Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 135 страниц)

– Я аккуратно сложил эти купюры, половину засунул в бумажник, а половину – в карман. А потом отец сказал, что купил мне билет на автобус до Нью-Йорка. Боже, это был лучший день в моей жизни! Но при этом и худший. Я понимал, что годы берут свое. Отцу было уже не под силу в одиночку управляться с фермой. Однако все это не имело для него никакого значения. Он просто хотел, чтобы я обязательно получил свой шанс, понимаете?

Я кивнул.

– И я воспользовался им ради своего папани. Семь лет регулярно ходил на актерские пробы, каждую собаку там уже знал, подрабатывал уборщиком посуды в ресторане, официантом… Везде поспевал. Получил почти половину ролей, на которые рассчитывал. И вот в один прекрасный день карты легли так, что я оказался прямиком на Бродвее. Те первые два года дались нелегко. Отец заболел, и пришлось носиться туда-сюда. Он все-таки попал на мою премьеру. Увидел, как я играю главную роль в бродвейском спектакле. После этого папа долго не протянул. Так и не узнал о том, что мне позвонили из Голливуда. Ему бы это понравилось, – сказал Бобби.

– Он успел познакомиться с Ариэллой? – спросил я.

Бобби покачал головой:

– Нет, к сожалению. Папа наверняка полюбил бы ее.

Он склонил голову. Сглотнул. И поведал мне, как все было.

Познакомились они на съемках независимой картины под названием «Ветчина». Что-то там такое про историю взросления. Ни одной совместной сцены в фильме у них не было, но они случайно пересеклись на съемочной площадке и после этого уже проводили все свое свободное время вместе. К тому моменту Ариэлла успела сыграть несколько второстепенных ролей в полудюжине популярных фильмов. Карьера ее, похоже, шла в гору. В том независимом фильме она впервые сыграла главную роль и рассчитывала, что он станет суперхитом и ее визитной карточкой. И все вышло именно так. Восходящая звезда на некоторое время присоединилась к звезде, уже давно сияющей на небосклоне. Им не потребовалось много времени, чтобы стать молодой знаменитой парой. Они получили главные роли в научно-фантастическом блокбастере и подписали контракт на реалити-шоу.

– Все просто не могло сложиться еще лучше, – сказал Бобби. – Вот почему все это не имеет никакого смысла. Я был счастлив с Ари, все шло просто чудесно. Мы только что поженились. Если во время дачи показаний выпадет такая возможность, я спрошу у прокурора, с чего это они, блин, взяли, что я мог убить женщину, которую любил? Это просто не имеет никакого смысла, – еще раз повторил он.

Бобби сгорбился в кресле и принялся тереть лоб, уставившись куда-то в пространство. Я предпочел умолчать, что могу назвать ему дюжину причин, по которым кто-то в его положении мог прикончить свою новоиспеченную супругу.

– Поскольку я, скорее всего, возьмусь за это дело, Бобби, вы должны знать, что я буду воспринимать каждую нашу встречу как тренировку перед судом. Если я услышу, что вы говорите что-то неуместное, мне придется указать вам на это, чтобы вы не ляпнули этого на суде, понятно? – сказал я.

– Конечно, конечно. А что я такого успел ляпнуть? – спросил он, вновь выпрямляясь.

– Вы сказали, что собираетесь задать вопрос прокурору. Хотя ваша задача – отвечать на вопросы. Вот в чем суть дачи показаний на суде. Худшее, что может случиться, если вы зададите подобный вопрос, – это что прокурор и вправду даст вам ответ. Он может сказать, что вы убили Ариэллу Блум, потому что получили от нее все, что вам требовалось, что вы ее не любили, что вы влюбились в другую женщину и не хотели громкого развода с полосканием грязного белья, или что вы вдруг выяснили, что она влюбилась в кого-то другого, и опять-таки не хотели громкого развода, что вы были под кайфом, что вы были пьяны, что на вас внезапно накатил приступ ревности, или она раскрыла какой-то ваш темный секрет.

Я сделал паузу. Как только я произнес слово «секрет», глаза Бобби ожили, пробежались по комнате и остановились на моем лице.

