны – не бей лежачего. Вряд ли кто-нибудь станет врываться в переполненное заведение быстрого питания, перепрыгивать через прилавок и стрелять Терезе в голову. Точно так же и Нью-Йоркская публичная библиотека – вполне себе безопасное здание, с металлоискателями и досмотром на входе. Опасными моментами были лишь доставка Терезы из квартиры на рабочее место и обратно.

Он подождет удобного случая. Такой случай обязательно представится. Вопрос был лишь в том, когда именно.

Ждать Песочный человек умел. Опыта в этом у него хватало. В течение многих лет он страдал от бессонницы. И, лежа в постели в темноте, мысленно перебирал всякие ужасные вещи, которые могли случиться с ним или его семьей. Это началось, когда ему было лет семь. Как только родители ложились спать, он вставал и залезал во встроенный шкаф. И, сидя там на полу, в окружении развешанной на вешалках одежды, читал с фонариком сказки. Читал почти до рассвета, после чего, вконец измученный, забирался обратно в постель и засыпал. Так продолжалось до тех пор, пока он не стал слишком большим, чтобы сидеть в шкафу, так что стал оставаться в кровати с книжкой. Сказки, к которым он возвращался вновь и вновь, были связаны со сном. Сон был частью целого множества сказок – «Гензель и Гретель», «Спящая красавица», «Белоснежка», «Златовласка и три медведя», «Принцесса на горошине» и многих других. А еще были истории про фигуру, которая посещала детей, не желавших ложиться спать, – Бугимена, Крошку Вилли Винки, Оле-Лукойе… Эти сказки были придуманы для того, чтобы побудить детей оставаться в постели. Песочный человек, который засыпал детям глаза своей мелкой волшебной пылью, погружая их в сон, был его любимым персонажем.

Он знал, что вовсе не эти истории сделали его убийцей. Это уже было в нем. Он годами мечтал убить их домашнюю кошку Люси и пытался причинить ей боль всякий раз, когда выпадала возможность сделать это незаметно. Кошке всегда удавалось ускользнуть невредимой. Она возненавидела его еще до того, как он запустил в нее кухонным ножом. Наверное, она чувствовала его природу, тогда как все остальные были к этому не способны. Она шипела на него и выгибала спину, когда он входил в комнату. Кошка боялась его. Для него это было естественно. Он знал, что его следует опасаться. Он научился не подвергать сомнению свои порывы. Никаких объяснений не требовалось. Акуле вот тоже не нужно ничего себе объяснять. Это акула.

А он был убийцей.

И в ту летнюю ночь на пляже Кони-Айленда, когда Песочный человек впервые наткнулся на пьяную женщину, спящую на песке, он наконец осознал свое истинное призвание и подчинился своей натуре. Ощущения, испытанные той ночью, до сих пор отдавались эхом у него в памяти и даже в самих его конечностях. Все его тело физически сотрясалось от силы.

А потом он вернулся в свое особенное место, спрятал глаза этой женщины в маленькую жестяную коробочку, лег на пол и заснул так, словно не спал сто лет. И ничто не меняло того чувства, что приходило с убийством. Даже когда он встретил Кэрри. Она была первой женщиной, с которой он был близок и которую не хотел убивать – хотел лишь обладать ею. Но что удивило его больше всего, так это его собственное желание самому принадлежать ей. Кэрри называла его своим мужчиной, своей половинкой, своим мужем.

Она была единственной. Его настоящей любовью. И он разрушил бы этот город до основания, чтобы спасти ее.

Песочный человек сказал себе, что еще не слишком поздно. Если он сумеет спасти ее от этого кошмара, она будет принадлежать ему навсегда. Никто не осмелится встать у него на пути. А если и осмелится, он покажет такому наглецу, что такое настоящий страх.

Даже фэбээровцы боялись его. Он припомнил сладковатый запах страха, исходивший от кожи Дилейни.

Двое агентов в штатском, сидящие в седане без опознавательных знаков, тоже боялись. Хотя и не тот молоденький и явно легкомысленный офицер охраны, который находился в квартире, принадлежащей Терезе Васкес. Сейчас этот малый с совершенно беззаботным видом сидел на диване и листал «Космополитен», пока Тереза готовила кофе для него и его старшего, более мудрого напарника.

Тут внимание Песочного человека привлекло какое-то движение слева от окна ее квартиры. Он опустил бинокль и увидел Лейка, который стоял в квартире Лилиан Паркер, прижавшись лицом к стеклу.

