Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 135 страниц)

Чем ближе мы подъезжали к зданию суда, тем больше я убеждался, что ответы на мои вопросы скрываются внутри фургонов, упрятанных на подземную стоянку.

Глава 47

Мы подкатили ко входу в суд на Чеймберс-стрит сразу после половины восьмого. Солнце уже начинало нагревать его выстывшие за ночь ступеньки.

Оставалось меньше восьми часов до того момента, как Волчек сбежит из страны. Нарыть на него все, что только возможно, и найти федерала, которому можно доверять, нужно максимум до четырех дня.

Волчек, Артурас и Виктор выбрались вслед за мной из лимузина, и мы все вместе направились к главному входу.

– После вас, – сказал Артурас, и я обогнал его, перепрыгивая через ступеньки. Нас опять ждал обычный досмотр.

За последними ступеньками широкой лестницы стал уже виден вестибюль. Ни одного из охранников я не узнал – похоже, все новые. Ни портфеля, ни прочего адвокатского барахла, которое нужно прогонять через рентгеновский сканер, у меня при себе не было. С проносом бомбы тоже не надо заморачиваться, ее на мне нет. Есть зато баллончик с нелегальным маркером, то, что я считал настоящим пультом для активации бомбы, ультрафиолетовый фонарик и пиратский мобильник. Если русские увидят хотя бы один из этих предметов, пиши пропало.

Уже футах в двадцати от зоны досмотра я все-таки углядел знакомого охранника. Светловолосый, молодой, энергичный – Хэнк, тот самый малый, который вчера утром пытался меня обшмонать, пока не вмешался Барри.

Хэнк меня тоже приметил. Встал прямо перед входом, пощелкивая костяшками пальцев. Дай такому волю – в прямую кишку залезет.

И в этот самый момент у меня из-за спины с лестницы донеслись чьи-то торопливые шаги. Обернувшись, я увидел, что за мной вприпрыжку поспевает специальный агент Билл Кеннеди, а за ним – еще два агента, которых я увидел вчера.

– Очень хорошо, что успел вас перехватить, мистер Флинн. Хотел извиниться за вчерашнее. Но нам все-таки надо переговорить с глазу на глаз. Давайте немного прокатимся. Это ненадолго. Обещаю.

Волчек поглядел на агентов, а потом на меня.

– Ладно, мистер Флинн. Можете поехать с агентом. Мы подождем вас наверху, – сказал он. – Только не опоздайте в суд. Вы же не хотите, чтобы я звонил, так ведь?

Наклонился ко мне поближе и шепнул: «Попробуете дурить, я вашу девчонку на куски порежу».

– Не беспокойтесь. Я ненадолго, – ответил я.

Отходя от Волчека, прямо чувствовал, как он сверлит мне спину взглядом.

Два других агента вообще не проронили ни слова. Низенький рыжеволосый крепыш шагал перед Кеннеди, а долговязый с атлетической фигурой пристроился вслед за мной.

– И на какие же красоты будем любоваться?

– Съездим на реку, на пирс номер сорок. Кстати, – сказал он, указывая на долговязого элегантно одетого агента позади нас, – это специальный агент Колсон.

– Рад познакомиться, – отозвался я. Мы обменялись рукопожатием.

Кеннеди ткнул пальцем в рыжеволосого впереди.

– А это специальный агент Том Левин.

Левин не стал протягивать руку, просто кивнул. Я машинально кивнул в ответ – скорее из-за внезапного озарения, чем в качестве приветствия. Теперь-то понятно, почему Волчек вдруг так легко отпустил меня прокатиться с ФБР: во время этой автомобильной прогулки рядом будет его прикормленный федерал, и все, что я скажу, будет тут же передано Волчеку.

– А что там на сороковом пирсе, агент Кеннеди? – спросил я.

– Увидите, мистер Флинн… Сами увидите.

Глава 48

По дороге к пирсу особо много не разговаривали. Левин, который сидел за рулем, и вовсе не вымолвил ни слова. Колсон сидел впереди, а мы с Кеннеди устроились на заднем сиденье.

– Так чем же примечателен этот пирс?

– Видели сегодняшнюю «Таймс»? – спросил он.

