Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 135 страниц)

Физиономия Габриэлы Пайк выражала открытый скептицизм. Судья повернулась к Мириам, словно испрашивая у нее помощи – типа, может, хоть у тебя еще осталась капелька здравого смысла?

– Мне совершенно непонятно, почему мистер Флинн поднял этот вопрос только в настоящий момент, ваша честь. Этот свидетель фигурирует в списке уже несколько месяцев. У мистера Флинна было полно времени, чтобы обсудить законность его выдвижения и выразить свой протест. Призываю вашу честь отвести это ходатайство.

Ага, исправляемся – вот уже «призываем», а не «требуем».

– По-моему, мистер Флинн, вам следовало поднять этот вопрос ранее. Но раз уж вы выдвинули его на данной ключевой стадии процесса, я вынуждена вас сейчас ненадолго покинуть и попросить секретаря подыскать соответствующий прецедент[33]. Вернусь через пять минут. При рассмотрении данного судебного спора присутствие присяжных не требуется. Мы вернем жюри, когда будем готовы продолжить основное слушание. Насколько я понимаю, миз Салливан, поскольку суть данного вопроса заключается в том, имеет ли свидетель Икс право сохранять свою анонимность, то вы не против провести слушание ходатайства мистера Флинна in camera?

– Не против, ваша честь, – сказала Мириам.

Никуда бы они не делись, такие вопросы рассматриваются только in camera. Этот старинный юридический термин на латыни означает судебное заседание за закрытыми дверями, без участия присяжных и публики.

Судья поднялась и со словами «Очистить зал!» удалилась в свои судейские палаты.

Я услышал у себя за спиной смех Волчека.

– Так и знал, что у тебя найдется что-нибудь в рукаве!

Пристав уже выдворял из зала всех, кроме судейских и обвиняемого.

Артурас подхватил чемодан.

– Алё! Мне понадобятся документы!

Он чуть помедлил, после чего решительно покатил чемодан к выходу.

– Артурас, погоди. Он же сказал, что они ему нужны, – крикнул Волчек.

С точки зрения Артураса, ни я, ни Волчек и понятия не имели, что на самом деле находится в чемодане. Так что в конце концов он сдался: бросил на меня тяжелый взгляд, выразительно постучал пальцем по часам, отпустил-таки чемодан и убрался из зала.

Очередной перерыв еще больше урезал время, оставшееся у меня на Бенни, но нужно было еще разок надавить на Волчека.

Когда я убедился, что мы остались более или менее наедине, а из-за стола обвинения нас не слышно, то выложил на стол мобильник Кеннеди. Сказал Волчеку, что затеял всю эту пургу только для того, чтобы без посторонних ушей организовать намеченный обмен. Вообще-то я втайне надеялся, что он уже видел достаточно, чтобы отпустить Эми.

– Бенни считай что уже нет. Давай, приступаем. Звони водиле, пусть отпускает Эми.

– Нет. Будем придерживаться плана. Сначала мне нужно решение. А сейчас только все заготовим, как и договаривались.

Он набрал номер, стал дожидаться ответа. Я сделал то же самое.

Джимми ответил первым.

– Это я. Видишь тачку?

– Вижу. Футах в тридцати от меня. Водила снаружи, прислонился к задней двери. Не доверяй Волчеку! Он кинет тебя и убьет Эми, – отозвался Джимми.

Прикрыв трубку сложенной в горсть ладонью и стараясь говорить потише, я сказал:

– Не думаю. В данный момент я – единственный, кому он может доверять. Только я могу спасти его жопу, так что я ему нужен. Но если все повалится к чертям, я хочу, чтобы ты сделал все возможное… Чтобы Эми…

– Можешь всего этого не говорить. Не исключено, что я возьму ее прямо сейчас. Погоди. Водила базарит по телефону.

Волчек начал что-то говорить по-русски.

– По-английски! – напомнил я ему.

– Юрий, жди моего сигнала. Это будет либо звонок, либо эсэмэска. Либо отпустишь девчонку, либо… Короче, сам знаешь, что делать, – сказал Волчек в трубку.

– Эдди, у водилы волына. Только что засветил из кармана, нарочно. Так что мне к ней не поспеть. Стоит, сука, у самой двери. Если Эми на заднем сиденье, то ему и секунды хватит, – сообщил Джимми.

