Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 135 страниц)

Лейк кивнул:

– И в самом деле хороший вопрос. Попала она сюда явно не из своего здания. Пожарные двери не открывались, поскольку сигнализация не срабатывала, и по пожарной лестнице она тоже не спускалась. На мусоровозе в этот переулок не заехать, так что он не захватил ее где-нибудь в другом месте и не перевез тело сюда. Она вошла в переулок с улицы?

– Похоже на то, – сказала Блок, кивнув.

– Этот парень рискует, но рискует просчитано. Хватать Лилиан Паркер на оживленной улице Манхэттена и тащить ее в переулок не имеет смысла. Кто-то мог что-то увидеть или услышать.

В методах исполнения преступлений Песочного человека прослеживались две достаточно четкие схемы. Поначалу его жертв находили исключительно на пляжах Кони-Айленда, наполовину зарытыми в песок. После того как была найдена четвертая жертва, круглосуточное полицейское патрулирование по всей длине этой узкой полоски океанского побережья вынудило Песочного человека изменить свою обычную схему поведения. Он начал нападать на своих жертв только у них дома. За исключением этой.

– Давайте поднимемся наверх, – предложил Лейк.

Управляющий зданием не был похож ни на одного из своих коллег, которых Блок когда-либо встречала. Звали его Деннис. Был он аккуратно одет, от него ничем не пахло, штаны не висели у него на бедрах, вызывающе демонстрируя половину голой задницы, стоило ему повернуться спиной; он был вежлив и готов к сотрудничеству, когда Лейк сказал ему, что они здесь для того, чтобы помочь ФБР в их расследовании. Блок не думала, что Деннис долго удержится на этой работе.

Он поднялся с ними в лифте на седьмой этаж, достал ключи и начал возиться с дверными замками в квартире Лилиан Паркер. На двери было по меньшей мере четыре замка, так что требовались четыре разных ключа. В общем и целом у Денниса ушла почти целая минута, чтобы отпереть дверь. В нижней части двери имелся кошачий лаз с откидывающейся дверкой, но он был слишком мал, чтобы в него мог пролезть даже ребенок.

– Есть какие-нибудь мысли, когда я смогу избавиться от всей этой мебели и опять сдать эту квартиру? – поинтересовался Деннис.

– Думаю, что уже совсем скоро. Бюро не безразлично к потребностям вашего бизнеса, Деннис, – ответил Лейк. – Благодарим за сотрудничество.

Это был намек Деннису немедленно исчезнуть.

Квартира представляла собой так называемую студию: всё в одной комнате. Едва только войдя внутрь, Блок увидела и кровать в углу, и диван с телевизором напротив, и кухонный уголок с несколькими шкафчиками, холодильником и чем-то вроде туристической газовой плитки, которую берут с собой в походы с палатками. Единственная вторая дверь вела в небольшой туалет с душем. Ванны не было.

Она еще раз осмотрела замки на двери, на сей раз изнутри. Все они были довольно новыми и надежными на вид. Блок немного разбиралась в таких вещах, поскольку много лет назад вела дело о краже со взломом. Все замки у Лилиан были лучших марок и установлены грамотно. Даже самому талантливому взломщику потребовалось бы не меньше пяти минут работы отмычками, чтобы вскрыть эти замки, и было бы чертовски трудно проделать это бесшумно.

Жила Лилиан Паркер довольно скромно. В квартире не было почти ничего ценного. Слева от телевизора, которому было по меньшей мере лет десять, стоял лоток кошачьего туалета, а немногочисленная мебель в комнате была изрядно поцарапана. На кухне возвышалась ступенчатая кошачья башня с когтеточками, с домиков которой свисали зеркала, веревки и порядком замусоленные и погрызенные игрушки. В кухонных шкафчиках было больше кошачьего корма, чем нормальной еды. Башня не помешала питомцу Лилиан ободрать когтями спинку кровати, прикроватную тумбочку и маленький журнальный столик. На кухонном полу стояли две керамические кошачьи миски.

– Кошку забрала соседка, живущая этажом выше, – объяснил Лейк. – На случай, если вам интересно.