– Пока в руки не попадалась, – ответил я.

Кеннеди вручил мне экземпляр «Нью-Йорк таймс». На первой полосе красовалась моя собственная фотография с заголовком «ПРОДОЛЖАЕТСЯ СУД НАД РУССКОЙ МАФИЕЙ».

– Гляньте статью на обратной стороне.

Я перевернул страницу, и перед глазами у меня оказалось фото, которое я уже видел в воскресенье, – грузовое судно под названием «Саша», пришвартованное у какого-то речного причала. То самое судно, которое в субботу вечером затонуло в Гудзоне вместе со всем экипажем. В газетной статье высказывались благодарности командам соседних судов за помощь в обнаружении пропавших моряков и самого судна.

– Мы нашли одного матроса, который видел, как «Саша» идет вниз по течению мимо сорокового пирса. Гудзон – река большая, но вчера ночью мы все-таки смогли обнаружить судно и часть экипажа. Уже подъезжаем. Сами всё увидите.

Мы подкатили к высоким железным воротам. Стоящий рядом коп махнул, чтобы проезжали, и мы припарковались возле патрульной машины департамента полиции. Колсон с Левиным вылезли и подождали нас возле пешеходного прохода на пирс. Вдали за воротами на солнце ярко сверкала река. Гудзон, по которому гуляла крутая стоячая волна, словно бугрился мускулами.

Приближаясь к коллегам, Кеннеди на ходу приблизился ко мне и понизил голос:

– Если хотите мне что-то сказать, то сейчас самое время.

– Нечего мне вам сказать, – ответил я, глядя через его плечо на Левина, который хоть и делал вид, будто полностью поглощен разговором с Колсоном, но тем не менее украдкой поглядывал на меня.

– Что ж, разумно, – произнес Кеннеди со вздохом.

В голове у меня мячиком метался только один-единственный вопрос: почему до сих пор ничего не слышно от Джимми? Наверное, что-то пошло наперекосяк. Может, Эми в той квартире и не было. А что, если русские просто перебили ребят Джимми? Я ухватился за телефон в кармане, крепко стиснул его в пальцах, чуть не умоляя завибрировать. Стресс частенько проявляется у меня чисто физически, питоном сдавливая позвоночник, и при первом же уколе боли я сделал глубокий вдох, раскинул руки, потянулся и попытался привести в порядок мысли. Я едва держался на ногах от усталости. Почти совсем не спал, тело было готово в любой момент забастовать.

Жесткие подошвы ботинок Кеннеди заскрежетали на гравийной дорожке, тянувшейся от эллинга к причалу номер сорок. Я шел, не поднимая головы и глядя только на его ноги впереди. Когда он замедлил шаг, я поднял голову и чуть не задел ею широкую желтую ленту с надписью «Место преступления», которая перегородила нам путь.

Вдруг какое-то тихое короткое гудение. Вибрирует телефон!

Эсэмэска. Либо Эми жива, либо не обнаружена – или мертва.

Кровь кинулась в лицо, воздух застрял в горле. У меня есть ответ, но при Левине нельзя рисковать, даже совсем коротко на экран глянуть!

Колсон с Левиным впереди прислонились к ангару, Кеннеди о чем-то беседовал с двумя экспертами-криминалистами в белых пластиковых комбинезонах. Я видел пришвартованный к пирсу катер береговой охраны и водолазов в воде. Потом Кеннеди махнул мне рукой, приглашая зайти в какой-то шатер. Я уже знал, что это за шатер и что там может быть внутри. Такие временные сооружения полиция использует по всему миру – для того, чтобы защитить найденные человеческие останки от всяких природных явлений.

Внутри шатра на земле лежали два больших пластиковых мешка. Я до упора опустил молнию, закрывая полог шатра. Только я, Кеннеди и два упакованных в мешки трупа.

Агент повернулся ко мне спиной, присел рядом с мешками.

Телефон словно сам прыгнул мне в руку. «Она у нас. Все чисто. Четверо и баба в минусе. Эми в шоке, но ОК».

