Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 122 (всего у книги 135 страниц)

– Он не хочет поймать Песочного человека, – сказал я. – Он хочет убить его.

– Если мы найдем его, я прослежу, чтобы этого не случилось.

Меня это вполне устраивало.

– Зайди к Кейт, прежде чем завалиться спать, – попросил я. – Сегодня в суде нам здорово досталось. Она должна знать, что это не ее вина, если все и дальше пойдет наперекосяк. Она сейчас дома, работает.

Развернув кресло, Блок встала и направилась к двери.

– Полегче с ней. Ей сейчас и вправду тяжко приходится. Вдобавок ко всему прочему, она считает, что этот дебил, ее сосед… – И тут я прикусил язык, увидев, как у Блок посуровело лицо. Зря я об этом упомянул.

– И что же сделал этот дебил, ее сосед?

– Она думает, что он стырил у нее телевизор.

Не сказав больше ни слова, Блок ушла. По спине у меня пробежал холодок. Не хотел бы я быть этим соседом Кейт… Внизу давно уже хлопнула дверь, а я все сидел в кресле, погрузившись в размышления. Так продолжалось до тех пор, пока не появился Гарри с Кларенсом и не спросил меня, не хочу ли я прогуляться, чтобы проветрить голову.

И вот теперь я рассматривал ночное небо, нависшее над каньоном из высотных зданий. Гарри и Кларенс шли рядом со мной.

– Надеюсь, Лейк настолько хорош в своем деле, как думает Блок, – наконец произнес я.

– Я тоже, – сказал Гарри. – Но у меня такое чувство, что, каким бы спецом он ни был, Дэниел Миллер всегда будет на шаг впереди. Он очень умен, этот парень. Пожалуй, поумней любого убийцы, какого мы встречали до сих пор.

– Возможно, но умней ли он Лейка и Блок, вместе взятых? Не знаю. Я не стал бы ставить против этих двоих, но все-таки предпочитаю, чтоб у нас была лишняя пара рук в розысках Кэрри Миллер.

– Есть какие-нибудь новости от Пельтье?

– Он тоже ищет ее – или, по крайней мере, так он сказал по телефону сегодня вечером. Пельтье куда ближе к ее миру, чем кто-либо из нас. В смысле, к миру богатеев. Кто знает, как мыслят богатые люди и куда они могут податься…

– Она не всегда была богата. Не забывай об этом, – напомнил мне Гарри.

Мы дошли до парка, и хвост Кларенса заметался из стороны в сторону. Для прогулок в этой части города было уже поздновато, но Гарри не боялся. В последнее время он взял за правило иметь при себе кое-какие средства индивидуальной защиты. Нью-Йорк, как и вся остальная страна, уже практически дошел до ручки. Казалось, будто существует сразу две разные Америки, разделенные между собой четко начерченной линией фронта. Преступность в городе заметно выросла, особенно вооруженные ограбления. Однако двое мужчин, вышедших погулять с собакой, были нелегкими мишенями, и меня особо не беспокоил какой-нибудь гопник с выкидным ножом в дрожащей руке.

– Где бы ни была Кэрри, она сейчас не способна мыслить связно, – сказал я. – Не думаю, что в данный момент она со своим мужем. Ты же видел ее в тот вечер. Она доверяла ему, любила его, и все это время он был настоящим чудовищем. Как ты можешь опять кому-то довериться после такого? Этот парень изменил всю ее жизнь, когда они встретились. Дал ей все, о чем она только мечтала, – огромный дом, машину и возможность никогда больше не беспокоиться о деньгах. И все это оказалось ложью.

– Может, и не во всем ложью, – поправил меня Гарри. – Может, Миллер и вправду любил ее. Может, он думал, что брак изменит его.

– Понимаю, что ты имеешь в виду… Люди не просто так вот вдруг просыпаются с идеей убить четырнадцать человек. Зло в таких людях зреет очень долгое время. И, однажды начав, они, наверное, просто уже не могут остановиться, даже если захотят. Когда мы с ней разговаривали… ладно, вообще-то это неважно.

– Нет уж, продолжай. Что ты хотел сказать? – не дал мне умолкнуть Гарри.

