Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 110 (всего у книги 135 страниц)

Эдди что-то сказал, но Блок не расслышала. Хотя в этом не было необходимости. Это был тот самый вопрос, который задала бы она сама.

«Что в этой цистерне?»

– Пропилен, – сказал Берлин.

Блок выругалась и закрыла глаза. Выброс сжиженного пропилена из какого-либо резервуара способен привести к тому, что у газовиков и нефтяников именуется ВРПВЖ – взрыв расширяющихся паров вскипающей жидкости. Такие случаи происходят каждые несколько лет по всему миру. Большинство людей не знают об этом, такое редко попадает в новости, но профессора химии вроде Грубера наверняка в курсе. Взрыв автоцистерны с пропиленом способен стереть с лица земли целый квартал.

На Манхэттене.

Берлин прижимал телефонную трубку к уху, но при этом смотрел на Блок, как будто обращался не только Эдди, а к ним обоим.

– Эдвардса и вправду охмурили, но только не левые экстремисты. Это «Белая камелия» затянула его в свои сети. Они изначально нацелились на него – внушили ему определенные идеи, а затем систематически разрушали его жизнь. Человек, обиженный на весь мир, которому не для чего жить, очень опасен. Фрэнсис собирается взорвать себя. Я в этом не сомневаюсь. Вопрос только в том, кого он собирается прихватить с собой.

Глава 65

Гарри

Поставив пустой стакан из-под бурбона на стойку, Гарри Форд потребовал налить еще. Эдди вышел купить сэндвичей и воды в бутылках. Либо он не торопился, либо добрые жители Бакстауна по обыкновению горели желанием всячески услужить нью-йоркским гостям. Барменом в «Лисичке» был совсем юный парнишка, вроде как даже не доросший до того, чтобы самому заказывать выпивку, – что его, похоже, вполне устраивало. Наливая Гарри еще одну порцию бурбона, он бросил на него тот взгляд, который обычно бывает на лицах тех прихожан, которые на восьмичасовой воскресной утренней мессе обычно стоят в самом первом ряду, теша себя мыслью, что они просто более достойные люди, чем вся остальная паства, толкущаяся позади них.

– Это будет уже шесть порций бурбона подряд, – заметил бармен.

Гарри внимательно посмотрел на парнишку.

– А сколько тебе годочков, сынок?

– Достаточно, чтобы вам тут наливать, – надулся бармен.

– Логично… И пока ты продолжаешь мне наливать, мы с тобой прекрасно поладим.

– Сколько еще вы планируете употребить?

– Столько, сколько потребуется, малыш. А что?

– Да просто… Напиваться ведь нехорошо, согласны?

Гарри откинулся на своем табурете у стойки, как будто расстояние от бармена могло улучшить ситуацию.

– Ты, наверное, первый бармен, какого я только встречал в жизни, который осуждает пьянство. Не хочу огорчать тебя, дружок, но, видать, ты просто не создан для этого занятия.

Бармен налил еще бурбона, придвинул стакан Гарри и принялся надраивать тряпкой пивной бокал.

В маленьком баре «Лисички» имелся всего один круглый столик, за спиной у Гарри, а за ним – двойные двери, выходящие в небольшой вестибюль со стойкой администратора. В стену рядом с ними было вделано стекло, чтобы бармен всегда мог видеть администраторшу. Стена слева от Гарри была сплошь увешана фотографиями старых голливудских звезд – Фрэнка Синатры, Дина Мартина, Бриджит Бардо, Одри Хепберн и многих других. Гарри заметил, что фото Сэмми Дэвиса-младшего ^[171] здесь не имелось.

Окно справа от него выходило на улицу. Гарри приглядывал за этим окном. Оно было открыто, и он мог услышать любого, кто вошел бы в отель или остановился на улице. В баре не было ни телевизора, ни музыки. Примерно как в зале ожидания в аэропорту, только без сопутствующей атмосферы.

За окном вдруг остановился тягач с полуприцепом. Когда он подъехал, двигатель работал на слишком высоких оборотах, а пневматические тормоза отозвались резким коротким шипением. Гарри вытянул шею, чтобы взглянуть на водителя.

На улице было уже темно, но в свете приборной панели Гарри разглядел знакомое лицо.

Фрэнсис Эдвардс.