Ноги подогнулись. Колени с хрустом врезались в гравий, и я закрыл лицо руками. Губы повторяли «спасибо!» снова и снова. Боли в шее будто и не бывало. Чувство было такое, словно какой-то ядовитый свинцовый груз, который грозил в любой момент раздавить мне сердце, вдруг внезапно взял и испарился. Набрав полные легкие воздуху, я вдруг почувствовал, что готов.

Готов смешать Волчека с землей.

– С полчаса назад эти ребята еще были в труповозке. Я ее специально завернул, чтобы вы полюбовались, – сказал Кеннеди.

– Вот уж спасибо – это как раз то, на что я мечтал взглянуть перед завтраком. Ко мне-то все это какое имеет отношение?

– Это уж вы мне сами скажите.

Кеннеди присел на корточки возле одного из мешков, и в этот момент я заметил, что из его застежки-молнии сочится вода. Я вообще-то в курсе, что тела, обнаруженные в озерах и реках, обычно пакуют прямо в воде, чтобы максимально сохранить возможные улики. Иногда такие мелочи помогают определить причину или время смерти.

Сверкающая застежка ярко выделялась на серой унылой поверхности мешка. Кеннеди потянул замочек, и блестящие зубчики разъехались по сторонам. Он полностью открыл один мешок, потом следующий. В мешках лежали два мужских тела. Оба в темно-синих комбинезонах; оба белые; оба, судя по виду, пробыли в воде больше суток; и, что было совершенно очевидно, оба погибли насильственной смертью. А точнее, были убиты – на груди первого трупа отчетливо выделялись два пулевых отверстия. Аналогичные раны были и у трупа номер два. Судя по кучности попаданий, тот, кто их убил, явно умел обращаться с оружием, а вот третье пулевое отверстие в каждом из тел безошибочно указывало на убийцу-профессионала. Контрольный выстрел – оба получили еще и по пуле в голову практически в упор.

– Насколько я понимаю, обнаружить пену в легких вы не рассчитываете, – сказал я.

– На смерть от утопления действительно не похоже; этих людей казнили, мистер Флинн. Оба были мертвы еще до того, как попали в воду. Пиратство на реке в наши дни не сильно-то развито, и до сих пор мы уж точно не видели чего-то подобного.

– Груз-то нашли? – спросил я.

– Ни крошечки.

– А что перевозила «Саша»?

Кеннеди не ответил. Только ухватился за тот труп, что поближе, и перевернул его на грудь. На спине комбинезона я прочитал название компании: «Маклоклин. Взрывные работы».

– Короче, подобьем бабки, мистер Флинн. Примерно за двое суток до начала этого судебного разбирательства весь экипаж «Саши» убивают, а груз бесследно исчезает. Вчера я получаю информацию о потенциальной угрозе взрыва. Здесь может быть какая-то связь. А может, и нет. Мне просто хотелось, чтобы вы приехали на это взглянуть, потому что я не верю в совпадения. Думаю, что и вы тоже. Мне хотелось, чтобы для начала вы посмотрели, какого рода публику представляете…

Я никак не мог сосредоточиться на словах Кеннеди. Полностью переключился на другую волну. Все прочее в голове затмил лишь один образ – фургоны, въезжающие на подземную парковку под зданием суда.

– Сколько они взяли? – спросил я.

– Достаточно, чтобы нанести любому из зданий в Нью-Йорке очень серьезный урон.

Кеннеди чуть отклонился назад и посмотрел на меня – явно в ожидании, что вот сейчас я все и выложу.

Но я так ничего и не сказал. За спиной у меня послышалось шуршание пластика, и на освещенной солнцем стенке шатра проступил темный силуэт. Это был Левин, который втихаря потягивал сигаретку.

– Послушайте, буду с вами откровенным, мистер Флинн. Вчера мы получаем информацию, что вы с вашим клиентом обсуждаете какую-то бомбу. Сегодня выясняется, что пропал целый пароход взрывчатки, а весь его экипаж перебили. Лично я не думаю, что это вы застрелили этих парней, но просто убежден, что вы знаете куда больше, чем говорите. И еще эта кровь…

– Какая кровь? – встрепенулся я.

– Кровь, которую я заметил у вас вчера на обшлагах рубашки. Уж не с этих ли она ребят?

