Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 135 страниц)

– Весьма необычно.

– Опять же, основываясь на вашем немалом опыте, можете ли вы предложить какое-либо объяснение этому?

Климптон откашлялся. Отпил воды из стакана.

«Значок», как я это называю.

Окружной прокурор Уайт наверняка тщательно подготовил Климптона к этому выступлению. Натаскал его. И пока что подталкивал его настолько далеко, насколько тот сам был готов зайти. Этот последний вопрос явно выходил за оговоренные рамки, и я мог сказать, что удовольствия это Климптону не доставило. Ему и так уже пришлось пойти на некоторые натяжки, чтобы дать обвинителю то, чего тот хотел. И эти загибы за пределами привычных рамок оказались для него довольно болезненными – как для пятидесятипятилетнего водилы-дальнобойщика, вдруг угодившего на продвинутые занятия по пилатесу.

– Можно предположить, – начал Климптон, – что причина, по которой оборонительные раны отсутствуют, заключается в том, что во время нападений жертвы удерживались каким-то другим человеком.

Уайт повернулся к присяжным и повторил этот ответ – медленно, торжествующим тоном. После чего повернулся ко мне и объявил:

– Свидетель – ваш.

– Минуточку, ваша честь, у нас и вправду есть вопросы к этому свидетелю, – отозвался Гарри. А потом прошептал мне: – Как ты хочешь, чтобы я с ним обошелся?

Мы с Гарри уже обсуждали возможную стратегию. Есть множество способов разделать свидетеля на котлеты – и еще много дополнительных тактик, когда имеешь дело со свидетелем-профессионалом вроде Климптона, с большим опытом выступлений в суде.

– Эта обмолвочка касательно какой-то третьей стороны, удерживавшей жертву, явно вышла за рамки зоны комфорта Климптона, – заметил я.

– Согласен. Ну так что – Джо Фрейзер или Ларри Дэвид?[212] Я думаю, что все-таки Ларри.

– Ларри Дэвид, всю дорогу, – кивнул я.

Гарри взял свой блокнот и ручку и вышел из-за стола защиты, широко улыбаясь свидетелю.

Встречный допрос – это как быстрый уличный развод. И для каждого лоха нужен свой правильный стиль. Первым вариантом с Климптоном было действовать в стиле Джо Фрейзера, легендарного тяжеловеса, предпочитавшего бой на короткой дистанции и в клинче. Боксеры по-разному используют ринг и пространство между собой и своими противниками. Анджело Данди, легендарный тренер, подготовивший множество чемпионов по боксу в различных весовых категориях, как-то сказал, что Мохаммед Али предпочел бы драться в комнате, Тайсон – в чулане, а Фрейзер – в телефонной будке. Встречный допрос в стиле Фрейзера заключается в том, чтобы сунуться свидетелю прямо в физиономию и забрасывать его жесткими вопросами в надежде на чистый нокаут.

Гарри избрал более спокойный стиль Ларри Дэвида.

– Доктор Климптон, – начал он, поправляя очки, – прежде чем мы начнем, я хотел бы поблагодарить вас за ваши показания и те уважение и чуткость, которые вы проявили не только к жертвам, но и к их родным и близким. Я знаю, что сегодня вы выполняете свой профессиональный долг, насколько это только в ваших силах, но ваш энтузиазм, каким бы похвальным он ни был, все-таки взял над вами верх. Давайте попробуем исправить эти ошибки. Минутку, я только сверюсь со своими записями…

Классическое вступление в стиле Ларри Дэвида. Гарри не задал ни единого вопроса. Он похвалил профессионала, неустанно трудящегося на благо города, а после этого сказал свидетелю, что тот допустил несколько ошибок, предложив свою помощь в том, чтобы их исправить. А затем сделал паузу. Якобы чтобы заглянуть в свои записи. Естественно, Гарри не требовалось сверяться ни с какими записями. Ему нужно было дать присяжным время переварить то, что он сказал, и осознать, что Климптон вроде и не пытается оспаривать его слова. У свидетеля не имелось вопроса, требующего ответа, так что он, как и все профессионалы, просто ждал, пока таковой не последует. А присяжные тем временем уже успели отложить в головах, что Климптон допустил какие-то ошибки. И что эти ошибки не были злонамеренными – свидетель просто проявил «излишний энтузиазм». Этот способ позволяет использовать авторитет свидетеля против него самого – что наверняка куда более эффективно, поскольку это делает его свидетелем защиты, а не обвинения. Этот стиль – отсылка не к самому Ларри Дэвиду, а к его знаменитому телешоу. Все дело в том, чтобы заставить свидетеля «умерить свой энтузиазм».