Это меня напрягло. Поначалу мне нравился этот парень. Теперь же я не был настолько в этом уверен.

– Я не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты. Это касается и вас, Руди, – произнес Бобби.

И я, и Карп собрались было предупредить его, чтобы он не рассказывал нам ничего, что могло бы скомпрометировать его защиту, но было уже слишком поздно. Прежде чем мы успели остановить его, Бобби рассказал нам все.

Глава 8

Месяц назад Кейну потребовался целый день, чтобы заполучить это парковочное место. В тот день ему удалось занять место довольно близко от него, и он терпеливо сидел в машине до тех пор, пока нужное не освободилось. Как только это произошло, он быстро заехал на него. Теперь же Кейн сидел на водительском сиденье своего универсала, прихлебывая горячий кофе из термоса. Он знал, что все это того стоило. Гараж на Таймс-сквер – прямо через дорогу от здания «Конде Наст». Если припарковаться на восьмом этаже и занять одно из десяти мест слева, можно получить довольно хороший обзор противоположной стороны улицы. С такой высоты по-прежнему хорошо видно происходящее на тротуаре и проезжей части, а офис «Адвокатского бюро Карпа», свет в котором, похоже, горел круглосуточно, – прямо на уровне глаз. С помощью небольшого цифрового бинокля Кейн наблюдал за подготовкой команды защиты к судебному разбирательству. Видел, как партнеры Карпа отпускают какие-то замечания, пока Руди Карп репетирует свою вступительную речь, и сумел проследить за двумя инсценировками судебного процесса.

Что еще более важно, Кейну удалось углядеть, как Карп вместе с консультантом по отбору присяжных размещают ламинированные фотографии размером восемь на десять на большой доске в задней части конференц-зала. На снимках были мужчины и женщины, привлеченные государством в качестве присяжных. Некоторые фотографии от недели к неделе менялись, поскольку, пытаясь подобрать оптимальный состав присяжных для грядущего судебного разбирательства, команда защиты регулярно вносила коррективы в их список. В тот вечер на доске был вывешен результат окончательного отбора – фотографии двенадцати человек, которых защита намеревалась предложить суду со своей стороны.

Удалось Кейну и подслушать то, о чем говорилось на совещаниях в просторном личном кабинете Руди Карпа, – речь шла о стратегии защиты. Быстрый осмотр внутренних помещений фирмы при помощи бинокля всего после пары дней наблюдения дал ему представление о том, как установить там подслушивающее устройство. Дело было рискованное, но не слишком. Кейн лично видел, как Руди взял у своего секретаря принесенную почтальоном посылку, открыл коробку и осмотрел очередной приз вроде тех, которыми был забит застекленный шкаф, – некую металлическую загогулину на полой деревянной подставке. На приделанной к ней маленькой медной табличке красовалась надпись: «Руди Карпу, адвокату года. ЕАМА».

Согласно сопроводительной записке, ЕАМА расшифровывалась как «Европейская ассоциация молодых адвокатов». Указывался и обратный адрес. Через микрофон, встроенный в фальшивый приз, Кейн первым делом услышал, как Карп диктует благодарственное письмо, которое требовалось отправить на почтовый ящик в Брюсселе, заранее зарегистрированный Кейном.

Со своего наблюдательного пункта на парковке через дорогу Кейн проследил, как секретарша Карпа ставит награду рядом с остальными.

Было это три недели назад. До суда оставалось всего два дня, и Кейн чувствовал себя вполне уверенно. Инсценировки судебного процесса практически всякий раз заканчивались обвинительным приговором. Члены команды защиты постоянно грызлись между собой. Бобби Соломон все больше походил на человека, находящегося на грани полного нервного срыва. И в довершение всего, студия была явно недовольна. Ее руководство постоянно давило на Руди. В Голливуде хотели, чтобы Соломон был признан невиновным, и до сих пор никакие киношные деньги не позволили даже на шаг приблизиться к решению этой задачи. В студии просто не понимали, что тут не так.

Кейн был крайне всем этим доволен.