– Жди. Я перезвоню. А если не смогу… Если со мной что-нибудь случится, обещай, что выручишь ее. Скажешь ей… Скажешь, что папа просил прощения. Скажешь, что я очень…

При мысли о том, что я могу потерять дочь, перехватило горло, слова не шли.

– Да знает она, что ты ее любишь! По-любому, она будет у меня. Удачи, братан. Ящер уже на подъезде.

Дверь судейских палат распахнулась – появилась судья Пайк.

Мы с Волчеком быстро отключились, спрятали телефоны.

Уже заталкивая мобилу в карман, я почувствовал короткую вибрацию – эсэмэска. Пайк смотрела прямо на меня. Нельзя сейчас посмотреть. Пока что нельзя.

Глава 64

– В чем суть вашего ходатайства, мистер Флинн? – спросила судья.

– Ваша честь, несомненно, вы читали дело «Народ против Стэннарда» и аналогичные прецеденты. Согласно прецедентному праву оно устанавливает, какие моменты госпожа окружной прокурор должна доказать, чтобы по-прежнему сохранять личность свидетеля в тайне. Любой мало-мальски опытный адвокат по уголовным делам хотя бы раз в жизни сталкивался с подобной проблемой. Лично в моей практике встречались два дела, в которых пришлось решать данный вопрос. Оба были связаны с контрольными закупками – это когда полицейский под прикрытием изображает из себя покупателя наркотиков, покупку фиксируют, а на суде переодетый коп не выдает своих личных данных, выступая только под номером своего полицейского значка. Сохранение анонимности свидетеля ущемляет право моего клиента на защиту и может быть рассмотрено как оказание на него психологического давления. Ваша честь, прошу вашего разрешения допросить данного свидетеля только по предмету данного спора. Я ничуть не стремлюсь вызнать его личные данные – желаю лишь выяснить, насколько сильны его аргументы в пользу того, что в случае их раскрытия жизнь его окажется в опасности. Если вы сочтете эти аргументы недостаточными, тогда в защите его личных данных нет нужды и он должен быть поименован.

– Не вижу препятствий. Могу по-быстрому провести прямой допрос, – сказала Мириам, – но лишь при условии, если он будет проводиться в присутствии присяжных.

Салливан и тут решила не упускать возможную выгоду – мол, если сейчас перед лицом присяжных я задам жару бедненькому Бенни, скрывающему свои имя-фамилию от бандитов, то к нему они начнут испытывать симпатию, а меня сочтут жестоким бессердечным крючкотвором, которому все средства хороши.

– Согласен, – сказал я. Мне-то нужно было просто опять затащить Бенни на свидетельскую трибуну, причем как можно скорее.

– Отлично. Тогда возвращаем свидетеля и присяжных. Кстати, раз уж присяжные все равно будут присутствовать, есть какие-нибудь возражения по поводу публичного слушания данного вопроса?

Мы с Мириам помотали головами.

– Тогда я сейчас прервусь, пока присяжные не займут свои места, – заключила Пайк и ушла к себе. Так, еще пару спокойных минут выиграли. Конвойный скрылся за боковой дверью – пошел за свидетелем Икс.

Пристав распахнул двери, и зал быстро наполнился опять. Артурас, Виктор и Грегор тоже вернулись. Направляясь к своему месту, Артурас сосредоточенно тыкал в кнопки телефона. Несколько секунд подержал его возле уха, цокнул языком, опять поднес к глазам и повторил процесс. Убрал с глаз долой, только добравшись до первого ряда скамеек, – чтобы судья не увидела. Прежде чем сесть, долго оглядывался на двери, в явном нетерпении. Уселся, сложил руки на груди. Наверное, пытался кого-то отловить по телефону – кого-то, кто должен был в любую секунду появиться в дверях. Но кого бы он ни ждал, тот так и не появился.

Я вновь ощутил вибрацию мобильника Кеннеди. Артурас пересел ко мне поближе. И телефона-то из кармана не вытащить, чтобы глянуть на экран, – заметит! Прошептал так, чтобы Волчек с Артурасом услышали:

– Схожу потолкую с прокуроршей, попробую вызнать, на какие прецеденты она думает ссылаться.