– Доктор, вы заявили под протокол, что, помимо травм в области глаз, у жертв женского пола обычно имелись лишь одно или два ножевых ранения в области живота или груди?

– Да.

Для свидетелей-профессионалов это давно изведанная территория. Они в курсе, что их ответы должны быть краткими, отрывистыми. Что не нужно вдаваться в подробности и высказывать какие-либо предположения. Чем больше будет сказано, тем значительней вероятность того, что защита сумеет просунуть между этими словами лом и примется крошить их на бесполезные мелкие кусочки.

– У Лилиан Паркер и Пенни Джонс имелись лишь одиночные ножевые ранения в области груди?

– Совершенно верно.

– И эти ранения как раз и стали причиной смерти?

– Да – мгновенной, я бы сказал.

– А этот второй участник убийств, о котором вы упомянули, – как именно эта личность удерживала жертв?

Это был открытый вопрос. Который предоставлял Климптону свободу говорить все, что ему хочется, и подкреплять свои слова как ему только заблагорассудится. На любом встречном допросе открытые вопросы – не лучшая идея. Они сопряжены с огромным риском, потому что вы ничего не способны контролировать. Свидетель всегда может сказать что-то большее, чем просто «да» или «нет». Причем намного большее, практически наверняка. Вот почему метод Ларри Дэвида сопряжен с таким большим риском.

– Я бы сказал, сзади, заломив им руки за спину, – ответил Климптон.

Он все еще находился на зыбкой почве. Не там, где он хотел бы сейчас оказаться, а куда отправил его прокурор.

– Жертва попыталась бы вырваться из захвата этого второго участника?

– Безусловно, – ответил Климптон.

– Я не хочу опять показывать присяжным снимки с мест преступлений, чтобы избавить их от столь тягостного зрелища, но сделаю это, если придется. Это будет зависеть от вашего следующего ответа, доктор. Мой вопрос в том, видны ли на фотографиях с места преступления, которые нам всем тут пришлось изучить, какие-либо следы борьбы?

Климптон прикусил губу. Гарри поставил его в затруднительное положение. Если он начнет возражать, то Гарри потребует опять продемонстрировать эти снимки и примется разбирать их по косточкам, указывая на то, что вся мебель стоит на своих местах, ничто не опрокинуто, комнаты не забрызганы кровью и ничего не сломано. И присяжным придется пройти через все это еще раз, потому что фактически такая демонстрация будет проведена по настоянию Климптона. Они станут винить его в этом, а если он попытается доказывать свою точку зрения перед лицом того, что совершенно ясно следует из фотографий, то даже еще больше усомнятся в достоверности его высказываний.

– Нет, – произнес Климптон, проглотив подобное стремление на тот случай, если Гарри и впрямь устроит ему адское испытание этими фотографиями.

– И каких-либо синяков и ссадин на какой-либо из жертв также не имелось?

– Нет, подобных следов не было.

– Эти женщины боролись за свою жизнь. Они обязательно попытались бы вырваться, так ведь?

– Да.

– И кричали бы при этом?

– Я не знаю, – сказал Климптон, отчаянно пытаясь съехать с этой темы.

– Но вы только что сказали присяжным, что руки жертв удерживались сзади… Второму участнику убийств пришлось бы использовать для этого обе руки. Таким образом, ничто не могло бы заглушить крики жертв, не так ли?

Климптон теперь смотрел на окружного прокурора так, словно тот только что продал ему подержанную машину с дырявым глушителем и без двигателя.

– Нет – думаю, что нет.