Всем, кроме окончательного списка из двенадцати присяжных, отобранных защитой. Не было никакой гарантии, что какая-то из множества предложенных кандидатур попадет в окончательный состав жюри, и хотя он уже не раз видел фотографию человека, которого теперь представлял, сегодня ее на доске не наблюдалось.

Требовалось внести в список присяжных некоторые коррективы.

Размышляя об этом, Кейн смотрел на какого-то молодого адвоката, сидящего в кабинете Карпа. Тот взял предложенный ему лэптоп. Подписал соглашение о предварительной оплате адвокатских услуг. И вот теперь разговаривал с Бобби Соломоном. Новый адвокат. Соломон рассказывал этому адвокату историю своей жизни. Явно пытаясь надурить его. Разжалобить.

Кейн поплотней прижал наушники к голове и прислушался.

Флинн. Вот как звали адвоката.

Новый игрок. Кейн решил, что вечерком надо будет познакомиться с этим Флинном поближе. В данный момент у него не было на это времени. Он достал свой телефон – дешевую одноразовую мобилу, – вызвал из памяти аппарата единственный сохраненный в нем номер и ткнул в зеленую кнопку.

На звонок ответил знакомый голос.

– Я работаю. Давайте-ка попозже.

Голос этот был низким, звучным. В нем явственно слышались властные нотки.

– Попозже не выйдет. Я тоже работаю. Мне нужно, чтобы сегодня вечером ты проследил за полицейским радиообменом. Я подумываю навестить одного человечка и не хочу, чтобы меня побеспокоили, – сказал Кейн.

Он внимательно прислушивался к речи собеседника, выискивая любые намеки на сопротивление или неохоту. Оба хорошо знали, что именно представляют собой их отношения. Они – не равноправные партнеры и не слаженный коллектив. Власть в этих отношениях принадлежала Кейну. Так было всегда, и так всегда и будет.

Абонент на миг примолк. Даже такая небольшая задержка вызвала у Кейна раздражение.

– Нужны еще какие-то объяснения? – спросил он.

– Нет, не нужны. Я этим займусь. Куда вы планируете выдвинуться? – спросил голос.

– Пока не знаю, точный адрес потом сброшу эсэмэской, – сказал Кейн и сразу отключился.

Он был осторожен. На каждом шагу взвешивал возможные риски. Тем не менее, иногда жизнь подбрасывала Кейну всякие непредвиденности – вроде полицейских постов по пути к месту назначения. В большинстве случаев он мог справиться и сам, но иногда ему требовалась помощь кого-то, кто мог получить доступ к базам данных или нарыть информацию, недоступную большинству обычных граждан. Такие люди всегда были полезны, и этот человек неплохо себя зарекомендовал.

Они не были друзьями. Кейн и этот человек были далеки от такого рода отношений. Когда они разговаривали, его собеседник делал вид, будто полностью разделяет убеждения Кейна, и выказывал преданность его миссии. Кейн знал, что все это не так. Этого человека не заботила идеология Кейна, интересовали лишь его методы – простой акт убийства и все удовольствия, которые с ним связаны.

«Я не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты. Это касается и вас, Руди…» – произнес Соломон. Через микрофон эти слова донеслись четко и ясно. Убрав мобильник, Кейн вновь сосредоточился на конференц-зале. Карп расположился спиной к окну, лица его не было видно. Флинн сидел справа от руководителя фирмы, но тоже отвернулся от окна, глядя в сторону Бобби Соломона. Напряженно подавшись вперед, Кейн прислушался.

Глава 9

Нет такого понятия, как плохое дело. Бывают только плохие клиенты. Судья Гарри Форд, мой наставник, давным-давно меня этому научил. Время доказало его правоту. Причем не раз и не два. Сидя в кожаном кресле рядом с Бобби Соломоном, я вспомнил совет Гарри.

– В тот вечер, когда убили Ариэллу, мы с ней поссорились. Вот почему я ушел из дома и напился. Я… я просто хотел, чтобы вы это знали. На случай, если это выплывет. Мы поссорились, но, упаси Господь, я ее не убивал. Я любил ее, – сказал Бобби.