Кожа у него на лице была краснее обычного, волосы слиплись от пота, и он тяжело дышал. В руке у него был сотовый телефон. Экран осветился. Он постукал пальцем по экрану, глянул на отель, опять посмотрел на экран, а затем постучал по нему еще раз. Поднес мобильник к уху.

Гарри услышал, как зазвонил телефон. Развернувшись на барном табурете, он сделал глоток бурбона. Звонок прекратился, когда администраторша сняла трубку. Гарри не мог разобрать ее слов, но предположил, что она произносит обычное телефонное приветствие – тем же тоном мертвеца, к какому вроде прибегала во всех остальных случаях.

Выражение ее лица изменилось. Взгляд метнулся в сторону входной двери.

У нее был более густой загар, чем Гарри когда-либо у кого-нибудь видел, и лицо, похожее на грецкий орех, и такое же твердое, но Гарри был готов поклясться, что в этот момент увидел, как она побледнела. Администраторша швырнула трубку на рычаг, озираясь по сторонам и вытянув руки ладонями вверх. Она разговаривала сама с собой.

Выглянув в окно, Гарри увидел, что Фрэнсис убрал телефон и наклонился к рулю, чтобы лучше видеть фасад отеля.

– Блин, да что это там с ней? – спросил бармен.

Он перестал протирать стаканы и теперь смотрел поверх плеча Гарри через стеклянную панель вестибюля. Проследив за его недоверчивым взглядом, Гарри увидел, что секретарша машет обеими руками бармену, подзывая его к себе, а затем размахивает ими в воздухе, словно отчаянно сигнализируя идущему на посадку самолету.

– Простите, – бросил бармен, приподняв открывающуюся часть стойки и выходя из-за нее. Секретарша схватила его за руку и сразу же вытащила за дверь на улицу.

Фрэнсис посмотрел им вслед, надул щеки и резко откинул голову, ударившись затылком о подголовник позади себя. Затем в руке у него появился другой телефон – не такой, как тот смартфон, который он только что держал в руке. Это была совсем старая модель. Наверное, «Нокия», с крошечным дисплеем.

У Гарри зазвонил сотовый. Это был Эдди.

– Забирай Кейт, Энди и Патрицию и немедленно сваливай из отеля! Я всего в нескольких кварталах отсюда.

– Что происходит? – спросил Гарри.

– Это Фрэнсис Эдвардс. Он и был целью всего этого плана. Они убили его дочь и жену, чтобы сломить его. А затем подсунули ему врага. Он сейчас в фуре с таким количеством пропилена, что хватит поднять на воздух полгорода. Я не хочу, чтобы он добрался до своей цели, поэтому мы должны…

– Он у входа. В тягаче с этой самой цистерной. Прямо сейчас, – сказал Гарри.

– Что?! Забирай Кейт, клиентов и сваливай оттуда ко всем чертям!

– Тебе нужно позвонить Кейт, – сказал Гарри. – Она в своем номере.

– Гарри, что бы ты ни собирался сейчас сделать, просто выбрось это из головы. Забирай Кейт и…

Гарри отключился.

А потом ненадолго опустил голову, вспомнив про свой пиджак, наброшенный на спинку барного табурета позади него, и про «Кольт» модели 1911 года во внутреннем кармане этого пиджака.

В жизни, безусловно, бывает всякое. В некотором смысле, ход человеческой жизни могут определять решения, принятые в мгновение ока. У Гарри таких моментов более чем хватало. Когда в пятнадцать лет он солгал о своем возрасте в вербовочном бланке армии США. Когда прислушался к совету своего преподавателя в вечерней школе, посоветовавшего ему получить юридическое образование в колледже, за обучение в котором платила армия. И, конечно же, тот момент, когда он пригласил некоего молодого жулика на обед, восхитившись тем, с какой ловкостью тот отвертелся на суде от ответственности за ДТП, которое сам и подстроил [172].

Гарри допил свой стакан, встал со своего места и зашел за барную стойку. Взял с полки бутылку бурбона, свободными пальцами той же руки зацепил два чистых стакана и двинулся к выходу.

