Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 96 (всего у книги 135 страниц)

– Не забывай о следах у нее на лбу, – напомнил Гарри. – От кольца с узором в форме звезды.

– Это было сделано намеренно, – уверенно произнесла Блок.

– Что было сделано намеренно? – не понял я.

– Синяки на руках, сломанные пальцы – все это, я бы сказала, получено в ходе борьбы. Но он не оставил следов от кольца нигде на ее теле, кроме головы. Я думаю, что эти следы были нанесены намеренно, – сказала она.

Мы двинулись вперед, за старую изгородь, через высокую траву к тому месту, где траву забросали землей, доставая тело, – пятачку размерами где-то десять на двенадцать футов. Вынутая почва была черной и липкой, как глина, но куда более влажной. Даже палящее солнце над нами не могло справиться с такой влажностью. Мы были все в поту.

– Способ захоронения и впрямь крайне необычный… В такой рыхлой земле можно было сравнительно быстро вырыть неглубокую могилу. Зачем копать так глубоко? Пришлось бы воспользоваться мотыгой или киркой. Это заняло бы гораздо больше времени, – сказал я.

– Ее ноги, – сказала Блок.

– Что?

– Он хотел, чтобы ее ноги оставались над поверхностью.

– Почему?

– Понятия не имею, – ответила она.

Гарри отступил на шаг, и в этот момент я услышал негромкий всплеск и громкое ругательство, слетевшее с уст отставного судьи. Грязь из лужи забрызгала ему обшлага брюк. Но он не смотрел на свои штаны и перестал ругаться. Вместо этого уставился на лужу.

Вода в ней все еще болталась туда-сюда, отражая солнце. Похожее на яркую звездочку, попавшую в мутную воду.

– Подошвы ее ног вовсе не обгорели на солнце… – медленно произнес Гарри.

– Может, ее закопали уже после восхода солнца шестнадцатого числа, всего за пару часов до того, как ее нашел Тед Бакстон?

– Дело не только в этом. Над ногами у нее должно было сиять кое-что еще, – сказал он.

Выражение лица у него было какое-то странное. Гарри Форда я уже сто лет знаю. Через что мы только с ним не прошли… Но я никогда еще не видел его таким. Глаза у него были широко раскрыты, и он сначала опустил взгляд вниз, затем задрал его в небо, а после оглядел траву и наши лица. Губы у него подрагивали, и он поднес к ним пальцы.

– Гарри, ты вообще как? Какой-то у тебя вид… чуть ли не испуганный, – сказал я.

– Отметины у нее на лбу – эти звезды… Это венец. Солнечный ожог, похоронена вверх ногами – господи, все сходится! – воскликнул он.

– Что сходится? – не понял я.

Сначала Гарри ничего не ответил – закрыл глаза, и губы у него при этом беззвучно шевелились, как будто он искал что-то в глубинах своей памяти, пытаясь как следует это вспомнить. А когда он заговорил опять, голос у него звучал совсем тихо и срывался на каждом слове.

– «И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд… И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим…»[131]

Мы с Блок обменялись взглядами.

– Я десять лет мотался на заднем сиденье универсала моего отца, когда он проповедовал по всему штату, и читал там Библию, чтобы скоротать время, – объяснил Гарри. – Мы ищем дракона. Вот кто с ней это сотворил – великий зверь из двенадцатой главы Книги Откровения^[132].

– Типа демона? – спросил я.

Гарри выпрямился, стиснул зубы и сказал:

– Нет, это сам дьявол.

Глава 20

Эдди

Блок уставилась на заправку. Направилась к ней. Мы потянулись следом.

Мы пробыли на улице минут пятнадцать, не больше. Рубашка у меня на спине промокла насквозь, у Гарри тоже. На лбу у Блок блестели капельки пота, но она по-прежнему была в своем темно-синем блейзере и белой футболке под ним. Блок даже солнцу не позволяла цепляться к себе. Стоя в тени у заправочных колонок, она разглядывала четыре камеры, расположенные на каркасе навеса.