– Пенни Джонс и Сюзанна Абрамс были убиты в одной и той же квартире, на расстоянии менее двадцати футов друг от друга, верно?

– Верно.

– У обвинения ведь нет свидетелей, которые слышали бы крики какой-нибудь из жертв, не так ли?

– Нет, насколько мне известно.

– Разве не более вероятно, что единственный убийца, бесшумно и быстро передвигаясь, неожиданно нанес по смертельному удару каждой из жертв, пока они спали в своих постелях под воздействием транквилизатора?

– Я бы не сказал, что это более вероятно… – начал было Климптон, но тут увидел, как изменилось выражение лица у Гарри. Я заметил это по его собственному лицу. Как будто он только что поднял голову и увидел, что на башку ему валится рояль, сброшенный с двадцатого этажа.

Было бы большой ошибкой позволить Климптону и дальше развивать тему – накрутить какой-нибудь фигни, чтобы окончательно все запутать и свести этот поединок вничью.

– Доктор, все мы видели эти фотографии. Следов борьбы там нет и в помине. Имеющиеся травмы никак не свидетельствуют о наличии какого-то второго преступника, и в своих усилиях проявить внимание к жертвам по этому делу вы просто допустили ошибку, верно?

– По ранам я не могу судить, кто именно наносил удары ножом. Это могла быть и обвиняемая, в то время как ее муж удерживал жертв в горизонтальном положении, зажимая им рты.

Это было лучшее, на что Климптон сейчас был способен. Он перевел дух и сделал глоток воды.

Гарри подошел к свидетельской трибуне. Так близко, что мог бы протянуть руку и дотронуться до нее, если б захотел. После чего продолжил:

– Итак, теперь вы утверждаете, что ножом орудовала Кэрри Миллер, а не ее муж?

– Такое вполне возможно.

– Как долго вы работаете судмедэкспертом?

Метод Ларри Дэвида не принес результатов – Климптон оказался больно уж скользким и увертливым, – поэтому Гарри начал действовать как Джо Фрейзер. Заметив это, я подобрал со стола электронный планшет и стал искать нужный документ.

– Пятнадцать лет, – ответил Климптон.

– А вы перечитывали собственные отчеты, готовясь к сегодняшнему допросу?

– Перечитывал.

Гарри протянул руку. Я встал и передал ему планшет, на экране которого был открыт соответствующий раздел отчета Климптона.

– Это из вашего отчета о вскрытии Стейси Нильсен. В заключительном абзаце говорится: «Лезвие легко пронзило кожу и одним ударом с огромной силой прошло через грудину. Это говорит о том, что преступник физически силен. Возможно, намного сильнее среднестатистического мужчины».

Климптон сглотнул, но не поднял головы. Может, он вспотел и раньше, но только сейчас я заметил, что лоб у него покрылся испариной.

– Далее вы утверждаете: «Это соответствует ранам, обнаруженным на других жертвах – полученным вследствие резкого удара, нанесенного с огромной силой».

– Да, но…

– Кэрри Миллер вряд ли весит больше ста десяти фунтов. Это ведь не она нанесла эти раны, не так ли, доктор?

Апперкот Джо Фрейзера.

– Полагаю, что нет, – сказал Климптон.

– Чтобы и нам и присяжным все было ясно: в вашем экспертном заключении ничего не указывает на то, что Кэрри Миллер могла быть вторым участником какого-либо из этих убийств, не так ли?

Климптон сделал для окружного прокурора все, что мог. И теперь хотел убраться со свидетельской трибуны подобру-поздорову. Это было хорошо видно. Он едва ли не ерзал на своем месте, как будто сидел на муравейнике.

– Теперь, задним числом, я понимаю, что нет. Я не могу сказать, что она была вторым участников этих убийств.

Фрейзер побеждает чистым нокаутом.

– Спасибо, что разъяснили свою позицию, доктор, – заключил Гарри, возвращаясь к столу защиты.

Когда Уайт поднялся, чтобы провести повторный допрос, то заметил, что Климптон уже оторвал свою задницу от кресла. Умный и опытный, прокурор сразу понял, что больше от Климптона ничего не добьешься. С этим человеком было покончено.