Блок кивнула: ей это было интересно. Она терпеть не могла, когда животных бросали на произвол судьбы, и была рада, что у кошки появился новый хозяин. Который, как оставалось надеяться, полюбит ее так же, как Лилиан.

Блок подошла к окну и посмотрела на улицу внизу. Даже в этот час там было полно народу. Это была оживленная часть города, в которой никогда не бывало тихо.

– Ну, что думаете? – спросил Лейк.

– Даже не знаю… Жаль, что он не попробовал убить ее прямо в этой квартире. Кто-нибудь услышал бы, как он пытается взломать дверь.

Блок и Лейк на некоторое время умолкли, глядя друг на друга. Их мысли текли в одном направлении.

Глава 17

Эдди

Есть в этом мире люди, которым катастрофически недостает эмпатии.

Не знаю уж, каким образом это связано с назначением на судейские должности, однако юристы, лишенные способности к сопереживанию, имеют явное преимущество, когда дело доходит до того, чтобы занять место судьи. Я могу по пальцам одной руки пересчитать судей, которым доверил бы присмотреть даже за собакой. И его честь судья Лео Стокер не в их числе. Честно говоря, я не доверил бы ему даже аллигатора. Еще будучи молодым окружным прокурором, он как-то вел одно крупное дело – уголовное преследование целой толпы каких-то мелких мафиози, в основном албанцев. За восемнадцать месяцев он посадил пятьдесят восемь из них, и хотя их немедленно заменили на улице, а его действия были разве что блошиным укусом в задницу албанской мафии, это явно неплохо смотрелось в газетах и по телевидению. Так уж повелось в Нью-Йорке: если тебе не удалось сделать что-то по-настоящему великое, то хотя бы выглядеть так, будто ты сделал что-то великое, будет ничуть не хуже, если даже не лучше.

Стокер пролетел на гребне этой волны весь путь до назначения на должность судьи. У него за плечами было уже десять лет работы на судейской трибуне, и он вроде был вполне доволен тем, что может продолжать в том же духе, отправляя за решетку как можно больше народу. Все, что требуется от судьи, – это побыстрей закрывать дела. В этом и заключается их функция: в кратчайшие сроки прогнать через систему как можно больше людей, и хотя большинству судей все же требуется хотя бы какое-то время, чтобы убедиться в соблюдении надлежащей правовой процедуры, Стокер никогда не был обременен какими-либо представлениями о правосудии и справедливости. Пробил свой табель ровно в девять утра. Закрыл все дела, намеченные к рассмотрению, вычеркнул их из списка. Пошел домой, поддал. По выходным – гольф.

Стокер никогда не был женат, что довольно необычно. Когда у вас достаточно времени и судебных дел за плечами в качестве юриста, то обычно за плечами и как минимум пара распавшихся браков, но только не у Стокера. Хотя это в некотором роде объяснимо, поскольку предполагается, что брак – это вечная преданность другому человеку, чего Стокер был просто не в состоянии постигнуть. В кабинетах и коридорах Сентер-стрит поговаривали, что он предпочитает дорогих девушек по вызову и даже приплачивает паре детективов из отдела нравов, которые следят за тем, чтобы эти его шалости вдруг не вызвали какой-либо негативный общественный резонанс. Собственный публичный статус был для него очень важен, и его частенько видели в ресторанах с девушками вдвое моложе его, которые выглядели как модели из каталога. О том, что девушки эти и впрямь были из каталога с проставленными в нем ценниками, Стокер предпочитал помалкивать. Одним словом, развращен он был не только в профессиональном смысле, но и в личном.

И вот теперь Стокер восседал в кресле судейской трибуны на Сентер-стрит, глядя на меня и мою команду сверху вниз. Пальцы переплетены на животе, аккуратно зачесанные назад черные волосы густо залиты лаком… Загар у него никогда не тускнел, независимо от времени года, а бледные круги вокруг глаз выдавали, что он регулярно посещает солярий. Щеки у него всегда сияли и лоснились, как будто он щедро опрыскивал лаком не только волосы, но и всю физиономию целиком.

