Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 135 страниц)

– Детектив, если кто-то сумел каким-то образом проникнуть в дом, подкрасться к мистеру Тозеру со спины, накинуть ему на голову мешок и затянуть его, вы ожидали бы найти у него на горле подобный кровоподтек, так ведь?

Андерсон нажал на тормоза. Он явно не ожидал такого поворота.

– Наверное, но мистер Тозер умер не от удушья. Ему пробили череп бейсбольной битой.

– Да, и вправду похоже на то. Детектив, вы в курсе, где мой подзащитный обычно держал эту биту в доме?

– Вообще-то нет, – ответил он.

– В прихожей, возле входной двери, – просветил его я.

Андерсон пожал плечами и покачал головой, как бы говоря: «Ну и что с того?»

– Тот, кто сумел проникнуть в дом – скажем, под каким-то надуманным предлогом, – мог потом накинуть на голову мистера Тозера мешок, затянуть его, что вызвало этот кровоподтек на горле, а затем схватить стоящую возле двери биту и нанести ему сильный удар по затылку. Такое вполне возможно, согласны?

Пока я задавал этот вопрос, детектив лишь мотал головой. Он был явно не согласен с моими словами и думал, что может легко на них ответить. Прайор не стал вылезать с возражениями и вроде как был рад предоставить Андерсону возможность самому отмести этот мой вопрос.

– Никоим образом. В таком случае где же следы крови? На ковре должна была остаться хотя бы крошечная капля. А мы такое не пропустили бы.

– Но если этот неизвестный накинул на голову мистеру Тозеру мешок, а может, даже затягивающийся шнурком, то удар можно было бы нанести в абсолютно любом месте дома, поскольку кровавые брызги остались бы в мешке, согласны?

Это вполне имело смысл. Объясняло бы и характерный кровоподтек на горле, и отсутствие крови Тозера на ковре, и почему кровь Ариэллы не скатилась в сторону Карла в кровати. К тому моменту, как Тозера подняли по лестнице и положили рядом с ее телом, сердце ее уже перестало биться. А значит, кровотечение прекратилось. Вся вытекшая из нее кровь скопилась во впадине на матрасе, образованной ее весом. И успела частично впитаться в простыню.

– Что-то я не пойму… Если все было так, то зачем было убивать Ариэллу Блум, а потом класть на кровать рядом с ней тело Тозера? – возразил Андерсон.

Типичная ошибка новичка. Гарри уже собрался предупредить Андерсона, чтобы не задавал допрашивающему вопросов. Свидетели не задают вопросов – они отвечают на них. Однако в данном случае я был только рад ответить.

– Потому что если б тело Тозера нашли рядом с телом Ариэллы, это выглядело бы так, будто кто-то обнаружил их в одной постели, взревновал и убил их. Это обеспечивает Бобби Соломону мотив и переключает все внимание следствия исключительно на него, оставляя настоящего убийцу в тени, разве не так?

– Это ваше мнение, – упрямо сказал Андерсон.

– Тогда давайте отвлечемся от мнений, хорошо? То, что на теле миз Блум не было обнаружено каких-либо защитных ран, – это доказанный факт, верно?

– Да. Могу предположить, что она спала, когда убийца нанес свой первый удар ножом, – сказал Андерсон.

– Можно мне на минуточку вещественное доказательство номер восемь? – попросил я секретаря.

Та протянула руку под стол и вытащила бейсбольную биту, упакованную в опечатанный полиэтиленовый пакет. Я подошел к матрасу и аккуратно тюкнул ею по гире, обозначающей голову Тозера.

Тупой стук эхом разнесся по залу. Я отдал биту секретарю.

– Сами слышали, какой чертовски громкий звук производит кленовая бита при ударе по металлу даже при совсем слабом ударе. А когда бита проломила Карлу Тозеру череп, это наверняка сопровождалось еще более громким треском, согласны?

– Да, какой-то шум при этом был, согласен с этим.

– И разве он не разбудил бы миз Блум, которая, по вашим словам, безмятежно спала в считаных дюймах от источника этого шума?

Андерсон протяжно выдохнул через нос. Явно пытаясь подавить раздражение.

