Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 135 страниц)

– Может, и так. Она сейчас реально проходит через ад. Когда ей предъявили обвинение, все ее друзья и знакомые отвернулись от нее. Она совершенно одинока и, естественно, совершенно невиновна. Единственное, что ее поддерживало, – это что Дэниел исчез из ее жизни. Она думала, что он ушел навсегда. И больше уже не объявится. Это наверняка оказалось для нее серьезным ударом.

– Тогда нет нужды вызывать полицию и усугублять ситуацию арестом за несоблюдение условий залога. Она вернется. Давайте дадим ей немного времени, прежде чем бить тревогу. Я еще раз осмотрю дом и перезвоню вам, – сказала Кейт, после чего дала отбой.

– В шкафу по-прежнему полно одежды. На кровати лежит пижама. Может быть, она просто пошла прогуляться по округе и потеряла счет времени, – предположил Гарри.

– Да, я уверена, что это и всё, – отозвалась Кейт, крепко сжимая мобильник и прикусывая губу. Ей не нравилась эта ситуация. Ни в чем не повинная женщина, находящаяся в здравом уме, которой вот-вот предстоит суд за множественные убийства, ни в коем случае не пропустит встречу со своей командой юристов. Такого просто не бывает. Даже если ее муж, серийный убийца, прошлой ночью вдруг опять объявился в Нью-Йорке.

Гарри вышел на крыльцо, убрал пистолет и, прикрыв глаза от солнца, оглядел прилегающую территорию.

– Кэрри сейчас наверняка где-то на этой дороге – она никак не могла пройти мимо этих пикетчиков пешком. Если не собиралась уходить особо далеко, это может объяснять, почему дверь оставлена незапертой. На прошлой неделе я вышла из дома и тоже в запарке оставила дверь своей квартиры открытой, – сказала Кейт.

Гарри с сомнением посмотрел на нее.

– Язычок замка заедает. Если не хлопнуть ею со всей дури, дверь не закроется как следует. Я уже говорила управляющему, но он так и не удосужился ее починить. Я думала, что закрыла ее в прошлый вторник, но, когда вернулась, дверь была нараспашку, а телевизор тю-тю.

– Ты никогда не упоминала об этом, – заметил Гарри. – Я, конечно, старый, но я бы такого не забыл.

– Эдди я тоже не стала рассказывать. С тех пор как это случилось, я не могу нормально уснуть. А у моего соседа вдруг появился телевизор с очень хорошей звуковой системой. И он любит включать его погромче.

– А почему ты не… – начал было Гарри, после чего тут же прикусил язык. Потому что уже знал ответ. – А-а, так ты не хотела, чтобы Блок узнала! – сказал он.

Кейт кивнула:

– Мне приходится жить в этом здании. Это всего-навсего телевизор. Оно того не стоит. – Подхватив папки с материалами дела, она убрала их обратно в багажник машины Гарри. – Давайте проедемся по округе. Может, где и найдем Кэрри…

Гарри прикрыл входную дверь, но не стал закрывать ее до конца. Они забрались в машину, и Гарри поехал по Мидоу-роуд. Кэрри нигде не было видно. Кейт предложила все равно поподробней осмотреть Олд-Уэстбери. Они миновали антикварные магазины, шикарные мебельные салоны и пафосные салоны красоты. Автомобильных дилерских центров имелось в этом районе целых три – «Феррари», «Ленд Ровер» и «Мерседес». Такого уж рода это было место. Кэрри нигде не было видно, так что примерно через полчаса Гарри развернулся и направился обратно к дому. За воротами уже расположились две телевизионные съемочные группы, а пикетчиков заметно прибавилось. Было их человек пятнадцать, которые уже скандировали свои обычные речевки:

– КЭР-РИ У-БИЙ-ЦА, В ТЮРЬ-МУ ЕЁ!

– КЭР-РИ У-БИЙ-ЦА, В ТЮРЬ-МУ ЕЁ!