Я уже и думать забыл про то пятно – про кровь с моей собственной руки. Вчера вечером я притворно протягивал Кеннеди руки для наручников, когда всячески пытался его выпроводить. Точно – руки мои он прекрасно разглядел.

– Порезался вчера. Стеклом. Это была моя кровь. Вот, смотрите. Вон он, порез, – сказал я.

Кеннеди внимательно изучил мою ладонь.

– По-моему, это первый случай, когда вы говорите мне правду, – заметил он. – Так что бросьте нести пургу и выкладывайте остальное.

– Да больше особо и нечего выкладывать.

– Послушайте, я вижу, что вы нервничаете. Встаете на защиту клиента и все такое. Но в данный момент это вы – тот человек, которому нужна защита. Я хочу исключить вас, чтобы полностью сосредоточиться на вашем клиенте. И поэтому мне требуется ваше добровольное согласие на обыск в вашей квартире.

Он развернул вынутый из кармана пальто листок и сунул его мне под нос. Это был стандартный бланк согласия владельца на обыск жилого помещения. Я припомнил тот момент прошлым вечером, когда стоял перед наглухо закрашенной оконной рамой и охлопывал карманы в поисках ключей. Либо ключи просто выпали из кармана, когда утром меня вырубили в лимузине, либо же… Ужасная мысль поразила меня, словно прямой в голову, – Артурасу нужно было подставить меня как взрывника! Он вытащил у меня ключи, чтобы подбросить ко мне в квартиру что-то инкриминирующее – что-то, что связало бы меня с взрывным устройством. Кеннеди я не мог выдать даже самой малости, по крайней мере, пока – когда рядом ошивается навостривший уши Левин, а у меня нет доказательств. Таких доказательств, которые позволят преподнести ему на тарелочке и Левина, и русских – и которые надежно перевесят абсолютно все, что эти твари могли подбросить мне в квартиру.

Левин словно почувствовал, что я за ним наблюдаю. Подошел ко входу, вжикнул молнией.

– Лучше бы нам двигать, иначе не поспеем, – произнес с улыбкой.

Кеннеди застегнул мешки, поднялся, вытащил из правого нагрудного кармана мобилу.

– Подписывайте согласие, и мы исключаем вас из расследования. Сосредоточим усилия на настоящих преступниках. Последний раз предлагаю, – сказал он, держа телефон на весу.

– Мне нечего вам сказать, – ответствовал я.

Откинув крышку телефона, агент набрал номер.

– Это Кеннеди. Я тут с Флинном. Он отказывается давать согласие на обыск. Так что исправь-ка последний абзац ходатайства, пусть звучит так: «Эдди Флинн, адвокат и член адвокатской коллегии, отказался от сотрудничества по обоснованному предложению со стороны федерального правоохранительного агентства произвести обыск в принадлежащем ему жилом помещении с целью исключения данного лица из числа подозреваемых в ходе проведения оперативных мероприятий».

Он сделал паузу, чтобы его собеседник на другом конце линии успел все это записать. Продолжил, упорно глядя мне прямо в глаза:

– «Таковой категорический отказ от сотрудничества ничем не обоснован и может создать препятствия ходу федерального расследования. Ходатайствуем перед судом о пересмотре решения о выдаче ордера с целью получения и сохранения существенных вещественных улик». Успел записать? Молодец. Сразу отправь Хименесу, с пометкой «срочно».

Звучно захлопнув телефон, Кеннеди не удержался от торжествующей ухмылки. Я поразмыслил над этим звонком. Он мне многое поведал. Поведал, в частности, что ФБР уже пыталось получить ордер на обыск моей квартиры, но безуспешно – Кеннеди ходатайствовал о пересмотре решения. Когда ФБР срочно нужен ордер, то они просто звонят дежурному федеральному судье и запрашивают его по телефону. Видать, Кеннеди вчера вечером тоже пытался решить вопрос по телефону, да обломался. И не без причины. Во-первых, дело было явно построено на песке: прочитанное по губам слово «бомба», потенциальная угроза федеральному свидетелю, кража взрывчатых веществ без всякой привязки ко мне – все это было шито белыми нитками. Во-вторых, конгресс давно установил для представителей определенных профессий особые правила, направленные на защиту их интересов, и возглавляли этот список как раз адвокаты.