– Не могу сказать, – ответил он.

Самый момент двигаться дальше – тот столик и нож тоже были важными пунктами в деле.

– Сколько раз дом и участок обыскивали в поисках возможного орудия убийства? – спросил я.

Немного подумав, Андерсон ответил:

– Наверное, с десяток раз.

– И нож в ходе этих поисков так и не нашли, насколько я понимаю?

– Нет, как я уже и говорил. Я нашел его только вчера.

– Это был хороший тайник, так ведь? – продолжал я.

Он кивнул, с кривой улыбкой на лице. Ответил:

– Пожалуй, неплохой, но в итоге мы его все-таки нашли.

– И вы бы не сказали, что орудие убийства засунули в тот светильник исключительно по той причине, что убийца не хотел, чтобы его нашли?

– Сказал бы.

– Предположим на минуточку, что мой подзащитный и вправду залез с ногами на этот столик, чтобы дотянуться до светильника, но почему же тогда он не вернул этот столик в первоначальное положение после того, как тот опрокинулся?

– Не знаю, – ответил Андерсон.

– Нож вы нашли только потому, что обратили внимание на опрокинутый столик, да?

– Да.

– И если б убийца поставил столик на место, вы так и не нашли бы этот нож?

– Скорее всего, нет, – признал он.

– Между тем звонком в «девять-один-один» и появлением в доме первых сотрудников полиции прошло всего семь минут?

– Думаю, что да.

– Вы бы не сказали, что у убийцы было полным-полно времени, чтобы скрыть тот факт, что он залезал на этот столик, попросту поставив его на место?

– Возможно.

– Давайте предположим, что вы правы и что убийцей, пытавшимся спрятать нож, был мой подзащитный. Итак, он не хочет, чтобы этот нож нашли. С великими трудами прячет его там, где никто явно не станет искать. В абажуре светильника. А потом прямо под этим светильником опрокидывает столик и разбивает вазу. И вы хотите уверить меня, что мой подзащитный так и оставил перевернутый столик и осколки вазы на полу? Все это явно должно было привести полицию к орудию убийства, как вы уже сами признали. Было бы полной глупостью со стороны моего подзащитного оставлять столик в таком виде, будь он убийцей, согласны?

– Убийцы постоянно допускают ошибки. Вот потому-то мы их и ловим.

Я показал на экран – на полицейское фото картинки с разбитым стеклом на полу спальни, рядом с прикроватным столиком.

– Детектив, тот звон бьющегося стекла на записи звонка в «девять-один-один» – он вполне может объясняться и тем, что мой клиент в спешке сбил эту рамку с прикроватного столика, согласны?

– Наверное.

Он был явно доволен своим ответом. С Андерсоном я практически закончил. Оставалось только поставить присяжных в известность, что мы не забыли про долларовую банкноту, найденную у Тозера во рту.

– Детектив, сами вы лично не проводили все эти криминалистические исследования той долларовой купюры, насколько я понимаю?

– Нет, не проводил.

– Тогда ладно. Мы разберемся с данной уликой при помощи соответствующего эксперта-криминалиста.

Припомнив события вчерашнего вечера, я решил, что надо оставить Андерсона с дурным привкусом во рту. Команда Руди Карпа уже основательно изучила его подноготную, и я подумал, что просто грех этим не воспользоваться.

– У нас есть одно только ваше слово касательно того, что вы нашли орудие убийства в том абажуре. Сколько раз вы становились объектом расследования службы внутренней безопасности полиции?

Глаза Андерсона угрожающе сузились, и он буквально выплюнул свой ответ:

– Дважды. И был очищен ото всех подозрений – тоже дважды.

Глядя прямо в его перекошенную физиономию, я произнес:

– Когда этот процесс завершится, как думаете – вам и в третий раз повезет?

Прайор выступил с возражением. Присяжным велели не принимать во внимание этот мой последний вопрос.

– Спасибо, детектив. Пока у меня все, – заключил я.