Мы с Гарри зашли внутрь. Кондиционированное нутро «Сёркл Кей»^[133] показалось натуральным раем. Ну, почти. Кофемашина у них тоже работала, но я слишком перегрелся для кофе. Вытащив из прозрачного холодильника четыре газировки и четыре бутылки простой воды, поставил их на стойку.

На плечах у парня за прилавком была футболка с эмблемой «Металлики», а на физиономии – улыбка, которой, как видно, его научили настолько давно, что он успел забыть, как ее воспроизвести.

– Могу еще чего-нить вам предложить? – поинтересовался он.

– Конечно. Ваши камеры захватывают и какую-то часть площадки за баром? – спросил я.

– Угу-у-у, – протянул этот парнишка.

– Мы следователи. Ты в курсе про убийство, которое произошло на этой площадке?

Я не стал говорить ему, что мы действуем от имени подозреваемого – равно как и врать, будто мы представляем обвинение.

– Ну да, конечно. Просто жуть, – сказал он.

– Можно нам глянуть записи с камер за тот вечер? – продолжал я.

– Угу-у-у, – опять протянул он, как будто был одновременно и обижен, и сбит с толку.

– Это не займет много времени, – заверил я.

– Вы из управления шерифа или что-то типа того?

– Что-то типа того, – сказал я.

– Ну тада лана, – ответил он и поднял откидную часть прилавка, чтобы впустить меня.

Я постучал в витринное стекло, предупреждая Блок. Гарри последовал за мной, но ничего не сказал. В материалах дела, представленных обвинением, не упоминалось ни о каких записях с камер наблюдения. Всегда остается вероятность того, что правоохранители упустят что-то важное – из-за профессиональной некомпетентности или обычного раздолбайства.

Я спросил у парнишки, как его звать, и он сказал, что Дэмиен Грин. Ему был всего двадцать один год, и его ай-кью был явно лишь ненамного больше, но он был нам полезен – вот и все, что сейчас меня волновало.

В подсобке за прилавком стоял небольшой сейф, на письменном столе лежали стопки каталогов «Товары – почтой», а на стене висел план пожарной эвакуации. На другом конце помещения стоял еще один стол с компьютером и сразу двумя экранами, каждый из которых был разделен на четыре отдельных окна с изображениями с разных камер. На большинстве была собственно заправка с разных ракурсов. Одна из камер показывала дорожку, ведущую ко въезду на заправочную станцию, другая – выезд с нее. Я не спеша изучил виды с каждой из камер.

– Северо-западный угол. Второй экран, внизу справа, – сказала Блок у меня из-за спины.

Парень повернулся и спросил:

– А у вас есть какие-нибудь документы?

– Есть, – сказала Блок.

Но даже не потянулась за ними. Не выказала никакого желания их показать.

– Лана, – кивнул Дэмиен – и больше уже ни о чем не спрашивал.

Я опять посмотрел на второй экран. В нижний левый угол. Ну конечно… Это была ближайшая к бару заправочная колонка, за которой виднелось здание бара – в кадр попадали его входные двери и площадка на задах, примерно на ту же длину, что и основная парковка.

– Тут у вас есть запись за вечер четырнадцатого мая? – спросил я. – За тот вечер, когда убили Скайлар Эдвардс?

– Думаю, что да.

Дэмиен присел за компьютер, открыл окно поиска и стал просматривать список дат и чисел, набранных мелким шрифтом.

– Есть! Хотите посмотреть?

– Конечно, – сказал я.

Он щелкнул по одной из дат в списке. Тут же выскочило диалоговое окно: «Не удается найти указанный файл».

Дэмиен попробовал еще пару раз, с тем же результатом. Затем щелкнул по файлу, указанному строчкой выше, от пятнадцатого мая, и его тоже не удалось найти. Записи за тринадцатое и шестнадцатое мая были доступны.

– Кто-то стер этот файл? – спросил я.

– Наверное… Не знаю. Видать, случайно, – сказал Дэмиен.

– Это было бы просто невероятное совпадение, – произнес Гарри.

– Не совсем, – ответил Дэмиен. – Это могло произойти, когда люди из управления шерифа скачивали эту запись на флэшку.