– Из-за чего вышла ссора? – спросил я.

– Ари хотела, чтобы я подписал контракт на второй сезон «Соломоновых островов», нашего реалити-шоу. А меня уже достало, что повсюду за нами таскаются люди с камерами, это уже было для меня… просто чересчур. Понимаете меня? Я не мог на такое пойти. Вот мы и поцапались. Не физически – такого вообще никогда не случалось. Я никогда и пальцем ее не тронул бы. Но шуму было много, и она здорово разозлилась. Я сказал ей, что не стану продлевать контракт. А потом ушел, – сказал Бобби.

Он откинулся на спинку кресла, шумно выдохнул, надув щеки, и положил обе руки себе на макушку. Вид у него был как у человека, только что снявшего с души какой-то тяжелый груз. А потом на глаза Бобби навернулись слезы. Я внимательно изучал его. Выражение его лица говорило лишь об одном – о чувстве вины. Вины за то, что так резко обошелся с женой прямо перед ее смертью, или за что-то еще – судить было трудно.

Руди встал, раскинул руки и жестом предложил Бобби обнять его.

Оба мужчины обнялись. Я слышал, как Руди шепчет:

– Я понимаю, все понимаю. Ну ладно уже… Да не переживайте вы так… Я рад, что вы мне это сказали. Все будет хорошо.

Когда они наконец отпустили друг друга, я увидел блестящие от слез глаза Бобби. Шмыгнув носом, актер смахнул слезы с лица.

– Ладно, по-моему, это все, что у меня было сказать. На сегодня, – произнес Бобби, после чего посмотрел на меня сверху вниз и протянул руку. – Спасибо, что выслушали. И простите, что я так расчувствовался. Понимаете, я и вправду в полной заднице. И очень рад, что вы готовы мне помочь.

Я встал, чтобы пожать ему руку. На сей раз рукопожатие оказалось на удивление крепким. Я чутка затянул его, чтобы получше рассмотреть Бобби вблизи. Он все еще склонял голову к полу. Чувствовалось, как нервно подрагивает его рука. Несмотря на телохранителей, модную одежду, маникюр и деньги, Бобби Соломон был сейчас напуганным ребенком, над которым нависла перспектива пожизненного заключения. Он мне понравился. Я поверил ему. И все же оставалась тоненькая ниточка сомнения. Может, все это было лишь притворством, чтобы убедить меня вписаться. У парня был актерский талант – в этом не было никаких сомнений. Но достаточно ли у него таланта, чтобы одурачить меня?

– Обещаю сделать все, что в моих силах, – заверил я.

Он положил левую руку мне на запястье, а правой крепко сжал мою ладонь и произнес:

– Спасибо. Это все, о чем я могу просить.

– Спасибо, Бобби, – сказал Руди. – На сегодня хватит. Увидимся утром в суде на слушании по отбору присяжных. Машина будет у вашего отеля в восемь пятнадцать. Так что попробуйте хотя бы немного поспать.

После этих слов Бобби помахал нам и вышел из кабинета, сразу оказавшись в плотном кольце телохранителей – они не хотели рисковать. Здоровяки в длинных кашемировых пальто повели его к выходу.

Я повернулся к Руди. Мы вновь уселись.

– Итак, давно ли вам известно, что у Бобби с Ариэллой вышла свара из-за этого реалити-шоу? – спросил я.

– С самого начала, – отозвался Руди. – Я предполагал, что клиент когда-нибудь да расколется. Похоже, ты произвел на Бобби сильное впечатление. Он сразу же открылся тебе.

Кивнув, я сказал:

– Вы тоже хорошо подыграли. Пускай он почувствует, будто снял камень с души. Это повысит его уверенность в себе.

Тут лицо Руди помрачнело, и он уставился на свои сцепленные перед собой пальцы, после чего поднял голову, взял со стола лэптоп и протянул его мне.

