Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 135 страниц)

Он набрал 911.

Глава 66

Пайк распорядилась удалить присяжных. Как и большинство их коллег, они уже привыкли к тому, что судебное заседание постоянно из-за чего-нибудь прерывается. Пока они выходили из зала, я поразмыслил над звонком Артураса. Скорее всего, он попросту выложил копам, где именно в здании спрятаны взрывные устройства, – наверняка уже подробно растолковал, где в точности искать каждый из фургонов и сколько в них взрывчатки. На службу 911 каждые сутки валятся тонны ложных вызовов, но в данном случае вряд ли они будут долго рассусоливать, прежде чем забить тревогу. Тут и думать нечего: вот вам суд над главой русской мафии, вот охраняемый ФБР свидетель, вот обыск у меня на квартире, вот украденная с «Саши» взрывчатка… По моим прикидкам, охрана должна была приступить к эвакуации здания в лучшем случае через три, максимум четыре минуты. Артурас не мог позвонить раньше – ждал того кивка от Левина. Этот сигнал мог означать только одно: Левин только что запустил таймеры в фургонах на подземной стоянке. Следующая часть плана основывалась на том, что полиция сработает быстро и сразу же объявит эвакуацию. Едва только прозвучит сигнал тревоги, как под прикрытием неизбежного в таких случаях бардака и всеобщей паники Артурас и его поддужные спокойно распотрошат чемодан, достанут автоматы и отобьют Бенни.

Судья Пайк внушительно откашлялась – несомненно, приготовившись в очередной раз выдать по первое число защите, которая вставляет палки в колеса правосудию. Медленно стащила с носа очки, положила их на свои заметки, уткнулась в сложенные руки подбородком. Когда последний из присяжных вымелся за двери, я подмигнул Волчеку. Он тут же положил свой телефон на стол, готовый в любой момент им воспользоваться.

– Мистер Флинн, я хочу, чтобы вы как следует прояснили суть вашего обращения. Я полагаю, вы ходатайствуете о том, чтобы аннулировать анонимность свидетеля Икс?

– Речь сейчас не о том ходатайстве. И суть сейчас не в раскрытии личных данных свидетеля – суть в необходимости пересмотра дела, – провозгласил я.

Брови у Пайк полезли на лоб. Я незаметно взял в руку телефон Кеннеди – в любой момент был готов позвонить Джимми. Публика явно ухватила пикантность сцены, и тихий ропот начал быстро перерастать в возбужденный галдеж. Мириам воинственно подалась вперед, готовая к бою, а оба судьи обменялись озабоченными взглядами.

– Вы собираетесь потребовать пересмотра на основании своего личного ходатайства? – спросила судья Пайк.

– Нет, ваша честь. – Я повернулся к Мириам. – Думаю, что обвинение сделает это за меня.

Мириам вскочила – с перекошенным от изумления и бешенства лицом. Шея у нее мгновенно покраснела, и она настолько раскипятилась, что даже ручку свою отшвырнула от злости – так, что та с треском покатилась по полу.

– Ваша честь, – начал я, – вы только что сами слышали показания свидетеля Икс – под присягой он показал, что не получал ни от кого ни единой угрозы. Ни единой. Сторона обвинения ввела присяжных в заблуждение. – Я подхватил свои записи. – В своем вступительном слове миз Салливан сообщила жюри, что мой клиент является главарем русской преступной группировки и что ее свидетелю угрожают. Она сказала, я цитирую: «Этот человек находится под смертельной угрозой». Это есть в моих записях. Видите – подчеркнуто, даже дважды. Если присяжные верят, что свидетель Икс находится под смертельной угрозой, поскольку выступает свидетелем обвинения на суде, на котором подсудимый предположительно является главой русской мафии, то из этого вполне логично вытекает, что угрожает ему именно мой клиент. Теперь мы знаем, что никаких таких угроз не было. Я напрямую спросил свидетеля, получал ли тот подобные угрозы, и он ответил «нет». Проблема в том, что обвинитель сообщила присяжным нечто совсем иное, нечто не соответствующее истине.

Послышалось громкое «бум!» – это Мириам врезала по столу кулаком.