Волчек немного поразмыслил и все-таки разрешил:

– Давай.

Завидев меня возле своего стола, Мириам насупилась. Я потолкался рядом, опираясь на стол и перебирая бумаги. Повернулся спиной к Волчеку. Вибрация прекратилась.

– Тебе стоит на это глянуть, – обратился я к Мириам. протягивая ей один из снимков с места преступления.

– Что? Хочешь сказать, что этой фотки нет среди… Хотя нет. Лучше скажи, какое присяжным вообще дело до какой-то недостающей фотографии! – сразу же повелась она.

– Вот, смотри, – сказал я.

Она встала, обошла стол и встала слева от меня, отлично прикрыв меня от русских. Пока я нес какую-то чепуху про сломанную фоторамку, телефон Кеннеди завибрировал снова. Коротко, два раза. Потом опять тишина. Видать, был звонок, а теперь эсэмэски.

Едва только Салливан в очередной раз уткнулась носом в фотки, как я сразу же выхватил мобильник.

Телефон Кеннеди зарегистрировал два новых сообщения и четыре пропущенных вызова.

Глянул на звонки. Два первых были от кого-то Феррара, еще два от Вайнштейна. Наверное, агенты. Стал открывать сообщения.

Первая эсэмэска пришла пять минут назад от Феррара: «Мы возле квартиры адвоката. Ты на связи? Входим через 60 секунд, если не скажешь подождать».

Открыл последнее сообщение, отправленное две минуты назад. М-да, здорово же я недооценил Артураса… «Нашли предсмертную записку Эдди Флинна. Он собирается взорвать здание суда. Нашли еще грузовую декларацию “Саши” и план здания. Бери его и ищи взрывчатку».

Тут телефон завибрировал прямо в руке – опять звонил Феррар. Мириам была слишком поглощена разглядыванием фоток, чтобы это заметить. Вообще ничего кругом себя не видела. Я глянул поверх ее плеча. Кеннеди сидел в четырех рядах от нас. Один. Никого из агентов вокруг – ясен пень, его телефон-то у меня, никому с ним не связаться. Я проиграл в голове наиболее вероятный сценарий. Феррар с Вайнштейном наверняка ломанутся из моей квартиры прямиком сюда. Займет это у них полчаса, сорок минут максимум. До Кеннеди Феррар не достучится, будет вызванивать других агентов.

Двойные двери резко распахнулись, и к месту Кеннеди быстро прошагал агент Колсон. Шепнул что-то ему на ухо. Кеннеди встал, двинулся в мою сторону. Я отступил от Мириам, встал в самом центре отгороженной перилами части зала, предназначенной для судейских – адвокаты называют ее «колодец». Вытаскивая на ходу пистолет, Кеннеди крикнул:

– Стоять, Флинн! Ты арестован!

Я все просрал.

Глава 65

Волчек заметил, как Кеннеди кинулся ко мне, и занес большой палец над мобильником в руке.

В кои-то веки мне не нашлось что сказать.

Кеннеди встал передо мной, нацелив свой «глок» мне в голову. Колсон тоже вытащил пистолет, но держался позади, прикрывал босса.

– Не того берете, – сказал я, поднимая руки.

– Лицом на пол, медленно, – приказал Кеннеди.

– Это мой адвокат! Это произвол! – выкрикнул Волчек.

Задрав руки повыше, я опустился на колено, потом на другое. Опустил руки на пол, лег. Мраморный пол холодил щеку. Раскинув руки, словно распятый на кресте, я слышал в ушах упругое биение пульса.

Мне заломили руки за спину, сковали наручниками. Чьи-то сильные руки рывком подняли меня на ноги.

– Да что вы тут, блин, творите? – завопила Мириам. – Я же предупреждала – это тот еще жук! Ну разве не ясно, что Эдди вас просто дурачит? Сам хочет, чтобы его арестовали! На пересмотр дело тянет! Снимите с него наручники, пока присяжные не вернулись!

Агент не обратил на Мириам внимания.

Я ухитрился прошептать Кеннеди:

– До поверь же ты мне, наконец! Не делай этого. У них моя дочь. Артурас хочет освободить брата. У него автоматы, вон, в чемодане.