– Улики против Бобби неопровержимы. Но шанс все-таки есть. Ничтожный шанс. И я сделаю все возможное, чтобы склонить чашу весов в нашу сторону. Глянь вечерком на аргументы обвинения. Сразу поймешь, с чем мы столкнулись.

Взяв у него лэптоп, я открыл его.

– Нужно что-то совсем уж экстраординарное, чтобы хладнокровно убить двух человек… Особенно собственную жену и человека, которого хорошо знаешь. Очень редко случается, чтобы кто-то, не замеченный ранее в склонности к насилию, так вот вдруг съехал с катушек. Не было ли у Бобби в прошлом каких-то психологических проблем? Если в его медкартах нет ничего насильственного, то, пожалуй, стоит предъявить их обвинению в качестве документального доказательства, – предложил я.

– Медкарты мы предъявлять не будем, – категорически отрезал Руди. Потом нажал кнопку настольного телефона и произнес: – Мне нужен безопасный транспорт.

В голосе у него я уловил что-то странное. Либо ему пришлись не по вкусу мои взгляды на эту сторону дела, либо он что-то скрывал. В чем бы ни была причина, я предположил, что это не слишком важно, иначе обвинение уже нашло бы эти медкарты и использовало в своих интересах. Я не стал развивать эту тему – пока что.

Лэптоп запросил пароль. Руди написал что-то на листочке для заметок и протянул его мне.

– Вот пароль. И мы хотим убедиться в том, что ты благополучно вернешься с этим компом в наш офис. Поэтому я попрошу кого-нибудь из нашей службы безопасности проводить тебя, если ты не против.

Я сразу подумал о морозце на улице и о том, как собираюсь добираться до собственного офиса.

– Этот парень из службы безопасности – на машине? – спросил я.

– Ну конечно же.

Я глянул на листок. Пароль оказался «НеВиновен1». Закрыв крышку компьютера, я встал и пожал руку Руди.

– Рад, что теперь ты официально в нашей команде, – сказал он.

– Я предупреждал, что сначала изучу материалы по делу, а уже потом приму решение, – напомнил я.

Руди покачал головой.

– Нет. Ты сказал Бобби, что поможешь ему. Пообещал сделать все, что в твоих силах. Так что ты в деле. Ты ведь веришь ему, насколько я понимаю?

Похоже, не было особого смысла это скрывать.

– Пожалуй, что да.

«Но тебе уже приходилось ошибаться», – подумал я.

– Ты в точности такой же, как я. Всегда можешь сказать, когда у тебя на руках невиновный клиент. Ты просто чувствуешь это. Никогда еще не встречал людей, которые на это способны. До сегодняшнего вечера, – сказал Руди.

– Я не Бобби Соломон, Руди. Вам нет нужды целовать меня в задницу. Я знаю, что вы притащили его сюда, потому что хотели, чтобы я с ним лично познакомился. Хотели, чтобы я посмотрел ему в глаза. Испытал его. И сразу согласился. Вы знали, что я ему поверю. Вы развели меня. И хотя я не думаю, что он убийца, но не могу быть уверен, что он не разводит нас обоих.

Руди поднял руки.

– Виновен по всем пунктам обвинения! Но это не меняет того факта, что сценарий у нас просто кошмарный – невиновного человека обвиняют в страшном преступлении. Да, он умеет играть. Но одним актерством от двойного убийства не отмажешься.

Двери кабинета открылись. Мужику, вошедшему в комнату, пришлось распахнуть обе двери одновременно, но все равно он был вынужден протискиваться сквозь них боком. Роста он был вроде как моего. Лысый. Широкий, как этот чертов стол для совещаний. Черные брюки и черная куртка, застегнутая на все пуговицы. Мужик скрестил руки на груди. По моим прикидкам, постарше меня лет на пять или шесть, и явно боец. Выступающие костяшки здоровенных кулаков – что твои шарики жевательной резинки.

– Это Холтен. Он проследит за тем, чтобы лэптоп и ты сам были в полной безопасности, – сказал Руди, после чего низко наклонился, достал из-под стола алюминиевый чемоданчик вроде «дипломата» и поставил перед собой.