Лейк смотрел прямо на него.

Впервые за много лет Песочный человек ощутил легкий озноб, пробежавший по всему телу. Прохладное покалывание в нижней части позвоночника, которое поднялось наверх к затылку – волоски там встали дыбом.

Страх.

Очень старое чувство. Которое не касалось его уже несколько десятков лет.

Лейк и Блок не смотрели ни на улицу, ни на другие здания. Он чуть ли не кожей чувствовал на себе их взгляды.

Песочный человек повернулся и быстро направился к входной двери. Лейк и Блок развернулись и бросились к выходу из квартиры.

Теперь в этом не было никаких сомнений. Они заметили его.

Он побежал вниз по лестнице – подошвы туфель дробно стучали по ступенькам, пульс угрожающе бился в такт, пот приклеил кожаные перчатки к ладоням. За свою собственную безопасность Песочный человек не опасался. Не было на свете человека, которого он боялся бы в схватке. Нет, он боялся потерять жизнь, которая ждала его впереди. Жизнь с Кэрри, вдали от Нью-Йорка, ФБР и полиции. Начатую заново где-нибудь там, где никто не знает их в лицо, где никому даже в голову не придет их искать.

Песочный человек и представить себе не мог, что кто-то обнаружит его в этой мансардной квартирке. Во всех своих заранее заготовленных планах он не учел такого развития событий. И все же это сейчас происходило. И этим можно было даже воспользоваться. Ясность мышления и умение приспосабливаться – вот что так чертовски долго помогало ему оставаться в живых и не угодить за решетку.

В вестибюле здания было пусто, и он без помех выскочил за дверь на улицу, где резко свернул влево. Преследователей пока что не было видно. Не доходя до конца квартала, перешел на шаг, услышав позади себя автомобильный гудок, визг резины по асфальту. Витрина магазина одежды на углу была изогнутой, и, чуть отступив в сторону, он мог частично заглянуть себе за спину, на пройденный участок улицы.

Лейк и Блок в сопровождении двух агентов ФБР в уличной одежде уже подбегали к входу в здание.

Песочный человек свернул за угол, а потом побежал, петлей огибая квартал. Миновав его восточную сторону, промчался вдоль южной и теперь подбегал к концу западной стороны, но так и не замедлил бега. Еще больше ускорился и перебежал через улицу к дому Лилиан Паркер. Дверь подъезда оказалась незапертой, и он сумел проскользнуть внутрь и подняться по лестнице никем не замеченным. Поднявшись на седьмой этаж, вытащил из наплечной кобуры швейцарский пистолет с глушителем и постучал в дверь квартиры, принадлежащей Терезе Васкес. После чего, отойдя в сторону, нацелился взглядом на дверной глазок, в центре линзы которого проглядывало крошечное светлое пятнышко, миллиметра три, не больше – отблеск света из окна квартиры за дверью.

Песочный человек выдохнул.

Покрутил плечами.

Светлое пятнышко исчезло.

Держась так, чтобы его не было видно в глазок, тесно прижавшись левым плечом к дверному косяку, он вывернул правую руку с пистолетом так, чтобы тот был направлен прямо на дверь, в самый центр, и несколько раз быстро нажал на спусковой крючок, опустошая магазин. Послышался вскрик, и что-то тяжелое упало на пол. Отступив назад и одновременно вставив новый магазин, Песочный человек сделал два глубоких вдоха, выстрелил в замок, а затем рванулся вперед и согнул правую ногу, изготовившись для удара.

Дешевая деревянная дверь сорвалась с петель и рухнула на тело, распростертое на полу. Это был один из агентов, тот самоуверенный молодой человек в костюме. Седого агента нигде не было видно. Войдя в квартиру, Песочный человек увидел открытую дверь спальни. Там он и обнаружил Терезу Васкес, забившуюся в угол по другую сторону кровати, – она обеими руками зажимала рот, сдерживая крик. Лицо у нее было мокрым от слез.

Песочный человек четыре раза выстрелил в нее, повернулся и быстро прошел в прихожую, а затем к окну, выходящему на пожарную лестницу.