– Ваша честь, свидетель заявил, что входил в огромную преступную организацию, что был наемным убийцей русской мафии! Совершенно понятно, что в таких организациях случается со стукачами!

– Нет, ваша честь, это не так. Свидетель не давал никаких показаний, свидетельствующих о своей принадлежности к такой предположительно существующей организации. Я специально уделил этому такое внимание в ходе допроса, предоставил ему любую возможность это озвучить, чуть ли не по буквам – наркотики, проституция, отмывание денег, заказные убийства. Свидетель ничего нам не сказал. Отказался отвечать на любые вопросы, связанные с этой организацией. Присяжные не услышали ни одного свидетельства в пользу существования смертельных угроз, более того – свидетель сам отрицает, что получал их. Обвинение ввело в заблуждение присяжных и суд. Ваша честь, мы не утверждаем, что окружной прокурор умышленно ввела в заблуждение жюри, но подобное искажение фактов несомненно настроило присяжных против моего клиента.

Я повернулся к Мириам.

– Мы убеждены, что это искажение было непреднамеренным и вызвано вполне невинными причинами, и если обвинение сделает правильные выводы и запросит пересмотр дела, то я постараюсь убедить своего клиента не подавать жалобу за неправомерные действия со стороны прокуратуры.

Мириам пинком отбросила стул и вихрем налетела на меня, не обращая внимания на призывы судьи оставаться на месте. Она знала, что я прав, и это ее убивало. Как бывалый, закаленный в судебных битвах юрист Салливан знала, что Пайк в жизни не рискнет доводить до вердикта дело, которое тут же развернут на апелляцию с огромными шансами эту самую апелляцию выиграть.

– Сволочь! Что ты вообще творишь? – взвизгнула она.

– Для тебя же стараюсь, Мириам. Ты и так уже почти все прочихала. Давай сворачивайся. Нарой другого эксперта по почерку, начинай по новой. Я, конечно, и сам мог бы просить пересмотра. Но если ты сама это сделаешь, то повернешь уже как хочешь, даже как умный ход будет выглядеть – эксперт-то твой сдулся…

Она помотала головой.

– Тебе конец, Эдди! Я сделаю все, чтобы в следующий раз сдулся как раз твой клиент, причем по полной программе! Надеюсь, это тебя порадует – отныне ты у прокуратуры навсегда в черном списке, пожизненно!

Действуй я обычным порядком, мне пришлось бы еще отвечать на вопросы, почему я добиваюсь пересмотра дела для своего клиента. Вынудив обвинение подать такое ходатайство за меня, я немного дистанцировался от той бури насилия, которая неминуемо должна была в самом скором времени грянуть.

Мириам поправила блузку, без лишних слов промаршировала к своему столу и сквозь стиснутые зубы обратилась к суду:

– Ваша честь, в свете позиции мистера Флинна у меня не остается иного выбора, кроме как просить суд направить дело на пересмотр.

Грузно плюхнулась на стул, сложила руки на груди.

Бенни с меланхоличным видом восседал на свидетельской трибуне, барабаня пальцами по бортику. Артурас нагнулся на стуле, готовый в любой момент запустить руки в чемодан.

Наклонив ко мне телефон, Волчек продемонстрировал только что набитое текстовое сообщение: «Отпусти ее».

– Отправляй, – сказал я, вызывая Джимми на упрятанном под столом телефоне – поглядывал только вполглаза, не появится на экране значок соединения. Никто на меня не смотрел – все взоры были устремлены на судью.

Судья Пайк на миг прикрыла глаза и откинулась в кресле, – даже не подозревая о том, что от ее решения целиком и полностью зависит жизнь моей десятилетней дочери. Затем, тяжело вздохнув, произнесла:

– Не думаю, что у меня тоже есть какой-то иной выбор. Позовите, пожалуйста, присяжных, я освобожу их от исполнения обязанностей. Дело отправляется на пересмотр.

И тут же начала о чем-то перешептываться с Гарри.

Публика отозвалась громким гулом.

Волчек нажал на отправку.

Джимми тоже ответил на мой звонок.

– Джимми, он ее отпускает. Иди, забери ее.