Оставив пиджак висеть на том же месте, с пистолетом в кармане, он пересек пустой вестибюль и вышел на улицу. Фрэнсис вроде даже не заметил Гарри – был слишком занят, разглядывая маленький черный телефон. Гарри открыл пассажирскую дверцу кабины и, не говоря ни слова, забрался внутрь.

– Эй, ты чего? – вскинулся Фрэнсис.

Слезы смешивались с по́том у него на лице, глаза были красными и влажно поблескивали. На маленьком телефончике Гарри увидел высветившийся номер. Это была древняя мобила с обычной клавиатурой, где зеленый символ в виде телефонной трубки служил для совершения звонков, а красный – для отбоя. Большой палец Фрэнсиса лежал на кнопке вызова. Гарри знал, что где-то в этой фуре есть еще один такой же одноразовый телефон, который сработает в качестве пускового устройства, как только на него поступит звонок. Итогом будут замыкание и взрыв, достаточно сильный, чтобы пробить цистерну и воспламенить ее содержимое.

Гарри закрыл дверцу, поставил один стакан себе на колени и начал наливать бурбон в другой. По крайней мере, стакан был достаточно большой, рассчитанный на двойную порцию. Поставив наполовину наполненный стакан под ветровое стекло перед собой, налил еще один. Этот стакан он поставил посередине приборной панели.

– Составишь компанию? – спросил Гарри.

– Ты из этих сволочных нью-йоркских адвокатов, которые приехали сюда, чтобы освободить человека, убившего мою дочь! Я не пью с такими, как ты!

– Как хочешь, – сказал Гарри, залпом опрокидывая свой стакан.

– Ты понятия не имеешь, что происходит, – продолжал Фрэнсис. – Может, это и хорошо, что сейчас ты здесь, со мной.

– Я знаю, что теперь вся эта фура превратилась в бомбу, – отозвался Гарри. Он посмотрел вниз и увидел, что между его ногами и ногами Фрэнсиса лежит большой портфель. Наверняка начиненный взрывчаткой, которой самой по себе было недостаточно, чтобы нанести серьезный ущерб, но вполне хватило бы, чтоб пробить цистерну и воспламенить ее содержимое. К чему это способно привести, Гарри не хотелось даже думать.

– Я знаю, что ты можешь активировать устройство у тебя под ногами, нажав на кнопку вызова. А еще я знаю, что оставил свой пистолет в баре, в пиджаке. «Кольт» модели девятьсот одиннадцатого года. Мое бывшее табельное оружие. Сегодня вечером я сделал свой выбор. Я знал, что ты затеваешь, и мог бы всадить тебе пулю в глаз, стоя в холле отеля. Но я этого не сделал. Я пришел сюда с бутылкой и не собираюсь выпить ее в одиночку.

Судя по выражению его лица, Фрэнсис явно не знал, что сказать.

Налив еще, Гарри продолжал:

– Знаешь, я вижу, насколько тебе больно. И очень сожалею о том, что случилось с твоей женой и дочкой. Из того, что я прочитал о твоей дочери, она представляется мне особенным человеком. Хорошим человеком. А это не берется из ниоткуда. Так что я думаю, что и ты хороший человек, и твоя жена тоже была хорошей женщиной. Боль, горе, несправедливость – все это может изменить людей.

Тяжело дыша, Фрэнсис выпалил:

– Вся система направлена против нас! Нас, белых! Я был слишком слеп, чтобы заметить это раньше.

– Ты сам знаешь, что это не так. Люди, которые внушили тебе эту идею, люди, которые подсунули тебе этот портфель, этот телефон, – им на тебя наплевать. Они живут одной только ненавистью. Это все, что у них есть. Я просто не могу поверить, что в вашем доме царила ненависть, когда в нем росла Скайлар. Люди не начинают ненавидеть друг друга с самого начала. Этому учат. И этому учатся. Ты не учил этому свою дочь. Она дружила с Энди, и ей было неважно, какой у него цвет кожи. И для тебя тоже это должно быть неважно.

– Важно то, что он убил ее, а ты помогаешь ему! – бросил Фрэнсис.