– Повторный допрос не требуется, – объявил Уайт.

Гарри сел и прошептал:

– Особо не радуйся. У нас еще полным-полно времени, чтобы проиграть это дело.

Стокер посмотрел на часы. 12:45.

– Сейчас мы прервемся, чтобы позволить присяжным слегка перекусить. Возвращаемся в два пятнадцать. Мистер Уайт, вам хватит этого времени, чтобы подготовить вашего следующего свидетеля?

– Мы будем готовы, ваша честь, – ответил тот. – Вопрос только в том, будет ли готов мистер Флинн?

– После обеда мы это узнаем, – сказал Стокер.

Глава 34

Эдди

Мы с Гарри заказали столик в ресторане «Коммодор». Обычно я не ем в подобных заведениях – довольствуюсь сэндвичами и блинчиками, а если спешу, то вполне сойдет и хот-дог на «грязной воде». Рестораны с их крахмальными скатертями и картами вин заставляют меня нервничать. Я никогда не уверен, какими столовыми приборами следует пользоваться и правильно ли я их держу. Это был столик на четверых, в самой глубине заведения, рядом с кухней. Столик, зарезервированный для клиентов, которых вы не хотите видеть в своем ресторане.

Как и большинство манерных нью-йоркских ресторанов, «Коммодор» напоминал роскошный бункер. Витринные окна были глухо затонированы. На столиках горели крошечные электрические лампочки, а с потолка примерно через каждые десять футов свисали пузатые светильники несколько индустриального стиля. Некоторые люди считали, что это придает заведению интимности. Меня же больше заботило то, что в таких заведениях невозможно прочитать меню. Однако пахло здесь как в действительно хорошем ресторане. Аромат жарящегося мяса, приправленного ароматными травами, обычно возбуждает у меня аппетит. Сегодня же я был слишком возбужден, чтобы есть. Тем более что мы были здесь чисто по делу.

Метрдотель помог нам устроиться и предложил воды. С газом или без газа. Гарри сказал, что предпочел бы пива, поскольку не доверяет воде, и выдал метрдотелю старую как мир фразу У. К. Филдса[213]:

– Вы видели, как от нее ржавеют трубы? Я уж лучше пивка.

Я попросил «Пепси».

– Когда вы ожидаете остальных участников вашего мероприятия? – осведомился мэтр.

– Скоро, – сказал Гарри. – А пока что у вас есть стейки?

– Разумеется, официант подойдет принять ваш заказ через…

– Просто скажите ему, чтобы закинул нам пару стейков. Средней прожарки. Благодарю вас.

В ресторанах, подобных этому, существует строгая иерархия. Совершенно иная классовая система, которая распространяется не только на зал и подсобки, но и на клиентов.

Метрдотель улыбнулся нам так, словно хотел, чтобы это наши мамы поджаривались у него на гриле, и ушел.

– Как думаешь, срастется? – спросил Гарри, раскладывая на коленях салфетку.

Я тоже взял со стола салфетку и попытался повторить изящное движение запястья Гарри, которым он умело уложил ее себе на колени. Но чуть не уронил ее на пол и в итоге решил оставить на столе.

– Должно срастись. Все, что от нас требуется, это положиться на ФБР.

– Знаменитые последние слова, – сказал Гарри.

В ресторан вошел высокий мужчина. Поначалу я не обратил на него внимания – в отличие от многих других. Я заметил, как повернулись несколько голов, когда Отто Пельтье вошел в зал: обаятельная мужественная внешность, рост, плечи и, конечно, костюм. Он подошел к нашему столику и сел.

– Джентльмены… – произнес Отто в качестве приветствия.

– Мы заказали стейки. Вы что-нибудь хотите? – спросил Гарри.

Метрдотель, который, по-моему, мог запросто приказать поварам наплевать в нашу еду, вроде даже изменился в лице, едва завидев Пельтье.

– Мистер Пельтье, я так рад вас видеть! – чуть ли не вскричал он.

– Спасибо, Чарльз. Мне, пожалуйста, только куриный салат и итальянскую воду без газа.