– Уже иду…

– Джимми, погоди, пусть он увидит эсэмэску…

Нас внезапно рассоединили. Я немедленно ткнул на повтор звонка. Пайк была слишком поглощена разговором с Гарри, чтобы обращать внимание на мои действия. Да это, похоже, ее уже не волновало. Суду кранты, в протокол теперь ничего не запишешь.

Не успели еще присяжные заполнить свою ложу, как зал наполнился завыванием сирены.

Двери резко распахнулись, ударившись о стены, и в зал ворвался охранник, силясь перекричать ее оглушительный рев:

– Все на выход! Срочная эвакуация! Здание заминировано!

Едва он успел наклониться и откашляться, как его мгновенно смела толпа. Поднялся крик и визг, ряды для публики стремительно опустели. Расталкивая друг друга, все кучей ломанулись к дверям, в которых мгновенно образовалась давка – каждый отчаянно стремился пробиться вперед. Команда Мириам побросала свои папки и тоже дала деру. Салливан не двинулась с места. Словно приросла к стулу, не сводя с меня глаз и приоткрыв рот; на лице ее смешались ужас и шок. Кто-то из ее помощников бегом вернулся к ней, схватил за руку и буквально поволок к выходу.

Кеннеди пулей метнулся было к тяжело отдувающемуся охраннику, пытаясь пробиться к нему, но толпа репортеров уже выносила того в холл.

Артурас нырнул в чемодан.

Великолепный отвлекающий маневр! Все здание только что погрузилось в глубокий хаос, люди буквально лезли друг у друга по головам, только чтобы пробиться к выходу. Я увидел, как Гарри заботливо подводит судью Пайк к дверям судейских палат.

Посреди всей этой свистопляски Волчек продолжал исправно играть отведенную ему роль – забрался с ногами на стул, тыкал пальцем в Бенни и орал:

– Вон у него детонатор! В кармане!

В ту же секунду крики и визг достигли своего апогея. Монотонное завывание сирены словно сбавило ритм, напоминая теперь биение сердца – все взоры обратились на Малютку-Бенни. Артурас вынул голову из чемодана и в полном изумлении уставился на брата.

Бенни помотал головой, похлопал по карманам. Конвойный, который привел его в зал, моментально выхватил пистолет и направил на Бенни. Целил в него уже и Кеннеди, выкликая команды:

– Лежать! На пол!

Малютка-Бенни с разинутым ртом и все тем же обалдевшим видом стоял столбом, продолжая хлопать себя по бокам, и вдруг в правом нагрудном кармане нащупал то, чего там не было прежде. Едва его рука наткнулась на незнакомый бугорок, как недоумение у него на лице сменилось неприкрытым ужасом, а сам он затрясся всем телом. Подняв в ответ на направленные на него стволы только одну руку, все-таки не удержался и решил проверить, что там у него в кармане, вытащив оттуда в итоге фальшивый пульт детонатора. Глаза его отыскали меня, и он сразу просек связь. В руке у него была та пустышка, которую Волчек отдал мне в переговорной, тот пульт, который я разломал об край стола и потом склеил опять при помощи скотча с автоматного магазина – тот самый детонатор, который я подсунул Бенни, когда он отпихивал меня всего лишь несколько минут назад.

От удивления и внезапного осознания Бенни застыл, словно его облили жидким азотом. В этот миг шока и фатального промедления размеренные нутряные завывания сирены словно вновь ускорили темп. Волчек не хуже меня знал внутренние правила силовых структур – если подобное устройство у подозреваемого в руке, стрельба ведется только на поражение.

Кеннеди открыл огонь первым, буквально через полсекунды к нему присоединился конвойный, и Малютка-Бенни расстался с жизнью с широко открытыми глазами и все тем же изумленным выражением на лице.

Любая вероятность того, что Волчека опять потянут в суд за убийство, умерла вместе со свидетелем Икс. Заманка для Волчека была отличная, а совесть вполне позволяла мне принести ему такую жертву – в обмен на жизнь моей дочери.

У себя за спиной я услышал горловой рев. Не надо было даже оборачиваться, чтобы понять – исходит он от Артураса.