Глава 21

Корн

Входя, Том Вингфилд едва не снес дверь в кабинет Корна – лицо его выражало решимость, а в кулаке были зажаты какие-то бумаги. Корн поднялся на ноги, взял протянутые ему страницы и начал читать.

– Ходатайства от Флинна. Они хотят освобождения под залог, исключения признания Дюбуа, смены места рассмотрения дела и предоставления всех материалов обвинения. Посмотрите на последнее ходатайство. Они утверждают, будто мы утаили записи с камеры наблюдения, и теперь хотят их получить. Судья назначил слушание на пятнадцать ноль-ноль.

Корн кивнул, бегло просматривая страницы. Был уже почти полдень.

Челюсть у него ходила вверх и вниз, а глаза бегали из стороны в сторону.

– Помощнички Ломакса создали нам проблемку… – протянул он. – Ты видел какие-нибудь записи камер наблюдения с этой заправки?

Том покачал головой.

– Нет, не видел.

– Я тоже. И не похоже, что этот парень с заправки, Дэмиен Грин, сейчас лжет, так ведь?

– Не вижу, каким образом он может быть замешан в этой истории. Может, этот Флинн подкупил его, или еще чего?

– Сомневаюсь. Дэмиен не знает, кто конкретно из помощников шерифа скопировал запись и стер оригинал, – знает только, что тот был одет в форму. Если б Флинн платил за дачу показаний, то попросил бы этого заправщика быть более конкретным.

– Мне позвонить Ломаксу? – спросил Том.

– Нет, с шерифом я сам разберусь. У нас этой видеозаписи нет, так что на этом всё, насколько это касается судьи. И нет смысла переживать насчет того, что Дюбуа выйдет на поруки: у его родни нет ни шиша, чтобы внести залог. Вероятность того, что судья исключит признание, равна нулю. Насчет этого тоже можно не беспокоиться. Нет, главная проблема – это ходатайство об изменении места рассмотрения дела. Помощник шерифа Леонард на этой записи практически признает, что Дюбуа не сможет добиться справедливого судебного разбирательства в Бакстауне.

Том переступил с ноги на ногу, и Корн заметил, что он поигрывает золотым кольцом на среднем пальце правой руки. Он постоянно теребил его, крутя вокруг пальца.

– Ты ведь служил в шерифском управлении Бакстауна до того, как перевестись сюда… Кто из помощников шерифа мог скопировать эту запись с камеры и зачем им это понадобилось?

– Даже близко не представляю, – ответил Том.

Досадливо крякнув, Корн бросил страницы на стол и повернулся к Тому спиной. Наклонился, упершись руками на бедра и опустив голову. Крепко сжал мышцы чуть выше колена, и губы у него задрожали от боли.

Потом он резко выпрямился, подобрал со стола сотовый телефон и набрал номер губернатора. Телефон у того был выключен. Он глянул на часы.

– У меня уже нет времени ехать в Монтгомери на встречу с губернатором, чтобы вернуться сюда к трем. Скажи девушкам за дверью, чтобы они продолжали названивать в офис губернатора, пока кто-нибудь не ответит на этот чертов звонок.

– Но губернатора сейчас нет в Монтгомери. Он за городом, на химическом заводе. Они пытаются пересмотреть условия сделки с банком, и Пэтчетт сейчас там – хочет попробовать помочь им продлить кредит, – сказал Том.

Сняв пиджак с вешалки в углу, Корн просунул руки в рукава и, сдернув с головы застрявший на макушке воротник, направился к выходу из кабинета. Том последовал за ним.

– Позвони на завод, скажи, что мне нужно ровно пять минут пообщаться с губернатором. А потом обзвони новостные телеканалы, радиостанции и газеты. Объяви им, что в час дня возле проходной завода состоится пресс-конференция.

– Есть какие-то пожелания касательно того, с какими конкретно новостными каналами, радиостанциями и газетами стоит связаться?

– Со всеми, – сказал Корн. – По всему штату, по всей стране, если получится.

– Как мне подать тему этой пресс-конференции?

– Пока никак. Просто скажи им, что она того стоит, и пусть лучше они будут там, иначе я этого не забуду.