– Чувствуя себя преданной и всеми ненавидимой, она вдобавок испытывает огромное чувство вины. Отчасти винит во всем этом саму себя. Кэрри знает, что, если б она позвонила в ФБР, эти люди были бы и по сей день живы.

– Последними жертвами были Нильсены, – сказал Гарри. – Нелегко носить такое в душе, зная, что ты мог бы остановить эти убийства – спасти родителей этих детей. Люди прыгали с моста и не…

– Ну давай, скажи это, – подстегнул его я. – Я тоже думал об этом.

Вздохнув, Гарри остановился, наклонился и погладил Кларенса по голове.

– Мне и не нужно этого говорить. Если б береговая охрана нашла ее тело в реке, меня бы это ничуть не удивило. Все мы видели это по телевизору – самая ненавидимая женщина в Америке и прочая такая фигня. Как ее знакомые отзывались о ней в новостях… Господи… Какой кошмар.

– Я просто надеюсь, что она все еще где-то тут, – сказал я.

Некоторое время мы шли молча, объединенные надеждой, что Кэрри Миллер по-прежнему жива и прячется где-то под этим звездным небом. В парке было не так уж много людей – как и всегда в подобное время. Где-то далеко впереди или на других дорожках изредка попадались люди, которые прогуливались под красивыми чугунными уличными фонарями. Мы тоже молча брели куда глаза глядят, довольные тем, как Кларенс радуется возможности побегать вдали от шума и городской суеты.

– Где мы? – спросил я.

Гарри подошел к фонарю, нацепил очки для чтения и с помощью фонарика на телефоне рассмотрел нижнюю часть металлического корпуса на столбе.

– Что ты там делаешь? – удивился я.

– Площадь этого парка – более восьмисот акров, и устроен он задолго до появления телефонов и GPS. Работникам парка требовалось точно определять местонахождение фонарей, чтобы зажигать и обслуживать их. У каждого фонаря в этом парке свой четырехзначный номер. У этого – 7238. Первая цифра обозначает улицу, которую разрывает парк, так что отсюда мы можем выйти на Семьдесят вторую. Последние две цифры указывают, в какой части парка мы находимся. Нечетные цифры обозначают западную сторону, четные – восточную.

– Да, тут уж точно не заблудишься, – сказал я.

И тут вдруг что-то почувствовал. Это было ощущение, которое я испытывал уже множество раз, прежде чем наконец осознать что-то важное. Что-то, что я упустил.

Зародилось оно с жара где-то в самой глубине груди, после чего поднялось к горлу. Словно искра, которая, как оставалось надеяться, в итоге доберется до мозга. Но только не сейчас. Было что-то важное, что-то абсолютно судьбоносное в деле Кэрри Миллер, чего я по-прежнему не видел. Буквально только что это было прямо передо мной, а потом исчезло. Хотя и должно было объявиться снова.

– У тебя был такой вид, будто ты собирался что-то сказать, – заметил Гарри.

– Я тоже так думал… Ладно, неважно, это еще вернется ко мне. Давай-ка двинем назад. Нам нужно выспаться, иначе мы просто не доживем до конца завтрашнего дня.

– Завтра – вступительное слово обвинения. Кейт сейчас репетирует свое. Я уже его слышал – по-моему, очень даже неплохо. Плюс не исключено, что останется время для допроса какого-то одного свидетеля. Не так-то уж много нам предстоит сделать.

– Нам предстоит сделать нечто гораздо большее. Завтра решится, выиграем мы это дело или нет. До сих пор мы только реагировали. Пора это изменить. С утра мы как следует насядем на Дрю Уайта и судью Стокера. Пусть знают, что будет драка не на жизнь, а на смерть.

Глава 25

Кейт

– Алекса, поставь плейлист на паузу, – громко произнесла Кейт.

Ей показалось, будто она что-то услышала. Кейт стояла в маленькой кухоньке своей квартиры. Хотя теперь в партнерстве с Эдди она заколачивала просто несусветные деньжищи, у нее оставалось еще несколько месяцев предоплаченной аренды. Когда арендный договор закончится, съехать будет проще, а значит, предстояло пожить в этой единственной комнатке еще три месяца. Кровать, маленький диванчик, ничем не огороженный кухонный уголок и нечто вроде самодельной барной стойки вместо кухонного стола. Имелась еще отдельная ванная комната, без ванны, только с душем и унитазом. И ни то, ни другое не работало как следует.