Гарри налил себе еще и сказал:

– На днях ты был в суде, и я уверен, что окружной прокурор, газеты и телевидение держали тебя в курсе событий. Теперь ты знаешь, что касательно ночи убийства Скайлар есть целое множество вопросов, на которые прокурор не способен ответить. Скайлар погибла не на той площадке – кто-нибудь обязательно услышал бы шум борьбы. А спину Энди оцарапал Ломакс. Кровь Энди нашли на обрезках его ногтей, а не ногтей Скайлар…

Фрэнсис перебил его:

– Ломакс знал, что Дюбуа виновен. И просто хотел убедиться, что он не выйдет сухим из воды.

Гарри опустил голову:

– Ломакс увидел возможность легко произвести арест. Он не озаботился найти того, кто на самом деле убил Скайлар, – ему был просто нужен кто-то, кого можно было бы осудить. У Ломакса тоже были свои проблемы. Его жена и полный яда человек, который каждый божий день нашептывал ему на ухо. У него была своя собственная боль. А знаешь, люди, которым больно, делают одно из двух. Они либо хотят сделать все возможное, что никто другой не испытывал такой же боли, либо хотят, чтобы абсолютно всем было так же больно, как им. Наверняка ты знаешь, что только у одного из этих вариантов есть будущее. Причиняя боль другим людям, ты навсегда остаешься ее пленником. Ты это знаешь. Вот почему не вылезаешь из этого грузовика. Ты мог бы уйти и взорвать это устройство с расстояния в милю. Но ты-то здесь. Ты хочешь, чтобы все это наконец закончилось. И разве ты не хочешь узнать правду о том, что случилось со Скайлар?

Несколько секунд Фрэнсис смотрел на стакан с бурбоном, стоящий на приборной панели. Затем опять перевел взгляд на телефон у себя в руке.

– Почему я должен тебе верить? – произнес он со слезами на глазах, почти касаясь большим пальцем кнопки вызова.

– Думаю, ты способен распознать, что правда, а что ложь. Многое, связанное с той ночью, не имеет никакого смысла. И не соответствует версии обвинения. Следы на лице у Скайлар оставлены перстнем, какой носят копы. Это не какая-то там выдумка пафосного нью-йоркского законника, это совершенно четкие следы. У нее на коже.

Дыхание у Фрэнсиса стало еще чаще, он крепко зажмурился и ударил кулаком по рулю.

– Все это брехня, ты лжешь мне! – воскликнул Эдвардс, обеими руками хватая телефон.

– Может, и так, а может, и нет. Тебе решать. Меня бы здесь не было, если б я не считал, что ты стоишь того, чтобы тебя спасать. Я бы просто прострелил тебе башку из окна бара. Так что либо ты сейчас берешь этот стакан, выпиваешь со мной, а я рассказываю тебе, что на самом деле произошло с твоей дочерью, либо нажимаешь на эту кнопку. Решай сам.

Глава 66

Эдди

Как только Гарри дал отбой, я позвонил Кейт и попросил ее по возможности забрать Энди, Патрицию и Гарри и убираться к чертовой матери из отеля. А потом коротко переговорил с Блок, убрал телефон и сорвался с места.

Я был всего минутах в пяти от отеля. Бросив сэндвичи и бутылки с водой, со всех ног помчался обратно в сторону «Лисички».

Рядом со мной притормозил большой внедорожник, и его заднее правое стекло с жужжанием опустилось. Это была Блок.

– Садись! – бросила она.

Я обежал машину с другой стороны и забрался внутрь. На переднем пассажирском сиденье сидел Берлин, а за рулем – какой-то незнакомый мне парень.

– Гарри попытается уговорить Эдвардса успокоиться. Я знаю это, – выдохнул я.

– Зачем ему это делать? – спросил Берлин.

– Потому что он старый и глупый, и он верит в людей.

Я вцепился в заднее сиденье, когда внедорожник с полного хода свернул с Мейн-стрит – шины протестующе взвизгнули, машину сильно накренило влево, и я врезался правым плечом в Блок, вертя головой во все стороны в поисках тягача с цистерной.

Долго высматривать его мне не пришлось.

– Прямо впереди, – подсказал Берлин с переднего сиденья, после чего обратился к водителю: – Не гони, проедь мимо потихоньку, чтобы мы могли взглянуть.

Парень за рулем притормозил, сбрасывая скорость, и мы проехали мимо грузовика. Гарри сидел в кабине рядом с Фрэнсисом и наливал себе выпить.

– Остановите машину! – приказала Блок.