Холтен подошел ближе, мы обменялись вежливыми приветствиями, и он сразу перешел к делу. Отстегнул защелки, поднял крышку и уложил лэптоп в отформованное внутри углубление. Потом закрыл чемоданчик, запер его и достал из кармана пиджака пару наручников с очень длинной цепочкой. Прицепил ими чемоданчик к своему запястью за ручку, поднял его и коротко бросил:

– Поехали.

Поблагодарив Руди, я совсем уже собрался выйти за дверь вслед за Холтеном, когда Руди дал мне последний совет:

– Когда будешь читать материалы, помни о том, что здесь сегодня произошло. Помни, что ты почувствовал. Помни, что понял: этот молодой человек невиновен. Мы должны сделать так, чтобы он остался таким и с точки зрения присяжных.

Глава 10

Услышав признание Роберта Соломона, Кейн сразу отключил связь с подслушивающим устройством. Заперев универсал, пересел в серый седан «Форд». Стоял тот передком к выезду с парковки. С этой выгодной позиции сидящему за рулем Кейну был хорошо виден достаточно большой участок улицы внизу, чтобы углядеть большой черный внедорожник «Адвокатского бюро Карпа» при его появлении.

Двигатель «Форда» коротко взревел.

Не отрывая глаз от улицы впереди, Кейн перегнулся через пассажирское сиденье и открыл бардачок. Достал из него «Кольт» сорок пятого калибра и вынул магазин. Пальцы нащупали вставленные в него патроны. По салону машины разнесся негромкий щелчок, когда магазин встал на место. Еще один металлический щелчок возвестил, что патрон в стволе.

Мимо выезда впереди по улице прокатил красный «Корвет».

«Кольт» теперь пристроился во внутреннем кармане пиджака Кейна. Часы показывали семь пятнадцать.

«С минуты на минуту», – подумал Кейн, натягивая пару плотно облегающих кожаных перчаток.

Ему нравился запах кожи. Тот напоминал ему о женщине, которую он когда-то знал. Она постоянно носила черную кожаную байкерскую куртку, белую футболку и синие джинсы. Кейну припомнились тугие завитки ее черных волос, ее бледная кожа; то, как она фыркала, когда смеялась, вкус ее губ… Но больше всего ему запомнилась эта байкерская куртка. Этот всепоглощающий запах. И то, как кровь задержалась на поверхности черной кожи, прежде чем начать постепенно впитываться, как будто куртка долго и неспешно пила ее.

Кейн покрепче взялся за руль, прислушиваясь к скрипу кожи о кожу – перчаток о рулевое колесо.

Он представил себе звуки, исходящие от байкерской куртки девушки, когда она размахивала руками, делая жалкие попытки отбиться от него. Она не кричала. Даже ни разу не крикнула. Рот ее открылся, но из горла не вырвалось ни звука. Лишь позвякивал язычок замочка «молнии», да поскрипывала кожа, хлещущая о кожу, пока она, вскинув руки, пыталась оттолкнуть его. Кейну эти звуки показались не громче шепота.

Вдруг – повизгивание шин по крашеному гладкому бетону. Мазнувший по стенам свет фар. Кейн глянул в сторону звука и огней и увидел какой-то пикап, спускающийся по пандусу с этажа выше. Совсем ни к чему, чтобы тот загородил ему обзор. Тронув машину, Кейн покатил к выезду. Остановился. Камера считала его номерной знак. Шлагбаум начал подниматься, и Кейн вновь придавил педаль газа.

Когда нос «Форда» уже практически высунулся на улицу, мимо проехал черный внедорожник, остановившийся у здания «Конде Наст». Кейн перевел взгляд вправо. Потом влево. Дорога была свободна. Он выехал как можно медленней, не привлекая к себе внимания. Вполне можно было проехать мимо припаркованного внедорожника, но Кейну этого не требовалось. Подкатив к нему сзади, он, к своему облегчению, увидел, как Флинн и какой-то громила из службы безопасности адвокатской фирмы выходят из здания и направляются к машине. Изучая эту пару, Кейн почувствовал, что адвокат представляет собой такую же физическую угрозу, как и охранник. Было слишком темно, чтобы разглядеть их лица, но он видел, как они двигались. Бобби охраняло так много народу, что трудно было сказать, кто конкретно это был, – все они выглядели практически одинаково. Одно и то же телосложение, одна и та же походка… Этот охранник был приземистым, широким, мускулистым и двигался скованно. Флинн же скорее двигался как танцор. Или боксер. Уверенно. Демонстрируя хорошее чувство равновесия. Был он высоким, подтянутым. Явно немало тренировался, когда был помоложе. Держался как боец.