Кеннеди выступил вперед, чтобы увидеть головы людей в первых рядах. Чемодан был открыт, на его фальшивом дне сиротливо лежала единственная папка.

– В пустом-то? Поздно рыпаться, Флинн. Мы нашли твою предсмертную записку в квартире, а еще грузовую декларацию и планы здания. Все кончено.

В этот момент мне оставалось только молиться, что Джимми выручит Эми, что каким-то образом все-таки до нее доберется и отвезет домой к маме. Давненько же я не молился… Молитвенно сжав за спиной руки, я взывал к Богу спасти мою дочь. Руки и ноги словно обожгло кипятком, тело налилось свинцовой тяжестью, ударом молота прибила усталость – в воронку постигшего меня провала утекли последние капли адреналина, который один до той поры кое-как меня и поддерживал.

Кеннеди стал было выводить меня из зала, но не учел, что своим кавалерийским наскоком вызвал немалое бурление в рядах репортеров, которые устроили давку в дверях – всем приспичило щелкнуть меня выходящим из зала суда в наручниках.

Громовой голос у меня за спиной заставил Кеннеди застыть на месте.

– Офицер! Вы там! А ну заворачивайте назад! Черт бы вас всех побрал!

Этот голос я прекрасно знал.

Мы с Кеннеди синхронно обернулись. Перед своим креслом стояла судья Пайк, а рядом с ней возвышался верховный судья Гарри Форд. Его шестидесяти с чем-то лет как и не бывало. Какой там старичок-судья, дослуживающий до пенсии! Спина гордо выпрямлена, подбородок воинственно торчит вперед.

– Кто вы такой? – вопросил Гарри, пригвождая фэбээровца к полу пронзительным властным взглядом.

– Я – специальный агент Кеннеди, забираю подозреваемого для допроса, – отозвался тот, отворачиваясь и намереваясь двигать дальше.

– Специальный агент Кеннеди, один шаг за дверь с этим человеком – и буквально через час вы уже просто мистер Кеннеди! Немедленно вернитесь, снимите с него наручники и сядьте на место, мать вашу! – гаркнул Гарри – больше как армейский капитан из вьетнамских джунглей, нежели судья. Кеннеди и впрямь остановился, и впрямь повернул назад, но наручников с меня не снял – а то и про них я чуть было не сказал «и впрямь».

– Конвойный! – прогремел Гарри стражнику, который только что вернулся в зал с Бенни. – Если специальный агент Кеннеди немедленно не освободит мистера Флинна, арестуйте этого агента. А будет сопротивляться – пристрелите его.

Взявшись было протестовать, Кеннеди обратился к суду.

– Этот человек – это… – начал он. Но лучше б вообще не вякал.

– Если через пять секунд эти наручники не снимут, то очнетесь уже в обезьяннике, прямо в этом здании! – рявкнул Гарри.

Я увидел, как взгляд Кеннеди заметался между мной и Гарри. Такой тишины, которая опустилась при этом на зал, я в жизни еще не слышал. Слыхать было даже, как Кеннеди все тяжелей и тяжелей дышит. В этой почти могильной тишине конвойный шагнул вперед и выхватил у него пистолет. Не знаю уж, что за магические эманации исходили в тот момент от Гарри, но на конвойного они точно подействовали, поскольку, завладев пистолетом, он тут же направил его на Кеннеди, будто бы так и надо. Тот придвинулся ко мне так плотно, что, кроме меня, никто его больше не слышал.

– Хочешь взорвать тут все к чертям, Эдди? Конец делу?

– Меня подставили. Я готов был на все, только чтобы спасти дочь.

– Где бомба?

– Говорил же, что Левин – оборотень.

О фургонах на подземной парковке говорить сейчас нельзя. Если скажу, Кеннеди эвакуирует все здание, а мне нужно еще чуток времени. Буквально совсем чуток.

– Я тебе не верю. Левин – агент под прикрытием. Охрана уже обыскивает здание. Не верю тебе ни на грош.

– Кеннеди, отпустите его, – распорядилась Мириам.

– Не могу. И кстати, это вопрос федеральной юрисдикции. Это не ваша сфера, миз Салливан.