Как только они вернулись на Мидоу-роуд и остановились, Кейт увидела на подъездной дорожке знакомую машину. Это был темно-синий «Мустанг» 1965 года выпуска. Водительская дверца распахнулась, и из-за руля выбрался Эдди Флинн. Выйдя из машины Гарри, Кейт направилась к нему по гравийной дорожке. Но не успела она приступить к объяснениям, как Эдди опередил ее:

– Мне недавно позвонил Пельтье – узнать, всё ли со мной в порядке после вчерашнего, и выразить соболезнования по поводу Дилейни. И заодно спросил, не знаю ли я, где сейчас может быть Кэрри Миллер. Только умоляю: не говори мне, что она удрала из-под залога!

Хрустя гравием, Гарри присоединился к Кейт. Они обменялись взглядами.

– Трудно сказать, – ответила Кейт. – Не похоже, чтобы она что-то взяла с собой. Ее машина на месте. На кровати лежит комплект ночной одежды, как будто ее застелили только сегодня утром. Следов взлома тоже нет. Странно только то, что самой хозяйки здесь нет, а входная дверь была открыта, когда мы приехали.

– У нее есть прислуга?

– Насколько я знаю, нет, – ответила Кейт.

– Давайте заглянем внутрь.

Кейт последовала за Эдди в дом. Он быстро осмотрел первый этаж. Гостиная, кухня – везде царил идеальный порядок. Они поднялись наверх. Эдди заглянул в гардероб, спальни для гостей, две гостевые ванные комнаты, а затем в ванную, примыкающую к главной спальне.

Электрическая зубная щетка стояла в зарядном устройстве над раковиной. Это была единственная зубная щетка в этой комнате – других в шкафчиках не нашлось. Эдди оторвал лоскут туалетной бумаги, приподнял через нее зубную щетку, захватив щетинки, осмотрел бумагу и бросил в унитаз. Опустившись на колени, положил ладонь на поддон душевой кабины, а потом встал, осмотрел ванну и кивнул. Кейт последовала за ним вниз по лестнице в прихожую.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Эдди.

– Ну не знаю… – ответила Кейт. – Никакой борьбы не было. Но ушла она в спешке, это точно.

– Ты права, – сказал он. – Зубная щетка сухая. Ванна и душевая кабина тоже.

– И что это доказывает? – спросил Гарри.

– Это доказывает, что ушла она, скорей всего, не сегодня утром. Ты ведь помнишь ее вчерашней ночью. Даже в том аду, в котором Кэрри сейчас оказалась, она следит за своей внешностью. Я ожидал бы, по крайней мере, обнаружить немного влаги на зубной щетке или в душе.

Кейт скрестила руки на груди и уставилась на плиточный пол в коридоре.

– На кровати лежит шелковая пижама, в которой она собиралась лечь спать вчера вечером. Как видно, Кэрри ушла уже после наступления темноты, когда у ворот не было пикетчиков. Первые сообщения о Песочном человеке в «Грейдис Инн» появились в десятичасовых новостях. Все, что я могу сказать, это что здесь она не ночевала.

– Вот блин… – сокрушенно произнес Гарри. – Выходит, она все-таки удрала из-под залога? Суд начинается завтра. Нервы на пределе. Я такое уже видел. Проблема в том, что нам нечего на этом суде делать, если у нас нет клиента.

– Нам нужно найти ее. Где Блок? – спросила Кейт.

– Она с Гэбриэлом Лейком. Они хотят попробовать выследить Песочного человека.

– Ты уже упоминал о нем вчера вечером. Кто это такой?

– Бывший сотрудник ФБР. Раньше работал с Дилейни. Умный парень, хотя и малость странноватый.

– И этот странноватый парень и Блок собираются найти Песочного человека?

– Что ж, давайте дадим им шанс. Они только начали, – сказал Эдди.

– Так где же Кэрри? – задумчиво произнес Гарри.

Кейт мысленно вернулась к вчерашнему дню. Она никогда еще не видела никого, кто выглядел бы таким измученным, таким побежденным и сломленным, как Кэрри Миллер. Возможных вариантов было совсем немного.