У охранника был один из знакомых чемоданчиков. Кейс для лэптопа. Фирма была очень осторожна в отношении безопасности своих переносных компьютеров. Доступ – только при наличии одного из индивидуальных паролей, которые ежедневно менялись. Впрочем, при наличии времени скорее всего удалось бы взломать такой лэптоп, но для начала требовалось заполучить его в руки. Без ведома фирмы. У Кейна были свои способы проникнуть в здание, где располагалось «Адвокатское бюро Карпа», имелись и кое-какие необходимые контакты. Однако никто не мог оставить его наедине с таким вот адвокатским ноутом достаточно надолго, не вызвав подозрений. И вынести его из офиса тоже было нереально, поскольку камеры слежения торчали тут буквально на каждом углу. А один из таких лэптопов ему требовался позарез. В них содержались материалы по делу Роберта Соломона.

От мысли о том, что выпал шанс завладеть этими материалами, у Кейна даже мурашки пробежали по коже. Волоски на затылке встали дыбом. Он испустил прерывистый вздох. Адвокат и охранник забрались в машину, которая сразу же отъехала от тротуара.

Кейн отпустил сцепление и последовал за ней.

В этой части Манхэттена в такое время движение было плотным, все еле ползли. Подобный темп вполне устраивал Кейна. Ему очень требовался этот чемоданчик.

Справа от рулевого колеса торчал из держателя смартфон – разумеется, незарегистрированный. Зайдя в «Гугл», Кейн забил в поисковую строку: «Эдди Флинн, адвокат». К его удивлению, все верхние ссылки оказались на всякие новостные статьи с прошлыми делами Флинна. Просматривая их, Кейн понял, что в зале суда Флинн представляет собой большую угрозу. Этот человек был опасен. Он быстро просмотрел еще несколько открытых вкладок, содержавших, похоже, все те же тексты, либо тупо скопированные, либо слегка переиначенные различными блогерами и новостными сайтами. Собственного веб-сайта у фирмы Эдди Флинна не имелось. Единственное, что Кейну удалось нарыть, – это адрес и номер телефона на сайте «Желтых страниц».

И впрямь – двадцать минут спустя внедорожник подкатил к тротуару возле дома на Западной Сорок шестой улице. По тому же адресу, который Кейн нашел в интернете. Заехав на свободное место у левого тротуара, он заглушил мотор. Достав свой телефон из держателя, засунул его в карман куртки, вышел из машины и открыл багажник – для начала оглядевшись, чтобы убедиться, что на улице за спиной у него больше никого нет. Все было чисто. Под одеялом в багажнике обнаружился набор кухонных ножей, изготовленных по спецзаказу. Кейн выбрал тонкий нож для разделки филе и мясницкий косарь, оба – в кожаных защитных чехлах. Рядом с одеялом лежал наготове открытый рюкзак. Упрятав в него оба ножа, Кейн застегнул его и закинул за спину. Когда оба мужчины будут мертвы, останется как-то заполучить чемоданчик. Еще много лет назад он понял, что самый простой и быстрый способ отделить конечность больше связан с искусством разделки и знанием анатомии, нежели с грубой силой. Если просто попытаться отсечь руку увесистым косарем, наверняка потребуется от пяти до десяти ударов. Бо́льшая часть силы этих ударов будет поглощена мышцами и сухожилиями запястья. Займет это порядка тридцати секунд. Вместо этого Кейн планировал потратить пять секунд на то, чтобы провести филейным ножом вокруг сустава запястья, обнажив кость. Один удар трехфунтового тесака довершит начатое. Расчетное время – пятнадцать-семнадцать секунд.