По крайней мере, Кейт содержала это свое более чем скромное обиталище в чистоте, без тараканов и прочих вредителей. По правде сказать, она так много работала, что эта квартирка стала просто местом, где можно было поздно ночью завалиться спать, не более того. Сейчас ей явно хотелось именно так и поступить, но надо было еще разок пробежаться по своему вступительному слову на процессе над Кэрри Миллер. Когда Отто Пельтье позвонил в офис с предложением взяться за это дело, как раз она и ответила на звонок. Эдди был в суде. Кейт видела Кэрри по телевизору и знала кое-какие подробности. Больше того: едва только увидев Кэрри, она сразу же приметила в выражении ее лица что-то знакомое.

До того, как начать работать с Эдди, Кейт работала младшим юристом в одной крупной юридической фирме, специализирующейся в основном на корпоративных спорах. Для молодого начинающего адвоката это начало, о котором можно только мечтать. Все, на что только можно надеяться. Хотя вскоре Кейт обнаружила, что, как и многое другое в Америке – работа мечты, автомобиль мечты, жизнь мечты, – в общем, все это не так просто, как выглядит на первый взгляд. В первую же неделю ее работы один из партнеров – владельцев фирмы – начал откровенно похотливо поглядывать на нее. А во время корпоратива с обилием выпивки, состоявшегося в пятницу на той же неделе, одна из ее молодых коллег сказала ей, что уходит из фирмы, поскольку не в силах уже справляться с постоянными подкатами владельцев и прочих своих руководителей, чуть ли не в открытую требующих секса. В итоге Кейт самой пришлось долгие месяцы стискивать зубы, глубоко дышать и изо всех сил стараться не думать о себе как о жертве. И все же на работе ее постоянно затирали, недвусмысленно намекая при этом, что если б она была «чуток подружелюбней с парнями», ее карьерные перспективы сразу заметно улучшились бы.

В итоге Кейт уволилась из этой фирмы и подала на нее в суд. С этого и начался тот проект, которому она была готова страстно посвятить всю свою жизнь, – представлять интересы женщин, подвергшихся сексуальной дискриминации и домогательствам на рабочем месте. Это была ее миссия. И, едва увидев Кэрри, она сразу узнала этот взгляд. Кейт уже видела такой же в своем маленьком треснувшем зеркале в ванной. Хотя далеко не всякий распознал бы, что скрывается за этим взглядом. Кейт было трудно признаться даже самой себе, что она стала жертвой домогательств. Эмоции ее при этом были сложными – гнев, боль, отвращение и, как ни странно, чувство вины. Кейт постоянно сомневалась в самой себе и своих действиях, пока наконец не убедилась, что не сделала ничего, что могло бы спровоцировать такое поведение. Как только она поняла, что ее и вправду всерьез обидели, ей потребовалось некоторое время, чтобы признать, что это не ее вина. Кэрри тоже была жертвой. У нее были все эти эмоции и даже больше. Ее тоже очень сильно обидели. И Кейт была готова на все, только чтобы помочь ей.

Как только музыка из «умной колонки» смолкла, Кейт положила гелевую ручку на стойку, служившую не только в качестве кухонного, но и письменного стола.

«Бум… Бам-бам… Бум!»

Сначала Кейт подумала, что эти звуки доносятся из коридора, но, прислушавшись, поняла, что шум исходит от козла из соседней квартиры.

– Алекса, продолжи, – скомандовала она. – Прибавь громкость.

Маленькую квартирку наполнил голос ее любимой исполнительницы – Тейлор Свифт. Бейонсе ей тоже нравилась, но Тейлор занимала особое место в ее сердце и помогала думать во время работы.

Грохот за стеной послышался снова, и Кейт вырубила музыку. Теперь он звучал громче.

«Бум-бум!»

На сей раз барабанили в ее входную дверь.

Кейт встала и заглянула в глазок.

Перед дверью стояла Блок.

Когда Кейт открыла ей, Блок подхватила большой телевизор с плоским экраном и, не говоря ни слова, занесла его внутрь.