– Если она смотрела новости, то наверняка перепугалась до смерти и сбежала, – сказала Кейт. – Другие вероятности не лучше. Если она и не сбежала сама, то это он мог прийти и забрать ее. Или, может, она вообще не ударилась в бега, а лежит в номере какого-нибудь отеля или на дне…

Она не закончила свою мысль – в этом не было нужды. Кейт видела, что Эдди и Гарри уже прикидывают такую возможность. Человеческая сила духа далеко не безгранична. То, через что прошла Кэрри и что она пережила, многие другие просто не перенесли бы. Это не признак слабости. Это болезнь. И для некоторых самоубийство представляется единственным выходом.

Единственными звуками были вопли протестующих, столпившихся в пятистах ярдах от них, по другую сторону ворот. Гарри и Эдди переглянулись, но ничего не сказали. Они явно боялись за Кэрри, и это почему-то напугало Кейт еще больше.

Тут завибрировал ее телефон. Номер на дисплее казался знакомым.

– Кейт Брукс, – произнесла она в трубку.

– Мисс Брукс, это из секретариата на Сентер-стрит. В полдень вам необходимо явиться к судье Стокеру на экстренное слушание по делу Кэрри Миллер.

Кейт почувствовала тупую боль в затылке. У нее началась головная боль, вызванная стрессом. Причиной которого для Кейт стало осознание того, что ее только что застали врасплох. Она точно знала, о чем пойдет речь на этом экстренном слушании, но все равно спросила – просто чтобы получить подтверждение:

– И в чем суть данного слушания?

– Залог, – коротко ответил клерк и, прежде чем повесить трубку, сообщил ей, в какой зал суда и на каком этаже необходимо прийти.

Кейт набрала номер Пельтье.

– После нашего разговора вы разговаривали с Эдди. С кем еще вы общались? – спросила она.

– Ни с кем, – ответил он.

– Мне только что позвонили из канцелярии суда. В полдень состоится слушание о залоге по делу Кэрри. Окружной прокурор считает, что она сбежала из-под залога. Единственные люди, которым известно, что Кэрри пропала, это Эдди, Гарри, вы и я.

– Я же сказал, что больше ни с кем не общался на эту тему! Я не хочу, чтобы Кэрри арестовали. Клянусь, я не разговаривал ни с кем, кроме Эдди! – с жаром запротестовал он.

– Ладно, простите. Позже поговорим, – сказала Кейт, после чего дала отбой.

– С кем он разговаривал? – спросил Гарри.

– По его словам, ни с кем, кроме нас. Судя по голосу, он говорит правду, – сказала Кейт.

– Тогда откуда же в суде узнали, что у нее какие-то проблемы с освобождением под залог? – продолжал Гарри.

– Есть только два объяснения, – сказал Эдди. – Либо это Отто сообщил полиции, либо они уже знали.

– Но как они могли узнать? – удивилась Кейт.

– Потому что я думаю, что в том ордере предусматривалось нечто большее, чем просто изъятие старых материалов Отто Пельтье. ФБР прослушивает его телефон.

Глава 15

Выдержка из дневника Кэрри Миллер

29 мая

Я все еще чувствую себя виноватой из-за того, что солгала офицеру полиции на прошлой неделе. Вообще-то я не намеревалась врать. Я была настолько выбита из колеи и испугана, что просто хотела, чтобы он поскорей ушел. Но даже после того, как я спросила об этом у Дэнни, все равно чувствовала себя просто ужасно.

Я решила еще раз спросить его об этом на следующий день. Сказала ему, что чувствую себя виноватой. Это вообще преступление – лгать полицейскому? Я уже даже хотела позвонить в полицию и поговорить с ним, чтобы все прояснить. Дэнни сказал мне, что в этом нет необходимости. Подошел к своему лэптопу, нашел местный новостной сайт и кликнул на какой-то статье. Я прочитала ее и почувствовала себя гораздо лучше. Оказывается, полиция проводила плановые проверки зарегистрированных владельцев развозных фургончиков определенного типа. Предполагалось, что Песочный человек мог пользоваться подобным транспортным средством.