Через десять минут Корн уже сидел за рулем своего «Ягуара», и дорога летела ему под колеса. Подключив свой одноразовый мобильник к системе громкой связи машины, он ждал, пока шериф ответит ему по собственному одноразовому телефону. У обоих на всякий случай имелись такие.

– Где пожар? – спросил Ломакс, отвечая на звонок.

– Похоже, что в вашем управлении. Сегодня утром у Леонарда и Шипли произошла стычка с Флинном и его командой. У него есть цифровая запись голоса Леонарда, который утверждает, что весь город знает о виновности Дюбуа. Они подали ходатайство об изменении места слушания, – сказал Корн.

Ломакс вздохнул.

– Тупей Леонарда только поискать… Могло быть и хуже. У Шипли есть темная жилка. Он у меня на коротком поводке, но может больно укусить, если его спровоцировать.

– Это еще не все. Похоже, что продавец на заправке на Юнион-хайвей подписал аффидевит ^[134], что какой-то помощник шерифа из Бакстауна скопировал запись с камеры наблюдения, нацеленной на площадку для дальнобойщиков, – за ночь убийства и за следующий день, а затем удалил исходный файл. Я впервые слышу об этом.

– Я тоже. Поспрашиваю у ребят; может, кто-нибудь из них что вспомнит… Вы опасаетесь, что это может дать нам другого подозреваемого?

– Да мне плевать, пусть даже эта запись полностью оправдывает Дюбуа! Я не хочу знать, что там на ней, – я просто хочу знать, где она сейчас, чтобы быть уверенным, что она в последний момент где-нибудь не всплывет и не торпедирует мое дело.

– Как уже сказал, я поспрашиваю.

– Обязательно дай мне знать, как что-нибудь выяснишь. И еще кое-что. Флинн подал ходатайство об освобождении на поруки, но у Дюбуа нет средств, чтобы внести залог. Когда сегодня вечером, после слушания, он вернется в свою камеру, проследи за тем, чтобы он понял, что не стоит разговаривать с этими адвокатами. Подсади к нему в камеру своего человечка. Грамотного. Правда, я не хочу, чтобы Дюбуа настолько пострадал, что пришлось отложить процесс. Нужно просто передать ему сообщение.

– И как вы хотите, чтобы это сообщение было доставлено? – спросил Ломакс.

– Медленно. Может, хватит и просто сломать ему пальцы. Сустав за суставом. На ногах тоже.

– Я прослежу за этим. И это всё?

– Ну уж нет, это только начало! Флинн тоже должен получить такое же сообщение, – сказал Корн.

– Как вы это видите? – спросил Ломакс.

Корн поговорил с ним еще немного, а затем закончил разговор, заехал на стоянку химического завода, предназначенную для посетителей, и направился к проходной. Завод представлял собой большое здание, обшитое алюминиевым сайдингом, из-за чего зимой там было холодно, а летом жарче, чем в аду. Проходная для администрации была стеклянной, с двойными дверями и единственной секретаршей за старым компьютером. Завидев Корна, она сняла трубку телефона, стоящего на столе.

Корн с облегчением укрылся от жары в вестибюле с кондиционером. Пол здесь был выложен черной плиткой, которую, наверное, хрен отдраишь дочиста, кожаные диваны тоже были черными. Он остался стоять, наблюдая за лестницей сразу за приемной стойкой. Через несколько минут увидел итальянские кожаные туфли ручной работы, спускающиеся по лестнице. За обувью последовали хорошо сшитый костюм в синюю полоску, белая рубашка и темно-красный галстук – цвета свежей крови. Человеком в этой рубашке с галстуком, костюме и туфлях был Крис Пэтчетт, губернатор штата. Волосы у него были малость длинней, чем следовало, и в этой густой черной копне, разделенной на косой пробор, кое-где, особенно по бокам, проглядывали седые волоски. На такой должности, как у него, – вполне обычное дело.

– Рэндал, что это такое я слышу про какую-то пресс-конференцию? У нас пока что нет соглашения между компанией и банком, но я ценю вашу уверенность в моих способностях, – сказал Пэтчетт.

Обменявшись рукопожатием, они отошли за пределы слышимости секретарши.

