Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 135 страниц)

– Я знаю, почему убили Харпер, – произнесла она.

Губы у Гарри зашевелились, и с них даже сорвался какой-то звук, но это было не слово. Он просто что-то неразборчиво промямлил, пока не пришел в себя настолько, чтобы контролировать свой язык.

– Ч-что-что?

Губы у Блок приоткрылись, и она уже сделала вдох, собираясь рассказать ему о том, что обнаружила, пока Гарри был в туалете, но так и не начала. Вместо этого ее глаза широко раскрылись. Они оба застыли на месте.

Снизу донесся какой-то шум.

Звук закрываемой двери. Входной двери.

Металлический хлопок и звяканье – это ключи упали на мраморную кухонную столешницу.

Внизу кто-то был.

Блок приложила указательный палец к губам. Гарри стоял совершенно неподвижно, коротко, прерывисто дыша и не сводя глаз с глаз Блок. Если там, внизу, были копы, то их обоих ждали серьезные неприятности. А если София, то предстояли долгие путаные объяснения,

– Под кровать. Быстро! Без шума! – прошептала Блок.

Гарри опустился на четвереньки, а затем распластался по полу. Кровать оказалась достаточно высокой, и он кое-как втиснул под нее свое грузное тело. Блок залезла с другой стороны. Из-под кровати им была видна открытая дверь спальни. Свет в коридоре не горел. Пока что. Они оказались в ловушке. Вытащив телефон, Блок принялась набирать текстовое сообщение.

Глава 52

Эдди

В отдельной палате больницы Маунт-Синай на своей кровати дремал мужчина, которого я никогда раньше не видел. Вид у него был умиротворенный. На голове и на половине лица у него все еще белели повязки. Правая нога в гипсе, подвешенная над койкой, вроде не слишком беспокоила его. Трудно было сказать. Правая рука у него тоже была в гипсе и лежала поверх его большого живота.

Открыв дверь палаты, я немного выждал на пороге, пока он не заметил меня. Похоже, он меня не узнал. Я смотрел на него уже несколько минут и был уверен, что никогда раньше его не встречал.

– Кто вы? – спросил мужчина в гипсе.

Лицо у него выглядело смертельно бледным – под стать его голосу, похожему на предсмертный хрип. Губы были красными, воспаленными и потрескавшимися.

Я ничего не ответил. Просто зашел в палату, чтобы получше его рассмотреть.

– Вы врач? – продолжал спрашивать он.

В палату вошел еще один мужчина. На край кровати рядом с ним присел Джимми-Кепарик.

– Как самочувствие? – поинтересовался он.

– Уже получше, – прохрипел мужчина.

– Тони, это Эдди Флинн. Мой хороший друг. Эдди, а это малыш Тони П. Тот парень, про которого я тебе рассказывал. Его сбили, когда он переходил улицу.

– Рад познакомиться, – сказал я. – У меня есть пара вопросов по поводу того, что с тобой приключилось.

– Вы адвокат? Я не хочу ни на кого подавать в суд. Я не запомнил номер. Я не знаю, кто меня переехал.

На лице у него выступил пот. Здоровая рука слегка задрожала.

Он нервничал, хотя никаких причин для этого не было.

– Насколько я понимаю, ты припарковал свою тачку неподалеку от ресторана Джимми. Это было ранним утром, перед началом твоей смены. И когда вылезал из-за руля, прямо в тебя врезался мотоцикл, и тебя размазало между ним и дверцей машины. Это то, что ты сказал Джимми. Верно? – спросил я.

– Ну да, ну да… Наверное, я не посмотрел в зеркало перед тем, как выйти из машины. Наверное, я сам виноват.

Джимми покосился на меня. Я кивнул.

– Судя по тому, как это описывают некоторые свидетели, мотоциклист почти полностью сорвал дверцу, проскочил вперед, а затем развернул мотоцикл и ударил тебя передним колесом по голове? Мне кажется, не очень-то похоже на несчастный случай…

– Я не знаю, что произошло. Я не помню. Последнее, что я помню, это как я вылезал из машины, – сказал Тони.

– Это была твоя новая машина?

Он натужно сглотнул.