Обыскивать жилище или рабочее место адвоката – дело стрёмное, поскольку при этом могут быть обнаружены материалы, охраняемые привилегией адвокатской тайны в отношении клиента. Может, федеральный судья был бы и рад приостановить действие моих прав по четвертой поправке[26], но из-за угрозы нарушить права клиента вряд ли выдал бы ордер без дополнительного слушания. В большинстве случаев ордера оформляются не по телефону, а письменно, без всяких слушаний, прямо судьей. Агент показывает под присягой, какие у него в точности основания для обыска и что он рассчитывает найти, и в девяти случаях из десяти такие объяснения принимаются. Если дело посложней, вроде обыска в квартире адвоката, федеральному обвинителю приходится отстаивать свои аргументы в ходе судебного слушания. Это требует времени. На получение ордера обычно уходит весь день – или полдня, если федералам повезет. А в некоторых случаях надо неделями готовиться, чтобы вообще запрос на ордер подать.

Ухмылочка Кеннеди растянулась в полноразмерную самодовольную усмешку.

Он знал, что его заявление на выдачу ордера обязательно будет удовлетворено и что я сам ему в этом деле помогу. Будучи адвокатом я просто обязан всячески содействовать суду, это в некотором роде мой священный долг. Отказавшись добровольно дать разрешение на обыск, я фактически преподнес Кеннеди этот ордер на тарелочке. Ни один судья не возьмет на себя риск отказать в ордере – хотя бы просто из опасений выставить себя тем, кто из корпоративных соображений прикрывает проштрафившегося коллегу-юриста.

– Какой судья слушает запрос? – спросил я.

– Поттер. Нам назначено на двенадцать.

Сейчас было 8:05.

Весь мой график летел к чертям. В полдень помощник федерального прокурора Хименес выдаст ФБР затребованный ордер. Федералы наверняка уже заранее перекрыли мою квартиру со всех сторон, поставили человека у дверей, чтобы никто не изъял оттуда никакие улики – теперь ждут только бумаги с подписью Поттера. После того как тот утвердит запрос, на всякую канцелярскую мутату вроде подписей и печатей у клерка уйдет еще десять, от силы пятнадцать минут. Потом – минут сорок на то, чтобы доставить оригинал документа ко мне на квартиру, чтобы было законное основание для обыска. А я-то думал, мне только к четырем дня надо со всем разобраться! Теперь же на все про все у меня меньше пяти часов, офигеть!

Едва мы вышли из шатра, как Кеннеди придержал меня за руку. В другой у него была визитка.

– Вот мои контакты. Хорошенько всё обдумайте. Вы влипли по самые уши.

Я увидел, как Левин вытаскивает свой мобильник.

– Нет, спасибо. Оставьте при себе, – сказал я.

Кеннеди сунул визитку обратно в пиджак.

Агент Билл Кеннеди – мужик малость дерганый, но весьма настойчивый, пришло мне в голову. Реально болеет за дело, такое не сыграешь. К тому моменту у меня уже сложилось довольное твердое убеждение, что малый он честный. Когда-нибудь я ему все наверняка выложу, но перед этим надо самому во всем окончательно разобраться. И еще не хотелось, чтобы русские знали, что я взял у него визитку. Ладно, еще придумаю способ, как с ним связаться…

Такой, который русским и в голову не придет.

Глава 49

Федералы подбросили меня обратно к зданию суда. В дороге никаких разговоров не заводили. Я был за это только благодарен, поскольку смог хоть немного подумать.

Твердил себе, что единственное, чем сейчас можно прищучить русских, – это содержимое того чемодана. Чемодана на пассажирском сиденье одного из фургонов, в которых наверняка скрывался груз взрывчатки, похищенный с «Саши».

На обратном пути Кеннеди постоянно поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Судя по всему, Кеннеди и другой агент, Колсон, даже не подозревали, что Левин и нашим и вашим. Убедить в этом Кеннеди будет ой как непросто. Одному только никак не находилось разумного объяснения: если Левин заодно с бандитами, то почему ему так и не удалось вызнать, где федералы запрятали Бенни?

– Выходит, ребята, сегодня вы притащите в суд своего «свидетеля Икс»? – спросил я как бы между прочим.