– Этот завод тут совершенно ни при чем. Я хочу попросить вас о кое-каком одолжении, – сказал Корн.

– Вы меня знаете: я всегда вас прикрою. Органы правосудия у меня в приоритете – это всегда приносит пять очков на любых выборах. Что именно я должен сказать прессе?

И как раз в тот момент, когда Пэтчетт произносил эти слова, Корн заметил эту самую прессу. Фургон передвижной телевизионной станции с логотипом телеканала на боку и спутниковой тарелкой на крыше.

– Вы умный человек, губернатор. Гораздо умней, чем считает кое-кто в партии, и вы легко переживете неприятные последствия, которых можно в данном случае ожидать. Если что, то я бы сказал, что ваш рейтинг и электоральная база взлетят до небес. Но давайте внесем ясность: сегодня я не хочу, чтобы вы были умным. Сегодня я бы хотел, чтобы вы сказали кое-какую совершенно вопиющую глупость.

Глава 22

Эдди

Отправление закона – дело небыстрое, в большинстве случаев. А иногда приходится и гнать во весь опор.

Гарри честь по чести оформил заочные показания того продавца с бензоколонки, Дэмиена Грина. Парень оказался честный, а в наши дни это качество встречается куда реже, чем когда-то.

Кейт по уши закопалась в бумаги, подготовив ходатайства о срочном освобождении под залог и переносе рассмотрения дела из Бакстауна в какое-нибудь другое место, ходатайство об исключении из числа улик полученного под давлением признания Энди и запрос о предоставлении нам всех материалов обвинения – в первую очередь нам требовалась та видеозапись с бензоколонки.

Мы с Гарри внимательно прочли все документы, подготовленные Кейт, но добавить или изменить там было нечего. Она справилась с этим делом даже лучше, чем удалось бы мне самому. Составляя эти ходатайства, Кейт сохраняла ясный, ровный тон. Аргументировала свои доводы исключительно неопровержимыми фактами, а мало что можно противопоставить фактам – по крайней мере, в зале суда.

Ходатайства были сразу же отправлены по электронной почте в прокуратуру и суд, и когда мы возвращались на машине в отель, Кейт позвонили и сказали, что судья рассмотрит все предоставленными нами документы сегодня в три часа дня.

Время у нас было, но очень мало.

Мне требовалось принять душ и переодеться. Кейт по-прежнему выглядела достойно, как и с утра. Погрузившись все в тот же здоровенный темно-синий «Шевроле» с полным приводом, мы отправились в суд.

Когда подъезжали к судебному зданию, я заметил снаружи толпу – каких-то мужиков в камуфляже, плотных черных жилетах на торсах, в бейсболках и с винтовками AР-15 ^[135] на плечах или пистолетами на поясах. У некоторых были американские флаги, а двое или трое из них держали какие-то плакаты на палках. У подножия лестницы здания суда собралось в общей сложности около дюжины человек.

– У здания суда не останавливайся, – распорядился я, обращаясь к Блок. – Припаркуйся сзади, а там посмотрим, есть ли здесь какой-нибудь другой вход.

Блок прибавила газу, обогнула толпу и по длинной дуге провезла нас к стоянке за зданием суда. Мы вышли из машины прямо на солнце – от асфальта поднимался жар, как от раскаленных углей. Увы, но в здании не оказалось иного заднего входа, кроме пожарной двери, которую, похоже, очень давно не открывали.

– Как они узнали о слушании? Не думаешь, что это Корн их предупредил? – спросил Гарри.

– Наверное, он сообщил отцу Скайлар, а тот все это и организовал, – предположил я.

– Тут разрешено носить штурмовые винтовки в общественных местах? – недоверчиво спросила Кейт.

– Добро пожаловать на Юг, – отозвался Гарри. – В этих краях можно таскать с собой полностью заряженный автомат, но нельзя держать в руке открытую банку пива.

Мы опять двинули вокруг здания к главному входу. Гуськом. Я шел впереди, Блок – замыкающей. Гарри и Кейт – посередине. Толпе не потребовалось много времени, чтобы нас заметить. Они сразу же меня узнали. Я увидел, как двое впереди тычут в нас пальцами.