– Ну да, ну да… Новехонькая. Удачная ставка с большой выплатой. Сто штук, как с куста. И как раз в тот момент, когда я подумал, что мне наконец улыбнулась удача, это и случилось.

Тони поднял здоровую руку, как бы напоминая нам, насколько серьезно пострадал.

– Проломил мне череп, сука… Я не знаю. Наверное, мне следовало посмотреть, прежде чем вылезать из-за руля.

– Я попросил Джимми поспрошать своих букмекеров и вообще всех, кто держит букмекерские конторы на Манхэттене, на предмет стотысячных выплат за последние полгода. Угадай, что они ответили? – спросил я.

– Я не знаю – в смысле, я…

– Букмекеры, которые тебя прекрасно знают, говорят, что ты больше ставил, чем выигрывал. И что за последний год шестизначных сумм никому не выплачивали.

– Послушайте… – начал было он.

– Скажи ему правду, – велел Джимми. – Если ты соврешь, я узнаю об этом. И тогда очень рассержусь.

– Я не вру! – запротестовал Тони.

Никто в здравом уме не станет лгать Джимми-Кепарику. Особенно если ты еще и работаешь на Джимми – это гарантированный билет в один конец на дно Гудзона. Мне нужно было, чтобы этот парень открылся.

– Тони, у тебя есть только один выход, – терпеливо произнес я. – Сказать мне правду. А теперь вот что я думаю – и если я прав, то ты мне так и скажешь. А если ошибаюсь, тоже. Лады? Скажи мне правду – это единственное, что может тебя сейчас спасти.

– Я…

– Заткнись и слушай. Ты – повар в буфете. Ты работаешь в ресторане Джимми вот уже два года. Хороший друг Джимми, Фрэнк Авеллино, каждое утро приходил в этот ресторан завтракать. Мог посидеть с кем-нибудь за кофе, а потом уходил заниматься своими делами. Я пока что прав?

Теперь его уже откровенно трясло. Тони сморгнул пот с глаз и кивнул.

– Ну вот и славненько. Короче говоря, Фрэнка Авеллино систематически травили. Одурманивали его. В течение нескольких месяцев. И вот теперь полиция не может найти никаких следов этой отравы у него в доме. Ни единой капли. Хотя я думаю, что ее никогда в этом доме и не было. Я думаю, что, может, кто-то заплатил тебе за то, чтобы ты каждое утро добавлял эту дрянь в яичницу Фрэнка. И, думаю, заплатил ровно сто штук. Я думаю, ты делал то, что было велено, а потом, наверное, человек, который тебе заплатил, испугался. Испугался того, что ста штук может и не хватить, чтобы ты держал язык за зубами. И попытался заткнуть тебя навсегда. Как тебе пока что мой рассказ?

– Это была не отрава! Богом клянусь! Она сказала мне, что это лекарство. Лекарство! Сказала, что он не станет принимать его дома и что я должен добавлять это лекарство в яичницу и сосиски…

Джимми вытер лицо, опустил голову и испустил долгий, раздраженный вздох.

– Сто штук – довольно щедрые чаевые за то, чтобы добавлять кому-нибудь в еду обычное лекарство, – заметил я.

– Клянусь…

– Заткнись, – буркнул Джимми.

Я положил перед Тони заранее припасенный номер «Нью-Йорк таймс», первой страницей к нему.

– Ты наверняка знаком с этой женщиной. Той самой, что дала тебе галоперидол, а потом пыталась убить тебя. Ее фотография – на первой странице.

Вообще-то на первой полосе газеты было два снимка. Судебный процесс захватил мрачное воображение читателей, и под заголовком были помещены фото и Александры, и Софии, выходящих вчера из здания суда. Крупным планом. Демонстрирующие мрачную решимость обеих перед лицом их личного кошмара.

– С которой из них? – спросил я.

Тони закрыл глаза. Он зашел слишком далеко, и теперь ему приходилось расплачиваться за это.

– Она попыталась ткнуть мне ножом в лицо, но промахнулась и выронила нож. Он, видно, отлетел под мою машину. А потом развернула мотоцикл и проехала мне передним колесом по голове. Совсем чокнутая! – воскликнул он.