– Это же мой…

Хотя Кейт не была уверена, что хочет закончить эту фразу, припомнив громкие удары, только что доносившиеся из соседской квартиры.

Блок поставила телевизор на пустую тумбу.

Обойдя подругу, Кейт решила подойти поближе и убедиться, что это и вправду ее телевизор. Модель была та же, знакомо выглядела и царапина в левом нижнем углу, где она случайно задела пластик канцелярским ножом, распечатывая коробку. А в противоположном углу экрана виднелось что-то еще.

– Это, случайно, не кровь? – поинтересовалась Кейт, указывая на темные пятнышки в его правом верхнем углу.

Сходив на кухню за тряпкой, Блок протерла экран со словами:

– Потребовалось прибегнуть к кое-каким методам убеждения, прежде чем твой сосед решил признаться в краже твоего телика. Когда в следующий раз будешь уходить, проверь, хорошо ли заперта дверь.

Никаких сомнений не было лишь в одном: вот Блок-то не была жертвой. И никогда ею не будет.

– Хочешь кофе? – спросила Кейт.

Улыбнувшись, Блок сняла куртку и присела на диван.

– Конечно. Сегодня не будут показывать «Коломбо»?

Эти две женщины были подругами с самого детства. Когда они не терроризировали мальчишек в своем районе в восточном Нью-Джерси, то сидели дома у Кейт и смотрели «Коломбо».

– У меня все это есть на дисках. Хочешь посмотреть «Звено в преступлении»?

– Это та серия, где Леонард Нимой^[205] играет? – уточнила Блок.

– Та самая. Давай неси подставки под чашки и салфетки.

Квартира была лишь ненамного больше рабочего кабинета Кейт в фирме, и хозяйка ее была буквально помешана на поддержании чистоты и порядка. Даже самый мелкий беспорядок в таком тесном пространстве создавал впечатление всеобщего бардака, и это сводило Кейт с ума.

– Я принесу кофе, – сказала она. – Или ты предпочитаешь…

– Молоко с печеньем, – закончила за нее Блок, и они обменялись теплыми улыбками, напомнившими им о тех дождливых воскресных вечерах, когда они, завернувшись в одеяла, лежали на полу в гостиной в доме родителей Кейт со стаканами холодного молока и тарелками, полными шоколадного печенья «Орео».

Два часа спустя, ближе к полуночи, Блок ушла, а Кейт еще раз повторила свою вступительную речь перед присяжными. Ее главной задачей было перенаправить гнев присяжных в другое русло. Объяснив им, каким образом все улики указывают на то, что Кэрри была лишь еще одной жертвой Песочного человека, и не более того. Кейт хотела, чтобы они знали: ее клиентка уже порядком настрадалась и будет страдать дальше. Аргумент был трудный, но из тех, которые требовалось привести с самого начала.

Сделав несколько исправлений своими любимыми ручками «Мудзи», Кейт почистила зубы, переоделась в хлопковую ночную рубашку и забралась в постель. Сон овладел ею почти сразу.

Всего через пару часов она внезапно проснулась, в полной темноте. Алекса проигрывала какую-то песню. Поначалу, очнувшись от глубокого сна, Кейт не поняла, что происходит. В замешательстве она села прямо в постели, немного испуганная тем, что мир сна и осознанная реальность вроде как столкнулись между собой.

Песня была старой. Поначалу она звучала как какой-то диснеевский трек. Словно инструменты оркестра воссоздавали, в музыкальной форме, звуки ниспадающего с гор волшебного водопада.

После чего подключилась перкуссия. Что-то вроде колокольчиков или, может, ксилофона, после чего зазвучали мужские голоса.

«Мистер Сэндмен, навей ты мне сон…»

Кейт неподвижно застыла, все тело вдруг обдало холодом, словно под порывом арктического ветра.

А затем что-то темное, какая-то тень, схватило ее и прижало к кровати, одной рукой зажимая ей рот. Сверху навалилось что-то тяжелое, и чье-то жаркое дыхание согрело ей шею, прежде чем она почувствовала, как игла вонзилась в кожу. Когда она попыталась сделать вдох, в нос ударил запах кожаных перчаток.