Через две минуты подошвы его туфель ударились об асфальт переулка, в котором он убил Лилиан Паркер. Стащив куртку, он вывернул ее наизнанку. Обратная сторона ее была желтой – не в его вкусе, но теперь куртка отличалась от описания его одежды, которое Лейк и Блок наверняка дали агентам в синих джинсах. Из кармана широких брюк карго он вытащил медицинскую маску, в которых во время пандемии ковида ходили чуть ли не все, и матерчатую бейсболку, надел их. Снял перчатки и убрал их в карман. Потянулся за спину и расстегнул ремешок на рукояти охотничьего ножа, прикрепленного к пояснице. Клинок мог быстро ему понадобиться. Пистолет он уже упрятал в наплечную кобуру.

Выйдя из переулка, Песочный человек быстро оглядел обе стороны улицы и не увидел ни одного из преследователей. Однако услышал завывание полицейских сирен. Полиция могла появиться здесь в любую минуту. Его фургон по-любому был припаркован в нескольких кварталах к северу отсюда, так что имело смысл побыстрей добраться до него, пока район не заполонили копы.

Подойдя к пешеходному переходу, Песочный человек остановился рядом с женщиной в цветастом платье, с ярко-синей детской коляской. Ребенку было разве что несколько месяцев, и он проснулся и тихонько гугукал, завернутый в голубое одеяльце. На голубом слюнявчике болталась желтая соска-пустышка. Младенец был пухленький, с розовыми щечками и первыми золотистыми пушинками на голове. Он широко улыбнулся беззубой улыбкой, нацелив на незнакомого дядю свои голубые глазенки – яркие, как рассвет.

– Он просто чудо, – восхитился Песочный человек.

– Спасибо, – отозвалась мать. Она была невысокого роста, с волнистыми светлыми волосами, в солнечных очках и с тяжелым рюкзаком. «Новоиспеченные родители вечно берут с собой полдома, когда отправляются куда-нибудь со своими чадами», – подумал он.

– Сколько ему? – спросил Песочный человек.

– Джошу сейчас четыре месяца.

Вид у матери был порядком измотанный, несмотря на попытки скрыть это за солнцезащитными очками «Рэй Бэн». Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, и ее кроссовки «Конверс» поскрипывали на грязном асфальте тротуара. Женщина поглядела на проезжающие мимо машины, а потом перевела взгляд на пешеходный светофор, на котором по-прежнему горел сигнал в виде красной ладони, запрещающий переход.

– Беда с ними в таком возрасте, – продолжал Песочный человек.

Она просто повернулась, улыбнулась и кивнула. Хотя Песочный человек отличался недюжинным обаянием, которое сейчас включил на всю катушку, а у этой женщины не было никаких причин его опасаться, он мог сказать, что она побаивается его. Ладони ее лежали наготове на ручке коляски, и приподнятые пальцы слегка подрагивали. Некоторые люди обладали способностью сразу понять его суть, какую бы маску он ни использовал и кого бы ни пытался из себя изобразить. Он уже с таким сталкивался.

На противоположной стороне улицы, ярдах в пятидесяти правей пешеходного перехода, Лейк, Блок и два федеральных агента вышли из-за угла и остановились, прикрывая глаза от солнца и оглядываясь в поисках ускользнувшего Песочного человека.

Он надвинул бейсболку пониже на глаза. Все, что ему оставалось сделать, это перейти через улицу, повернуть налево, оказавшись к преследователям спиной, и благополучно покинуть этот район. Они не искали человека в желтой куртке и бейсболке. Они не искали мужчину с женщиной и ребенком в коляске. И уж точно не рассчитывали, что подозреваемый двинется прямо им навстречу.

Пока что он будет стоять рядом с этой женщиной и вести непринужденную беседу, а затем перейдет на другую сторону вместе с ней. Как бы неловко она сейчас себя ни чувствовала, ему требовалось, чтобы она прикрыла его – все должно было выглядеть так, как будто они вместе.

Помимо этих расчетов, Песочный человек прикидывал, что будет делать, если Лейк или кто-то из агентов узнает его, когда он будет переходить через улицу. Вариантов было в избытке. В конце концов, они находились на оживленном городском перекрестке. Прямо перед ним слева направо по двум полосам движения текли машины. С запада на восток. Совсем рядом, ярдах в двадцати справа, два таких же потока остановились на светофоре. Когда движение перед ним остановится, автомобилям справа от него загорится зеленый свет, и они двинутся с севера на юг.