– Мистер Флинн, я вернусь к вам через минуту. Мистер Уайт, насколько я понимаю, на данный момент у вас имеется какое-то ходатайство?

Дрю Уайт был одним из наиболее выдающихся помощников окружного прокурора в городе. А еще одним из самых выдающихся говнюков в городе. Он уже был на ногах, застегивая пиджак. Я никогда не сужу ни о ком по внешности, но росточком Уайт был разве что чуть выше пяти футов двух дюймов[199]. Никто при этом не упоминал о двухдюймовых каблуках, которыми он пытался компенсировать недостаток роста, – по крайней мере, в лицо. Адвокаты по уголовным делам и большинство женщин, с которыми он работал, просто не могли дождаться, когда после работы можно будет заглянуть в бар, чтобы посмеяться над ним. У него была репутация человека, принимающего самое живое участие в судьбе молодых прокурорских работников, – но только женского пола. Я слышал, что окружной прокурор без лишнего шума повысил в должности или уволил не меньше пяти работавших в прокуратуре женщин, которые имели наглость жаловаться на то, что Уайт их преследует. Это были всего лишь слухи, но Кейт поставила перед собой задачу во что бы то ни стало найти этих женщин. Предъявление исков компаниям и учреждениям за сексуальные домогательства было ее настоящей страстью, и это у нее чертовски хорошо получалось. В числе прочих слухов упоминалась и некая попытка изнасилования на рождественской вечеринке у окружного прокурора. По всей видимости, Уайт подсыпал что-то в напиток своей молодой коллеге, которая успела проработать в прокуратуре всего шесть месяцев. Двум секретаршам, которые заметили, как он выходит с ней на улицу, удалось вытащить ее из такси, прежде чем Уайт успел отвезти ее в какое-нибудь тихое местечко. Поговаривали, что все было еще хуже и что спас его задницу от уголовного преследования лишь тот факт, что взятые у потерпевшей пробы, положенные в таких случаях, были таинственным образом утеряны экспертизой.

Прежде чем заговорить, Уайт повернулся и посмотрел на меня, Гарри и Кейт, убедившись, что судья не видит его лица. Скользнув взглядом по Кейт, он на миг задержал его на ней. Улыбнулся ей краем рта. Совсем коротко, но далеко не по-дружески. Так улыбается какой-нибудь вусмерть пьяный мужик, пожирающий чизбургер в четыре часа утра. Это был голодный, жутковатый взгляд. Затем он повернулся и начал представлять судье свою команду обвинителей.

– Уф-ф, – поморщилась Кейт, – это что, новая тактика обвинения или что-то в этом роде? Заставить оппонента реально блевануть?

– Так вот как флиртуют молодые люди в наши дни? – заметил Гарри. – Я на секунду подумал, что у него инсульт.

– Ваша честь, – начал Уайт, – до сведения прокуратуры дошло, что Кэрри Миллер нарушила условия освобождения под залог. Как вы знаете, фактически она находится под домашним арестом. Ее нет в ее владениях. Мы хотели бы попросить суд отменить ее освобождение под залог.

– Это правда, мистер Флинн? – спросил судья Стокер.

Поднимаясь, чтобы ответить судье, я напомнил себе несколько юридических правил, которые сейчас не стоило нарушать. В частности, откровенно врать судье. По крайней мере, касательно того, о чем он явно прекрасно знал.

– Моему второму адвокату Кейт Брукс и консультанту моей фирмы Гарри Форду и в самом деле не удалось найти ее в ее владениях сегодня с утра. Я хотел бы знать, каким образом этот факт оказался в поле зрения окружной прокуратуры. Мы как раз находились в процессе определения местонахождения нашей клиентки, когда нам позвонили и предложили присутствовать на этом слушании, – ответил я.

– Это вас не касается, мистер Флинн. Я полагаю, что в данном случае остается лишь одно: я отменяю залог и выдаю санкцию на арест вашей клиентки. У вас есть еще какие-либо ходатайства, мистер Уайт?