– Прекрасный выбор. Я принесу их вместе с остальным… заказом. Если вам, достойные джентльмены, понадобится что-нибудь еще, просто дайте мне знать.

Когда мэтр отошел от стола, виляя задом и чуть ли не кланяясь Пельтье, Гарри лишь покачал головой.

– Можешь съесть и мой стейк, коли охота, – сказал я. – Что-то у меня пропал аппетит.

– Когда я был во Вьетнаме, – внушительно начал Гарри, – в самой глубине страны наш взвод попал в засаду вьетконговцев. В тот день погибли двое моих лучших друзей. Мой лейтенант, ветеран двадцати лет от роду, разрешил нам всем в тот вечер съесть двойной паек. «Жрите, пока есть такая возможность», – сказал он нам. Тело и разум тесно связаны между собой. Когда принесут стейк, лучше тебе его съесть, Эдди. Тебе сейчас это нужно.

Пока Гарри говорил, я заметил, что руки Пельтье поправляют нож и вилку, идеально выравнивая их на столе. Затем он скрестил руки на груди, словно борясь с искушением и дальше возиться со столовыми приборами.

– Как думаете, она и вправду появится? – спросил он.

Мы с Гарри переглянулись. Потом я отвернулся и посмотрел на аквариум. Тропические рыбки всегда вызывали у меня чувство умиротворения. Наверное, это как-то связано с тем, как они плавают, с игрой света на их мелкой люминесцентной чешуе. В детстве я всегда мечтал о такой рыбке, но все, что мы могли себе позволить, – это пара самых простецких золотых рыбок в банке, которые долго не прожили. Даже названия у этих рыб были экзотические. В этом аквариуме обитали грациозные рыбы-клоуны, которые всегда выглядели так, будто танцуют, плавая в воде; голубые скалярии с плавниками, похожими на перья; стайка крошечных неонов, которые казались просто вспышками яркого света, мерцающими и танцующими в воде, словно зеленые и красные язычки пламени. Были и какие-то другие, но я забыл, как они называются.

Лампа на столе придавала лицу Пельтье золотистое сияние. И, может, сияла сама его кожа, я не мог сказать. Я встал со своего места и объявил:

– Пойду-ка гляну, что там снаружи.

Проходя сквозь полумрак «Коммодора», я не спеша разглядывал лица за столиками. Мужчины были в костюмах или, по крайней мере, в пиджаках с галстуками. Такое уж это было место. Деловая публика, поглощенная беседой, дамы с магазинными пакетами от «Мейсон Гояр» и «Александер Маккуин», зажатыми в ногах, парочки, склонившиеся друг к другу над столиками и перешептывающиеся между собой, двое парней в темных костюмах, откинувшиеся на спинки стульев и изучающие меню с таким видом, будто его написал Джеймс Джойс. Прикостюмленная парочка устроилась за столиком у окна, откуда было хорошо видно входную дверь. Каждый одной рукой подпирал голову, а другой неловко удерживал тяжеленное меню в кожаном переплете, готовое вот-вот шлепнуться обратно на стол. Оба прикрывали вставленные в ухо наушники. Федералы. С таким же успехом эти парни могли быть одеты в ветровки и бейсболки с логотипом ФБР.

Толкнув входную дверь, я оказался на улице. Это был перекресток в районе тридцатых улиц, неподалеку от Мэдисон-авеню. На углу стоял газетный киоск. Я взял со стеллажа номер «Уолл-стрит джорнал», и когда наклонился за ним, то увидел черный фургон, припаркованный на углу. Рядом со мной стоял парень в бежевом макинтоше, с номером журнала «Тайм» в руках. Он листал его, хотя на самом деле украдкой нацелился взглядом совсем в другую сторону. Расплатившись, я повернулся и заметил на другой стороне улицы еще один фургон со скучающим водилой за рулем.

Неподалеку околачивались двое парней в желтых светоотражающих жилетах и строительных касках, которые пили кофе из пластиковых стаканчиков с логотипом «Севен-Илевен» и обсуждали какую-то игру «Янкиз». Я никогда еще не видел строителей в таких чистых надраенных ботинках, отутюженных брюках и с нежно-розовыми руками.