Берлин махнул водителю, чтобы тот продолжал движение.

– Стойте! Эдвардс все еще в кабине. Гарри с ним, – сказала она, потянув за ручку двери. Дверь не открылась. Все двери были заблокированы и управлялись с места водителя.

– Выпустите меня! – крикнула Блок.

Я тоже схватился за внутреннюю ручку и дернул ее на себя. Ничего не произошло.

– Да подождите вы… Андерсон, разворачивайся. Вернись назад и поставь машину так, чтобы мне было видно, что происходит в кабине этого грузовика, – сказал Берлин.

Парень, которого, как я понял, звали Андерсон, вывернул руль, мы опять проехали мимо грузовика – наверное, еще ярдов сто, а затем он поставил машину поперек улицы, полностью перекрыв движение по ней в сторону фуры.

И вытащил из кармана черного пиджака пистолет.

– Не вздумай стрелять, – предупредил Берлин. – Ты можешь пробить цистерну.

– Объедь его справа и выпусти меня! – потребовала Блок.

Она была взвинчена, ее голос звучал намного громче обычного. Я впервые видел Блок в чем-то похожем на панику.

– Успокойтесь, Блок, – сказал Берлин. – Тут без вариантов. Даже если вы зайдете справа и всадите ему две пули в башку, может быть рикошет. Вы рискуете попасть в Гарри, или пуля отскочит от внутренних стенок черепа Эдвардса и проделает дыру в кабине и цистерне.

– Выпустите меня! Я вытащу Эдвардса из кабины, прежде чем уложу его, – настаивала она.

Мне была хорошо видна внутренность кабины. Гарри держал в руке стакан с бурбоном, а Эдвардс – древний мобильный телефон. Губы у Гарри шевелились, Эдвардс слушал.

– Гарри пытается отговорить его. Надо дать ему шанс, – сказал я.

– Выпустите меня из машины, и я разберусь с Эдвардсом. Мы теряем слишком много времени, – продолжала требовать Блок.

Голос Берлина громом разнесся по салону машины:

– Да нельзя же! Он увидит, что вы приближаетесь, и разнесет весь город!

Блок разочарованно зарычала, врезав кулаком по спинке сиденья.

Берлин был прав. Мы ничего не могли поделать. Только не сейчас. Если мы хоть как-то напугаем Эдвардса, то все будет кончено.

Во рту у меня стоял привкус желчи, подташнивало. Я был не в силах на все это смотреть – и в то же время не мог отвести глаз от кабины. Гарри все еще говорил. Вид у него был непринужденный и раскованный. Появилась бутылка бурбона; Гарри опять наполнил свой стакан и приложился к нему. Под ветровым стеклом между Гарри и Эдвардсом стоял еще один стакан. В нем был бурбон, но он оставался нетронутым.

Я сглотнул, прислушиваясь к тому, как колотится сердце у меня в груди.

– Не надо мне было оставлять его… – сказала Блок.

Фрэнсис Эдвардс держал в руке телефон. Старый. Дешевый. Судя по всему, это с его помощью приводилось в действие взрывное устройство. Глаза у него были совершенно безумными. Он слегка раскачивался взад-вперед в кабине. Держа телефон в руке, вытер слезы, а затем пристально уставился на него.

Гарри продолжал говорить.

Эдвардс запрокинул голову, рот у него был широко разинут. До меня донесся отголосок крика, вырвавшегося у него из горла. Я попытался заговорить, но не мог издать ни звука – настолько перехватило дыхание. Потом кое-как выдавил из себя слова:

– Надо что-то делать! Он сейчас нажмет на кнопку!

Глава 67

Кейт

Кейт внезапно проснулась, обнаружив, что привалилась к усыпанному бумагами комоду, уткнувшись головой в согнутую руку. Все еще в костюме.

У нее звонил телефон. Она подобрала его. Это был Эдди.

– Алло? – отозвалась Кейт все еще хриплым со сна голосом.

– Возле отеля стоит фура с бомбой внутри. Забирай Энди и Патрицию и вали вместе с ними к заднему выходу, прямо сейчас – убирайтесь из здания! Через главную дверь не выходи! Если увидишь где Гарри, прихвати и его, а если нет, просто сматывайтесь оттуда!