– Эй, Тони, – вмешался Джимми. – Я знаю, ты, наверное, боишься эту дамочку. В конце концов, она чуть не убила тебя. Но послушай: ее здесь нет. И тебе больше не нужно ее бояться. Тебе нужно бояться меня. Потому что я уж точно тебя убью. Ты меня понял?

Тони открыл глаза, быстро кивнул и ткнул пальцем в газету. Я наклонился, чтобы посмотреть, на кого он указал.

– Ты уверен? – спросил я.

– Уверен. Это была она.

Теперь мне требовалось спасти Тони П.

– Джимми, Тони собирается дать показания, что он достал для нее галоперидол и ему хорошо за это заплатили. Он также скажет, что после убийства отца она спросила его, где он достал этот препарат, и он сказал ей, что купил его в аптеке в Хаберман. А еще скажет, что она пыталась убить его на улице. Ты ведь все это сделаешь, правда, Тони?

– Я сделаю все, что вы скажете!

– Потому что если ты расскажешь копам все как есть и дашь показания о том, что травил кого-то в ресторане Джимми, это плохо скажется на бизнесе Джимми. А если ты вообще не дашь показаний, значит, у Джимми не будет причин оставить тебя в живых. Так ты это сделаешь?

– Сделаю, клянусь!

Я отложил газету, поблагодарил Джимми и бросился к двери.

– Не убивай его. Он мне нужен.

– Он еще будет дышать, когда копы приедут поговорить с ним, – заверил меня Джимми. – Хотя кто знает, как долго он еще будет дышать после этого…

Глава 53

Эдди

В доме на Франклин-стрит вроде было тихо. У входа стоял старенький фургон. Заглянув в окошко его задней двери, я увидел составленные внутри коробки и кое-что еще. Постоял секунду на ночном воздухе, прислушиваясь. В городе было тихо, слышался лишь отдаленный шум машин.

Потом я подошел к дому. Входная дверь была открыта. Несмотря на это, я все-таки постучал и громко крикнул: «Есть тут кто-нибудь?», входя внутрь.

Лампа на тумбочке в прихожей была включена. Я еще раз позвал и двинулся вперед, пока не увидел кухню и гостиную.

В полумраке гостиной стояла София – свет еще одной лампы, стоявшей на столе, падал ей прямо в глаза, отчего казалось, что внутри у них пляшут язычки пламени.

– Эдди, что вы здесь делаете? – удивилась она.

Перед ней на кофейном столике лежала шахматная доска. Фигуры располагались так, словно партия была в самом разгаре.

– Да вот зашел посмотреть, как у вас дела…

– Как вы узнали, что я здесь?

– В вашей квартире никого не было. Полагаю, теперь этот дом ваш, и я подумал, что вы можете быть здесь. Я увидел снаружи фургон – вы переезжаете?

– Да вот решила перевезти сюда кое-что из вещей. Мне хотелось хоть чем-то себя занять, – сказала она.

– Это ваша шахматная доска? Я помешал игре? Здесь есть кто-то еще? – спросил я.

– Здесь больше никого нет. Да, это моя доска. Это партия, которую мы с сестрой начали, еще когда были детьми, но так и не смогли закончить.

София наклонилась и передвинула коня.

– А теперь все кончено, – сказала она. – Я победила.

Казалось, будто свет проникает в самую глубину ее глаз, отчего они светились, словно у хищника, выслеживающего свою жертву в лунном свете. Испуганной, кроткой Софии как не бывало. Ее сестра ожидала приговора за убийство Фрэнка, а София была на свободе. Ей больше нечего было бояться. Ее уверенность сияла вокруг нее словно нимб.

– Вы определенно победили, – сказал я, кивнув. – Вы, видать, всерьез ненавидите Александру.

– Я ненавидела ее задолго до того, как она убила моего отца. Она забрала у меня все, когда столкнула маму с лестницы, – сказала София. – Это был несчастный случай. Дурацкий несчастный случай. Она не хотела ее убивать. Я не злилась на Александру за то, что она забрала нашу маму. Просто это произошло слишком рано. Я терпеть не могла свою мать. Я хотела когда-нибудь победить ее в шахматах. Я хотела вырасти и чтобы моя мама знала, что я лучше ее. И лучше, чем Александра. Я хотела причинить маме боль, а Александра отняла у меня это. Я не смогла причинить ей боль после смерти, хотя и пыталась. А потом папа отослал нас из дома. Так что я потеряла и его. Она заслуживает того, чтобы сгнить в тюрьме за то, что сделала.