– И можете, и отпустите! Вы находитесь в зале суда, в котором действуют федеральные законы, да еще и собираетесь подарить главарю русской мафии пересмотр дела! Это его адвоката вы арестовали – процесс развалится, и он спокойно будет гулять на свободе. Вот этого-то и добивается Эдди. Неужели не понятно?

Я почувствовал, что Кеннеди колеблется. Взгляд его метался по залу, из головы разве что не шел пар.

– Время вышло, – объявил Гарри.

– Подождите еще чуть-чуть, пожалуйста. Стойте там. Просто смотрите. Не пожалеете – будет интересно, – ответил я Гарри и повернулся к Кеннеди: – Никуда я не денусь. В левом внутреннем кармане у меня визитка. Гляньте на нее.

К Артурасу я стоял спиной, и ему не было видно, что там достает Кеннеди у меня из кармана. Фэбээровец повертел визитку в пальцах.

– Это и есть та карточка, про которую я уже рассказывал. Вы – старший офицер Левина. Наверняка читаете его собственноручные рапорты. И попробуйте сказать, что это не его почерк.

Карточка позволила Кеннеди получить законную передышку. Хорошо, что я ее раньше ему не отдал. Лицо его заметно смягчилось, морщины на лбу разгладились. Дыхание из приоткрытого рта отдавало утренним кофе. Почерк он явно узнал.

– Это из бумажника Грегора. А теперь послушайте меня. Вы обыскиваете здание – просто замечательно. Пока ищете бомбу, даете мне немного времени. Тридцать минут. Если за полчаса вы мне так и не поверите, можете арестовать мой труп.

С Гарри было уже достаточно.

– Агент Кеннеди, ваши пять секунд давно истекли!

Я услышал сзади из толпы испуганные вопли, началась суматоха: люди у нас за спиной суматошно перелезали через ряды скамей, чтобы не оказаться на линии огня – конвойный с наставленным на Кеннеди пистолетом решительно шагнул вперед.

Мириам уже держала в руке телефон.

– Я звоню вашему городскому дежурному. Ваш директор наверняка захочет узнать, с какой это стати один из его агентов устроил бардак на судебном процессе над русской мафией – между прочим, самом крупном процессе такого рода за последние пятнадцать лет!

Кеннеди по-прежнему пребывал в замешательстве. Опустил голову. Стал опять обдирать ногтем заусенцы на большом пальце, чуть не до крови.

– Что вы говорили мне сегодня утром, агент Кеннеди? Не забыли? Сами же сказали, что Эдди Флинн – бывший мошенник! Так теперь это он вам голову дурит, Кеннеди! Хочет, чтобы его арестовали, – тогда и суду конец. Чем дольше будет тянуться этот процесс, тем сложней будет защитить свидетеля от его бывшего босса. Ну, давайте же, думайте! Только попробуйте из-за подобной фигни развалить дело, от которого зависит вся моя дальнейшая карьера! Не выйдет!!! – окончательно разбушевалась Мириам.

Натужный выдох – и голова его вздернулась вверх.

– У вас двадцать минут, Флинн. Буду за вами наблюдать. Только рыпнетесь – и вы мертвец, – буркнул Кеннеди, расстегивая наручники. Кивнул судье, направился на свое место, не выпуская меня из поля зрения.

Конвойный убрал пистолет. Гарри с Габриэлой переглянулись, сели.

– Агент Кеннеди, закон в суде представляю я. Не забывайте об этом, – сказал Гарри.

Я опять занял свое место за столом защиты. В публике стоял такой шум и гам, будто это был не суд, а бой за звание чемпиона в тяжелом весе. Волчек схватил меня за рукав, притянул к себе.

– С чего вообще весь этот кипиш? – поинтересовался он.

– Это удача. Просто офигенная удача.

Судья Пайк, похоже, была готова вернуть процесс на нормальные рельсы. Будучи большим модернистом-реформатором от традиционного судейского молотка она в свое время отказалась – типа, пережиток прошлого, – так что просто от души шмякнула ладонью по своей конторке красного дерева.

– Тихо всем!

Публика угомонилась.

– За оставшейся частью разбирательства будет наблюдать судья Форд, – объявила Пайк. – Учитывая поведение отдельных участников суда, я только рада, что он здесь тоже присутствует.