Красный сигнал светофора заставил машины, едущие слева, остановиться на перекрестке. Красная ладонь на пешеходном светофоре сменилась зеленым шагающим человечком, и Песочный человек одновременно с матерью ребенка ступил на проезжую часть. Шли они бок о бок. Два потока машин в двадцати ярдах справа от них пришли в движение.

Из-под козырька бейсболки он поглядывал на Блок и Лейка, стоящих на противоположной стороне улицы. Если они его узнают или он чем-то привлечет их внимание, придется как-то отвлечь их, чтобы уйти.

Ему не доставило бы удовольствия причинить вред ребенку, но и не причинило бы никаких душевных терзаний. Если эти судебные следователи или федералы сейчас его засекут, он просто оттолкнет эту мамашу в сторону, развернет коляску в сторону движущегося справа транспортного потока и подтолкнет малыша Джоша прямо под колеса. Преследователи, естественно, бросятся вслед за детской коляской. Если толкнуть ее достаточно сильно, машина или грузовик не успеют остановиться. Водитель, скорей всего, разве что лишь мельком увидит коляску, прежде чем врезаться в нее.

Малыш Джош опять гугукнул, пиная голубенькое одеяльце своими маленькими ножками.

Из-под козырька бейсболки Песочный человек приглядывал за Лейком.

Сменяющие друг друга цифры на пешеходном светофоре вели обратный отсчет.

«15…»

Один из федералов глянул в его сторону.

«14…»

Песочный человек придвинулся к коляске еще чуть ближе.

Глава 20

Блок

Как только Блок увидела, что дверь в мансардную квартиру открыта, то поняла, что Песочный человек покинул здание. И все же не стала рисковать. Этот человек был хитер и коварен. Блок выхватила из наплечной кобуры «Мэгги» – «Магнум–500»[203]. Свой любимый ствол. В барабане было всего пять патронов. Когда умеешь им пользоваться, достаточно всего одного выстрела. Даже если цель прячется за шлакоблочной стеной.

Услышав, как Лейк поднимается по лестнице позади нее, она махнула ему рукой, чтобы он не поднимал шума и держался на расстоянии. А затем вошла в квартиру, проверяя углы. В центре комнаты стояла на мольберте картина с изображением какого-то мужчины. За картиной на полу виднелась цепочка бурых пятен, ведущих к луже крови, от которой тянулся смазанный след. Кого-то там сильно ранили, а затем протащили по полу.

Тело она обнаружила в ванне. На мужчине не было рубашки, а лицо оказалось изуродовано. Развернувшись, Блок выбежала из квартиры.

– Он ушел, а в ванне труп. Вероятно, жильца этой квартиры, – бросила она.

После чего они помчались вниз по лестнице обратно на улицу, где огляделись, уже вчетвером. Заметив бегущих Лейка и Блок, федералы в джинсах решили помочь им.

Третий федерал – тот, что постарше – перешел через улицу и направился к ним.

Они остановились на углу, осматривая улицу. Блок не требовалось изучать фотографию Дэниела Миллера в материалах дела. Его изображение мелькало в каждой газете, на каждом телеканале и на каждом новостном веб-сайте в течение уже двух лет. Она сразу узнала бы его, едва только увидев, как бы ни пытался он изменить свою внешность.

– Нигде его не видать? – спросил Лейк, тяжело дыша.

Двое федералов шарили взглядами по сторонам, тоже пытаясь отдышаться и всматриваясь в лица прохожих на улице. Парочек, идущих под руку… Мужчин в костюмах, быстро шагающих по тротуару, бегунов трусцой, двух каких-то женщин в спортивных костюмах, поглощенных беседой, и множества прочих людей. На Манхэттене, как и всегда, кипела жизнь.

– Лучше проверьте свидетельницу. Я оставил ее со своим напарником, – сказал агент постарше, поравнявшись с Блок. У него были седые волосы, тонкая трещина вместо рта и проницательные глаза.

– Блин! – всполошился Лейк.

Дом Лилиан Паркер был на другой стороне улицы. И все они сразу же сосредоточились на нем.

Поток машин перед ними поредел и иссяк – из-за красного сигнала светофора на пешеходном переходе прямо справа от них. Перед ними остановилось несколько машин, не позволяя напрямую перейти улицу. На противоположном тротуаре стояла женщина с детской коляской, разговаривая с мужчиной в желтой куртке и бейсболке. И что-то в этом мужчине привлекло внимание Блок. Эти двое вроде не знали друг друга, однако вели хоть и вежливую, но несколько натянутую беседу. На мужчине была голубая медицинская маска. Многие люди по-прежнему носили их, чтобы защититься от вирусов или выхлопных газов.