От повторного допроса свидетеля Прайор отказался. Выходя из-за загородки, Андерсон бросил на меня убийственный взгляд. Я знал, что он нечист на руку. Он был дружком Майка Грейнджера. То, что он устроил прошлым вечером под окнами моего офиса, лишний раз подтверждало, что Андерсон – с такой же гнильцой, как и большинство детективов в нью-йоркском отделе убийств. Я только что заработал себе врага. Реально серьезного врага.

Дело уже было к часу дня. Я заметил, как Гарри поглядывает на часы.

– Дамы и господа, скоро мы прервемся на обед. А потом нам будет нужно кое-что обсудить с присяжными. Предлагаю собраться вновь в пятнадцать ноль-ноль. Объявляется перерыв, – произнес он из-за судейской трибуны.

Когда я вернулся к столу защиты, Арнольд коротко охарактеризовал мне настроения присяжных:

– Ты им понравился. Никогда не думал, что скажу нечто подобное, но просто не могу этого отрицать. Две женщины согласно кивали, когда ты толковал про опрокинутый столик. Твоя наглядная демонстрация с битой тоже прошла на ура.

При этих словах в разговор вклинился Бобби:

– Спасибо! Рад, что вы на моей стороне, ребята.

– Не слишком-то обольщайтесь. У стороны обвинения еще полно свидетелей, которые могут создать вам большие проблемы. И у меня есть чувство, что у Прайора еще кое-что припрятано в рукаве, – отозвался я.

* * *

Когда зал начал пустеть, я заметил с десяток мужчин в костюмах, выстроившихся у выхода. Бобби по-прежнему охраняли. Они приготовились со всеми мерами предосторожности провести его в небольшую комнатку, где можно было спокойно съесть буррито и хранить секреты. Я чуть ли не наяву видел, как это придавливает его – некое чувство вины. Правда, которую он предпочел скрыть. «Что ты утаиваешь, Бобби?»

Прежде чем я успел поразмыслить над этим, толпа поредела, и я увидел проталкивающихся ко мне двух женщин. Харпер и ее подругу из ФБР, Дилейни. Я не знал, что именно они обнаружили. По их лицам было трудно об этом судить. Все, что я понял, это что они нарыли какой-то крупняк. Когда обе дамы наконец пробились через последних зрителей, Харпер подошла к столу защиты и объявила:

– Нужно поговорить, прямо сейчас. Ты просто не поверишь!

* * *

АДВОКАТСКОЕ БЮРО КАРПА

–

Пом. 421, Конде-Наст-билдинг, Таймс-сквер, 4, Нью-Йорк

Строго конфиденциально

Охраняется привилегией адвокатской тайны в отношении клиента

СПРАВКА НА ПРИСЯЖНОГО ЗАСЕДАТЕЛЯ

Дело: «Государство против Роберта Соломона»

Уголовный суд Манхэттена

Брэдли Саммерс

Возраст: 68

Почтовый служащий на пенсии. Вдовец. Благодаря хорошей государственной пенсии финансовое положение устойчивое. Никаких долгов. Никаких финансовых активов. Проживает отдельно от обоих детей (один живет в Австралии, другой – в Калифорнии). Иногда играет в шахматы в парке. Голосовал за демократов. В интернете не присутствует. Почитывает «Нью-Йорк таймс».

Вероятность голосования за невиновность клиента: 66 % Арнольд Л. Новоселич

Глава 45

Ехать на полицейском автомобиле с мигалками Кейну было уже не впервой. Вместе с остальными присяжными его вывели из здания через боковой выход. Вдоль тротуара уже выстроилась вереница сине-белых «Краун Виктория» нью-йоркской полиции. К главному входу им подъехать не удалось. Дорожной службе пришлось перекрыть половину Сентер-стрит – столько народу толпилось у здания суда.

Коп, который вез его в квартиру, все дорогу молчал. Они вместе поднялись в лифте на третий этаж. Этот коп, патрульный Лок, все так же молча ждал в тесной прихожей квартирки, когда Кейн прошел в спальню и стал собирать вещи.

В сумку полетели брюки, футболки, носки, две рубашки и две пары трусов. Сумка была с секретом. Кейн много лет назад заказал ее себе в Вегасе. Ручной работы, из толстой итальянской кожи, выглядела она так, будто он только что принес ее из магазина. Бритва, зубная щетка и упаковка таблеток – антибиотики – отправились следом. Цифровой термометр он уложил туда же, но прежде измерил им температуру, которая оказалась нормальной.