Я крутанулся на месте аккурат вовремя, чтобы заметить бегущего к дверям Волчека. Промчавшись до середины прохода между скамьями, он замедлил бег и посмотрел на остальных русских, которые поспешно натягивали рабочие комбинезоны и расхватывали «МП-5» из чемодана. Артурас был слишком занят возней с дистанционным пультом, который я уже видел в чемодане. Он включил его, подергал за какие-то рычажки и положил на пол. Волчек отнюдь не собирался и дальше болтаться поблизости. Свою победу он получил. Повернулся и опять ударился в бегство. Когда Артурас встал, выискивая глазами Волчека, главаря могущественной организации под названием Bratva уже и след простыл.

Глава 67

– У них стволы! – выкрикнул я, ныряя под прикрытие стола защиты. Сразу же чуть высунулся – ровно настолько, чтобы хорошо видеть уже облаченных в комбинезоны Грегора с Виктором, очумело таращившихся на пустые автоматные магазины. Боеприпасы лежали теперь россыпью под толстым слоем бумаг в портфеле молодого адвоката, который тот бросил в переговорной. Перед тем как упаковать чемодан обратно, мы с Волчеком методично изъяли из магазинов все патроны до последнего.

– Бросить оружие! Лицом вниз! – прогремел Кеннеди, который тоже заметил этот конфуз. К нему присоединился агент Колсон, который взял на прицел Грегора с Виктором. Испуганных криков на сей раз не последовало – вся публика давно уже слилась за двери.

Конвойный, который был приставлен к Бенни, двинулся к русским, далеко выставив руку с пистолетом.

Пока я пытался дозвониться до Джимми, сердце молотом ухало в груди. Он не брал трубку. Я приподнял голову, но слишком поздно, чтобы всех предупредить.

– А ну, стоять! – послышался голос Левина.

Он стоял позади Кеннеди и Колсона, держа под прицелом сразу обоих. Кеннеди и его молодой подчиненный застыли на месте. Покачав головой, первый прикрыл глаза, уронил голову на грудь и выругался.

– Брось ствол, иначе им капец! – завопил Левин, перекрикивая сирену. Обращался он к судейскому охраннику, который и без того едва держал пистолет в руке, тяжело дыша от страха и избытка адреналина – все-таки только что стрелять пришлось, да еще и человека убить первый раз в жизни!

– Левин, не делай этого, – предостерег Кеннеди, опуская пистолет.

– Я и сам предпочел бы не спускать курок, Билл. Я только что запустил два взрывных устройства в подвале, и через двадцать минут от этого здания только пыль останется. Если потом спасатели вдруг все-таки найдут твой труп, мне не хотелось бы, чтобы в нем были дырки от пуль. Бросай ствол и скажи охраннику сделать то же самое.

Фэбээровцы медленно опустили оружие на пол. Отбросив бесполезный «МП-5», Грегор вразвалку подошел к охраннику и выдернул у него из руки «беретту».

Вдруг шаги совсем рядом со мной. Слышно металлическое позвякивание страховочной сбруи – Артурас. Вздернул меня за воротник, швырнул к судейскому столу.

– На колени, руки за спину, – приказал Левин. Кеннеди с Колсоном подчинились.

– Поверил теперь, мудила? – с горечью произнес я, но Кеннеди не мог посмотреть мне в глаза – взгляд его не отрывался от его собственного ствола, который лежал на мраморном полу в каких-то двух футах.

Артурас попятился от меня, выхватил из левого кармана пульт детонатора.

– Ну что, дерьма кусок? Спелся с Волчеком? Не переживай, мы его еще найдем. А вот ты – ты сегодня умрешь, господин ты наш адвокат. За все заплатишь!

И попятился еще дальше, чтобы выйти из зоны поражения.

Несколько мгновений все происходило словно в замедленной съемке. Все тело, будто наэлектризованное, готово было рвануть при малейшем шорохе, но движения выходили какими-то тормозными и скованными; в голове гулко ухало в такт завываниям сирены.

Грегор заткнул отобранную у молодого охранника «беретту» за пояс, после чего небрежно свернул бедолаге шею своими огромными ручищами.