Отключился он прежде, чем Кейт успела переварить услышанное, не говоря уже о том, чтобы ответить. Она оглядела комнату, заваленную папками и отдельными бумагами, которые лежали даже на кроватях. Все они были ей нужны. От них зависел исход дела Энди. Кейт встала, приказывая себе сохранять спокойствие. Попыталась сделать глубокий вдох, но ничего у нее не вышло. Грудь сдавило, живот свело спазмом. Подкрадывалась паника.

Оставив бумаги лежать на прежних местах, она пробежала по этажу и принялась колотить в дверь Энди и Патриции. Энди сразу же открыл. Они с матерью смотрели телевизор.

Кейт сначала запиналась в словах, а потом оперлась рукой о дверной косяк, чтобы собраться с силами, и наконец обрела дар речи.

– Нам надо убираться отсюда, прямо сейчас! Здесь небезопасно, – выпалила она.

Энди без лишних слов вернулся в комнату и начал собирать вещи.

– У нас нет времени. Нужно уходить прямо сейчас. Сию же секунду, – поторопила его Кейт, придерживая дверь.

Патриция попыталась встать с кровати, но вскрикнула, когда перенесла вес тела на распухшую лодыжку. Этот день, как и любой другой, взял с Патриции Дюбуа свою дань. Энди помог ей подняться. Она была в халате и тапочках, Энди – в спортивных штанах и футболке. Он помог Патриции двинуться к двери, приняв на себя ее вес со слабой стороны – одной рукой придерживая ее за локоть, а другой обхватив для равновесия.

С каждым шагом к Патриции возвращались силы, а распухшая лодыжка понемногу привыкала к весу. Когда они вышли из комнаты, Кейт отпустила дверь и повела их по коридору к лестнице. Других постояльцев в «Лисичке» не было. Лифтов тут не имелось, так что они спустились по лестнице – так быстро, как только могли. Патриция одной рукой держалась за перила, а Энди поддерживал ее с другой стороны.

Бар, вестибюль и стойка администратора на первом этаже были пусты, входная дверь распахнута настежь. Кейт различила рокот мощного двигателя, работающего на холостом ходу.

Пользоваться главным входом Эдди ей запретил. Она огляделась, но ничто не указывало на какой-то другой выход, кроме как через вестибюль.

– Нужно выйти здесь, пока есть такая возможность, – сказала Патриция.

– Нет, здесь нельзя, – отозвалась Кейт, тяжело дыша. И вовсе не от легкой пробежки. Ей не хватало воздуха, потому что она была на грани паники. Это лишало ее сил и мешало ясно мыслить.

Крепко зажмурившись, Кейт выругалась и впилась ногтями в ладони. Это ей сейчас требовалось. Толчок. Резкая боль, которая заставила бы ее очнуться, стряхнуть оцепенение от нарастающей нервной энергии, которая овладела ее телом и разумом. Затуманивая все вокруг.

Это сработало.

– Кухня, – произнесла Кейт.

Еда в «Лисичке» подавалась только один раз в день. Завтрак. На выбор – блинчики с яйцами или яйца с блинчиками. Можно и то, и другое. По четвергам – вафли с беконом, подаваемые в баре.

Кейт направилась по коридору к двери с табличкой «Только для персонала», подергала ручку. За дверью обнаружилась небольшая кухня. Белая плитка на стене, пожелтевшая от жира, гриль по другую сторону островка из нержавеющей стали в центре помещения. Рядом с грилем – дверь пожарного выхода.

– Давайте быстрей, – поторопила Кейт.

Энди и Патриция последовали за Кейт на кухню, обошли громоздящуюся по центру стойку с плитой, и Кейт увидела, что засов на противопожарной двери сломан. Она толкнула ее плечом, и дверь поддалась. Кейт придержала ее для Энди и Патриции. Из кухни на зады отеля спускалась пара ступенек.

Когда туда спустилась и Кейт, пожарная дверь за ней с грохотом захлопнулась. Энди и Патриция застыли на месте.

– Нам нужно поскорей выбраться из здания. Тут…

Голос Кейт сошел на нет, когда она присоединилась к матери и сыну. Они оказались в небольшом дворике, использующемся в качестве чего-то вроде склада. Сломанные кресла из вестибюля, старый матрас, какие-то картонные коробки занимали пространство, не намного превышающее по площади один из номеров отеля и огороженное десятифутовой оградой из проволочной сетки.