Кейт попыталась повернуться на бок, оттолкнуть от себя этого неведомого человека, сопротивляться. Но все конечности казались какими-то чужими. Как будто весили две сотни фунтов. Она едва могла поднять их. Веки тоже отяжелели, а потом комната начала кружиться. Кейт казалось, будто она проваливается куда-то в глубь кровати и уже никогда не сможет выбраться оттуда.

Он разговаривал с ней. Звучало это так, словно он находился где-то очень далеко от нее.

– А у тебя красивые глаза… Думаю, я сохраню их.

Кейт почувствовала, как ее подняли, а потом опять положили на что-то. Она лежала на чем-то черном. Запахло резиной. Какой-то громкий треск грозил повергнуть ее в панику, но она была такой сонной, что не могла даже пошевелиться. Это был звук застегиваемой металлической застежки-молнии – большой, толстой.

Когда притягиваемые этой молнией черные половинки окончательно сомкнулись, Кейт с ужасом поняла, что оказалась в мешке для трупов.

Тут глаза у нее закрылись, и воцарилась тьма – темнее самой темной ночи.

Глава 26

Эдди

Восемь тридцать утра – это обычно не то время, когда я уже на ногах и в офисе, и к тому же я плохо спал предыдущей ночью. Слишком много всего крутилось в голове. Стоило только закрыть глаза, как я сразу же представлял Дилейни в кузове того пикапа, чувствовал ее теплую скользкую кровь у себя на руках, видел жуткие темно-розовые лужицы кровавого песка у нее в глазницах.

Дверь моего кабинета открылась, и вошла Дениз с коричневым бумажным пакетом в руках. Содержимое пакета она вывалила мне на стол. Это были дешевые одноразовые мобильные телефоны, все еще запаянные в твердые упаковки из прозрачного пластика. Всего пять штук.

Я взял один и попытался отковырнуть край пластика. Без мазы. Потом подхватил довольно массивные на вид канцелярские ножницы, которые тут же благополучно развалились на две отдельные половинки, когда я попытался разрезать ими плотный край прозрачной упаковки.

– Может, принесете мне кирку или паяльную лампу, чтобы я мог их вскрыть? – в сердцах бросил я.

Тяжело вздохнув и закатив глаза, Дениз исчезла на кухне и вернулась с открывалкой для консервов. Зажала край упаковки между зубчатых колесиков, покрутила ручку, и через считаные секунды уже протягивала мне новенький телефон.

– Я уже повышал вам сегодня зарплату?

– Пока что нет, – с улыбкой ответила она.

– Возьмите этот телефон себе.

– Минутку, мне нужно сначала проверить нашу электронную почту.

– Кофе еще остался? – спросил я, но Дениз уже вышла из моего кабинета и направилась к своему письменному столу.

– Сами принесете, не развалитесь, – отозвалась она, даже не оборачиваясь.

– Как и всегда. Я просто хотел узнать, не осталось ли еще сколько-нибудь…

Мне потребовалось гораздо больше времени, чем Дениз, чтобы вскрыть следующую упаковку с телефоном, но к тому времени, когда я добыл из прозрачной оболочки последний из них, в мой кабинет вошли Гарри и Блок.

– Давайте обменяемся номерами этих мобильников. Поскольку окружной прокурор прослушивает телефон Пельтье, я бы не исключил, что он может подключиться и к нашим. Властям так нужен Песочный человек, что Дрю Уайт мог бы получить ордер на получение даже моего аттестата зрелости, если б очень захотел. Не пользуйтесь своими собственными мобилами и рабочими телефонами. Вот наши новые рабочие телефоны. Погодите-ка – а где же Кейт?

Когда бы я сам ни появлялся в офисе – если честно, обычно хорошо после девяти, – Кейт уже была там.

– Сегодня утром я заезжала к ней домой, но там никого не было. Пробовала позвонить на мобильный, но она не ответила. Я подумала, что она уже на пути в офис. Сейчас позвоню ей еще раз, – сказала Блок.

– Дениз! Зайдите и тоже возьмите телефон! – позвал я.