Продажный федерал, Левин, врезал Колсону рукояткой пистолета по голове и с явным удовольствием наблюдал, как его бывший напарник падает на колени – даже лыбился при этом, гаденыш.

Виктор подхватил ствол Колсона и неспешно направился к дверям – проверить, не остался ли кто-нибудь в зале.

При виде того, как я силюсь отползти от него подальше, Артурас скривил губы в покойницкой улыбочке и ткнул в кнопку детонатора от бомбы, которую я больше суток проносил у себя на спине. Ничего, ясен пень, не произошло.

Улыбочка увяла. Ткнул в пульт еще раз. В тот самый пульт, который вчера вечером раздобыл мне Гарри.

Ни фига.

– Мочите их всех! – крикнул он наконец остальным.

Вместо того чтобы обрушить «беретту» на череп Кеннеди, Левин опустил ствол и два раза подряд выстрелил в своего босса, после чего сразу же прицелился мне в грудь.

Я прикрыл глаза и представил себе Эми – как она валяется себе на травке в Проспект-парке теплым летним деньком.

Выстрел.

Ни боли, ни тепла, ни холода – вообще ничего.

Открыл глаза и увидел, что Левин застыл, как статуя, а откуда из-под уха у него медленно вылетает раздувающееся облачко красноватого пара. Он повалился вперед, и только тут я заметил у него на шее дырку от пули и стоящего позади Ящера.

В тот же миг русские нырнули в укрытие.

Откуда-то из глубины зала Ящер целился в Виктора из той самой «беретты», которую я спрятал в мусорном бачке на подземной парковке. Светловолосый бугай отреагировал недостаточно быстро. Засуетился, принялся палить в белый свет как в копеечку, тогда как Ящер был смертоносно меток.

Окно у меня за спиной взорвалось осколками. От стола обвинителя с треском отлетели куски красного дерева – всего футах в трех от меня, – и я осознал, что Грегор только что разрядил в мою сторону пистолет охранника. Кое-как поднявшись на ноги, я развернулся и побежал. В стол угодила еще одна пуля, прямо в физиономию дунуло деревянной пылью и щепками.

Укрыться негде.

Деваться некуда.

Я услышал, как в ответ откуда-то бьет второй ствол, но куда там сейчас оборачиваться да смотреть, кто в кого лупит!

Пиджак на мне рывком закрутило чуть не задом наперед – пулей за полу цапнуло. Окно быстро приближалось. Я еще наддал, одним прыжком одолел оставшиеся пять футов до разбитого окна, проскочил между торчащих из рамы осколков стекла – и был встречен лишь холодным нью-йоркским воздухом. Четырнадцатый этаж, между прочим.

При виде раскинувшейся подо мной шири городских кварталов в голове молнией мелькнула одна-единственная мысль – ну что, умник, достукался?

Глава 68

Я испуганно вскрикнул.

Несколько уцелевших осколков стекла, оставшихся торчать в раме, тут же разлетелись под пулями, рассеялись в бездонном небе.

Короче, я все-таки сорвался.

На миг завис спиной вперед, нацелившись жопой на твердый бетон под собой – показалось, что до него чуть ли не с четверть мили. Перед глазами мелькнули вздымающаяся ввысь верхняя часть здания и чистое голубое небо над ней. Казалось, что падаю я целую вечность, хотя на самом деле почти сразу же левое плечо взорвалось от боли – я врезался в висящую у стены строительную люльку, крепко шмякнувшись головой об ее стальной пол. Перед глазами вспыхнули, притухая, яркие белые искорки.

Перехватившая меня подвесная платформа для ремонта фасада, судя по всему, была изготовлена специально под это здание, аккурат в размер – одна из самых больших в городе, сорока футов в длину и где-то шести в ширину. Стальные тросы чуть ли не с руку толщиной, на которых она ездила вверх-вниз, тянулись с крыши до самой земли. Я припомнил, что когда вчера и сегодня входил в здание, видел на ней работяг с водяными бластерами. Так вот зачем и спецовки со страховочными шлейками, и большой пульт дистанционного управления, спрятанный в «Самсонайте»!