Покопавшись в сумке, Кейн провел рукой по выступающему шву изнутри. Нащупал небольшой полукруглый язычок и потянул за него, открывая потайной отсек, выстланный алюминиевой фольгой, чтобы сбивать с толку металлодетекторы. Прямо поверх этого отсека располагалась металлическая бляха с логотипом производителя. Копы должны были прийти к выводу, что детекторы пищат из-за металла фирменной эмблемы.

Кейн собрал еще несколько важных вещей, помельче, составляющих базовый набор для убийства. Все это он затолкал в потайной отсек, застегнул «молнию» сумки и присоединился к полицейскому в прихожей. Патрульный Лок пролистывал один из журналов, который подобрал со столика у двери.

– Любите рыбачить? – спросил он.

– Угу, когда получается, – ответил Кейн.

– Мы с парой дружков ездим на реку Осуиго, дважды в год. Вот там рыбалка так рыбалка!

– Да, наслышан. Как откроется сезон, наверняка тоже туда скатаюсь.

Все обратную дорогу до Сентер-стрит они обменивались рыбацкими байками. Наперебой хвастали, как раз поймали вот такую рыбину, а она возьми да и сорвись с крючка. Все эти байки всегда одни и те же. Лок провел Кейна в здание суда через задний вход, после чего ушел. Тот остался в совещательной комнате совсем один. Потом вернулся первый из остальных присяжных. Этот судебный процесс вряд ли окажется чересчур уж сложным, решил Кейн. Он знал, что уже видит своих коллег насквозь. Мысли сами собой вышли за пределы судебного зала. На планирование его следующего хода ушли месяцы. Нынешний ход событий заставил его прикинуть, не стоит ли изменить эти планы.

Кейн положил на стол десятицентовую монетку.

Орел – план остается в силе.

Решка – нужно составить новый.

Подбросил монетку.

Жизнь и смерть закрутились в воздухе. Сама судьба, зависящая исключительно от случайности. Кейн будет осторожен, независимо от того, какой стороной упадет монета. Неопределенность всегда возбуждала его. Он чувствовал, как она затаилась где-то в глубине живота.

Попрыгав на столе, монетка замерла.

Решка.

Убрав десятицентовик, он вгрызся в сэндвич. Жуя, думал о человеке, что отныне будет жить своей жизнью, которую сохранила ему монетка. И никогда не узнает, какого кошмара счастливо избежал. Вообще-то Руди Карп так никогда и не поймет, какая серьезная опасность ему грозила.

Естественно, это означало, что высокую цену придется заплатить кому-то другому.

Подхватив свою сумку, Кейн вышел из комнаты, прошел по коридору, отыскал туалет и убедился, что тот пуст. Заперся в кабинке, вытащил из потайного отсека сумки одноразовый мобильник и набрал номер. Ответили практически моментально.

– Смена плана на Род-Айленд, – произнес Кейн.

– Эта ваша монетка когда-нибудь не доведет вас до добра. Дайте-ка угадаю: Карп может спать спокойно, – ответил ему знакомый голос.

– Монетка сделала мудрый выбор. Этот Флинн к утру будет во всех газетах и новостных лентах соцсетей. Он – как раз то, что надо. А теперь: можешь достать мне то, о чем я просил? – спросил Кейн.

– Я уже прикинул, что вы можете поступить и так. В прессе только и разговоров, что про этого Флинна. Думаю, вы будете довольны. Оставлю все, что вам нужно, в вашей машине в аэропорту Кеннеди, – ответил голос.

– Уже раздобыл?

– Подвернулась удачная возможность. Я ею воспользовался. Флинн по-любому задает слишком много вопросов. Андерсон сегодня пару раз едва не напортачил. Нам нужно прикрыть его.

– Естественно, а на что еще существуют партнеры? По-моему, Андерсону это понравится, – сказал Кейн. – Он просто ненавидит Флинна.