– Да, ваша честь. Я хотел бы ненадолго прервать это слушание и возобновить его через час для слушания по правилу Паркера^[200].

– Принято, – объявил судья Стокер, вставая со своего места и исчезая в своем кабинете, прежде чем я успел открыть рот, чтобы возразить.

Блин… Слушание по правилу Паркера. Я повернулся к Гарри – лицо у него вытянулось. Кейт качала головой. Я едва ли не физически ощутил, как это дело тяжким грузом наваливается на меня. Меньше суток назад у нас имелось направление защиты и имелся сам подзащитный. Теперь все это уже представлялось совершенно безнадежным делом.

На слушании по правилу Паркера решается, можно ли судить обвиняемого в его отсутствие. Они явно собирались попытаться продолжить рассмотрение дела, с Кэрри Миллер или без нее.

Мы топтались по здешним коридорам еще больше часа, сделав за это время более тридцати звонков на мобильный и домашний номера Кэрри. Кейт позвонила Пельтье, и он предоставил нам список ее друзей и знакомых, и те немногие, кто ответил на звонок, тоже не видели ее и не получали от нее никаких известий, причем все эти люди более чем прозрачно намекнули, что больше не желают видеть ее или даже слышать о ней. С того момента, как широкой публике стало известно, что Кэрри замужем за Песочным человеком, никто не хотел ее знать или даже признаваться, что знаком с ней. Она удалила все свои аккаунты в социальных сетях, чтобы защититься от оскорблений и угроз, но никак не ожидала, что ее друзья и подруги перестанут отвечать на ее звонки – даже та, что была свидетельницей у нее на свадьбе и которую она знала почти тридцать лет.

Я прислонился спиной к прохладной мраморной колонне и откинул голову, упершись в нее затылком. Холод, исходивший от камня, не ослабил скопившегося в шее напряжения. Оно еще больше усилилось, когда я увидел, как Уайт стремительно шагает по коридору в сопровождении Билла Сонга и еще с полдюжины прокурорских – ни один из них не был выше шести футов ростом, но на их фоне Уайт казался еще меньше, чем был на самом деле, когда с самодовольным видом вышагивал впереди этой кодлы. Он сейчас напоминал крылатую фигурку на пробке радиатора старинного лимузина, несущегося вперед. Кейт сидела на одной из сосновых скамеек, стоявших вдоль стен коридора, и, когда он уже подходил к ней, я опять заметил этот его взгляд. Не то чтобы совсем уж откровенный, но и не особо скромный. Кейт поморщилась. Я подсел к ней, и Уайт подошел к нам.

– Ну что, готовы получить пинка под зад, господа хорошие? – поинтересовался он.

Кейт пристально посмотрела на него и сказала:

– Двоюродный брат моего отца, Альберт, был даже чуток меньше вас ростом. У него были жена, восемь детей и продуктовый магазин в Эджуотере, штат Нью-Джерси. Никто из тех, кто заходил в этот его магазин, не уходил домой без полных сумок еды. И неважно, что у вас при себе было – пятидесятидолларовая купюра или пятицентовик. Он никогда никого не отпускал голодным. Когда он умер, его похоронная процессия растянулась на восемь кварталов. Альберт был ровно пяти футов ростом, но он был настоящим гигантом. А вот вы, мистер Уайт, – вы реально коротышка.

– В гробу я вас обоих видал. После того как я выиграю слушание по этому своему ходатайству, это дело можно будет считать закрытым. Удачи.

Прокурор повернулся и вошел в судебный зал, оставив меня с ужасным чувством, что он прав. Улик против Кэрри было выше крыши, и если вы никогда не встречались и не разговаривали с ней, то сразу поверили бы в ее виновность. Однако дело было не в том, что именно она рассказывала. У нее не было никаких реальных аргументов, которые могли бы опровергнуть доказательства обвинения, – просто когда Кэрри говорила, вы понимали, что она говорит правду. Трудно объяснить это как-то по-другому. Без ее показаний выиграть это дело было практически нереально.