Они сразу же примолкли, когда из такси вышла женщина в белом брючном костюме. У нее были длинные неоново-светлые волосы – сразу видать, что парик. Костюм был вроде чисто шелковый, и надела она его с четырехдюймовыми каблуками и сумочкой, которая наверняка стоила дороже моей машины в ее нынешнем состоянии. Рот и нос ее прикрывала ковидная медицинская маска, но я уловил аромат дорогих духов, когда эта дама вошла в «Коммодор». Из-за парика и маски было трудно как следует разглядеть ее лицо. Похоже, она пыталась всячески скрыть свою внешность.

Я немного выждал.

Глянул на часы.

Все должно было занять не больше тридцати секунд, по моим прикидкам. Они дождутся, пока ее не усадят, прежде чем арестовать ее. После чего – Пельтье, потом Гарри.

А затем и меня.

Глава 35

Эдди

Парень в макинтоше внезапно потерял интерес к журналу «Тайм», отбросил его и быстро зашел в ресторан. Работяги-строители тоже побросали свои стаканчики с кофе и последовали за парнем в макинтоше, на ходу вытаскивая из-за пазухи «Глоки». Задние дверцы фургона, стоявшего на другой стороне улицы, резко распахнулись, и из него выскочили Билл Сонг, окружной прокурор Дрю Уайт и еще двое федералов.

Я нырнул в «Коммодор».

Впереди возникла какая-то суматоха – парни в строительных касках метались между столиками.

Женщина в светлом парике и маске была уже где-то в самой глубине ресторана, совершенно глухая к сцене, разыгравшейся у нее за спиной.

Завидев ее приближение, Отто привстал со стула.

Она была из тех женщин, которые не умеют просто ходить, как все нормальные люди. Она реально скользила над полом. Сумочка раскачивалась у нее на руке, белый жакет и брюки развевались в такт ее движениям.

Она прошла мимо нашего столика. И свернула за угол аквариума.

Я обернулся и увидел, как в ресторан влетает Сонг, а за ним Уайт. Окружной прокурор не собирался упускать возможность лично проследить за тем, как Кэрри Миллер будет арестована вместе со всей своей командой юристов.

– Флинн, не двигаться! Ты арестован! За укрывательство лица, сбежавшего из-под залога, – объявил Сонг.

Я остановился, сказал:

– Никого я не укрываю. И ни с кем тут не встречаюсь. Можете сами убедиться.

Люди способны наговорить кучу всякой херни, когда их арестовывают. Угрожают копам – либо тупо физической расправой, либо обещают, что их адвокат засудит их до конца жизни, иногда просто сыплют оскорблениями и активно сопротивляются, размахивая руками и силясь вырваться из рук закона. Федералы и копы все это не раз проходили. Хотя каждый арест индивидуален. И случиться может все что угодно.

Но для Билла это было что-то новенькое.

Я видел, как он резко дал по тормозам. Даже выставил вперед обе руки, как будто чтобы смягчить падение. И посмотрел на меня так, словно я только что продемонстрировал ему выигрышную комбинацию из четырех тузов в покере, в то время как у него на руках уже было три из них.

– Как это, блин, понимать, Эдди? – вопросил он. – Это ведь там Кэрри Миллер, насколько я понимаю?

– Вам лучше придержать своих людей, – индифферентным тоном ответствовал я.

Парень в макинтоше уже вытащил пистолет и направил его на Гарри и Пельтье. Отто вскочил на ноги, задрав руки вверх.

Гарри было на него абсолютно плевать. Принесли его стейк, и он не обращал на вопли агента ФБР никакого внимания. Просто отрезал кусок мяса и отхлебнул пива.

Якобы строители проследовали за женщиной в белом за аквариум, и я видел, как они стоят там в стрелковой стойке, выкрикивая Кэрри приказы лечь на пол.

Весь ресторан гудел, как пчелиный улей, в котором помешали палкой. Люди были напуганы, и большинство из них пытались свалить подобру-поздорову – не исключено, что и не расплатившись.

Сонг направился в дальний конец зала, намереваясь всех успокоить. Я последовал за ним – не хотел пропустить весь этот цирк.