Дэнни сказал, что не хочет ввязываться в это дело. У него нет такого фургона, на самом-то деле. Фургон зарегистрирован на одну из компаний, которыми он владеет, но Дэнни даже не был уверен, что машина все еще у них. Он вкладывается в целое множество мелких предприятий и время от времени продает их в зависимости от приносимой прибыли. Он сказал, что полиции нет смысла тратить на все это время, тогда как все, что на самом деле требуется от копов, – это выйти на улицы и искать настоящего убийцу. Я сказала, что полностью с ним согласна. Теперь это уже не казалось чем-то серьезным, и у меня сразу отлегло на душе.

В первые дни после появления того копа у нас с Дэнни все было просто отлично. Пару раз он даже приходил домой пораньше, и мы вместе готовили, пили вино и смеялись. Нам было легко, весело и уютно. Как в те первые дни, когда мы только начинали встречаться.

До вчерашнего вечера.

Дэнни вернулся домой только в третьем часу ночи. Принял душ в нашей ванной комнате и улегся в постель с мокрыми волосами. Я сделала вид, будто сплю. Он встал и вышел из дома еще до того, как я проснулась утром. Вероятно, хотел избежать выяснения отношений.

Когда позже Дэнни вернулся домой, я решила не быть такой сварливой женой и просто как бы невзначай упомянула, что он слишком много работает и что вид у него немного уставший. Вот и все, что я сказала. Но тем не менее заметила вспышку раздражения, промелькнувшую на его лице.

После ужина он стал больше похож на моего Дэнни. Наверное, и вправду просто устал и проголодался. Он настоял, чтобы я отдохнула и налила себе белого вина, пока загружал посудомоечную машину. Когда я устроилась на диване с бокалом в руке, он подошел и положил на кофейный столик передо мной маленькую бархатную коробочку. Сказал, что любит меня и никогда не перестанет показывать, как много я для него значу. Внутри коробочки было два кольца. Одно из розового золота с красными камушками, другое – из серебра с каким-то дымчатым полудрагоценным камнем в центре. Я примерила их. Серебряное оказалось немного тесновато, но все равно подошло. Они были просто великолепны. Дэнни прекрасно знает мой вкус. Я сказала, что ему вовсе не обязательно постоянно покупать мне украшения, что на самом деле мне нужен он сам. Его время и внимание. Мы поцеловались, и он вернулся на кухню, чтобы закончить уборку.

Я включила телевизор и обнаружила, что по «Ти-си-эм»^[195]уже показывают наш любимый фильм. Я заставила его посмотреть этот фильм, когда мы еще только встречались, и он понравился ему так же сильно, как и мне. Это стало нашим общим увлечением. Мои любимые фильмы – «Красотка», «Грязные танцы», «Взморье»[196] (я каждый раз плачу) и вот этот. Потому что он пугает меня до чертиков.

Дэнни вернулся в гостиную, увидел вино и фильм на экране и сказал, что сожалеет, но ему очень нужно ехать на встречу с каким-то клиентом. Сказал, что только что закончил один проект, но уже планирует следующий. Перегнулся через диван и поцеловал меня в щеку. Я сказала ему, что не возражаю. Что все нормально.

Все было далеко не нормально.

Он стал натягивать пальто, а я устроилась поудобней, чтобы посмотреть «Ночь охотника» ^[197] с Робертом Митчемом.

Проходя мимо дивана, Дэниел бросил взгляд на экран и пропел своим хрипловатым баритоном знаменитую фразу из церковного гимна: «Л-ле-ежа, л-ле-ежа, лежа в вечных объятьях Христа…»

В фильме Митчем играет пастора и серийного убийцу, который случайно узнаёт, что деньги, вырученные при ограблении банка, спрятаны где-то в доме вдовы грабителя. Митчем заводит дружбу с вдовой и женится на ней, чтобы найти их. Он убивает свою новоиспеченную жену складным ножом, а затем обнаруживает, что один из детей спрятал деньги в своей тряпичной кукле. Лилиан Гиш играет суровую старую даму, которая берет к себе осиротевших детей, чтобы защитить их от пастора-убийцы.