– Знаю. Мне уже почти что жаль Флинна. Он и понятия не имеет, что его ждет.

Глава 46

В тесной огороженной кабинке, предназначенной для конфиденциальных консультаций клиентов с адвокатами, стоял запах дешевого одеколона и застарелого пота. Дилейни, похоже, было все равно. Это оказалось большей проблемой для Харпер, которой пару минут пришлось привыкать к подобным ароматам. Она к таким вещам вообще чувствительная.

Обе принесли какие-то папки и разрозненные листки, которые выложили на стол. Харпер начала первой.

– Жертвы Ричарда Пены связаны с делом Долларового Билла, – объявила она.

Как раз ДНК Пены и нашли на долларовой банкноте, обнаруженной во рту у Карла Тозера. Вместе с отпечатком пальца и ДНК Бобби Соломона. И все же Пена умер за двенадцать лет до того, как эта купюра была даже просто напечатана. Был казнен согласно законам штата Северная Каролина за убийство четырех человек. Да и число жертв, приписываемых Пене, выделяло его из общего ряда. И при чем же здесь Долларовый Билл?

– На местах этих преступлений находили долларовые банкноты? – спросил я.

Никто из них сразу же не ответил. Дамы лишь переглянулись, словно спрашивая друг у друга, кому из них все мне рассказать. Наконец Дилейни открыла одну из папок и выложила на стол несколько фотографий.

Четыре штуки. Четырех женщин. Все – белые. Все молодые. Судя по фото, всех их нашли на газоне или просто на каком-то открытом травянистом участке. Все в одинаковых позах. Руки и ноги у них были раскинуты в стороны, словно в популярном в соцсетях прыжке «звезда».

У всех на горле – багрово-синюшные кровоподтеки. И больше никаких других признаков насилия, хотя судить по фото было трудно. Все девушки полностью одеты. Худи, кардиганы, футболки и джинсы.

– Все это студентки Северокаролинского государственного университета в Чапел-Хилл. Их тела были оставлены в студгородке, предположительно сброшены с фургона. Самой старшей было двадцать три, – сказала Дилейни.

Тут меня отвлек какой-то треск. Даже сам того не сознавая, я вцепился в хилую ножку стола и чуть не отломал ее.

Я мысленно встряхнулся, пытаясь отогнать бешенство и как следует рассмотреть разложенные передо мной снимки. Поначалу я этого не увидел. А потом заметил, что из-за отворота блузки одной из жертв что-то выглядывает. Долларовая банкнота, засунутая за лифчик.

И едва я только это увидел, как Дилейни бросила на стол еще одно фото. Это был коллаж из всех четырех жертв. Долларовые купюры были подсунуты под ткань лифчиков абсолютно у всех.

– Блин, – только и сказал я.

– Копы придержали это от журналистов. На одной из банкнот они нашли следы ДНК. Поначалу совпадений по базе не обнаружилось. А потом полиция и служба безопасности студгородка провели добровольный сбор образцов ДНК у тысячи четырехсот лиц мужского пола, живущих или работающих на его территории. И так и вычислили Ричарда Пену. Он был дворником, но недолгое время ухлестывал за одной из жертв. Последней, Дженифер Эспозито. И да, на всех долларах имеются отметины, – продолжала Дилейни.

Она выложила еще четыре фотографии. На каждой из купюр Большая печать США была помечена в знакомых местах – на наконечниках стрел, листочках оливковой ветви и звездочках над головой у орла.

– Копы сфотографировали эти банкноты и приобщили к уликам. Пометки они не заметили, а если даже и заметили, то на суде речь об этом не заходила. Совпадения ДНК и одинакового почерка во всех четырех преступлениях оказалось более чем достаточно.

– И Пена добровольно сдал образец ДНК? – спросил я.