Щелкнув кнопкой, судья изготовила свою шариковую ручку к бою. Кончик ручки уткнулся в раскрытый блокнот и в любой момент готов был пуститься в пляс по бумаге, фиксируя показания свидетеля. Последний из присяжных пробрался на свое место, а Малютка-Бенни обосновался на свидетельской трибуне. Мириам предстояло задать несколько вопросов, касающихся угрозы жизни Бенни, после чего наступал мой черед.

Кеннеди не сводил с меня глаз.

Поднявшись на ноги и расправив пиджак, Мириам встала поудобней и принялась за свой короткий прямой допрос.

– Мистер Икс, как вообще получилось, что вы стали свидетелем на данном процессе?

Бенни, похоже, подобный вопрос несколько озадачил, но ответил он быстро – обычно это хороший индикатор честного ответа.

– Полиция задержала меня на месте преступления.

– Какого преступления?

– Убийства Марио Геральдо.

– А кто убил Марио Геральдо?

Пауза. Бенни вытер рот.

– Я убил, – ответил он, как нечто само собой разумеющееся – будто у него спросили, как называется столица Австралии.

– Вы сами? – уточнила Мириам. Свидетель-то тормознул, упустил кое-какой важный момент, вот она и дала ему еще одну попытку. Надо было бы возразить, но я не стал.

– Да. Олек Волчек прислал мне сообщение. Имя потерпевшего на половинке рублевой банкноты. Другая половинка уже была у меня. Это такой старый русский код, кого надо убить.

Я вскочил, чтобы выразить протест. Нужно было поторопить Мириам, чтобы успеть самому допросить Бенни.

– Ваша честь, это даже и близко не лежит к рассматриваемому вопросу!

– Вопрос к чему-то подводит? – спросила судья Пайк у обвинительницы.

– Да, ваша честь. Прямо сейчас до этого и доберемся, – отозвалась Мириам. – После того как вас арестовали за убийство, что произошло дальше? – продолжила она.

– Я заключил сделку. Выдал полиции, кто заказчик, а мне за это срок скостили.

– Все это время вы находились в тюрьме?

– Нет. Как заключил сделку, ФБР сразу посадило меня под свою защиту.

– Почему ФБР пришлось поместить вас в изолятор превентивного содержания?

Блин. Опять нельзя не возразить.

– Возражаю. Свидетель не может знать мотивов ФБР.

Судья Пайк изобразила нацеленной на Мириам ручкой кружок – мол, отмотай назад и перефразируй.

– Почему, на ваш взгляд, вы находитесь под защитой в надзорном учреждении, а не просто отбываете срок в тюрьме?

Бенни ничего не сказал. Посмотрел на Мириам, потом на судью, потом его глаза остановились на Волчеке.

– Все просто, – начал он. – Олек говорит – другие убивают. За него. Меня давно уже по его приказу пришили бы, если б я сидел в обычной тюряге. ФБР защищает меня от окружения Волчека, потому что одно его слово – и ты покойник. Он знает, что я дал на него показания, и хочет меня убить.

Мириам поняла, что больше тут ничего особо не выжмешь, так что попросту кивнула.

– Вопросов больше не имею.

Судья посмотрела на меня, ожидая начала перекрестного допроса. Охрана, ФБР, а наверняка и полиция переворачивали сейчас здание вверх дном – в поисках всего, что хотя бы отдаленно походило на взрывное устройство. Поскольку боковые окна в фургонах разбиты, взрывчатку в них определенно обнаружат. Чисто вопрос времени – может, даже каких-то минут. Публика притихла – все ждали, когда за убийцу на трибуне возьмется защита.

– У меня всего несколько вопросов, – сказал я, стоя я восемнадцати футах от Бенни – пока тот оказывался вне гипотетической зоны поражения. Налитые свинцом конечности понемногу отпускало – по мере того, как пульс неуклонно набирал обороты.

Все события последних полутора суток сошлись своим острием на этих финальных минутах, на этих заключительных вопросах. Я подумал про отца и сразу ощутил прохладное прикосновение его медальона, прильнувшего к коже.

– Каким образом Волчек может вас убить? – спросил я.

Вопрос, похоже, Бенни только позабавил. Он хохотнул, оглядел зал, поерзал на стуле и несколько раз потер физиономию.