Слушания по правилу Паркера не так уж сложны. Судья должен убедиться в том, что действительно имели место две вещи: что обвиняемый скрылся по собственной воле и что обвиняемого заранее предупредили, что в случае его неявки в суд дело будет рассмотрено в его отсутствие.

Для этого Уайт вызвал трех свидетелей. Билл Сонг подтвердил судье, что побывал во владениях Кэрри Миллер в Олд-Уэстбери и что ее не было дома, в нарушение условий освобождения под залог. После него помощница окружного прокурора по имени Сандра Коллинз показала, что обзвонила все обычные и психиатрические больницы на Манхэттене и по месту проживания Кэрри Миллер, плюс еще связалась с центральной справочной службой полиции, так что, насколько могла судить, Кэрри Миллер не была ни госпитализирована в качестве пациентки, ни задержана за какое-либо правонарушение. Отвечала Коллинз короткими фразами и вроде как неловко ерзала на стуле под пристальным взглядом Уайта, особенно когда взгляд этот падал на ее ноги.

Я задал Коллинз и Сонгу два одинаковых вопроса и получил стереотипные ответы от каждого из них.

– Полиция Нью-Йорка и ФБР разыскивают мужа Кэрри Миллер за многочисленные убийства, верно?

Оба ответили утвердительно.

– Так что существует вероятность того, что Кэрри Миллер была похищена своим собственным мужем, разве не так?

Оба согласились с этим предположением. И это было, пожалуй, лучшее, что я мог сделать.

– Заслушав свидетельские показания, – начал судья Стокер, – я попросил бы секретаря суда отметить в моем письменном решении, что в соответствии с правилом Паркера я лично зачитал обвиняемой полагающееся в таких случаях предупреждение, когда она была освобождена под залог. Ее заранее предупредили, и она подтвердила, что понимает, что в случае ее побега из-под залога судебное разбирательство будет проходить в ее отсутствие. В связи с этим я считаю, что имеются вполне достаточные и убедительные доказательства того, что она скрылась по собственной воле.

– Ваша честь… – начал было я, но судья прервал меня:

– Нет, мистер Флинн! Нет никаких свидетельств того, что ваша клиентка была похищена. Я должен придерживаться подхода, основанного на доказательствах. Рассмотрение дела будет продолжено в ее отсутствие. Данное слушание окончено.

Уайт опять оглядел всю нашу компанию. Никаких тебе высунутых языков. Никаких насмешливо искривленных губ. Никаких заигрывающих улыбочек на сей раз. Он просто удовлетворенно ухмыльнулся и покинул зал суда.

Гарри вздохнул:

– Единственный шанс, который у нас был в этом деле, – это показания Кэрри. Если б она рассказала присяжным свою историю так, как рассказала ее нам, они бы ей поверили. Без Кэрри Миллер наше дело гиблое.

Я взглянул на Кейт, которая без разбору заталкивала разрозненные страницы обратно в кожаную сумку вместе с электронным планшетом и ручкой. Губы у нее были плотно сжаты, и всякий раз слышался лишь глухой стук, когда очередной предмет падал на дно стоящей на столе сумки.

– Нам нужна Блок, – в сердцах произнесла она. – Чтобы разыскать Кэрри Миллер и за уши притащить ее в суд.

Я последовал за Гарри и Кейт к выходу из зала. В коридоре меня поджидал Билл Сонг.

– Эдди, мы можем поговорить наедине?

Я кивнул, и мы направились в тихий уголок коридора, к зарешеченному окну. Стекло давно стало табачно-коричневым от жирной городской сажи, грязи и копоти. Оглядевшись по сторонам, я увидел адвокатов и их клиентов, которые кучками стояли и сидели вокруг – разговаривали и пили дрянной кофе, ожидая начала рассмотрения своих дел. Было трудно сказать, кто тут юрист, а кто жулик. Это навело меня на мысль, что окна, наверное, запачкались изнутри – вроде как слишком уж много грязи бродило по этим коридорам.