Вошла она с пачкой сегодняшней почты. С тех пор как мы основали фирму, я нашей офисной почты и в глаза не видел – Кейт всегда успевала просмотреть ее с утра. Конверты были самых разных размеров и формы, в основном белые или коричневые, но в самом низу стопки, которую Дениз держала в руке, я заметил нечто вроде конверта для поздравительной открытки. Почтового штемпеля на нем не было, так что, похоже, доставили его лично. Письмо было адресовано мне.

Вывалив всю пачку на мой стол, Дениз принялась разбирать ее, а потом увидела конверт, осмотрела его с обеих сторон и передала мне.

– У вас сегодня день рождения? – спросила она.

Покачав головой, я вскрыл конверт, пока Блок помогала Гарри разобраться с новым телефоном, а Дениз возилась с почтой.

Внутри лежал единственный листок бумаги, сложенный пополам. Вырванный из желтого линованного блокнота, какими обычно пользуются юристы. Я сразу узнал почерк и гелевые чернила японских ручек, которые так нравились Кейт. Это был черновик вступительной речи Кейт перед присяжными по делу Кэрри. Я перевернул страницу.

Поверх записей Кейт было нацарапано сообщение, красными печатными буквами:

ОНА У МЕНЯ.

ПОКА ЧТО ОНА ЖИВА.

ЕСЛИ ТЫ СООБЩИШЬ ВЛАСТЯМ, КЕЙТ УМРЕТ.

ЕСЛИ КЭРРИ ОСУДЯТ, КЕЙТ УМРЕТ.

ЕСЛИ ТЫ ДОБЬЕШЬСЯ ОПРАВДАНИЯ КЭРРИ, Я ОТПУЩУ ЕЕ.

Глава 27

Эдди

Иногда ты пропускаешь удар. Сильный.

Казалось, мой кабинет стал заваливаться куда-то вправо, как будто здание раскололось надвое и резко накренилось, выбив меня из равновесия. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, и я почувствовал вкус блинчиков, которые ел на завтрак. Рот наполнился слюной. Записка выпала у меня из руки и спланировала на стол.

Стол…

Я потянулся к нему, обеими руками ухватившись за края, чтобы не упасть.

Одни и те же слова стучали у меня в голове, как барабан: «Только не Кейт, только не Кейт, только не Кейт, только не Кейт…»

Я не мог говорить. Я не мог думать. Единственное, что я понимал, это что нужно взять себя в руки, иначе меня стошнит.

Гарри обеими руками подхватил упавший на стол листок. Он уже видел мою реакцию, и глаза у него расширились, пока он читал написанное – губы у него шевелились, беззвучно произнося слова, делая их настоящими; страница так сильно тряслась у него в руках, что почти вибрировала. Ноги у него подкосились, а задница резко соприкоснулась с креслом для клиентов. Если бы оно в тот момент не оказалось прямо за ним, Гарри оказался бы на полу. Блок наклонилась и тоже прочла записку, хотя та и выскользнула у него из рук. А потом закрыла лицо обеими руками, неподвижно застыв на месте.

– Блок… – с трудом выговорил я, протягивая к ней руки, перебарывая тошноту и вновь обретая дыхание. – Блок, мы обязательно вернем ее, – сказал я, но она меня не услышала. Вытерла лицо и выбежала из моего кабинета.

– О господи… – пробормотал Гарри и перекрестился. Наклонился в кресле, сложил перед собой руки и начал читать какую-то молитву.

А потом я что-то услышал. Какой-то треск и как разбилось что-то твердое. Я ухитрился выйти из кабинета, ощутив, что малость потверже стою на ногах. Дверь в дамскую комнату была открыта. Услышав те же звуки, Дениз забежала туда. Я последовал за ней. Она стояла, прислонившись спиной к кабинкам и прижав руку ко рту, и потрясенно наблюдала за Блок.

Каждый удар отбивал от стены еще один кусок белой кафельной плитки. Руки у Блок задвигались еще быстрее, как будто она работала с тяжелым боксерским мешком. У ее ног образовалась уже целая груда битой плитки, и при каждом ударе поднималось небольшое облачко гипсовой пыли.

Я охватил ее сзади, прижав ей руки к бокам, и осторожно оттащил от стены. Сначала Блок сопротивлялась, и у меня сложилось впечатление, что при желании она могла бы легко вырваться, для начала влепив мне затылком в переносицу.