– У него не было особого выбора, – ответила Харпер. – Руководство университета приказало всему персоналу сдать образцы в обязательном порядке. Может, он думал, что не оставил никаких следов. В конце концов, убийца был достаточно осторожен. Этого совпадения ДНК хватило, чтобы осудить его за рекордно короткое время. До этих убийств Чапел-Хилл терроризировал какой-то серийный насильник. Повесить эти изнасилования на Пену не удалось, но если читать между строк, копы были просто-таки уверены, что этим насильником был Пена, и просто подняли ставки. Городок месяцами жил в страхе, и давно уже было пора посадить кого-то за это на электрический стул. Судебный процесс занял всего два дня. Присяжные вынесли решение за десять минут. Наверное, ты мог бы сказать, что у Пены просто не было достойного защитника. Хорошего адвоката ему и вправду было не потянуть, а государственный защитник, как водится, спал на ходу, или же ему было просто плевать на своего подзащитного. Все апелляции Пены были отклонены быстро и жестко. Люди хотели видеть этого парня мертвым, и штат подчинился.

Однако и вправду быстро… Органы правосудия обычно стремятся растянуть удовольствие, но, видно, только не в данном случае.

– Пена заявлял о своей невиновности? – спросил я.

– До последнего вздоха, – ответила Харпер.

– Как и все остальные, – добавила Дилейни.

– В каком это смысле «все остальные»? – удивился я, отодвинув от себя снимки.

Харпер поднялась со своего стула напротив меня и, протиснувшись мимо стола в тесной комнатенке, встала за спиной у Дилейни.

– Это еще не всё, – сказала Дилейни. – После того как вы с Харпер ушли, я получила разрешение еще раз провести поиск по базам. Долларовая банкнота в деле Соломона стала моим основанием для обращения к начальству. А еще я отправила запросы в отделы убийств шерифской службы и окружной полиции по всем тринадцати штатам Восточного побережья. Тем, которые первыми подписали Декларацию независимости. Думаю, вы уже и сами это поняли. Это заняло у меня какое-то время. До этого ваше дело с тремя жертвами оставалось всего лишь версией, и этого было недостаточно, чтобы просить правоохранителей покопаться в закрытых делах, закончившихся твердым приговором. Мой директор дал мне карт-бланш на любые запросы. А еще дал добро отправить запросы судьям и судебным секретарям в каждом из округов, входящих в состав этих штатов. Это произошло впервые. Такого мы еще не делали. И это дало результат.

Придвинув свой стул поближе к столу, я стал смотреть, как Дилейни вытаскивает из своей папки еще какие-то документы. Четыре отдельные стопки, перехваченные резинками. Она одну за другой выложила их передо мной на стол. Там были вырезки из газет, полицейские отчеты и результаты сравнения образцов ДНК.

– Поджог в церкви для чернокожих в Джорджии. Двое погибших. Рядом с канистрой из-под бензина обнаружен обгоревший обрывок долларовой банкноты. С ее помощью и подожгли бензин, а потом поджигатель затоптал ее. Отпечатки пальцев на канистре принадлежали некоему Алексу, стороннику «белого превосходства» и полному утырку, который только что выиграл два миллиона долларов в государственной лотерее.

Она шлепнула на стол следующую стопку.

– Пенсильванский потрошитель. Три женщины в буквальном смысле слова разорваны на куски в своих собственных домах, частично съедены и обезображены. Всех трех нашли в течение двух недель летом две тысячи третьего, по всей территории штата. Долларовые купюры затолкали им в трусы. В совершении этих убийств сознался некий Иона Паркс, страдающий параноидной шизофренией – несмотря на горячие протесты своей новой жены, предоставившей ему алиби. Но этого оказалось недостаточно, чтобы спасти его от тюрьмы.

Следующая стопка бумаг. Еще одно мертвое лицо, смотрящее на меня с фотографии. На сей раз мужчины, сидящего за рулем дальнобойного грузовика.

– Убийца, которого окрестили Питстопом. Пятеро мужчин, все дальнобойщики. Подбирали автостопщика где-то в Коннектикуте и в итоге расставались с жизнью. Застрелены в голову с близкого расстояния и ограблены. На приборной доске всякий раз – долларовая банкнота. Копы считали, что это в оплату за поездку со стороны стопщика. Отпечаток пальца на одной из купюр привел копов к бывшему бродяге, который только что заселился в дом, доставшийся ему после смерти какого-то дальнего родственника вместе с прочим солидным наследством. Мужик даже не успел толком им насладиться.