– Мне только что позвонили из группы наблюдения в доме Терезы Васкес. Поскольку в число жертв попал и Честер Моррис, мы взяли всех свидетелей под усиленную охрану. Блок видели входящей в дом Лилиан Паркер вместе с Гэбриэлом Лейком. Нам с вами делить нечего, так что хочу по-честному предупредить: ваши люди не в безопасности рядом с Лейком.

– Почему?

– Просто поверьте мне.

– Но вы же достаточно ему доверяете, чтобы допустить его до этого дела, как и хотела Дилейни. Что плохого в том, что Блок работает с ним на пару?

Брови Сонга сошлись на переносице, хотя и не от гнева – от недоумения.

– Дилейни и вправду хотела привлечь Лейка к этому делу… Я решительно отказал. Убийство Дилейни ничего не изменило. Вчера вечером он буквально умолял меня допустить его в качестве консультанта, но я опять ответил «нет».

– Но он сказал нам, что работает…

Я не закончил фразу. Ну вот… Лейк попросту соврал нам. Он влез в это дело совершенно самовольно, на свой страх и риск.

– Этому парню нельзя доверять, Эдди. И он опасен.

– Блок и сама у нас опасная барышня.

– Много сказать не могу. Это закрытая информация. Документы по этому делу засекречены. Скажу лишь одно: однажды он выбил не ту дверь. В одиночку, без прикрытия, наткнулся на тайник с героином. В том месте было четыре миллиона налом и пятьдесят фунтов герыча, и оно очень хорошо охранялось. Десять человек. И трое из них были бывшие вояки. Комиссия, расследовавшая инцидент, установила, что это была самооборона. Пошла молва, как водится. Парня выставили эдаким гребаным суперкопом. Героем. После чего Бюро по-тихому уволило Лейка со службы по состоянию здоровья, потому что была и другая история. Конечно, в том доме все началось с самозащиты, но закончилось все совсем по-другому. В какой-то момент у Лейка была возможность оттуда выбраться. Однако он остался и перебил всех этих людей, хотя и сам был тяжело ранен. Последнему из них он всадил две пули в грудь. А затем перезарядился и выпустил весь магазин прямо ему в физиономию. Он казнил всех этих людей. Он убийца, Эдди. Я не хочу, чтобы Лейк даже близко подходил к кому-нибудь из моих людей, а вам не советую подпускать его ни к кому из своих.

Я подумал про того нервного человека, с которым недавно завтракал. Парня, который машинально барабанил пальцами по столу, когда что-нибудь говорил, и который даже не мог нормально заказать какой-то там несчастный маффин. Я решил, что расскажу обо всем этом Блок – просто на всякий случай, – но все сказанное Биллом и мое собственное впечатление от Лейка не совсем совпадали. Я поблагодарил Билла – в принципе, он мог мне ничего и не говорить, – но решил, что сам составлю свое мнение о Лейке и позволю Блок сделать то же самое.

Я огляделся в поисках Уайта. Очень хотелось пообщаться с ним на тему «жучка» в телефоне Пельтье. Вправить ему мозги. Дать ему понять, что я этого так просто не оставлю. Прослушивание телефона адвоката защиты означало бы конец его карьеры, даже если ему и удалось получить ордер на это от сговорчивого судьи. Это была самая подлая игра, о которой я когда-либо слышал. Если это выплывет на свет божий, Уайта не возьмут ни в какую юридическую фирму даже подметать полы.

Гарри, Кейт и я вышли на улицу, навстречу толпе репортеров. Все они толклись вокруг Уайта, словно голубые акулы, пожирающие дохлого тюленя. Увидев нас, некоторые оторвались от него и бросились к нам. Уайт обернулся, помахал рукой и сел в машину, ожидавшую его у тротуара.

Какая-то девица-репортер в синем костюме в тонкую полоску и очках с толстенными стеклами дочапала до нас первой. Сунула мне под нос цифровой диктофон, но не рассчитала и ударила им меня по губам, со словами:

– Вы думаете, Кэрри Миллер сбежала со своим мужем?.. О господи, простите…

– Ничего страшного, – отозвался я, ощупывая губу. Не до крови – не считается, как выражались мы в детстве, когда кто-то получал мячиком по физиономии. Прежде чем остальные журналисты успели тоже подбежать к нам, я спросил:

– Как вас зовут и какой у вас номер телефона?