Лейк направился к пешеходному переходу. Федералы потянулись за ним. Старший агент сказал, что его зовут Миггс, и он явно всерьез запыхался – даже уже попросту задыхался. Блок решила на всякий случай держаться поближе к нему.

Лейк и двое федералов продолжали вглядываться в лица прохожих.

Блок все смотрела на мужчину в желтой куртке.

На табло пешеходного светофора появилось изображение идущего человечка, и почти сразу же сбоку от него начался обратный отсчет. И в этот момент голова Лейка резко повернулась в сторону человека в желтой куртке.

Блок ощутила, как от прилива адреналина онемели кончики пальцев. Она уже и без того вся вспотела от бега и по-прежнему тяжело дышала, но все же один только взгляд на этого человека заставил ее вскинуться. Выходя из квартиры, Блок убрала револьвер в кобуру, а теперь поймала себе на том, что рука ее метнулась под куртку.

Мужчина в голубой медицинской маске тоже поднял руку к груди и принялся расстегивать молнию.

Блок и сама не знала почему, но у нее перехватило дыхание, когда она увидела, как он потянулся к детской коляске.

Глава 21

Песочный человек

Хотя взгляд Лейка не задержался на нем, на Песочного человека нацелилась еще одна пара глаз. Он так и чувствовал их на себе. Весь их жар и проницательность. Это был врожденный, первобытный инстинкт. Что-то, оставшееся еще с тех времен, когда люди жили в пещерах, добывая себе пропитание охотой и в свою очередь сами становились добычей более крупных хищников. Инстинкт требовал поднять глаза и встретиться взглядом с наблюдателем.

Песочный человек противился этому стремлению. Позволил себе лишь совсем коротко глянуть в ту сторону, запрокинув голову вверх.

Это была та женщина с Лейком – Блок.

«13…»

Он положил правую руку на детскую коляску.

Мать еще крепче сжала пальцы. Побелевшими руками вцепилась в ручку, обтянутую мягкой резиновой оболочкой.

«10…»

Джош захихикал, задрыгал ножками и сбросил с себя одеяльце, протягивая к небу аккуратные пяточки в крошечных носочках.

Песочный человек чувствовал, что Лейк и Блок смотрят прямо на него. Он не мог рисковать тем, чтобы открыть лицо, и держал голову опущенной, позволяя козырьку бейсболки скрывать его. Волоски у него на руках встали дыбом, по затылку пробежали мурашки страха. Он опустил замочек молнии еще немного, чуть ниже рукояти пистолета, спрятанного под курткой.

«8…»

Услышав рокот дизеля тяжелого строительного грузовика, приближающегося справа навстречу ему, он поднял взгляд. Боковые стенки огромных шин и ободья были забрызганы коричневой грязью. Каждая такая шина весила как минимум с полцентнера, а весь грузовик целиком – тонн пять-десять.

Золотистые волосики Джоша были тонкими, как паутинка, череп хрупким, как тонкий фарфор. Песочный человек представил, как коляска врезается в передний бампер грузовика, а затем переворачивается. Ребенок резко взлетает в воздух, а затем падает прямо под колеса…

«6…»

Он шагнул к матери, готовый оттолкнуть ее в сторону.

Глава 22

Блок

При виде мужчины в желтой куртке, который разговаривал с матерью младенца в детской коляске, Блок поначалу заколебалась. Возможно, они были друзьями. Однако и не близкими друзьями. В том, как мужчина положил руку на коляску, было что-то собственническое. Хотя мать при этом явно напряглась. Если б так поступил какой-то совершенно посторонний человек, разве она не отреагировала бы?

Блок очень хотелось как следует разглядеть лицо под бейсболкой.

Она покачала головой.

Мужчина, которого они недавно видели, был одет в черное.

Привлек ее внимание сам факт того, что этот мужчина собирался перейти через улицу. Это был не Песочный человек.

– Я не могу связаться со своим напарником! Джулиан остался со свидетельницей, – с тревогой произнес Миггс.

– Вот черт! – ругнулся Лейк, бросаясь бегом через улицу. Федералы устремились за ним. Блок ускорила шаг, но держалась рядом с пожилым агентом, Миггсом. Теперь он уже откровенно хватал ртом воздух, но не от физической нагрузки. Когда они оказались на другой стороне улицы, он остановился и опустился на колени, тяжело дыша и держась за левую руку.