В Софии произошла буквально сейсмическая перемена. Она и выглядела, и держалась совсем по-другому. Мне казалось, что я вижу ее впервые в жизни. Все начинало обретать смысл. Теперь стала ясна истинная причина ненависти между ней и Александрой. Когда она сказала, что пыталась причинить боль своей матери после ее смерти, я сразу понял, что это означало. Александра столкнула Джейн с верхней площадки лестницы – судя по всему, и вправду случайно; но укусила ее София – уже после того, как та умерла.

София помотала головой, словно очнувшись от сна.

– Хотите кофе?

– Спасибо, это было бы здорово. Произошли кое-какие изменения, и я хотел бы вас проинформировать.

Она провела меня на кухню и включила оставшийся свет. На кухонной стойке стояла новенькая кофеварка «Банн», только что из коробки, которую София еще не успела убрать. Фрэнк, по ее словам, никогда не пил кофе; под конец он предпочитал чай. София налила воды в контейнер, включила машину в сеть, насыпала в фильтр свежемолотого кофе и оставила процеживаться.

– Убийцы всегда совершают ошибки, – произнес я.

– И вы нашли такую? – спросила София, тоном ровным и любопытствующим.

– Я нашел сразу две. Она оставила в живых свидетеля. Человека, который смог ее опознать.

Она открыла кухонный шкафчик в поисках кофейных кружек, каковых там не оказалось.

– Они забрали все кружки, – констатировала София. Заглянула еще в несколько шкафчиков, но так ничего и не нашла.

– Полагаю, кофе сегодня в меню не входит, – сказал я.

– Похоже на то… Простите, что вы там говорили про свидетеля?

Обойдя небольшой столик в центре кухни, она остановилась всего в паре футов от меня. На ней все еще было длинное пальто и сапоги, хотя в доме было тепло.

– Парень, которому она заплатила, чтобы он добавлял галоперидол в еду Фрэнка… Он работал в ресторане Джимми.

– Господи! И что он вам сказал?

– Прямо сейчас он разговаривает с копами. Сказал, что ему за это заплатили.

София опустила взгляд на кафельный пол, обдумывая услышанное. Наконец произнесла:

– Я до сих пор не могу поверить, что она это сделала. Она же моя сестра.

– Это была не единственная ее ошибка.

– Правда?

– Да, но вам не стоит об этом беспокоиться. Честно. Теперь все кончено, София. Вам больше ничего не грозит. Я просто хотел проведать вас – убедиться, что с вами всё в порядке, а остальное я предоставлю полиции.

– Вы точно не хотите пойти и чего-нибудь съесть? Или мы можем остаться и перекусить здесь?

– Точно, – сказал я, подступая к ней. – Я рад, что все закончилось. Я так волновался, что, если вас осудят, вы не выживете в тюрьме. Теперь все это позади. Я знаю, что на это потребуется время, но вы справитесь. Теперь вы миллионер. У вас есть всё.

София протянула ко мне руки, тоже двинувшись ко мне. Я подошел к ней и обнял. Входную дверь я оставил открытой и теперь внимательно прислушивался. Вдали уже слышался вой сирен.

– Спасибо, – сказала она.

Я похлопал ее по руке, и мы отпустили друг друга.

– Я, пожалуй, пойду, – произнес я, пятясь к двери.

Кофеварка фанфарно зашипела и заклокотала, возвещая о готовности.

– А в чем была вторая ошибка? Вы сказали, что нашли две. Просто из любопытства…

Услышав негромкий скрип тормозов подъехавшей к дому машины, я сказал:

– Тот звонок в «девять-один-один».

– А что с ним?

– Ну, когда кто-то лишает человека жизни, это вызывает целую бурю эмоций. Адреналин зашкаливает, кровь бежит по венам и все такое. В такой момент легко совершить ошибку. Видите ли, когда она позвонила в «девять-один-один», то сказала, что ее сестра в ванной. Сказала, что видит тени ног под дверью. Минут двадцать назад я получил текстовое сообщение от одного друга. Оказывается, из спальни вашего отца нельзя увидеть никаких теней от ног под закрытой дверью. Даже когда кто-то стоит по ту сторону двери и поворачивает ручку. Так как же она узнала, что ее сестра там?