– Человеку, которого вы представляете, совершенно плевать, как кого убьют.

– Откуда вам это известно? – поинтересовался я.

– Знаете, я двадцать лет на него проработал. Если он хочет видеть кого-то мертвым – тот будет мертв. И не важно, как.

– Приведите пример.

На сей раз Бенни уже не веселился.

– Ну взять хотя бы этого Марио Геральдо… Волчек послал мне вторую половинку купюры с именем Марио, и я его застрелил. Но он не сказал конкретно: застрелить там, или зарезать, или утопить. Имя на рубле просто означает, что этот человек должен быть мертв.

– Хотелось бы получить несколько других примеров – скажем, возьмем трех последних людей, которых он приказал убить. Как они умерли?

– Откуда мне это знать?

– Вы сказали, что опасаетесь за свою жизнь; вы сказали, что мой клиент – убийца. Расскажите мне об этом. Расскажите, как он убивает.

– Да говорю же: он пишет имя…

– Просто перечислите мне имена трех последних людей, которых он убил.

Я заметил, как на лице Бенни вспыхнула злость – мелькнула и тут же исчезла. Мне нужно было вызвать у Бенни эту злость. От нее зависела жизнь Эми.

– Выкладывайте!

Малютка-Бенни подался вперед, стиснул кулаки.

– Не скажу. Я буду говорить только про это убийство.

– Вы заключили сделку и при этом получили двенадцать лет отсидки. Вы могли рассказать прокуратуре и ФБР гораздо больше. И все же не стали. Это потому, что вы до сих пор храните верность кому-то в организации? Или тут нечто большее?

Поерзав на стуле, Малютка-Бенни оттянул воротничок рубашки, словно тот вдруг придавил ему горло. Провел ладонью по шее, потянулся за стаканом с водой.

– Да, блин, понятия не имею, о чем это вы, – ответил он наконец.

– О, еще как имеете, мистер Икс! Вас взяли с поличным, прямо на месте преступления. Вы заключили сделку. В качестве заказчика этого убийства вы сдали ФБР моего клиента, верно?

– Верно.

– И вот вам пожалуйста: вашей жизни якобы угрожают, а вы и не думаете дать показания относительно других убийств, которые этот человек либо сам совершил, либо кому-то еще заказал. Вы ведь ничего не рассказывали полиции или ФБР про другие убийства, да и сейчас не собираетесь, верно?

– Верно.

– И ничего не сказали ФБР о целой наркоимперии, которой предположительно ворочает мой клиент?

Волчек никак не отреагировал. Я уже объяснил ему, к чему все это подведу.

– Ваш клиент не обвиняется в распространении наркотиков, мистер Флинн, – но вы тем не менее желаете занести в протокол, что таковая империя под его началом действительно существует? – вмешалась судья Пайк.

– Нет, ваша честь. Обвинение полагает, что мой клиент возглавляет русскую мафию. Легко предположить, что такая структура промышляет отнюдь не развозкой пиццы.

В своем вступительном слове Мириам более чем прозрачно намекнула жюри, что Волчек – главарь русской мафии. В тот раз я не стал вклиниваться с возражениями, но больше всего меня занимала сейчас вовсе не эта часть ее выступления – нет, было тогда в ее словах, обращенных к присяжным, и еще кое-что, что давало мне шанс. Хотя шанс и довольно рискованный.

– Мистер Икс, вы не сообщили ФБР о сети распространения наркотиков, которой предположительно владеет мой клиент, верно?

Весь план полетит к чертям, если сейчас завоет сигнал тревоги! Я неуклонно давил на Бенни, задавая размеренный ритм этими своими повторяющимися «верно?», которые отлетали от него, словно мячики, вынуждал постоянно вертеть головой в догадках, откуда прилетит следующий удар, намеренно злил, чтобы он отвечал быстро и не задумываясь.

– Верно… Я…

Я сразу оборвал его.

– Вот именно. Про предположительные операции моего клиента с наркотиками вы ФБР не сказали, равно как не поведали о сети организованной проституции, которую предположительно контролирует мой клиент, верно?

– Верно.