При этом вопросе Колсон с Левиным оба явно навострили уши, словно сами заинтересовались, что же ответит Кеннеди.

– Только между нами, парни, годится? – обратился тот ко всем сразу.

– Годится, – чуть ли не хором отозвались Колсон и Левин.

– Вообще-то, его уже туда везут. Этим особое подразделение занимается, не из нашего города, – ребята из программы защиты свидетелей. Даже я не знаю, где его держат. Но это и к лучшему. До дверей суда вся ответственность только на них. Дальше все вопросы безопасности на мне.

Все прекрасно объяснилось. Левин – стопудово человек Волчека, и абсолютно никто в машине не знает, где держат Бенни. Умно, подумал я. Кеннеди еще больше вырос в моих глазах.

– Мистер Флинн, сегодня я за вами буду плотно присматривать, – сказал Кеннеди. – Если у вас дома мы что-нибудь найдем, я хочу сам произвести арест.

Помотав головой, я выдавил деланый смешок – типа, держи карман шире, – однако Кеннеди этим явно не убедил.

– Но это крайняя мера. Если вы знаете, что в суд хотят подложить бомбу, то лучше сразу сказать про это, – внушительно произнес он.

– А откуда вам знать – может, она уже там?

– Мы всё обыскали, от подвала до крыши. Чисто, – сказал Кеннеди.

Прежде чем я успел спросить себя, как это ФБР ухитрилось не заметить те фургоны, как ответ пришел ко мне сам. Если на подземной парковке стоит какое-то транспортное средство и оно включено в утвержденный охраной список, имеющийся у сторожей, то у ФБР нет никаких законных оснований его обыскивать. Опять четвертая поправка. Артурас продумал все до последней мелочи, и я мог поставить на кон последнюю рубашку, что номера фургонов давно уже в этом списке. Подземную парковку в этом здании оборудовали еще в семидесятых, когда порушили расположенные здесь камеры временного содержания, а заодно и палату для исполнения смертных приговоров. Огромное освободившееся пространство могло вместить где-то сотни две автомобилей. На то, чтобы вычислить владельцев всех машин на парковке, у ФБР ушла бы как минимум неделя – а на это однозначно пришлось бы пойти, поскольку при запросе ордера требуется известить того, на кого зарегистрировано транспортное средство. Чтобы на законных основаниях тщательно обыскать каждую, потребовалось бы слишком много времени. Так что их оперативники наверняка просто по-быстрому осмотрели машины снаружи, со стороны, и на этом успокоились. Бить в них стекла слишком рискованно – а вдруг подвернется тачка адвоката или судьи?

Фэбээровская машина подкатила ко входу в суд, и Кеннеди меня выпустил.

– Не забывайте про наш разговор, – напомнил он.

Я никак не отреагировал и споро двинулся к поднимающимся наверх широким ступенькам. Работяги, которые реставрировали наружную оболочку здания, уже торчали на своей подъемной платформе у меня над головой. Платформа висела на укрепленных где-то на крыше толстых стальных тросах и сейчас располагалась всего в паре этажей от крыши. Работяги обдирали вековую грязищу с кладки водой под высоким давлением, отчего на плечи стоявших в очереди перед входом сыпался коричневатый снежок. Толстый охранник с усиками стоял сразу за спиной у Хэнка, наверняка высматривая меня. Как я пройду досмотр, русских явно не волновало – бомба-то давно наверху. Однако у меня по-прежнему были мобильник, аэрозольный баллончик, фонарик и настоящий пульт от бомбы, и мне очень не хотелось, чтобы толстяк все это увидел. На сей раз я не стал ждать, пока продвинусь ко входу поближе, прежде чем пролезть без очереди, – сразу обогнул длиннющий хвост и решительно двинулся прямо к толстому охраннику. И на сей раз особо не нервничал. Уже придумал, как войду, практически не привлекая постороннего внимания.

Рамка металлоискателя сразу бибикнула, едва я проскочил сквозь нее; не обращая внимания на призывные жесты Хэнка, я шагнул прямо к человеку Артураса, шепнул:

– Отвадь этого мудака Хэнка. У меня на себе бабки, не хочу, чтобы обнаружили. Деньги твои – Артурас сказал, чтобы я передал тебе премию.