Я огляделся по сторонам.

Ни одного судебного охранника на улице.

Предводитель этой гопы отделился от остальных и встал прямо у нас на пути. Обойти его и войти в здание суда было решительно невозможно. У него была седая козлиная бородка, бронежилет, натянутый поверх футболки с изображением американского орла, и красная бейсболка с каким-то давно стершимся политическим лозунгом, которая прикрывала его лысую башку. В руках этот тип держал AР-15. Он ничего не сказал. Просто стоял, не сводя с меня своих маленьких блестящих глазок и держа указательный палец на спусковом крючке.

Сквозь толпу протолкался какой-то молодой человек, который встал рядом с ним. Чуть за двадцать, светлые волосы, голубые глаза… Симпатичный паренек, да и сложен как квотербек. На нем были синие джинсы и рубашка «Найк», и, в отличие от остальных, он не был вооружен.

– Скажи ему, кто ты, Гэри! – раздался чей-то голос из задних рядов.

На звук своего имени молодой человек обернулся, и я догадался, что это Гэри Страуд, парень Скайлар Эдвардс.

– Не пропускай этих сволочей! – сказал Гэри мужику с козлиной бородкой и винтовкой, стоявшему передо мной.

Я повернулся боком, пытаясь проскользнуть мимо них, но лысый двинулся вправо, а Гэри шагнул синхронно с ним, преграждая мне путь. Не успев остановиться, я уткнулся прямо в физиономию мужику, и он, перехватив свою винтовку обеими руками поперек живота, отпихнул меня назад.

Блок обошла его и встала рядом со мной, согнув правую руку и растопырив пальцы. На поясе у нее был ствол, «Смит и Вессон 500», способный проделать в этом парне дыру достаточного размера, чтобы я мог в нее пролезть.

Мужики позади него придвинулись ближе, начав понемногу сосредотачивать свое внимание на Гарри.

– Предлагаю тебе сделку, – сказал я человеку с козлиной бородкой.

После чего достал из кармана его бумажник, открыл его и достал водительские права. Я подрезал этот лопатник, когда он налетел на меня. Это уже сила привычки. Самый простой способ осуществить щипок так, чтобы контакт не был замечен, – прикоснуться к какой-нибудь другой части тела терпилы. Это отвлекает внимание, как физически, так и психологически.

– Брайан Денвир, проживает на Калабасас-роуд, двести двадцать четыре… Здесь написано, что тебе полтос, но выглядишь ты минимум лет на семьдесят, – сказал я.

Осознание услышанного заняло некоторое время. Эти парни выглядели не слишком сообразительными, и мне было грустно признать, что, вероятно, так оно и было. Постепенно бородатый узнал бумажник у меня в руке.

– Сукин ты сын, это же мой бумажник… – прошипел он, загибая палец вокруг спускового крючка винтовки.

– Рад познакомиться, Брайан, – продолжал я, пересчитывая банкноты в заднем отсеке бумажника. – У тебя тут сорок три доллара нальником и скидочная карта зоомагазина «Петс-ар-ас». Гуляем! Почему бы тебе не пойти и не купить себе хомячка, чтобы было с кем поиграть? Можешь назвать его Дэвид Дьюк^[136], нарядить его в маленькое беленькое платьице, а потом запихнуть себе в задницу.

Физиономия у него злобно скривилась.

– Отдай мне мою вещь! – потребовал он, а затем сделал то, чего мне меньше всего от него требовалось, – отступил на шаг и начал вытягивать левую руку, отводя винтовку от тела, чтобы направить ее прямо на меня.

Прежде чем ему это удалось, вмешалась Блок. Она положила руку куда-то на верхнюю часть АР-15, раздался металлический щелчок, и когда она отступила, в одной руке у нее был патрон, а в другой – отстегнутый от винтовки магазин. Все это произошло в мгновение ока, одним плавным движением. Из нее вышла бы отличная карманница. Блок бросила оба трофея себе под ноги, а затем откинула куртку с бедра, демонстрируя укрывшуюся там Мэгги.