И последняя стопка.

– Шестнадцатилетняя Салли Бакнер. Штат Мэриленд. Похищена, изнасилована и убита обоюдоострым ножом. Вытаскивая ее тело из-под соседского крыльца, копы нашли у нее в руке однодолларовую банкноту. Ее сосед Альфред Карек, восьмидесяти одного года, категорически отрицал свою причастность к убийству, но нашлись косвенные улики. По воскресеньям с утра Салли частенько ходила для него в магазин, и он всегда платил ей пару долларов за хлопоты. На купюре – отпечатки Карека. Он умер через неделю после того, как его признали виновным в убийстве.

Дилейни покачала головой. Произнесла:

– На всех этих купюрах Большая печать США помечена обычным способом – наконечник стрелы, листок, звездочка. Мы все еще ждем, нет ли совпадений из Нью-Джерси, Южной Каролины, Вирджинии и Род-Айленда. Может, он пока и не успел добраться до этих штатов. А может, и успел, только мы пока этого не обнаружили.

Никто из нас не мог продолжить разговор. Харпер, прислонившись спиной к стене, уставилась в пол. Все мы ощутили это – словно какая-то черная, злобная тварь проникла в комнату. Нечто такое, о чем и подумать-то страшно. Все мы в детстве чего-то боялись. Буку, чудища из шкафа или дьявола, прячущегося под кроватью. И наши родители говорили нам, что это лишь плод нашего воображения. Что не бывает никаких демонов. Никаких чудищ.

Но они все-таки есть.

Мне и самому доводилось делать херовые вещи в своей жизни. Бить людей. Убивать людей. У меня просто не было выбора. Для самообороны. Защищая свою родню. Защищая других людей. И не так-то легко убить человека, даже при таких обстоятельствах. Я знал из опыта, что Харпер тоже приходилось спускать курок. Одного человека она грохнула насмерть. Я не взялся бы с полной уверенностью сказать, имелся ли подобный опыт у Дилейни, но ей этого и не требовалось, чтобы понять, каково это. Это та черта, за которую иногда приходится переступить.

Но это всегда оставляет шрам.

И вот вам человек, который убивает чисто ради удовольствия. Это для него игра. Но вот только это не человек. Это один из таких монстров.

Я знал, о чем хочу спросить, – просто не мог набраться духу это сделать. Губы у меня пересохли. Я облизнул их, сглотнул и спросил:

– А сколько там всего жертв?

Дилейни уже знала ответ. Как и Харпер. Это знание тяжким грузом навалилось им на плечи. Харпер прикрыла глаза и практически прошептала:

– Пока нам известно о восемнадцати. Двадцати, если считать Ариэллу Блум и Карла Тозера.

– А мы включаем сюда Ариэллу и Карла, агент Дилейни? – спросил я.

– Думаю, что да, хотя здесь мы здорово отстаем. И дело еще не закрыто, расследование продолжается. Я поделилась с вами этими сведениями, поскольку именно вы меня на все это и навели. Я готова показать на суде, что ФБР расследует возможную связь между убийствами Блум и Тозера и известным нам серийным убийцей, орудующем на Восточном побережье, но это и все. Никаких иных доказательств или информации у меня нет. Если Соломона осудят за эти убийства, это закроет еще одну дверь прямо у меня перед носом. Знаете, как трудно вновь открыть уже закрытое дело? Когда уже вынесен приговор? Практически невозможно.

В комнате вновь воцарилась тишина.

– Есть ли какая-то связь между жертвами? Наверняка он не зря выбирает тех или иных людей. Вряд ли по совершенно случайному принципу, – наконец сказал я.

– Связь мы пока не обнаружили, – ответила Харпер. – Сейчас занимаемся этим. Я решила, что буду наиболее полезна тебе, Эдди, работая именно в этом направлении. До сих пор никакой связи между жертвами в различных штатах не прослеживается. Все разного возраста, разного пола, разной расовой принадлежности, с разным прошлым.

Я кивнул. Она была права. Но ни в чем из этого не было ни малейшего толку для Бобби на суде. Никакого реального толку.