Лицо у Софии изменилось. То, что раньше было теплым и умиротворенным выражением, сменилось чем-то другим. Глаза сузились, губы плотно прижались к зубам.

– Это не Александра сказала такое во время звонка в «девять-один-один», – процедила она, подступая ко мне.

– Я знаю. Вы знали, что Александра в ванной, потому что видели, как она туда заходила. А затем позвонили в «девять-один-один». Харпер тогда сфотографировала на телефон ванную комнату с закрытой дверью и включенным светом внутри. Если б мы увидели эту фотографию, то поняли бы, что свет из-под двери не пробивается. Вот почему вы убили Харпер, пока она не успела присмотреться к этому снимку. И малыш Тони П. опознал не вашу сестру. Он опознал вас.

Я отступил назад, объявив:

– Теперь можете забирать ее.

Из-за угла в кухню вышел детектив Тайлер, за которым следовал Сомс.

– София Авеллино, это полиция Нью-Йорка. Немедленно повернитесь и положите руки на стойку, – приказал Тайлер.

Я отступил на шаг, выжидая развития событий.

София покачала головой и спокойно произнесла:

– Это чушь собачья. Полная чушь. Меня уже оправдали по делу об убийстве моего отца. Вы не можете снова привлечь меня к суду – это будет повторное привлечение к ответственности за одно и то же преступление.

– Мэм, повернитесь и положите руки на стойку, прямо сейчас, – повторил Тайлер, потянувшись к поясу.

София подняла руки над головой, медленно повернулась и положила их на стойку.

Тайлер убрал руку с пистолета, подошел к Софии и сказал:

– Я должен вас обыскать – есть ли у вас при себе какое-нибудь оружие?

– Нет, ничего у меня нет.

Тайлер протянул руки и положил их Софии на плечи. Начал ощупывать ткань ее пальто, затем провел руками по спине в поисках спрятанных ножей, одновременно зачитывая Софии ее права:

– Я задерживаю вас по подозрению в убийстве Афзала Джатта, Пенни Леттерман, Хэла Коэна и Элизабет Харпер. Вы имеете право хранить молчание…

– Это полная херня! Ничто не связывает меня ни с одним из этих убийств. Ничего. Одного только слова какого-то обкуренного ресторанного повара для этого недостаточно. У вас ничего нет.

– У нас есть вот это, – сказал Тайлер, вытаскивая из кармана пальто Софии что-то блестящее.

Золотое распятие на дешевой золотой цепочке. На кресте все еще темнели следы крови. Крови Харпер. По крайней мере, они всё еще были там, когда тридцать секунд назад я незаметно опустил эту цепочку в карман Софии.

– Нет… – выдавила она, увидев цепочку в руке у Тайлера.

Сомс держался в стороне. Детектив явно был рад, что бо́льшую часть чисто физической работы взял на себя его младший напарник. Он повернулся ко мне и сказал:

– Спасибо.

– Не за что, – отозвался я. – Просто делайте, как было обещано, и все будет пучком. Кроме того, снаружи стоит фургон. В кузове – несколько упаковочных коробок, но есть и кое-что еще. Черный мотоцикл.

Отступив на шаг, Тайлер сунул другую руку в карман куртки в поисках пакета для улик, в который он собирался убрать цепочку.

Сомс повернулся ко мне, чтобы что-то сказать, открыл было рот, но прежде чем успел заговорить, послышался какой-то жуткий треск.

Это не было похоже ни на выстрел, ни даже на хлопок в автомобильном глушителе. Звук был влажный и глухой.

Тайлер повернулся к нам, оказавшись спиной к Софии. И лица у него почти что не было. Что-то брызнуло мне на щеку. Что-то горячее, обжигающее.

София выронила пластмассовую ручку. Это было все, что осталось от колбы кофеварки. Оставшаяся часть стекла была в лице у Тайлера. Выронив ручку, она упала на колени, дернула Тайлера за куртку, а затем быстро поползла к другой стороне обеденного стола.

Я повернулся к Сомсу, который лихорадочно вытирал лицо. Должно быть, на него попало больше брызг горячей жидкости, чем на меня.