Это моя любимая сцена. Темно, за полночь. Митчем сидит на пне в саду и напевает старинный христианский гимн «Лежа в вечных объятьях Христа», в то время как Гиш – виден лишь ее силуэт – сидит в кресле-качалке перед оградой террасы, держа в руках дробовик. И чтобы показать, что не боится, она даже подтягивает певцу. Но тут один из детей подходит к ней со свечой, осветив ограду, отчего зловещая фигура Митчема теряется в сполохе света. Когда Гиш наклоняется вперед и задувает свечу, Митчем уже исчез в ночи.

С тех самых пор, как я впервые посмотрела этот фильм, я уже никак не могла выбросить эту песню из головы. Здесь был Митчем, хладнокровный убийца, поющий таким красивым баритоном. Причем гимн, ни больше ни меньше. Он и был тем, кто отправлял людей в вечные объятия с помощью своего выкидного ножа. Он был таким наглым, злым и бесстрашным, чтобы сидеть прямо напротив того дома – и петь. У меня каждый раз мурашки бежали по коже.

Я не слышала, как закрылась входная дверь. Не слышала, как открылась дверь гаража или как Дэниел завел мотор своего спортивного автомобиля. Я просто увидела отраженный красный отсвет на экране телевизора. Обернувшись, посмотрела в окно и увидела, как его габаритные огни исчезают в конце улицы, словно два огромных красных глаза, растворяющихся в ночи.

Я досмотрела фильм, заснула прямо на диване на час или около того, и меня разбудил мой телефон.

Пару дней назад я прочла о деле Песочного человека абсолютно все. После появления того копа мне стало любопытно, и теперь на телефон приходили оповещения о появлении новых статей на эту тему. Я открыла уведомление. Там были ссылки на две новости.

Прошлой ночью Песочный человек убил двух женщин в их собственной квартире. Полиция разыскивала свидетелей. Вторая новость была посвящена предыдущей жертве Песочного человека, Маргарет Шарп. Там была ее фотография в летнем платье в красно-белую клетку, с ярко-красной помадой на губах и волосами, уложенными в прическу в стиле пятидесятых годов. Она улыбалась.

Телефон выпал у меня из рук. Я кое-как подобрала его и увеличила изображение Маргарет Шарп, раздвинув прижатые к экрану пальцы.

На ней были серебряные серьги в виде розочек.

Глава 16

Блок

Лейк сказал, что у него есть машина, но она в ремонте.

Обычно Блок не отличалась особой разговорчивостью. Она любила автомобили и переделала свой скромный семейный «Джип» до такой степени, что он в значительной степени стал совершенно другим транспортным средством. В основном это касалось усиления шасси, приводных валов и прочих компонентов трансмиссии, чтобы они были способны работать в паре с недавно установленным V-образным шестицилиндровым нижневальным движком с двумя нагнетателями. Кузов она трогать не стала, так что стоило ей втопить педаль, как челюсть у вас от шока отваливалась до полу, а позвоночник вплавлялся в сиденье.

– А вы на какой машине ездите? – поинтересовалась Блок.

– О, на синей, – ответил Лейк.

Неделя обещала быть напряженной. Забравшись в «Джип» Блок, они направились в Трайбеку. Лейк предложил начать именно оттуда.

– А что там в Трайбеке? – спросила Блок.

– Квартира Лилиан Паркер. Я хочу ее осмотреть.

– Почему именно эту?

– Из-за свидетельницы, которой предстоит давать показания против Кэрри Миллер. Честер Моррис уже мертв. Остается только Тереза Васкес, которая видела мужчину и женщину, околачивавшихся возле здания в ночь убийства Лилиан Паркер. Кроме того, есть еще свидетель по делу Нильсенов, но я пока не готов туда отправиться. Песочный человек явно попытается устранить этих свидетелей, так что он может быть где-то поблизости. Это причина номер один. Причина номер два: мне нужно собственными глазами взглянуть на место преступления, чтобы лучше понять этого типа.

– Собираетесь составить его профиль? – спросила Блок, вливаясь в поток машин. – Вы ведь вроде говорили, будто методы ФБР по поимке серийных убийц в корне неверны.