Мэгги – так Блок прозвала свой любимый «Смит и Вессон» с патронами «0.500 S&W Magnum». Это один из немногих короткостволов в мире, который стреляет пулями пятидесятого калибра. С пятью патронами в барабане он весит почти шесть фунтов. При продаже этого ствола «Смит и Вессону» пришлось добавить опциональный дульный тормоз, поскольку отдача способна сломать запястье любому, у кого хватит ума держать его одной рукой.

Брайан, видать, знал толк в оружии, поскольку, едва только завидев Мэгги, отступил еще на несколько шагов. Его бронежилет уже не имел никакого значения. Штука на бедре у Блок выплевывала куски свинца весом в триста пятьдесят гран со скоростью более двух тысяч футов в секунду. И могла пробить сплошную стену из шлакобетона, как мокрую салфетку.

– Все вы можете сейчас разойтись, – произнесла Блок. – Или же полезть за своими боеприпасами и навсегда остаться здесь, размазанными по тротуару. Думай быстрей, Брайан.

– Ваш клиент убил мою девушку, и он заплатит за это, так или иначе! – выкрикнул Гэри.

– Вы Гэри Страуд? – обратился я к нему.

Он сжал челюсти, желваки у него напряглись, а голубые глаза сосредоточились на мне. Парень заморгал, а затем кивнул.

– В таком случае я очень сожалею о вашей утрате, но вас неверно информировали. Энди Дюбуа не убивал вашу подругу, и мы это докажем.

Толпа позади них становилась все громче.

Глаза Брайана расширились от страха. Он знал, что будет первым, кто получит пулю.

Блок подмигнула.

– Ладно, парни, пожалуй, на сегодня хватит. Убери свой утюг, – выдавил Брайан, пятясь и поднимая руки.

Я положил его водительские права обратно в бумажник и перебросил его через дорогу.

Гарри и Кейт передо мной зашли в здание суда. Подобрав с асфальта патрон из винтовки Брайана и магазин от нее, Блок выбросила их в мусорный бак, а затем повернулась спиной к толпе и тоже вошла внутрь.

Теперь, на расстоянии пятидесяти футов, когда Блок была уже внутри, у Брайана внезапно опять отросли яйца. Он осклабился и послал мне воздушный поцелуй.

Не исключено, что, если нам удастся вытащить Энди Дюбуа под залог, тот может оказаться в большей опасности, чем оставаясь в бакстаунской тюрьме. Но это был шанс, которым обязательно требовалось воспользоваться. С толпой разъяренных вооруженных идиотов я еще был способен справиться, но ничем не мог помочь Энди, пока он оставался во власти шерифа и окружного прокурора, пытающихся отправить его в камеру смертников.

Я повернулся и вслед за остальными вошел в здание суда. Блок предъявила на посту охраны свой ствол, а я снял ремень и вывернул карманы, готовясь пройти через металлодетектор.

Гарри уже стоял по другую сторону рамки. Он печально покачал головой и иронически процитировал мои собственные слова:

– Поехали со мной в Алабаму, Гарри… Это МОЖЕТ быть опасно.

Я прошел через рамку, собрал свое барахло и бочком придвинулся к нему.

– Послушай, – сказал я. – Если мы выводим из себя таких людей, значит, наверняка делаем что-то правильное.

– Мы и раньше бывали во всяких переделках, но ничего подобного этому я не припомню. Я беспокоюсь за Кейт, – сказал он.

Кейт тем временем собирала материалы по делу и ходатайства, выложенные на досмотровый стол. Вид у нее был немного бледный. Блок подошла, взяла половину бумаг и положила руку ей на плечо. Они обменялись несколькими словами. Что это ни были за слова, они явно разрядили напряжение.

– Блок прикроет нам спины, – сказал я. – Нам нужно прекратить просто пытаться защитить Энди. Этого будет недостаточно.

– Что еще мы можем сделать?

– Не мы – Блок. Она прищучит Корна до кучи с шерифом. Вот наш лучший шанс выиграть это дело.

– И кто будет прикрывать нам спины, пока Блок будет охотиться за окружным прокурором?