– Я Бетти Кларк, из «Стража», – представилась она, протягивая мне визитку.

– Я не могу сделать заявление прямо сейчас, но мы свяжемся с вами. Если мы сговоримся, то могу предложить вам эксклюзивное интервью, как только все это закончится.

– В каком это смысле «сговоримся»? Наша газета не платит за интервью!

– Вот и хорошо, нам не нужны деньги. А вот кое-какие сведения вполне могут пригодиться.

С этими словами Гарри, Кейт и я с боем прорвались на улицу. Вскоре репортеры от нас отцепились – как только поняли, что ничего им тут не светит.

Я подошел к Рэю, который держал киоск с хот-догами возле здания суда и давал мне хорошую рекламу с тех самых пор, как я вытащил его племянника из Райкерс-Айленд^[201].

– Рэй, три хот-дога на «грязной воде», будь добр, – попросил я, протягивая ему полтос.

Некоторые продавцы готовят сосиски на гриле. Однако лучшие заготовки для хот-догов хранятся теплыми в небольшом стальном чане в тележке, наполненном чем-то похожим на воду из Ист-Ривер, хотя на самом деле это нечто вроде бульона с добавкой тмина, чили, лука и бог знает чего еще.

– Я не хочу хот-дог, – сказала Кейт.

– Это наш обед. У нас еще куча работы. Поверь мне, тебе это сейчас необходимо.

Рэй вручил нам три хот-дога – с горчицей, кетчупом и луком для Гарри, с одной только горчицей для нас с Кейт. Мы взяли по банке кока-колы, отыскали в центре Фоули-сквер свободную скамейку и устроились на ней. Глядя на проезжающие мимо машины, ели сосиски, запивали их колой. Я пересказал Гарри и Кейт то, что поведал мне Сонг, а затем позвонил Блок, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Ответила она сразу же.

– У нас тут кое-что произошло. Ты мне нужна. Вы там еще не поймали Песочного человека? – спросил я.

– Хочешь верь, хочешь нет, но в данный момент я смотрю прямо на него, – отозвалась Блок.

Глава 18

Блок

– Он не напал на нее в этой квартире, потому что не смог попасть внутрь, – сказала она.

Открыв дверь, Блок осматривала замочные скважины снаружи. Вокруг них виднелось несколько царапин, но было трудно сказать, кем они были оставлены – взломщиком или просто излишне нервным жильцом.

– Хотя столь же трудно схватить кого-то на улице и затащить в темный переулок так, чтобы никто ничего не увидел и не услышал, – добавила она.

– Навряд ли он так поступил. Я думаю, он как-то уговорил ее зайти в этот переулок, – сказал Лейк.

– Чушь собачья. Ни одна женщина в Нью-Йорке не пойдет в темный переулок с посторонним человеком.

– Есть кое-что, что вполне могло побудить ее зайти в этот неосвещенный переулок. Свидетели не слышали ни борьбы, ни криков, но все они слышали…

– Кошек… – произнесла Блок.

Они с Лейком сцепились взглядами, хотя в этот момент и невидящими. Их мысли витали где-то еще, электрическим током прорыва. Было что-то очень важное, что-то жизненно важное, что Блок почти ощущала на вкус, к чему почти что могла притронуться – это было прямо здесь, прямо перед ней…

Лейк направился на кухню, наклонился и подхватил одну из кошачьих мисок. На красной было написано «Пушинка». На другой, синей, – «Мистер Лапс».

– Кошку забрал сосед, живущий этажом выше. Так говорится в деле. Но кошка-то была тут не одна… – проговорил Лейк.

Блок глянула на миски, а затем взяла электронный планшет и еще раз просмотрела фотографии, сделанные в переулке. Крупные планы она пропускала, выискивая более общий ракурс.

– Вот, – наконец произнесла Блок. – Объявление на стене.