В ограде имелась дверь, сделанная из алюминиевых балок и затянутая той же проволочной сеткой, с засовом, который проходил через металлическую планку, которая была частью дверной рамы. Засов был заперт на висячий замок.

– Мы не сможем отсюда выбраться, – произнесла Патриция, с трудом переводя дух – как от усилий, так и от страха.

Замок был не новый, но на вид крепкий и надежный. Кейт огляделась в поисках чего-нибудь увесистого, чем можно было бы его сбить. За мешками для мусора валялся старый газовый баллон, проржавевший настолько, что едва не превратился в труху, но она не думала, что сможет его поднять. Рядом лежала старая банка из-под краски, но она была явно недостаточно тяжелой.

Запертая дверь в ограде располагалась примерно в двенадцати футах от здания – расстоянии явно недостаточном, чтобы чувствовать себя уютно в ожидании взрыва. Даже близко не достаточном.

Разбежавшись, Энди запрыгнул на ограду, перелез через нее и спрыгнул на другой стороне. За сеткой виднелся темный переулок, заваленный мусором и старыми коробками.

– Энди, уходи! Скорей проваливай отсюда! С нами все будет в порядке, но тебе нужно уходить. Мы не можем допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось! – крикнула ему Кейт.

– Беги, детка! Давай скорее! – подхватила Патриция, и в лунном свете на лице у нее блеснули слезы.

Энди посмотрел на Кейт. Затем на свою мать. После чего развернулся и бросился вглубь переулка.

Кейт выдохнула, обняла Патрицию за плечи и оглянулась на отель. Это было старое деревянное строение, способное обрушиться, как спичечный домик, и без всякой бомбы.

Ограда была слишком высокой, чтобы она могла перелезть через нее. А даже если б ей это и удалось, в чем Кейт сомневалась, она не собиралась бросать Патрицию.

– Давайте и вы тоже. Все со мной будет в порядке, – сказала та.

– Я вас тут не оставлю, – ответила Кейт.

И тут она что-то услышала в переулке. Шаги. Кто-то приближался к ним в темноте. Быстро.

Она осторожно взяла Патрицию за плечи, и они отошли от ограды. Это вполне мог быть кто-то из «Белой камелии» – пришел проследить за тем, чтобы никто не выбрался из отеля живым.

Когда фигура приблизилась, Кейт судорожно вздохнула и тоже разрыдалась.

Энди держал на плече длинную толстую стальную трубу, которую бросил на землю, просунул под дверь ограды и дернул наверх. Дверь выдержала, но Энди подлез под трубу, положив ее на плечо, и стал упорно поднимать ее конец наверх, упираясь спиной и ногами.

Алюминиевые брусья, из которых была сделана дверь, заскрипели и прогнулись. С петель посыпалась ржавчина.

Энди взревел от напряжения и принялся рывками выпрямлять ноги, пытаясь с каждым разом задирать конец трубы все выше и выше.

Но дверь не поддавалась.

Глава 68

Гарри

Прикрыв глаза, Гарри прислушался к крику Фрэнсиса Эдвардса. Такое ему уже приходилось слышать. Люди могут издавать звуки, которые исходят откуда-то глубоко у них изнутри. Это часть их самих. Гарри подумал, что, может, они исходят прямо из человеческой души. Это был крик родителя, потерявшего ребенка. В нем были страдание, боль и что-то еще. Что-то настолько глубинное, что не нуждалось в объяснении.

Фрэнсис уронил голову на руль и заплакал. Его широкие плечи содрогались от рыданий.