– Все нормально, Хэнк. Этот парень со мной, – тут же бросил коллеге толстяк. Звали его, судя по бейджу, Элвин Мартин.

Прежде чем Хэнк успел выразить протест по поводу того, что ему уже во второй раз не дают меня обыскать, я мотнул головой Элвину:

– Отойдем-ка куда-нибудь, где потише. Тут в вестибюле полно видеокамер. Знаю одно местечко на техническом этаже.

Мне сразу припомнилась лавочка Эдгара – потайная комнатка, в которой Эдгар, бывший начальник службы безопасности здания, втихаря гнал самогон на продажу, распространяя его среди догадливой клиентуры вроде меня, моих дружков-адвокатов и даже кое-кого из судей. Помнится, Гарри особо восхищался одной эдгаровской настоечкой с довольно неприличным названием.

Элвин прошел вслед за мной к двойным дверям на западной стороне вестибюля, за которыми скрывалась уходящая вниз лестница.

Мы спустились на подземную стоянку и свернули влево по длинному неосвещенному коридору. Здесь, за одной из утопленных в ниши дверей, и размещалась в свое время подпольная винокурня Эдгара. К счастью, дверь оказалась не заперта. Похоже, что самогонную аппаратуру отсюда уже понемногу повывезли. Некогда тут была бойлерная, но теперь здесь хранились лишь горы пыльных складных стульчиков и несколько столов. Эдгара в конце концов застукали, но без особых последствий. Помню, как на дисциплинарном слушании Гарри замолвил за него словечко. Поскольку вступился не кто-нибудь, а сам судья, Эдгара не уволили. Понизили в должности, объявили выговор, но и под зад коленкой не дали. В качестве благодарности Гарри получил остатки его припасов.

Я придержал для Элвина дверь.

– Я должен заплатить тебе прямо сейчас, но хочу убедиться, что ты все правильно понял – насчет того, что от тебя требуется, – сказал я.

Вид у Элвина был малость удивленный и растерянный. Однако при напоминании о деньгах бодро зашел в темное помещение. Я врубил свет, и, едва он двинулся ко мне, как моя правая рука незаметно метнулась к его пистолету. Отстегнул ремешок кобуры и дернул «беретту» я абсолютно чисто, практически одним движением – но, видно, он все-таки услышал щелчок кнопки и шорох соприкасающегося с кожей кобуры металла, поскольку сделал попытку цапнуть меня за руку. Мой прямой левой тут же молотом бухнул ему в затылок. Элвин упал на колени, отпустил руку.

– Не гоношись, и тогда, может, останешься в живых, – сказал я, нацеливая его собственный пистолет прямо ему в башку. – Сядь!

Для человека в его положении он вел себя довольно спокойно. Выдернул металлический стульчик из стопки в углу, сел футах в пяти лицом ко мне. Я закрыл дверь.

– Итак, ты запустил в здание суда фургоны русской мафии. Зачем ты это сделал, Элвин?

– За тем же, что и ты, – за деньги. Платят гроши, а еще и алименты светят… Только не грузи мне, что сам ты такой чистенький и в жизни взяток не брал!

– Может, и не буду, только я никогда не стану убивать кучу народа за деньги. Что в фургонах?

– Они сказали, фургоны нужны, чтобы смыться по-тихому. Волчек собрался удрать, если его осудят. Если потом кто-нибудь спросит, то все, что я сделал, – это впустил сюда пару фургонов и добавил их в список на выезд. Откуда мне знать, чьи они? Даже если я потеряю работу, дома меня ждут десять кусков. За такие деньги нах мне всякие подробности?

– Где сейчас Волчек?

– Они все на девятнадцатом, тебя ждут.

– Есть ключи от тачек?

– Нет. Послушай, я тебе все рассказал. Отпусти меня, и забудем про все.

– Не могу рисковать. Есть наручники?

– А то.

– Тогда цепляйся вон к той батарее.