– Вызовите «Скорую»! – крикнула Блок, и Лейк, обернувшись, указал на Миггса. Один из федералов на бегу вдел в ухо наушник.

Схватив Миггса за плечи, Блок попыталась удержать его в вертикальном положении. Это было бесполезно – он лег на тротуар, неспособный говорить. Губы у него шевелились. Она не без труда различила имя – Джулиан.

– Я уверена, что с ним всё в порядке. Успокойтесь, – произнесла Блок.

– Я… я не должен был оставлять его…

– Не пытайтесь разговаривать, – перебила она его.

Блок заметила, что некоторые из прохожих успели остановиться и теперь столпились вокруг нее и Миггса. Она слышала потрясенные вздохи и бормотание: «Сердечный приступ… В него стреляли? Что с ним случилось?» – и тут, где-то совсем рядом, истошный женский крик.

Блок оглянулась, но ничего не могла разглядеть из-за людей, окруживших ее. И нельзя было бросить Миггса.

– Я не должен был оставлять его… – выдавил тот и, застонав, еще крепче вцепился ей в руку.

Придерживая ему голову руками, Блок произнесла:

– С ним всё в порядке. Всё с ним в полном порядке. Не волнуйтесь.

После чего услышала треск рации. Громкие голоса. Агенты что-то срочно передавали в эфир. И тут выражение его лица изменилось. Он крепко зажмурился, из-под сомкнутых век показались слезы. И она поняла. В этот момент Миггс услышал, что его напарник мертв. Наклонившись, она выдернула наушник гарнитуры у него из уха.

А когда опять опустила на него взгляд, он уже смотрел куда-то вверх, мимо нее. Его взгляд был устремлен к небу. Дыхания не было. Сердце не билось.

Блок приступила к реанимационным мероприятиям. Приникнув к его губам, несколько раз наполнила ему легкие воздухом, а когда опять приподнялась, чтобы начать непрямой массаж сердца, то сквозь просвет в толпе увидела мужчину, уходящего прочь. Спиной к ней. Теперь он был уже далеко.

Того мужчину в желтой куртке.

Оглянувшись, она увидела, что та женщина сидит на тротуаре, согнувшись в три погибели, и плачет.

И что посреди пешеходного перехода валяется на боку опрокинутая детская коляска.

Глава 23

Песочный человек

В его планах, даже составленных с ходу, прямо на месте, всегда учитывались непредвиденные обстоятельства. И хотя временами это приводило его в замешательство, ему казалось, что он все-таки способен понимать человеческое поведение. Над этим ему приходилось работать, поскольку его неестественные реакции на те или иные события ставили в неловкое положение его друзей и родню. Ему пришлось всеми силами изображать горе, когда умерли его бабушка и дедушка. Плакать было трудно. Он обнаружил, что, если в ванной поскрести ногтем кусок мыла, то можно легко изобразить это, втирая немного мыла из-под ногтя в уголок глаза. Сильно щипало, но это было лучше, чем взгляды, которые он получал от своих родителей. Он изо всех сил старался научиться этому так называемому нормальному поведению, которого от него ожидали, и, в свою очередь, это дало ему важное преимущество. Изучив человеческие эмоции и то, как люди реагируют на определенные ситуации, он обнаружил, что способен предсказать их реакцию.

Песочный человек не понял, почему мать отпустила коляску.

Он увидел, как ее руки взлетели в воздух, отпустив ручку, и потянулись к ребенку. А затем ее бедро неожиданно врезалось в него сбоку, лишив его равновесия. Подхватив малютку Джоша на руки, она закричала так громко, как только могла, и бросилась на другую сторону улицы.

Ребенок расплакался.

Блок и Лейк уже перешли через улицу, затерявшись в толпе. Он свернул с проезжей части на тротуар, обойдя мать как можно дальше, и быстро зашагал по улице прочь, опустив голову.

Свидетельница была мертва.

Кэрри оказалась на шаг ближе к свободе.

Проверив свой телефон, Песочный человек увидел дюжину уведомлений. Он установил оповещения для всех упоминаний о Кэрри Миллер на любых новостных сайтах. И просмотрел каждое из них, но везде сообщалось одно и то же: Кэрри скрылась, нарушив условия освобождения под залог, и судом выдан ордер на ее арест. Судья постановил, что судебный процесс над ней будет проходить в ее отсутствие.