Еще один хлопок, и на сей раз это был выстрел.

Сомс упал на спину. Я нырнул к полу, пригнув голову. Первым, что я увидел, был упавший на пол пистолет, за которым последовал Сомс. Он получил пулю в живот и был уже весь в крови. Видно, попытался выхватить пистолет, но выронил его. Тот отлетел слишком далеко, чтобы я мог дотянуться до него.

Шаги.

Подняв взгляд, я увидел Софию с пистолетом Тайлера в руке. Ствол был направлен на меня.

– Алекса, поставь мою любимую песню, – произнесла она.

Откуда-то из кухни отозвался сгенерированный электроникой голос, плоский и холодный:

– Ставлю «Она» Элвиса Костелло.

Прозвучали первые такты, и София улыбнулась.

Глава 54

Она

София бросила взгляд на Сомса. Он истекал кровью. Темная кровь уже лужей скапливалась под ним, ее наверняка было полно и в желудке. София почувствовала неприятный запах – возможно, пуля пробила часть кишечника и в рану просачивалась желчь. Сомс долго не протянет, на этот счет можно было не переживать.

Все еще держа Эдди на мушке, она посмотрела на Тайлера. Из щеки у того торчал длинный осколок стекла, еще один – из шеи. Он корчился на полу.

Эдди Флинн лежал на спине, на полу, под пристальным взглядом «сорок пятого» у нее в руке.

– Ты почти что вышла сухой из воды, София. Если б ты не убила Хэла Коэна, мы бы не связали тебя с убийствами в аптеке. Почему ему пришлось умереть?

Она склонила голову набок. Улыбнулась. Флинн оказался слишком уж умен, на свою беду. Ей был нужен такой адвокат, как он. Он был одним из лучших в городе и защищал только тех, кого считал невиновными. Он идеально ей подходил. София полагалась на то, что он догадается, что дневник подделан. Так что постаралась скопировать почерк Фрэнка, но не идеально. Этого оказалось достаточно, чтобы вызвать некоторые сомнения в том, кто его написал. Включение скрытых неточностей в дневник было риском, на который ей пришлось пойти. Это был единственный способ доказать, что дневник был написан настоящим убийцей. Только тот, кто действительно совершил убийство, мог состряпать фальшивый дневник, обвиняющий в этом кого-то другого. Это была самая убедительная улика на суде. Она до сих пор гордилась этим.

– Хэл Коэн был таким же, как мой отец, и как множество прочих мужчин в этом городе. Которые зарабатывают деньги на чужих бедах. Мне было нужно, чтобы Хэл нашел этот дневник. Я спрятала его в личных бумагах Фрэнка – уже после того, как копы обыскали дом. Я хотела, чтобы Хэл нашел его, потому что он обязательно попытался бы им воспользоваться. Он был предсказуемо нечист на руку. Хэл передал дневник окружному прокурору, а затем попытался срубить бабла. В зависимости от того, кто ему больше заплатит, подтвердить или опровергнуть подлинность дневника. Я никогда не собиралась ему платить. Я хотела, чтобы он передал дневник, а Александра заплатила ему за то, чтобы он засвидетельствовал его подлинность. Тогда, когда вы спалили бы этот дневник в суде, все выглядело бы так, будто Хэл и Александра все это время были в сговоре. Тем более когда она и вправду ему заплатила. Я не могла допустить, чтобы Хэл появился в суде и сказал, что я предлагала подкупить его. Ну уж нет… Он отдал дневник окружному прокурору и взял деньги у Александры. И после этого выполнил свою задачу.

Флинн попятился, опираясь на ноги и локти, чтобы продвинуться к коридору. София последовала за ним, держа его на мушке. Ее нож лежал в рюкзаке в гостиной. Запах крови, ощущение оружия в руке – все это опьяняло. Она указала пистолетом, чтобы он продолжал двигаться.

Для этого ей нужен был нож.

Она хотела ощутить, как тот вонзается в его плоть.

Глава 55

Эдди

София показала пистолетом, чтобы я продолжал продвигаться в сторону гостиной. Мне далеко не впервые угрожали стволом, и у меня сложилось впечатление, что она не хотела его использовать. Ей нравилось работать на близком расстоянии и лицом к лицу, вторгаясь в личное пространство. Я так и не сумел определить выражение ее лица. София явно не паниковала, и даже дыхание у нее было ровным.