Чего она не сделала, естественно.

Тяжело дыша, просто позволяла мне удерживать ее. Физический контакт всегда давался Блок нелегко. Но прямо сейчас, когда у нее вскипела кровь, она либо этого не заметила, либо двигатель у нее работал на слишком уж высоких оборотах, чтобы это почувствовать.

Постепенно дыхание у нее стало глубже, а его темп замедлился.

Я слегка ослабил хватку. Ровно настолько, чтобы проверить, не вырвется ли она и не начнет ли опять долбить стенку. Она не стала. Я отпустил ее и отступил назад.

Выдернув из диспенсера пригоршню бумажных полотенец, Дениз смочила их холодной водой и теперь стояла, вытирая ими сначала окровавленные костяшки пальцев Блок – а потом, с большой осторожностью, промокнула известковую пудру, осевшую у той на лице.

Сквозь слой пыли по левой щеке Блок скатилась слеза, оставив глубокий след, похожий на шрам.

Дениз вытерла его, и две женщины обнялись.

– Что, черт возьми, происходит? – вопросила Дениз.

– Кейт у Песочного человека. Вам никому нельзя об этом рассказывать. Ни полицейским, ни вообще никому. Он говорит, что, если мы не добьемся оправдания его жены, он убьет Кейт.

Крепко зажмурившись, Дениз прижала к себе Блок и что-то прошептала ей. Та кивнула, и они отступили друг от друга. Блок шмыгнула носом, объявила:

– Мне нужно встретиться с Лейком. Я позвоню из машины.

И сразу же двинулась к выходу.

Гарри, стоя в дверях офиса, произнес:

– Куда это она? С ней всё в порядке?

Я помотал головой.

– Я тоже так не думаю, – сказал Гарри. – Вот черт… Что же нам делать? Надо бы сообщить в полицию.

– Нет, он убьет ее, – возразил я.

– Как же тогда поступим?

Я поднял руку, чтобы вытереть пот, заливший глаза, и заметил, что пальцы у меня дрожат, причем вовсе не от недавнего напряжения, когда я удерживал Блок. Нервы у меня пошли лесом. Я не мог думать.

Осколки кафеля хрустели у Дениз под ногами, когда она вернулась к раковине, смочила водой свежие полотенца и вручила одно мне, а другое Гарри. Потом прислонилась к двери кабинки, промокнула скомканной бумажной салфеткой почерневшие от туши слезы и скрестила руки на груди.

– Это не юридическая фирма… – произнесла Дениз. – Я проработала в юридических фирмах всю свою жизнь… Это, черт побери, прямо-таки семья какая-то! Я просто не вынесу, если с Кейт что-нибудь случится! И что же нам теперь делать?

Мы с Гарри молча уставились друг на друга. Наконец он произнес:

– Похоже, у нас нет выбора.

Глава 28

Блок

При роде деятельности Блок пара-тройка синяков и порезов была тем, с чем вполне можно было ужиться. Это было достаточно распространенным явлением, и в бардачке ее машины всегда лежали бинты и пластыри. Стоя в пробке, она перевязала оба кулака. Кровь из пореза на правой руке все равно просачивалась сквозь бинты, но не так уж и сильно. Пока что сойдет, решила Блок. Она не привыкла проявлять какие-либо эмоции – в том числе и гнев. Это отняло у нее много сил, но она еще никогда не оказывалась в ситуации, когда ее лучшей подруге грозила какая-то реальная опасность. Для Блок это были совершенно неизведанные воды. Сейчас ей требовалось сохранять хладнокровие. И не терять головы – чтобы можно было ею воспользоваться.

Махнув ей с тротуара, Лейк подошел к «Джипу», когда Блок подрулила к бордюру и опустила стекло со стороны пассажирского сиденья.

– Залезайте, – коротко сказала она.

– Но мы ведь уже на месте. На этой улице жили Нильсены.

– Залезайте. Сначала нам нужно еще кое-куда заехать.

Он было заколебался, но только лишь на мгновение, после чего плюхнулся рядом с ней и пристегнул ремень безопасности.