Ответ поступил так быстро, что молниеносная Пайк не успела уточнить, не желаю ли я заодно занести в протокол и тот факт, что мой клиент владеет одним из лучших борделей в Маленькой Одессе. Обойдя вокруг своего стола, я в упор посмотрел на Бенни. Он отвел глаза.

– Как и не рассказали ФБР о схемах отмывания денег, которые предположительно использует мой клиент, верно? – спросил я, медленно приближаясь к Бенни – неуклонно сокращая расстояние между нами, наращивая противостояние, затягивая его в зону поражения.

– Верно, – ответил он, упорно глядя на что угодно, но только не на меня.

Когда я подошел ближе, наши глаза наконец встретились. Бенни раздраженно подался вперед.

– Вы не сказали ФБР о нелегальной переправке иммигрантов, которую предположительно организует мой клиент, верно?

– Верно.

Всего три фута между нами. Чем меньшее расстояние нас разделяло, тем заметней напрягался Бенни – будто готов был в любой момент перемахнуть прямо через пюпитр трибуны и задушить меня до смерти.

– Вы не сказали ФБР о подпольной торговле оружием, которой предположительно занимается мой клиент, верно?

– Верно.

– Вы не рассказали им обо всей этой деятельности, потому что если б подсудимый действительно стоял во главе этой преступной организации, ФБР моментально прикрыла бы ее, и тогда…

Ухватившись за края свидетельской трибуны, я наклонился к Бенни чуть ли не нос к носу и выдал во всеуслышание его главный секрет:

– И тогда вам с вашим братцем нечего было бы возглавить по окончании данного суда, верно?

– Верно.

Но едва он это ляпнул, как сразу же опомнился, отрицательно замотал головой. Пайк выронила ручку. Гарри ахнул.

– Нет! В смысле, я не понял, что ты там только что сказал, адвокат ты херов!

Я шепнул ему: «Волчек уже в курсе», и он вскочил. Я повернулся к публике спиной. Бенни отпихнул меня прочь, но не успел он еще ухватить меня за плечи, как мои руки быстро и мягко прошлись ему по бокам. Я неловко попятился, но сумел устоять на ногах.

Подскочил конвойный, силой усадил Бенни обратно. Пайк принялась орать на Бенни, чтоб в следующий раз не думал распускать руки. Мириам разразилась протестами по поводу того, что я запугиваю ее свидетеля. Взмахом руки я остановил обеих. Перед завершением допроса рискнул бросить взгляд на Кеннеди – тот был весь внимание.

– Я сам виноват. Приношу извинения. У меня только один последний вопрос. С момента ареста вы все время находились в изоляторе для лиц, нуждающихся в защите. В нормальные места заключения не попадали. Так от кого же вы получили сведения, что подсудимый заказал ваше убийство?

Бенни не сразу нашелся, что ответить. Действительно, странный вопрос, с его-то точки зрения. Будучи давним членом организации под названием Bratva он прекрасно знал, что происходит с теми, кто вздумал предать босса.

– Да ни от кого, – ответил Бенни все с тем же недоуменным выражением на лице.

– Так что никаких угроз вы не получали?

Вопрос повис в воздухе. Бенни откинулся на стуле, фыркнул, помотал головой – типа, видали идиота?

– Нет. Никаких угроз я не получал. Так вообще не делается. Он же pakhan! Все и так знают, что будет, если кто его сдаст, – смертный приговор, однозначно.

– Кого еще подсудимый приказал убить за предательство?

– Не скажу, – ответил Бенни.

Вот оно!

Ключ ко всей этой поганке.

– Ваша честь, в свете последнего ответа свидетеля я вынужден просить об остановке данного судебного разбирательства.

По залу пробежал недовольный ропот, кто-то в открытую запротестовал. Я услышал, как хлопнули двери зала, и агент Левин стал быстро пробираться вдоль заполненного публикой ряда к свободному месту на его правом конце. Перед тем как опуститься на него, он кивнул в сторону Артураса, который сидел в нескольких футах от меня. Это был очень быстрый сигнал – какие-то полсекунды, и уже ничего не заметишь.

Кеннеди ничего не заметил.

Артурас поерзал на своем месте, отвернулся от судьи спиной, и я увидел, как он набирает номер на телефоне. Самого разговора я не слышал, но крупные цифры набранного номера различил на экране «Айфона» совершенно отчетливо.