– Теперь ты знаешь правду, – сказал Гарри, убирая телефон. Он только что показал Фрэнсису фото с хлопьями краски на веревке, которые убедительно доказывали, что Эстер сначала задушили, а затем вздернули в воздух. – Они развязали войну. То, что они сделали с телом Скайлар, – это имеет для них большое значение. Они вообще придают большое значение всяким символам и флагам, потому что это означает, что им не нужно думать о той реальности, что стоит за их идеологией. Куда проще ненавидеть, когда все вы носите одинаковую форму и маршируете под одним и тем же знаменем. Они пытались взорвать несколько церквей в округе, но это им не удалось. А потом они поумнели. Поняли, что убийство ни в чем не повинных людей не поможет их делу. Чего им хотелось, так это легитимности. Чтобы люди сплотились вокруг них. Фуры, выезжающие с твоего завода, – это готовые катастрофы. Всего-то надо, чтобы кто-то захотел умереть. Грубер преподавал у Скайлар, и вот так-то они и планировали втереться к тебе в доверие. Он мог протянуть руку помощи после ее смерти, помочь тебе и твоей семье. А затем залить свой яд тебе в уши, лишить тебя всего, ради чего ты жил.

– Да, все так и было… Я купился на всю их чушь. Господи, бедные мои девочки…

– Тот лэптоп и архитектурные планы должны были выставить тебя их врагом. Ты выглядел бы слетевшим с катушек леваком-экстремистом, и они бы использовали тебя как повод для вербовки всех кретинов в этом городе. Они уже даже напечатали листовки для своего марша.

Всхлипывания стали реже, Фрэнсис вытер лицо одной рукой, другой по-прежнему сжимая телефон. Он откинулся на спинку сиденья и перевел дыхание.

– Ну что, теперь готов выпить? – спросил Гарри.

Фрэнсис шумно выдохнул, надув щеки, еще раз вытер лицо, а затем наклонился вперед и взял стакан.

– Ты ничего сюда не добавил? Что-нибудь такое, от чего я отключусь? – спросил он.

– Мне это и не нужно. Если выпьешь достаточно, оно само уложит тебя на спину.

Фрэнсис опрокинул стакан, помотал головой и резко выдохнул.

– Э-э, да ты непьющий… – заметил Гарри. – Могу тебя научить.

– Нет, спасибо, – отозвался Фрэнсис. И тут на лице у него промелькнуло выражение человека, полностью разбитого жизнью, потерей, гневом. – Спасибо, – повторил он. – Спасибо, что рассказал мне.

Прямо на глазах у Гарри грудь у него опять начала ходить ходуном. Паника нарастала.

– Я тоже кое-что знаю, – сказал Фрэнсис. – Мне все равно, что скажут обо мне потом. Я больше не могу так жить. Я не хочу. Так что сделай мне одолжение – вылезай из кабины. Даю тебе пять минут, чтобы убраться подальше отсюда.

Гарри медленно протянул руку и положил ее на крепкое плечо Фрэнсиса.

– Ты ведь не хочешь этого делать, – сказал он.

Фрэнсис помотал головой.

– Нет, хочу. Мне нужно.

Его большой палец опять накрыл кнопку вызова, готовый надавить на нее. Фрэнсис вытер лицо и уставился на телефон.

– А тебе надо уходить, убираться отсюда, – сказал он.

– Никуда я не пойду, – сказал Гарри. – У меня здесь бутылка бурбона, за которую я не заплатил, и мне не с кем ее выпить, кроме тебя.

– Я больше не могу быть таким… – начал было Фрэнсис, но тут же прикусил нижнюю губу, тяжело дыша. Пот струйками стекал с его губ, которые с трудом выдавливали из себя слова. – Я не хочу жить в этом мире без моих девочек… – проговорил он.

– Да, от такой боли никуда не деться. Сейчас она огромна. Она у тебя перед глазами каждую минуту, каждую секунду. Но так будет не всегда. Она по-прежнему никуда не денется, но ты не будешь замечать ее каждый день.

Гарри примолк, слушая, как плачет здоровяк. И налил ему еще.

Фрэнсис начал кивать головой, понемногу приходя в себя. Сделал еще глоток. Отдышался. Да, к бурбону он определенно не привык.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – с трудом выговорил Фрэнсис и, все еще держа телефон в руке, потянул за дверную ручку. Водительская дверь со скрипом приоткрылась.

Глава 69

Эдди

Ощутив вкус крови во рту, я даже на миг испугался. А потом понял, что прокусил губу. Боль пришла, лишь когда я это осознал. Я уже почти уверился, что Эдвардс сейчас нажмет на кнопку вызова, но потом он взял стакан, стоящий на приборной панели, поднес его к губам и что-то сказал Гарри.

А теперь, похоже, Эдвардс был опять взбудоражен. Чуть ли не в панике.