Она наслаждалась этим. Каждой секундой. Она одурачила меня, но и не меня единственного. София Авеллино была монстром и всю свою жизнь носила маску. А теперь стала тем, кем всегда хотела быть, – победительницей. Отныне у нее все деньги отца, а Александра – лишь грязь у нее под ногами. Она отомстила тем, кто, по ее разумению, причинил ей зло, и теперь так и пульсировала силой, которую это ей дало.

– Не останавливаться! – прикрикнула она. Я был уже почти на самой середине коридора между кухней и гостиной.

– Ну и каково это? Знать, что ты скоро умрешь? – добавила София.

Я ничего не ответил – просто продолжал двигаться.

– Харпер умерла слишком быстро. Я хотела порезать ее в лапшу, как папу. Но это выглядело бы слишком подозрительно. Ты будешь умирать медленно, Эдди.

Мне следовало бы испугаться. Страх способен парализовать организм, как пуля. Но я не испугался. Я был в ярости. Я хотел вскочить, схватить этот пистолет и сунуть его ей под подбородок. Подержать его там, позволить Софии как следует подумать о смерти, а затем нажать на спусковой крючок.

Песня, звучавшая в доме, набирала обороты, и София с каждой новой нотой становилась все более возбужденной.

– Хочешь убить меня, так ведь? – спросила она. – За то, что я сделала с Харпер? Нет уж, не выйдет. Ты не убьешь меня, Эдди.

– Если б Харпер была жива, то давно бы тебя прищучила, – отозвался я с пола. – И ты и вправду заслуживаешь смерти за то, что с ней сделала. Но ты права: я не стану тебя убивать.

Я остановился.

– Это сделает она.

София широко раскрыла глаза, а через миг ее там уже больше не было. В коридоре оглушительно громыхнуло, и звук этот с треском заметался между стенами. Я вскрикнул, но мой голос потонул в этом грохоте. Вот только что, секунду назад, София стояла там, нависая надо мной, – и вот уже лежит лицом вниз в коридоре, в пяти футах от меня. Пистолет выпал у нее из руки, под которой теперь расползалась огромная лужа крови. Я поднял глаза и увидел Блок, стоящую в другом конце коридора с огромным серебристым револьвером в руке. Из-за спины у нее выглядывал Гарри.

Я вытащил из-за пазухи телефон и набрал «911».

Глава 56

Эдди

Один месяц спустя

– Я вас откуда-то знаю? – спросил продавец хот-догов.

– Я адвокат, – ответил я.

– Ну да, вы ведь представляете ту девицу, которая убила Фрэнки Авеллино…

– Теперь уже нет.

– Она вас уволила?

– Нет, это я ее уволил.

– Какие добавки желаете?

– Чили, сыр, халапеньос – все до кучи, – сказал я.

Он протянул мне огромный хот-дог на пластиковом подносике. Я дал ему десятку и предложил оставить сдачу себе. Этот продавец был уже не первым человеком, который узнал меня за последние несколько недель. Меня все еще жгло, что я не сумел вовремя распознать истинное лицо Софии. Что ей удалось провести меня, Гарри и… Харпер. Она заставила меня пожалеть ее. И я не разглядел монстра за этой маской. Если б мне это удалось, Харпер наверняка все еще была бы с нами.

В ту ночь, когда медики грузили Сомса, Тайлера и Софию в разные машины «скорой помощи», я позвонил Кейт. И все ей рассказал. Она плакала в телефон. Облегчение, которое она испытала, ударило меня еще больнее. Кейт всю дорогу была права насчет Александры.

– Мне следовало прислушаться к вам. Вы правильно выбрали сторону с самого начала.

– Вас развели, Эдди. И не только вас. София убедила абсолютно всех. Вы ни в чем не виноваты.

– Насчет меня не переживайте. Идите и вытаскивайте свою клиентку из тюрьмы.

Сомс и Тайлер выжили после стрельбы, а Александра Авеллино стала первой подсудимой в истории штата, чей обвинительный вердикт был отменен еще до вынесения приговора.