Русские заранее заготовили путь для бегства. Пока полиция будет ставить оцепление у главного входа на западной стороне здания, они потихоньку соскользнут в своих такелажных спецовках в строительной люльке по восточной стене, прыгнут в машину, и поминай как звали – никто даже не просечет, что они вообще покинули здание. Копы и федералы будут считать, что русские погибли при взрыве, а тела их похоронены под обломками. На самом же деле они благополучно смоются, затаятся, начнут потихоньку подгребать под себя дело Волчека. Никто даже и не подумает их искать.

Стрельба в здании прекратилась.

Я понемногу очухался. Мое падение сотрясло платформу до основания, и теперь она легонько покачивалась на тросах. Цепляясь за страховочное ограждение, кое-как встал на ноги. Пульт управления был заперт – чтобы привести люльку в движение, требовался ключ. Она не двигалась. Судя по всему, тот пульт, с которым Артурас недавно возился наверху, и предназначался для того, чтобы дистанционно передвигать платформу к нужным этажам.

Где-то у себя за спиной я вдруг услышал звон выбитого стекла – в каком-то из четырех стрельчатых окон, которые испокон веков украшали здание. Осторожно продвинулся вдоль всей платформы к разбитому окну. На подоконнике надо мной вырисовывалась чья-то фигура.

Тяжело дыша, фигура отбросила назад стул, которым только что выбила стекло. Судейская мантия на ней была вся белой от известковой пыли. Послышался кашель, фигура опасно зашаталась на подоконнике.

Это был Гарри. Вернулся все-таки за мной.

Глава 69

– Осторожно! – крикнул я.

Гарри опять покачнулся, ухватился за какую-то декоративную завитушку – видать, башка от высоты закружилась. Поставив ногу на перила ограждения, я собрался было влезть к нему на карниз. Стрельба в зале началась по новой.

В этот момент платформа с лязгом и звоном сотряслась – на другой ее конец спрыгнул Артурас. Выскочил из того же окна, из которого я только что выпал. Защелкнул на ограждении карабин страховочного конца, который тянулся от намертво пришитой к комбинезону трехточечной шлейки из толстенных кожаных ремней. Присев на колено, сгрузил на стальной пол радиопульт управления платформой, сдвинул каблук, вынул из тайника в подошве нож.

– Давай руку, Эдди! – крикнул Гарри.

– Эй, адвокат! – позвал Артурас.

Улыбался он точно так же, как и в то утро в туалете закусочной «У Теда». Уродливый шрам, сбегающий чуть ли не до самого рта, искривленного этой улыбочкой, на холоде чуть покраснел, выступал над кожей розоватой грубой веревкой. Но вид у Артураса был уже все-таки совсем другой. Куда девалось деланое леденящее хладнокровие? В глазах застыли боль и яростная жажда мести.

В голове у меня еще звенело после падения. Из раны на башке вовсю сочилась кровь, струйкой стекая по шее, а плечо и часть спины наверняка представляли собой один огромный синяк, который не пройдет и за месяц.

– Все кончено, адвокат, – пафосно объявил Артурас.

Я быстро отпрянул, насколько мог – только чтобы можно было в любой момент ухватиться за протянутую ко мне руку Гарри. Артурас стоял где-то футах в двадцати от меня.

– Спецовочки-то, видать, реально увесистые.

Артурас даже не кивнул. Двинулся ко мне.

– Видать, такие увесистые, что еще пары фунтов всяко не заметишь.

Тут он застыл на месте, стал медленно опускать голову. Пробежал руками по груди, по спине, и рука его замерла на большом кармане, пришитом к правой штанине. Мы с Волчеком тогда решили, что спецовка размера «L» предназначалась Артурасу. Бомбу я спрятал в ней сразу после того, как обо всем договорился с Волчеком.

Я выхватил из брючного кармана пульт от нее, высоко поднял над головой.

– Полюбуйся, поганец!

Быстро ухватился за руку Гарри, рывком взлетел на подоконник и, уже переваливаясь за него, ткнул в кнопку.