– Должна быть связь! А как же отметки на долларе? В смысле, у этого парня наверняка есть какая-то темная миссия. У него есть цель. У него есть план. Он убил уже двадцать человек, а копы с федералами даже не ищут его. Он ухитрился переложить вину за каждое из убийств на какого-то другого человека, – сказал я.

Это слово, это странное ярко-красное слово – убийство… Почему-то оно будто застряло у меня на языке. Мозг никак не хотел избавиться от него.

Я воспользовался моментом тишины, чтобы все улеглось в голове. Скоро мне предстояло вновь вернуться в судебный зал. Прикрыв глаза, я позволил мыслям блуждать по их собственному разумению. Где-то в глубине моего подсознания скрывался ответ.

Началось это исподволь. Словно негромкий пульс, забившийся в комнате. Словно вибрация в самом сердце скрипки – едва заметная, просто от пальцев, легших на струны прямо перед тем, как прозвучит первая нота увертюры. Я едва ли не физически это ощутил. И вот ответ оказался прямо перед мной.

– Мне нужно время, чтобы пробежаться по всем этим делам. Будем надеяться, что получим и что-то еще из остальных штатов. Если мы собираемся все это использовать, нам нужно привести данные в порядок и обнаружить связь между жертвами. И нам придется выдать все эти сведения на тарелочке Прайору, если вы желаете заключить с нами сделку, а, Дилейни? А я тем временем попробую отложить сегодняшние слушания до завтра – попрошу Гарри предоставить мне отсрочку. Он довольно прозрачно намекнул, что я могу на нее рассчитывать, если она мне понадобится. А сейчас она мне ох как нужна. Нам всем нужна, – сказал я.

Пока я говорил, мой взгляд блуждал по комнате вместе с моими мыслями.

И тут маэстро взмахнул руками. И первая нота наконец прозвучала у меня в голове.

– Какую это сделку вы имеете в виду? – насторожилась Дилейни.

– Предложение действительно только здесь и сейчас. Никакого торга. Либо соглашаетесь, либо нет. Завтра вы приходите в суд. И, может, я вызову вас для дачи показаний, хотя не думаю, что до этого дойдет. Все, что мне нужно, это ваше согласие поделиться данными материалами с окружным прокурором и ваше обещание, что, если понадобится, вы расскажете присяжным все, о чем только что рассказали мне.

Дилейни сложила руки на груди, глянула через плечо на Харпер, а потом опять на меня.

– Я уже говорила вам, что не могу. Я не имею права ставить под угрозу текущее расследование, – сказала она.

– Ничего вы не поставите под угрозу! Придете в суд. Согласитесь дать показания, чтобы я мог официально представить вас стороне обвинения в качестве свидетеля. Но давать показания вам не придется. Если вы согласны на это, то клянусь вам: ваш преступник буквально через сутки окажется за решеткой.

Дилейни откинулась назад вместе со стулом, изумленная столь наглой заявкой.

– И как же именно вы собираетесь сдать мне Долларового Билла? – поинтересовалась она.

– Это самая лучшая часть. Лично мне не придется сдавать его. Если завтра все пройдет гладко, Долларовый Билл сам придет в ваши распростертые объятия.

* * *

АДВОКАТСКОЕ БЮРО КАРПА

–

Пом. 421, Конде-Наст-билдинг, Таймс-сквер, 4, Нью-Йорк

Строго конфиденциально

Охраняется привилегией адвокатской тайны в отношении клиента

СПРАВКА НА ПРИСЯЖНОГО ЗАСЕДАТЕЛЯ

Дело: «Государство против Роберта Соломона»

Уголовный суд Манхэттена

Кассандра Денёв

Возраст: 23

Два года назад сменила имя и фамилию. Ранее была известна как Молли Фройденбергер. Студентка выпускного курса Нью-Йоркского государственного университета (специальность – сценография). За два года бросила два университетских курса по другим специальностям. Работает в «Макдоналдсе». Финансовое положение прочное, во многом благодаря поддержке родителей. В отношениях сразу с несколькими молодыми людьми. Большое количество подписчиков в «Инстаграме». Любит кошек. История голосования отсутствует.