Лейк улыбнулся ей с пассажирского сиденья – или, по крайней мере, растянул губы в некоем подобии улыбки.

– В современной криминалистике существует целое множество подходов к психологическому профилированию и поведенческому анализу серийных преступников. Но у меня свой собственный.

– И какой же?

– Вы когда-нибудь слышали про Джорджа Метески – Безумного Бомбиста?[198]

Блок кивнула, сворачивая на перекрестке влево. Вся область криминального профилирования и ее популярность среди общественности обязаны своим появлением одному-единственному человеку в двубортном костюме. Это был самый первый случай современного криминального профилирования, ставший примером для подражания на протяжении более шестидесяти лет, и обстоятельства этого дела до сих пор остаются увлекательной темой тех, кто изучает закономерности серийных насильственных правонарушений.

– Вам наверняка известна история, которую постоянно повторяют всем будущим криминалистам. Реальная же история куда как интересней. В ноябре тысяча девятьсот сорокового года на подоконнике здания энергоснабжающей компании «Консолидейтед Эдисон» была найдена бомба, а к ней была прикреплена записка с текстом: «Жульё из “Кон Эдисон” – это для вас», подписанная инициалами «Ф. П.». Еще одна бомба была найдена неподалеку от офиса этого предприятия в сентябре сорок первого года. В декабре того же года полиция получила от этого Ф. П. письмо, в котором говорилось, что, поскольку идет война, из патриотических соображений он больше не будет закладывать бомбы, но после все равно заставит «Кон Эдисон» заплатить за то, что он назвал их «подлыми деяниями». И это свое обещание сдержал, с пятьдесят первого по пятьдесят шестой год заложив более тридцати бомб – некоторые в «Кон Эдисон», а остальные в таких известных местах Нью-Йорка, как мюзик-холл «Радио Сити», Центральный вокзал, театр «Парамаунт» на Таймс-сквер и многих других. В результате этих его действий около двадцати человек были ранены, но никто не погиб. Однако в полиции Нью-Йорка сочли, что это лишь вопрос времени, поэтому капитан Джон Кронин вызвал криминолога и психиатра по имени Джеймс А. Брассел…

– Который составил первый в истории психологический профиль преступника, – перебила Блок. – Причем довольно точный.

– В каких-то местах совершенно ошибочный и достаточно обобщенный, чтобы быть точным в других, однако внимание средств массовой информации привлекло в первую очередь внешнее описание Безумного Бомбиста. Брассел сделал два прогноза. Он сказал, что, когда этого человека поймают, на нем будет двубортный костюм, а также что пиджак на нем будет застегнут на все пуговицы.

Блок улыбнулась при этом воспоминании. Она сидела в аудитории вместе с другими полицейскими, когда инструктор ФБР рассказывал ту же историю в начале лекции о том, как Бюро использует профайлеров для поимки серийных преступников.

– Хотя он оказался прав. Когда они поймали Джорджа Метески, на нем был как раз такой костюм, и пиджак был застегнут на все пуговицы, – сказала Блок.

– Все это была чистая шерлокхолмсовщина, оттого-то и газетам так понравилась. Профайлеры по серийным убийцам вечно поднимают эту историю на щит, хотя вся штука в том, что этот профиль ничуть не помог копам поймать Метески. Вообще никак. Они совершенно правильно предположили, что это какой-то бывший сотрудник энергетической компании, затаивший обиду на свое бывшее место работы. Метески получил ожог легких в результате обратного выброса из топки, так что повод затаить зло имелся у него еще какой, однако «Кон Эдисон» скрыла от полиции документы о выплате компенсаций своим бывшим работникам, пострадавшим на производстве. Сотрудница компании по имени Элис Келли нашла личное дело Метески и обратила внимание, что в своих письмах с жалобами в компанию он использовал те же фразы, что и в переписке с полицией. Но Брассел считал Метески весьма дотошной и скрупулезной личностью, учитывая, с какой методичностью тот ополчился на «Кон Эдисон». Вдобавок он счел, что почерк в письмах наводит на мысли о человеке безупречно аккуратном и опрятном, следящем за своей внешностью и манерами, – потому-то и подумал, что Метески будет в таком костюме. Это была удачная догадка, основанная на ложной теории касательно почерка, хотя дело было вовсе не в этом. Там и без того имелось достаточно информации, чтобы любой, даже не имеющий ученой степени в области психиатрии, мог сказать, что Метески носит двубортный костюм и что всегда застегивает его на все пуговицы.