– Мы будем сами присматривать друг за другом. А сейчас ближе к делу: у нас есть час до начала слушания. Скоро управление шерифа доставит Энди в суд. Тебе нужно быть готовым поговорить с этим парнем.

– Мне? – удивился Гарри.

– Тебе и Кейт. Заставьте его довериться вам. Пусть подпишет клиентский договор. Кейт вполне управится со слушанием.

– Ну а ты куда?

– Ну а я пока что попробую раздобыть ему кое-какую денежку для залога.

Глава 23

Кейт

– Я подброшу Эдди куда надо. Помогу ему с этими залоговыми деньгами, – сказала Блок.

Кейт кивнула, ощутив легкое трепыхание в животе. Нервничала она отнюдь не из-за предстоящего слушания – просто всегда чувствовала себя куда уверенней, когда Блок была рядом. Толпа на улице спокойствию тоже не способствовала.

– И сразу же назад, – попросила Кейт.

Блок кивнула и направилась к выходу, а Кейт и Гарри двинулись по коридору старого здания суда. Дверь впереди вела в изолятор временного содержания, и Кейт ощутила тюремный запах еще до того, как Гарри открыл ее. Это была некая комбинация душка разложения и застоявшейся воды. Ступеньки лестницы, спускающейся в изолятор, были из старого камня и основательно протерлись посередине от долгого использования. Единственная трубка дневного света отбрасывала больше теней, чем этого самого дневного света. Из-за этого протертые в ступеньках углубления были практически не видны, и Кейт пару раз оступилась, едва не полетев кувырком.

У подножия лестницы обнаружился письменный стол, а также шкафчики, словно в раздевалке спортзала, в которые адвокаты могли убрать свои мобильные телефоны. На столе лежал регистрационный журнал. Единственный охранник что-то просматривал на своем телефоне и жевал сэндвич, от которого пахло почти так же мерзотно, как и от камер.

– Кейт Брукс и Гарри Форд к Энди Дюбуа, – сообщила Кейт.

Охранник посмотрел сначала на нее, затем на Гарри, не спеша дожевал и проглотил откушенный кусок сэндвича, а недоеденное положил на стол. Потом встал, поддернул ремень и ответил:

– Его еще не привезли.

– Мы подождем, – сказала Кейт.

– Делайте что хотите, – сказал он, возвращаясь к своему сэндвичу.

Кейт оглядела маленькую и очень душную квадратную комнатку. Направо вел узенький коридор, предположительно к камерам. Стены здесь были выкрашены особой разновидностью промышленной краски – бездушно-бежевой. На стенах висели инструкции по технике безопасности, касающиеся посещения заключенных и обращения с ними. Пластиковые плафоны потолочных светильников потемнели от пыли, никотиновых пятен и слоя дохлых насекомых. Кейт присмотрелась к стене за письменным столом охранника. Там висела белая доска с расчерченной на ней таблицей. В левой колонке были написаны номера камер, а справа – имена их обитателей и всякие особые указания.

«№ 1. Бойд, Ричард – склонен кусаться. При транспортировке использовать кляп или капу».

Судя по этой таблице, все восемь камер были на данный момент заняты. А в четвертой строке вместо имени было написано просто «убийца». Больше никаких сведений об этом сидельце не приводилось.

– По-моему, вы сказали, что Энди Дюбуа здесь нет. Да вон же он – в четвертой камере!

– В четвертой? – переспросил охранник, поворачиваясь к таблице. – С чего вы взяли, что это он?

– Его имя не указано. Все камеры заняты. Его уже привезли сюда из управления шерифа, и шериф не хочет, чтобы мы с ним разговаривали. Вы хотите, чтобы я продолжила? – поинтересовалась Кейт.

– Дайте-ка проверю, – сказал охранник.

Сняв с пояса связку ключей, он исчез за углом узкого коридора. Кейт слышала, как он там с кем-то перешептывается. Выглянув из-за угла, она увидела, что охранник разговаривает с помощником шерифа. Это был Шипли, тот крупный темноволосый коп с мертвыми глазами.

– Полагаю, Энди только что доставили? – спросила Кейт.

Оба обернулись.

– Конечно, – сказал охранник. – Идите за мной.