Зайдя за аквариум, Сонг приблизился к столику, стоящему за ним. Схватив за руки парней в светоотражающих жилетах, заставил их опустить оружие. Я тоже завернул за угол и увидел ту даму в парике, которая, вся так и сжавшись, стояла на коленях на полу. Маску она сняла, и теперь было ясно, что никакая это не Кэрри Миллер.

Бетти Кларк из «Стража», со всеми ее связями в суде, прислала мне текстовое сообщение с именем этой дамы, но теперь я никак не мог его припомнить. Из того, что рассказала мне Бетти, я знал только, что она работает в агентстве под названием «Классические компаньонки», берет две сотни в час за удовольствие провести время в ее компании, и что она придет сюда, в «Коммодор», чтобы встретиться со своим постоянным клиентом. И как раз этот-то клиент меня и интересовал.

Этот дебил, заплативший две сотни, стоял с поднятыми руками и открытым ртом по другую сторону от столика. По мере того как Сонг усмирял своих людей, выражение лица дебила сменялось с потрясенного на возмущенно-яростное. Теперь он выглядел более знакомо.

Клиент, он же дебил – судья Стокер, – опустил руки и выкрикнул:

– Что все это значит?!

И как раз в этот момент из-за угла вывернул запыхавшийся Дрю Уайт, который сразу же просек, что их с Сонгом феерически подставили.

– Ваша честь… – начал был Уайт, но рев Стокера заглушил его слова.

– Да что вы тут такое творите, мать вашу так? Я обедаю со своей… приятельницей… – Судья вдруг несколько сник и взял свою спутницу за руку, чтобы попытаться успокоить ее.

– Мне очень жаль, господин судья, – сказал Уайт. – У нас была информация, что Кэрри Миллер прямо сейчас появится здесь, в этом ресторане. Крайне сожалеем, но мы увидели эту даму – ну, знаете, в парике – и решили, что это переодетая Миллер…

– Какого рода информация? Кто вам это сказал?

– Я, ваша честь, – ответил я. – Только вот сказал я это не окружному прокурору. А позвонил Отто Пельтье и сказал об этом ему. Кэрри Миллер никогда не собиралась приходить в этот ресторан. Мы знали, что вы будете здесь. Я получил наводку от сотрудников суда, что это ваше обычное обеденное место. Я не знал, что вы будете со своей девушкой. Сожалею, что так вышло, – хотя, ваша честь, это доказывает, что мой телефон и телефоны всей команды защиты прослушиваются прокуратурой.

Я солгал, хотя и совсем слегка. Естественно, мы знали, что он будет здесь с этой эскортной барышней. И даже приплатили ей за то, чтобы она надела парик и маску – так это выглядело как откровенная попытка изменить внешность, и федералы должны были сразу же наброситься на нее, приняв за Кэрри Миллер. Все это представление было устроено исключительно для Стокера.

– Это правда? – рявкнул судья.

Потирая виски, Билл Сонг прикрыл глаза, наверняка жалея, что находится сейчас именно здесь, а не где-нибудь еще на планете Земля. Уайт ничего не сказал.

– Мистер Уайт, либо вы ответите на мой вопрос, либо я обвиню вас и каждого копа и федерального агента в этом ресторане в неуважении к суду! Вы можете ответить мне прямо сейчас или отправиться в камеру и подумать об этом там…

– Да, ваша честь. Есть ордер, разрешающий прослушивание телефонных разговоров…

– Ну что ж, теперь этот ордер аннулирован, вы меня поняли? И вы передадите Флинну все документы, пленки и цифровые записи, которые у вас имеются! А вы… – выпалил судья, глядя на меня с почти что багровым лицом.

Стокер собирался устроить шоу, немного покричать и пригрозить мне и Уайту. Но он не мог подать никакой официальной жалобы, потому что эта его «приятельница» получала почасовую оплату, причем не только за свое присутствие за обедом. Судья явно не хотел, чтобы хоть что-то из этого попало в какого-то рода протокол. Равно как и Уайт. Он только что поручил ФБР провести дорогостоящую операцию наружного наблюдения, только чтобы поймать девицу по вызову, обслуживающую судью. Он хотел забыть об этом как можно скорее.