Софии предъявили обвинения в умышленных убийствах двух и более лиц, как это формулирует уголовный кодекс. Она не признаёт себя виновной по причине невменяемости. Это ей не поможет. Да, у нее серьезные проблемы с психикой, но ни одна из них не делает ее убийцей и не объясняет исходящее от нее зло. После того выстрела в плечо она выжила, но при этом потеряла руку. Возможно, это стало правосудием для Фрэнка, поскольку он никогда не увидел бы свою убийцу перед судом – нельзя дважды привлекать к уголовной ответственности за одно и то же преступление. Хотя не то чтобы это имело для Софии какое-то значение – она проведет остаток своей жизни, страдая от боли в тюремной камере. Боли, еще более мучительной от осознания того, что Александра унаследует все состояние Фрэнка.

Перейдя через улицу, я вошел в стеклянные двери здания, в котором располагалась адвокатская фирма «Леви, Бернард и Грофф». Девушка за стойкой в вестибюле объяснила, какой этаж мне требуется, и я направился к лифтам. В качестве сопровождающих мне придали двух парней в костюмах. В одном из них я узнал Скотта, прихвостня Леви. В лифте он наморщил нос и с отвращением уставился на мой хот-дог.

– Прости, но ни кусочка не получишь, – сказал я.

Двери открылись, и меня провели в конференц-зал со стеклянными стенами, по центру которого протянулся длинный стол. По одну сторону от него сидели все трое партнеров, рулящих фирмой. Возглавлял их, судя по всему, Джон Бернард – ухоженный джентльмен лет шестидесяти пяти, облаченный в сшитый на заказ костюм в тонкую полоску. Мэтью Грофф был немного моложе и бледнее, если такое вообще возможно. Леви оказался самым молодым среди них и сидел в центре этой группы. Их окружала толпа охранников и помощников. Я уже слышал о маленьком инциденте Блок с Леви. Молодец Блок!

Кейт и Блок сидели лицом к армии противника. Кейт расположилась прямо напротив Леви, Блок – слева от нее. Я занял свободное место справа от Кейт. Позади Леви и его партнеров открывался вид на силуэт Манхэттена.

Перед Кейт лежал открытый лэптоп. У ног Блок стояла картонная коробка. У всех сотрудников фирмы, сидевших за столом, были электронные планшеты, блокноты или огромные стопки каких-то юридических документов. Равно как и у их начальства.

Положив хот-дог на стол перед собой, я спросил у Блок и Кейт, не желают ли они перекусить. Кейт вежливо отказалась. Блок просто покачала головой.

– Итак, мы готовы открыть переговоры в отношении дела «Леви, Бернард и Грофф», фирма, против Кейт Брукс. Напомню, что данные переговоры проводятся при условии непричинения ими ущерба правам сторон в случае перевода вопроса в судебную плоскость. У вас есть какие-либо вопросы, прежде чем мы приступим? – произнес Леви.

– Угу, – отозвался я. – Нет ли у вас тут вилки? Этот хот-дог оказался несколько жирней, чем я думал.

Леви посмотрел на мой обед, потом на меня и недовольно заметил:

– Мы ждем вас уже десять минут. Мы не могли начать переговоры без адвоката ответчика. Я надеялся, что вы принесете что-то большее, чем дешевую нездоровую пищу.

– О, я не адвокат Кейт, – сказал я.

– Что?

– Не, она прекрасно справляется сама. Я ей не нужен, – сказал я, откусывая кусочек хот-дога. Он был горячим и вкусным.

– Тогда почему же вы здесь, мистер Флинн? – поинтересовался Бернард. Голос у него звучал так, словно доносился из глубин большого дубового шкафа.

– Я здесь исключительно в роли наблюдателя, – любезно ответствовал я. – Я ни за что на свете не пропустил бы чего-то подобного.

– Хорошо, тогда для протокола: мы можем не обращать внимания на присутствующего здесь мистера Флинна. Мисс Брукс, я поговорил со своими партнерами, и мы пришли к цифре в два с половиной миллиона долларов. Это окончательно. Вы украли нашего клиента. Это означает, что вы украли наши гонорары. Нам нужны эти деньги и ваша лицензия адвоката. Это наше последнее предложение.