– То, что я сейчас вам скажу, дальше пойти не должно, – предупредила Блок, поддавая газу и резко трогаясь с места. – Если об этом прознают копы или федералы, я сразу пойму, что это от вас. И тогда вам мало не покажется. Это понятно?

– Что случилось?

– Прошлой ночью Песочный человек похитил мою подругу, Кейт Брукс. Они с Эдди партнеры. Сегодня утром он прислал нам записку, в которой говорилось, что если мы не добьемся оправдания Кэрри Миллер, то он убьет Кейт. И сделает то же самое, если мы обратимся в полицию.

– Господи, сочувствую… А где все это произо…

– Прямо сейчас мы едем к ней на квартиру.

Они были всего в двадцати минутах езды от дома Кейт, и в течение этих двадцати минут никто из них не проронил ни слова. Хотя по-своему Лейк сказал очень многое.

Он погладил свою кожаную сумку, которую держал на коленях, затем побарабанил по ней пальцами, подергал за ремешки, потер запястья, потопал ногами, поцыкал зубом и подергал себя за мочку уха. Сегодня этот человек представлял собой прямо-таки комок нервов, даже по сравнению с его обычным состоянием. И пока Лейк давал волю своим тревожным чувствам, открыто их демонстрируя, Блок просто вела машину. Лишь изредка двигала головой, поддавала газу и поворачивала руль. Зубы у нее были крепко сжаты, и иногда она чувствовала, как на шее вздувается вена, но все равно держала весь свой страх и тревогу при себе. Позволяла им тихонько побулькивать на медленном огне, как и всегда. Зная, что если больше уже не сможет сдерживаться, то всегда найдется что-то, на чем можно будет выплеснуть свои чувства. И если это «что-то» вдруг будет ходить на двух ногах, то бог ему в помощь.

Ее ничуть не удивило, что недавно Кейт обокрали. Удивительно было лишь то, что этого не случилось раньше. Когда оказываешься на высоте нескольких этажей над улицей на Манхэттене, возникает иллюзия, будто ты в полной безопасности. Что совершенно не соответствует действительности. Кражи не редкость даже в самых хорошо охраняемых жилых комплексах. Когда достаточно долго живешь в этом городе, вопрос вовсе не в том, обнесут ли тебя когда-нибудь, а в том, когда именно и с насколько серьезными последствиями. В отличие от дома Лилиан Паркер жилой комплекс Кейт не отличался высокой безопасностью. Из здания было целое множество выходов, в соседние переулки или по пожарным лестницам. Прямо из парадной двери можно было выйти с окровавленным трупом на руках, так и не попав в поле зрения какой-нибудь камеры наблюдения. Кроме того, в ранние утренние часы на улице было тихо. У Песочного человека не было особых проблем с тем, чтобы проникнуть в квартиру Кейт и похитить ее, оставшись никем не замеченным.

Когда Блок остановила машину, Лейк просто кивнул, последовал за ней в здание и поднялся в квартиру Кейт. Входная дверь была закрыта, но вокруг обеих замочных скважин виднелись какие-то отметины.

– Он использовал виброотмычку, – констатировал Лейк, имея в виду небольшой электроинструмент со звукоизолированным моторчиком, приводящим в действие ударную отмычку. Некоторые называют такое приспособление «волшебным ключом».

Блок толкнула дверь кончиками пальцев, и та открылась.

Одним из недостатков «волшебных ключей» было то, что они, как правило, взламывали замок, не позволяя опять запереть дверь.

Шторы внутри были задернуты, но они были тонкими и дешевыми, и свет все равно проникал в комнату. Распахнув их, Блок позволила солнечному свету пробиться сквозь танцующие в воздухе пылинки. Пока они кружились в его ярких лучах, Блок обвела взглядом обстановку, не обнаружив ничего необычного, кроме неубранной постели. Кейт никогда не оставляла постель неубранной по утрам.

– На что стоит обратить особое внимание? – спросил Лейк.

Блок ничего не ответила, полностью сосредоточившись на своем деле. Откладывая в голове каждую деталь, она сверялась со своей памятью, чтобы выделить в увиденном что-нибудь странное или необычное. И хотя она не торопилась и тщательно изучила всю окружающую обстановку, ничего из ряда вон выходящего не обнаружилось.