– Не пойму, каким образом.

– Подумайте как следует.

Блок остановилась на светофоре, ненадолго убрала руки с руля и положила их на колени. Прошло шестьдесят секунд, и загорелся зеленый свет. Она сказала:

– Все равно не пойму. Скажите мне.

– Первая бомба была подложена в сороковом году, – сказал Лейк. – Цель – «Консолидейтед Эдисон». Безумный Бомбист затаил злобу на эту компанию. Он потерял работу, потому что получил травму и не мог больше работать. Он ждал десять лет или даже больше, до пятьдесят первого года, прежде чем начать новую кампанию по минированию города, а это означало, что он все еще был в обиде на эту компанию и по-прежнему слишком болен, чтобы найти другую работу. Если б он сумел двинуться дальше и найти новую работу, то не стал бы оставлять бомбы по всему городу, взывая к правосудию против «Кон Эдисон». В тысяча девятьсот пятидесятых мода изменилась. Большинство мужчин по-прежнему носили костюмы, но в моду вошли узкие лацканы, короткие приталенные пиджаки и тоненькие галстуки. В тридцатые и сороковые годы мужчины предпочитали двубортные костюмы. Метески был одет в двубортный костюм, потому что это был последний костюм, который он купил, когда еще работал. Ему было просто не по карману гоняться за модой.

– Хорошо, но откуда Брассел знал, что этот костюм будет застегнут у него на все пуговицы?

– Это-то как раз просто. Вы когда-нибудь носили двубортный костюм? – спросил Лейк.

Блок покачала головой.

– Типа как на животе еще около фута ткани. Пиджак складывается сам собой, прежде чем вы успеваете застегнуть его на одну пуговицу изнутри, а затем на две пуговицы снаружи. Он рассчитан на то, чтобы носить его всегда застегнутым. Если полностью не застегнуть такой пиджак, кажется, будто с плеч свисает парашют. Он просто выворачивается наизнанку. Если вы посмотрите какой-нибудь фильм, действие которого происходит в тридцатые или сороковые годы, то увидите, что все там в двубортных костюмах, застегнутых на все пуговицы.

– К чему это вы клоните? – спросила Блок.

– Все улики, необходимые для поимки Метески, уже были налицо и лежали прямо перед следователями, как на блюдечке. Им не требовался психиатр или криминолог. Я хочу сказать, что вам не нужен профайлер, чтобы понять, в какую сторону дует ветер, – вы можете просто послюнить палец и поднять его над головой.

«Джип» остановился на парковочном месте у тротуара прямо напротив переулка слева от них.

– Это и есть то место? – спросила Блок.

– Оно самое.

Прямо перед ними был припаркован большой коричневый фордовский седан, на передних сиденьях которого устроились двое парней в уличной одежде, с наушниками в ушах. Один из них что-то пил из крышечки от термоса.

– ФБР уже здесь. Группа охраны свидетеля, Терезы Васкес, – сказала Блок.

– Ну вот и славненько. Не будем им мешать. Песочный человек бросил тело вон в том переулке. Давайте сначала заглянем туда.

– И что мы сейчас будем делать? – спросила Блок.

– Сейчас мы послюним палец и поднимем его над головой.

* * *

Удивительно, как мало на Манхэттене больших открытых переулков и тупичков. Большинство из них снабжены воротами. Этот был открыт. Блок смотрела на Лейка, который двигался впереди. Шел он медленно, но уверенно. В его походке чувствовалась некоторая чванливость, хотя он вроде этого не осознавал и склонностью к понтам вроде не отличался, в противном случае сбрил бы щетину, погладил рубашку и отутюжил костюм. У Блок возникло ощущение, что все его внимание сосредоточено на чем угодно, но только не на себе. Как будто он мог часами увлеченно рассуждать на какую-нибудь сложную тему, не сознавая, что уселся задницей прямо в горящий костер.