Она взялась двумя пальцами за экран, чтобы увеличить изображение. Рядом со старой афишей рок-группы виднелось самодельное объявление, частично оборванное. Блок не смогла прочитать его целиком. Было оно черно-белым и напечатано сплошь заглавными буквами.

«…ЛАСЬ КОШКА»

А ниже – номер мобильного телефона. Лейк достал свой сотовый, набрал этот номер и включил громкую связь. Гудков не последовало. Вызов сразу переключился на голосовую почту: «Вы позвонили Лилиан Паркер. Пожалуйста, оставьте сообщение, и я перезвоню вам, как только смогу».

– Он украл ее кошку. Вот почему она пошла в переулок. Она услышала мяуканье. Этот гондон держал на руках кошку, заманивая ее туда! – сказал Лейк.

– Чтобы это сработало, он должен был знать, что она любит кошек, – заметила Блок.

– Он знал ее? – спросил Лейк – хотя, уже задавая этот вопрос, помотал головой. Песочный человек, насколько им было известно, не нападал ни на кого из своего окружения. Ничто не указывало на какую-либо связь между Дэниелом Миллером и Лилиан Паркер. Это уже было тщательно проверено ФБР. И в квартире Лилиан Паркер никто, кроме нее, не появлялся.

– Нет, у Лилиан Паркер не было гостей мужского пола. Никто сюда не приходил. Хотя постойте-ка, он ведь… – начала была Блок, однако эта мысль подстегнула ее, и ноги сами поднесли ее к окну, выходящему на улицу и на здания напротив. – Он наблюдал за ней, – сказала она, обводя взглядом поцарапанную мебель, кошачью башню, туалетный лоток. – Лилиан Паркер любила кошек. Любой, кто заглянул бы в ее квартиру через окно, понял бы это с первого взгляда. А если видел и замки на двери, то понял бы, что без ключей сюда нечего и соваться.

– А значит, у него имелся какой-то наблюдательный пункт, – подхватил Лейк. – Такой, который ему не хотелось бы раскрывать. Готов поспорить, что он как-то связан с одной из квартир через дорогу – чем-то, что легко отследить, вроде краткосрочной аренды.

На противоположной стороне улицы виднелись сразу два здания. В одном из них, сорокаэтажной башне, сплошь застекленной, размещались коммерческие офисы. На каждом этаже – одна и та же картина. Блок видела офисных работников за письменными столами, какие-то диаграммы и графики на стенах, конференц-залы с разноцветными стульями вокруг белых столов, мужчин, разговаривающих по телефону, с уже ослабленными после утренней горячки галстуками, стажеров, пропускающих бумагу через ксероксы… Песочный человек никогда не выбрал бы такое здание в качестве наблюдательного пункта – больно уж всё на виду.

Другое строение было гораздо меньше, примерно такого же размера, как и жилой комплекс, в котором они сейчас находились. Верхний этаж этого здания напротив выглядел просто идеально. Мансарда. С большим окном, расположенным почти прямо напротив этого. Может, разве что чуть выше, обеспечивая более полный вид квартиры, в которой они сейчас находились. И там, у окна, Блок увидела мужчину, который смотрел прямо на них.

У нее зазвонил телефон.

– На нас что, кто-то оттуда смотрит? – спросил Лейк.

– У Терезы Васкес квартира прямо по соседству с Лилиан Паркер. У нее наверняка такой же вид из окна, – сказала Блок.

Если б кто-то захотел проследить за передвижениями Терезы, то мог бы использовать для этих целей тот же наблюдательный пункт, что и в случае с квартирой ее соседки Лилиан Паркер.

Звонил Эдди. Блок ответила на звонок.

– У нас тут кое-что произошло. Ты мне нужна. Вы там еще не поймали Песочного человека? – спросил Эдди.

– Нет, этого просто не может быть… – произнес Лейк, пристально глядя на мужчину в мансарде на противоположной стороне улицы.

Тот был настолько далеко, что различить черты его лица было невозможно. Понятно лишь было, что он белый и одет в темную одежду.

И он держал перед лицом что-то черное. Что-то, иногда отражающее свет.

Бинокль.

Человек в окне вроде как пригнул голову.