Экран телефона треснул у него под пальцами. Он выбросил его в ближайший мусорный бак.

Где же Кэрри, черт возьми?.. Должно быть, и вправду сбежала. Давление оказалось для нее слишком сильным. Неважно – он найдет ее, когда все это закончится. И тогда они опять будут вместе. Тогда можно будет начать новую жизнь.

Надо только проследить за тем, чтобы ее оправдали, даже если ее и не будет на суде.

И сразу же в голову пришел способ, как именно это осуществить.

Глава 24

Эдди

Никто так и не смог точно определить, какой породы Кларенс. Гарри подобрал его на улице – или же Кларенс подобрал Гарри, это как посмотреть. Псом он был некрупным, но все-таки в нем определенно было что-то от лабрадора, а вероятно, и от кого-то еще. С некоторых пор на нем красовался суперсовременный ошейник со встроенным GPS-трекером, синхронизированный с мобильным телефоном Гарри. Прилагаемый к ошейнику коричневый кожаный поводок был явно слишком тонким и длинным, но Кларенс никогда не натягивал его, когда мы гуляли по улицам. Ему никогда не хотелось особо удаляться от Гарри. Был двенадцатый час, ночное небо заполняла огромная картофелина луны, и на тротуарах было тихо. Обычно в это время Гарри и выгуливал Кларенса, а я иногда присоединялся к ним, чтобы подышать свежим воздухом и поболтать.

Остановившись у входа в башню Трампа на Пятой авеню, Кларенс задрал ногу, направив струю мочи в сторону входной двери.

– Молодец, – сказал Гарри, и мы двинулись дальше, в сторону Центрального парка.

Из ближайшего люка с шипением вырывалось облако пара, но Кларенса это не беспокоило. Он был городским псом, привыкшим к превратностям манхэттенской жизни – вроде отбойных молотков, постоянного шума машин, автомобильных гудков и людей. Великого множества людей. Это были очень тяжелые два дня, и я смертельно устал, но уснуть не было никакой возможности. В голове у меня как будто ревел раскрученный до шести тысяч оборотов в минуту мотор хот-рода, готовый под визг резины провернуть широченные колеса на стартовой линии дрэг-рейса^[204].

Недавно в наш офис заходила Блок, которая попросила меня добавить к списку погибших от рук Песочного человека еще четыре имени. Двух агентов ФБР, один из которых умер от сердечного приступа. Местного художника, который волею случая проживал в квартире, которая понадобилась Песочному человеку, и Терезы Васкес – одной из свидетельниц по делу Кэрри Миллер. Блок сидела в кресле для клиентов, ссутулившись и опустив голову, что было на нее совершенно не похоже. Обычно она сидит прямо – руки на подлокотниках, кисти расслаблены, взгляд острый и проницательный.

– Вид у тебя усталый, – констатировал я.

Она кивнула.

– Я разговаривал с Биллом Сонгом в здании суда. Он хотел предупредить насчет Гэбриэла Лейка. Похоже, тот соврал нам. Он вовсе не консультирует федералов по этому делу. Чем бы он ни занимался, у него нет никаких полномочий, и вообще-то Сонг считает, что он опасен. Оказывается, во время перестрелки в том доме Лейк малость обезумел и даже не пытался оттуда вырваться. Вместо этого он перебил всех, кто там находился. Целенаправленно, понимаешь?

Пока я все это говорил, каблуки ее ботинок уперлись в ковровую плитку, и она выпрямилась в кресле.

– Я слышала про тот дом, это меня не беспокоит. Он прошел через ад. Ты же сам видел. Но нам его опасаться нечего, – сказала она. – Он соврал насчет федералов, потому что ему нужен был доступ к уликам по делу Песочного человека – который есть у нас, благодаря делу Кэрри. И это единственная причина, по которой он нам солгал.

Крайне экономный способ, которым Блок всегда предпочитала изъясняться, способен отвратить от нее очень многих людей. Однако это обманчивое впечатление. Если б мне предстояло переступить порог ада, то первым человеком рядом со мной была бы Блок. Такую дружбу не купишь ни за какие деньги. Быстрота ее действий равнялась только быстроте ее ума. Я уже знал причину, по которой Лейк солгал нам, и Блок пришла к точно такому же выводу, причем столь же быстро.