Переулок был примерно пятнадцати футов в ширину, но не казался таким уж просторным. Железные пожарные лестницы на зданиях по обеим сторонам заметно сужали пространство. Блок посмотрела вверх, на желтовато-серые облака. Металлические пожарные лестницы на верхних этажах казались тонкими чернильными штрихами на фоне бумажного неба. Если не считать трех мусорных контейнеров с рассыпанным вокруг разномастным хламом и картонных коробок, сваленных рядом с ними, переулок был пуст. И хотя он и не был забит мусором, пахло тут как на помойке. Переулок тянулся от улицы футов на пятьдесят, резко загибаясь влево еще на двадцать. Красная кирпичная кладка была грязной и кое-где потрескавшейся, а к стене было даже прилеплено несколько самопальных афиш. Одна из них рекламировала концерт какой-то рок-группы, состоявшийся уже три года назад, а от нескольких других, которые стихия давно сорвала со стен, остались лишь обрывки бумаги, прилипшие к кирпичам. Это было не лучшее место, чтобы встретить смерть.

– Брошь с камеей, принадлежащую Лилиан, так и не нашли, – сообщил Лейк. – И это ее мать, Джоан Паркер, сообщила полиции о пропаже. Эта камея принадлежала матери Джоан, бабушке Лилиан. Семьям остальных жертв вернут драгоценности после суда. Эта брошь много значит для Джоан, но они никак не могут найти ее.

– Я читала ее показания. Дэниел Миллер наверняка до сих пор где-то прячет эту брошь.

Блок, которая захватила из машины свой электронный планшет, теперь включила его и открыла одну из зазипованных папок. Дениз отсканировала все документы по делу Кэрри Миллер и загрузила их в компьютерную систему фирмы. Каждая улика, каждое ходатайство, каждый клочок бумаги были каталогизированы и отражены в отдельном указателе, чтобы к ним можно было получить доступ за считаные секунды. Дважды ткнув пальцем на каталоге под названием «Лилиан Паркер», Блок открыла список всех свидетельских показаний по этому убийству, а также перечень фотографий с места преступления. Лилиан нашли лежащей поверх мусорного контейнера жаркой ночью 3 июня прошлого года. Она была одета в джинсы, сапожки и белую футболку. Песочный человек бросил ее в том же виде, что и всех остальных, – изуродованную, с песком, насыпанным поверх тела и заполнившим пустые глазницы.

Никто ничего не слышал. Ни один из обитателей зданий по обеим сторонам переулка. Хотя некоторые показали, что у них были открыты окна, поскольку было очень жарко, и они жаловались на запах мусора и шум от этих проклятых кошек, но жара была хуже, чем пронзительный визг этих бродячих тварей.

Лейк остановился возле мусорных контейнеров, которые стояли в ряд у стены, как раз перед тем местом, где переулок загибался влево. Оглянулся на тот путь, которым пришел, а затем наклонился и внимательно осмотрел землю. Выпрямившись, опять изучил окружающую обстановку. Внизу в переулок выходили только две двери, по одной на каждое из зданий. Обе были пожарными выходами – снаружи никак не откроешь.

– Сигнализация аварийного выхода в доме Лилиан Паркер была полностью исправна, – сообщил Лейк.

Блок кивнула, затем подняла голову. Нижний конец вертикально укрепленной стремянки, ведущей на первую площадку железной пожарной лестницы, нависал футах в десяти над землей. Чтобы спуститься по стене здания с этажа, на котором жила Лилиан Паркер, пришлось бы в непосредственной близости миновать как минимум двадцать одно окно – их тут было по три на каждом этаже. И некоторые из них в ту ночь были открыты. Блок представлялось маловероятным, что Лилиан или кто-либо другой сумел спуститься по пожарной лестнице незамеченным, независимо от времени суток.

– Как же он заманил ее в переулок? – задумчиво произнесла Блок.