– Я понимаю, что вы играли с прокурором, но вы меня использовали! – продолжал орать Стокер, уже обращаясь ко мне. – Так что вы получите свои записи, но с любыми ходатайствами по поводу нарушения процессуальных норм и аннуляции данного судебного процесса можете распрощаться! Если найдете чего-то в этих записях с прослушки, то подавайте ходатайство, но прямо сейчас – черта с два! Вы всё это подстроили. И даже не мечтайте, что можете отправить это дело на пересмотр, когда вам это только заблагорассудится. Причем если кто-то из вас хоть словом обмолвится присяжным, что окружной прокурор прослушивает телефоны адвокатов защиты, этот судебный процесс и впрямь будет аннулирован, а дело отправлено на пересмотр! У меня не будет другого выбора, кроме как объявить об этом. Но если это произойдет, я подам на вас обоих докладную в комитет по этике коллегии адвокатов, и вы оба лишитесь лицензии. Я ясно выражаюсь? Присяжные не должны услышать ни о чем из этого! Понятно? Обоим понятно?

Стокер едва не сорвался на визг, и на шее у него вздулась толстая вена. Я даже подумал, как бы мужика не хватил удар.

Уайт еще раз извинился. Я не стал.

– Ваша честь, есть еще кое-что, – сказал я.

– Что?! – взвизгнул он, забрызгав белыми хлопьями слюны стол и федералов, стоящих ближе всего к нему.

– Мне нужно, чтобы вы исключили из состава жюри Этель Горман.

– Вы, видать, издеваетесь надо мной, Флинн? И теперь вы требуете еще и это? Мы сейчас не в суде! И какого черта я вообще должен это делать?

– Потому что она сидит вон там, – безмятежно ответствовал я, указывая на столик в углу, за которым сидела Этель Горман с отвисшей челюстью, недоеденной устрицей во рту и глазами размером с фару грузовика. Все присмотрелись в интимной полутьме, но это и вправду была Этель Горман.

Встретив Дениз у здания суда, я незаметно указал ей на эту присяжную, когда та выходила из зала, доставая сигареты из сумочки. Дениз подошла к ней и сказала, что та была случайным образом выбрана для получения сегодняшнего приза в виде обеда в ресторане в качестве «тайного покупателя». Что она имеет возможность потратить на это двести долларов, прямо сейчас – в первоклассном ресторане под названием «Коммодор». Ее отвезут и туда, и обратно на Сентер-стрит на лимузине, и все, что от нее за это требуется, это потом высказать Дениз все, что она думает об этом обеде, и заполнить небольшой опросник, чтобы забрать домой стодолларовую плату за маркетинговое исследование, уплаченную авансом. Судя по выражению лица Этель, она уже начинала понемногу понимать, что на Манхэттене не бывает бесплатных обедов.

Казалось, будто прошло очень много времени, но никто не двигался. И никто ничего не говорил. А затем я услышал Гарри, скрытого от меня за аквариумом. Он вежливо кашлянул, и я догадался, что он пытается привлечь чье-то внимание. А потом услышал, как он вопит метрдотелю:

– Простите, а нельзя нам завернуть этот заказ с собой?

Глава 36

Выдержка из дневника Кэрри Миллер

4 июня

Было уже больше трех часов ночи, когда я услышала, как хлопнула входная дверь.

Я ожидала услышать его шаги на лестнице. В спальне было жарко, но я не могла уснуть вовсе не по этой причине.

В последние недели я просто сходила с ума. С тех пор как у нашей двери появился тот коп с расспросами про фургон. В последние несколько дней Дэнни отсутствовал допоздна каждый вечер. А я лежала здесь и думала. Паниковала.

Вновь и вновь прокручивая в голове одни и те же мысли.

Он любит меня.

Его не было дома в ночь убийства Маргарет Шарп.

Он никогда не был жесток по отношению ко мне, никогда не поднимал на меня руку. Я никогда не видела его даже просто сердитым.

На следующий день после ее убийства он подарил мне серьги, которые были точно такими же, как у нее.