Бывший вьетнамский вояка резко втянул меня внутрь в тот самый момент, когда платформа обрушилась вниз. Взрыв разорвал Артураса напополам и вдребезги разнес пульт управления, после чего платформа вздыбилась и камнем понеслась к земле. Не успел я встать коленом на подоконник и опять осторожно высунуться из окна, как услышал стон рвущейся стали, врезавшейся в тротуар. «Господи, как хорошо, что полиция эвакуировала весь квартал!» – промелькнуло в голове. Звон, грохот и лязг, с которыми искореженная платформа несколько раз пружинисто подпрыгнула на булыжниках, выкручиваясь штопором и разлетаясь на части, отдавались вибрацией даже где-то в зубах.

– Не пособите маленько?

Услышав за спиной голос Колсона, я сразу отвернулся от окна. Он держал бесчувственное тело Кеннеди, закинув его на плечо. Кеннеди еще дышал – едва-едва, так что, похоже, как минимум один из выстрелов наверняка принял на себя бронежилет. Засовывая «беретту» за пояс, подбежал Ящер, тоже подхватил Кеннеди. Колсона ощутимо пошатывало.

– Тот бугай тоже готов. Больше никого не осталось, – сообщил Ящер.

– Двигаем, – сказал Гарри.

Все произошло очень быстро, но я все равно полагал, что у нас оставалось разве что шесть, от силы семь минут, чтобы покинуть здание – до того, как рванут фургоны.

Глава 70

Лифт устремился вниз. Сбегать по лестнице времени уже не было.

Мерное завывание сирены словно ускорило темп, тревожно отбивая оставшиеся секунды.

Ящер вздернул безвольно повисшего у него на плечах Кеннеди повыше, потоптался, чтобы равномерней распределить нагрузку на спину. Я был уже не в силах контролировать собственное дыхание – сказывались паника и невероятная усталость. Колсона по-прежнему колбасило. Более или менее спокойный вид был у одного только Гарри, хотя я не взялся бы сказать, не терзает ли его внутри такой же безудержный страх, как и всех остальных.

Гарри беззвучно отсчитывал этажи.

Сирена все завывала без умолку.

Улетали секунды.

– Джимми забрал ее? – спросил я.

– Не знаю, – отозвался Ящер.

Я попробовал набрать Джимми опять, но не было сигнала.

«Пожалуйста, ну скажи мне, что она уже у тебя! Ну пожалуйста!»

Наконец, двери открылись в вестибюль, и мы скопом вырвались из лифта. Входные двери были широко распахнуты, и за ними я углядел, как последние из обитателей здания со всех ног бегут к полицейскому кордону – от входа они были уже ярдов за двести.

– Бежим! – выкрикнул Колсон, хватая Гарри за руку.

Ящер с Кеннеди на плечах метнулся следом. Я тоже взял ноги в руки.

Уже прыгая вниз по ступенькам широченной парадной лестницы, мы услышали раскаты чьего-то многократно усиленного голоса. Где-то в пятистах ярдах от нас из-за взрывозащитного барьера высовывалась голова копа с мегафоном. Мы мчались вниз, спотыкаясь и перепрыгивая через ступеньки. Кровь раненого заливала Ящеру спину; она натекла на штаны, просочилась в ботинки, и он то и дело оскальзывался.

Гарри с Колсоном бежали впереди. Я невольно замедлил бег, еще раз ткнув на повтор номера Джимми и прислушиваясь к гудкам.

Легкие горели огнем, и хотя мы уже покинули здание, пульсирующий вой сирены по-прежнему отдавался у меня в голове, отсчитывая оставшиеся секунды. Этот неуклонный ритм накладывался на тихие гудочки из зажатой в руке трубки и громкий топот моих ног по каменным плитам. Казалось, что время ускоряет свой бег, а вот ноги все сильней отстают, все медленней и медленней перебирают ступеньки.

Все у меня было уже почти на исходе – кончалась дыхалка, кончались силы. Голова лопалась от боли. Не знаю, благодаря чему я еще хоть как-то двигал ногами и размахивал в такт руками – широко разинув рот, но уже не в состоянии захватить ни глотка воздуха.