Элвин встал, повернулся было направо к радиатору, но тут же резко крутнулся на месте. Крутнулся, с разворота метнув в меня подхваченный стальной стул. Я моментально выставил перед собой руки, почувствовал, как железные ножки ударились в локоть и запястье. Пистолет выпал из руки. Элвин уже метнулся к подпрыгивающей на полу «беретте». Ласточкой нырнул на пол, схватил пистолет за ствол. Я подпрыгнул на левой ноге, поджал правую и пнул его в физиономию – все равно как влепил прямо в ворота с сорока ярдов. Голова его резко мотнулась назад, но через миг он уже шлепнулся мордой в бетон. Тело сразу безжизненно обмякло.

Подбирая с полу «беретту», я приложил ему пальцы к шее. Пульс хороший. Вырубился, но, по крайней мере, жив. Отволок его к батарее, прицепил наручниками к трубе. Не забыл сорвать с ремня рацию, мобильник и запасной магазин к «беретте». Рацию и мобильник тут же расколотил об стену. Вырубил свет, закрыл за собой дверь. Вряд ли его скоро кто найдет. «Беретту» и магазин распихал по карманам пальто.

Первым я обнаружил фургон, поставленный в северо-западном углу парковки. Его загнали точно на размеченное линиями на полу место, и пассажирская сторона располагалась футах в трех от стены. Задние двери были дополнительно заперты на стальной висячий замок. Подвеска фургона, похоже, просела чуть ниже обычного, словно при полной загрузке, но поди пойми. Внутри из-за наглухо затонированных окон ничего не разобрать. Если эти фургоны оборудованы сигнализацией и иммобилайзерами, на приборной панели будет помигивать красный огонек – его и сквозь тонировку должно быть видно. Где-то через минуту я окончательно уверился, что никакого огонька не вижу. Отлично, можно использовать старый добрый способ открывания дверей. Прежде чем взяться за дело, еще раз внимательно оглядел стоянку и убедился, что никого на ней нет. Будки охранников отсюда было не видать, но те наверняка занимались тем, что лучше всего умеют делать все сторожа на свете, – смотрели кабельное телевидение, а не пялились в мониторы камер наблюдения. Вернувшись к фургону, я дважды врезал рукояткой «беретты» по пассажирскому окну. На втором ударе стекло разлетелось в мелкий мак. Если только какому-нибудь копу или охраннику не взбредет в голову прогуляться на самый дальний конец стоянки и заглянуть вдоль стены за припаркованный там фургон, никто разбитого стекла и не заметит. Выждал минутку – нет, никто ничего не услышал. Ни малейшего движения.

Грузовой отсек фургона был забит от пола до потолка. Груз прикрыт брезентом. Я сдернул его вниз и увидел нечто похожее на шеренги поставленных друг на друга бочек, обернутых голубым пластиком. Поначалу я даже не понял, что еще перед собой вижу, но тут же судорожно сглотнул – откуда-то из-под левого угла плотной стены из бочек змеились провода. Тянулись они все к черной пластмассовой коробочке, которая, судя по всему, представляла собой нечто вроде разветвителя. От нее уже единственный толстый провод шел на монтажную плату. На плате был установлен цифровой таймер, который показывал 00:20:00:00 – очевидно, «20» означало минуты, а остальное часы, секунды и десятые доли секунды. Ничего похожего на радиоприемник я не нашел, так что предположил, что таймер запускается вручную – хотя черт его знает. Ясно было одно – это всяко не транспортное средство для побега.

Другой фургон поставили на противоположной конце парковки, в юго-восточном углу. Оба располагались прямо возле несущих стен здания, пассажирской стороной к ним. Тонировка на стеклах второго фургона была послабее, и я сумел разглядеть сквозь задние двери, что он также загружен по самую крышу. Подвеска тоже изрядно просела, так что я предположил, что груз в обоих совершенно одинаковый. На пассажирском сиденье стоял чемодан, который Грегор взгромоздил сюда вчерашним вечером, – такой же жесткий серебристый «Самсонайт», какой стоял сейчас наверху, тот, в котором Артурас доставил в суд материалы дела. Я вскрыл стекло, отпер фургон, ухватился за чемодан, чтобы спустить его на пол, – и тут же подивился, насколько он легкий. Вчера вечером бугай Грегор едва взгромоздил его сюда обеими руками…