Полицейский кордон был уже близко – в каких-то пятидесяти ярдах. Я даже различал отдельные лица в толпе сквозь брешь во взрывозащитном барьере – его приоткрыли при нашем появлении для спасателей, готовых прийти нам на помощь. Взгляд метался по этим лицам, но ни Эми, ни Джимми не находил.

Еще раз ткнул на повтор звонка на бегу.

Оставалось уже совсем чуть-чуть.

Колсон, Гарри и Ящер добежали до барьера, нырнули в раздвинувшийся перед ними проем.

Я был уже почти у цели, когда нас соединили, и я услышал голос Джимми.

– Эдди, я…

И в этот миг весь мир куда-то провалился.

Взрыв моментально оглушил – меня словно вдруг окунули в густую тягучую воду. Почувствовал, как куда-то лечу – хотя и не помню, чтобы мои ноги отрывались от земли. Голова ударилась о тротуар, но я не отметил боли – помню только глухой стук, с которым череп соприкоснулся с каменной плиткой. Почувствовал, как в горло мне ударил горячий вонючий газ вперемешку с песком и кирпичной пылью, скрипуче осел на зубах.

Валяясь на земле, я видел лишь огромное, совершенно жуткого вида облако густой черной пыли на том месте, где только что стояло здание суда. Когда его стены, ускоряясь, обрушились вниз, весь город содрогнулся от ужасающего грохота, и хотя ничего я в тот момент не слышал, но все равно чувствовал, как сотрясается земля под тоннами раскрошенного кирпича и бетона. Ноздри и горло обожгла вонь горелого металла и гнилого дерева, а густое облако из пыли, камней и дыма поглотило меня целиком. Перед тем как отключиться, вроде услышал, будто сквозь наполнивший уши беспорядочный перезвон, как от миллионов бьющихся осколков стекла, едва пробивается голос Гарри, повторяющий мое имя…

Ничего больше в памяти не отложилось.

Глава 71

Вдруг я ощутил на губах что-то теплое и влажное. Губы пересохли, и поцелуй был сейчас очень кстати.

Я с трудом разлепил один глаз и в считаных дюймах от себя увидел лицо Кристины.

В следующую секунду понял, что лежу на больничной койке.

Она резко отпрянула от меня. Глаза ее покраснели, тушь потекла, оставив на лице грязные дорожки. Непроизвольно прикрыла рот рукой, когда слезы брызнули опять, – пальцы ощутимо дрожали. Опять разразившись рыданиями, принялась колотить меня кулачками по груди и рукам. Я слегка приподнял руки, и она сдалась, отступила от меня, все еще всхлипывая и тряся головой.

Когда Кристина отодвинулась, я увидел у нее спиной крошечную фигурку – кто-то спал в кресле для посетителей моей больничной палаты. В жизни еще не видал такого красивого полуденного света, чем в тот день, когда он яркими отсветами золотил волосы моей спящей дочери. Я смотрел на нее, не отрывая глаз, и даже не понимал, от чего исходил этот волшебный свет – от солнца или от головы моей малышки. На ней были ее любимая курточка, на которой из-под многочисленных больших и маленьких значков едва проглядывала джинса́, футболочка с Брюсом Спрингстином, зеленые штанишки и огромные кроссовки.

У нее был такой умиротворенный вид!

– Сукин ты сын, – негромко произнесла Кристина, чтобы не разбудить дочь. – Ей просто повезло. Ее чуть не убили! Ты поставил ее жизнь под угрозу – ты и эта твоя фирма!

– В жизни не поставил бы ее под угрозу! Она – самое важное, что…

– И все-таки поставил! Стоит мне только подумать, что с ней могли сделать…

– Крисси, я люблю тебя и люблю Эми.

– Этого мало, Эдди. Вся эта твоя жизнь, все эти твои клиенты – все это слишком опасно. Я не могу пойти на такой риск. Это будет нечестно по отношению к Эми. – Она молча встала, покачивая головой.

– Да никакие это были не клиенты!

– А мне плевать! Они похитили нашу малышку. Никогда тебе этого не прощу.

Я не нашелся, что ответить.

Кристина посмотрела на нашу дочь, все еще мирно спящую в кресле.