Пониже опустив на лицо козырек бейсболки, он закрыл багажник и двинулся через улицу.

Охранник с чемоданчиком, прикованным наручниками к запястью, уже вышел из машины и, стоя на тротуаре спиной к Кейну, протягивал руку, чтобы открыть заднюю пассажирскую дверцу. Свет ближайшего уличного фонаря проникал недостаточно далеко, чтобы Кейн мог как следует его разглядеть. От цели его отделяло примерно пятьдесят футов. Наконец задняя дверца внедорожника распахнулась, и из машины выбрался Флинн. Кейн узнал его по манере двигаться. Засунув правую руку в карман куртки, он взялся за рукоятку пистолета и слегка придавил спусковой крючок.

Сорок футов. А Флинн тем временем расстегивал пальто, готовый подняться на крыльцо перед входом в здание.

Вдруг Кейн услышал, как где-то совсем рядом с ним хлопнула дверца машины, и сразу напрягся. Пожилой чернокожий мужчина в темно-синем костюме обошел капот приземистого темно-зеленого автомобиля с откидным верхом и ступил на тротуар всего в нескольких футах перед Кейном, освещенный тусклым светом уличного фонаря. Двигался он в том же направлении, направляясь к офису Флинна. Лица его не было видно – лишь седые волосы на затылке.

Кейн совсем уже собрался вытащить ствол и оттолкнуть мужчину с дороги, когда тот поднял руку и крикнул:

– Эй, Эдди!

Флинн повернулся в сторону Кейна. Охранник тоже. Оба мужчины уже стояли на крыльце. Кейн опустил голову. Из-под козырька бейсболки ему были по-прежнему видны их ноги и плечи, но только не лица. Он не хотел рисковать, вступая в зрительный контакт. Последнее, что ему было нужно, так это чтобы его узнали. Едва повернувшись, охранник распахнул пальто и ухватился за рукоять пистолета на поясе. И он, и Флинн оба располагались лицом к Кейну.

Фактор неожиданности был утерян. Если б Кейн вытащил ствол, это все сразу бы увидели. В таком случае, учитывая среднестатистическое время человеческой реакции, охранник успел бы выстрелить по меньшей мере дважды. Именно он должен был стать первой мишенью.

Высокие ботинки Кейна мерно постукивали по плитам тротуара. Сердце же его билось в куда более быстром ритме. Кровь громко стучала в ушах. Он уже едва ли не чувствовал на вкус едкий дымок, оставшийся в воздухе после выстрелов. Восхитительный холодок пробежал по его спине. Вот оно. Это было то, ради чего Кейн и жил – будоражащее чувство предвкушения. Выдохнув, одним плавным движением он поднял локоть и быстро выдернул правую руку из внутреннего кармана куртки.

Глава 11

Я сделал уже третий шаг ко входу в свое здание, когда услышал, как кто-то зовет меня по имени с улицы. Сразу почувствовал, как напрягся Холтен. По дороге он со мной практически не разговаривал – единственно, спросил, удобно ли мне. На все мои попытка завязать ни к чему не обязывающую беседу отвечал вежливо, но односложно. «Ну и как служится под началом Руди Карпа?» – «Да, работать с ним легко, но формально он мне не начальник, мы сотрудничаем с ним по договору». – «А давно сотрудничаете?» – «Ага». – «Любите бейсбол?» – «Нет». – «Футбол?» – «Нет». В конце концов я сдался, решив, что он смотрит на дорогу и не стоит его отвлекать. Стоя на ступеньках, ведущих к моей входной двери, я был удивлен, насколько быстро он среагировал. Хотя на самом-то деле вроде ничего такого не сделал. Просто изготовился. Сразу ко всему. Я повернулся в ту сторону, откуда меня позвали, и увидел судью Гарри Форда, машущего мне с тротуара. Его старый классический кабриолет был припаркован чуть дальше по улице.

Я уже собрался помахать Гарри в ответ, когда увидел позади него какого-то мужика. В бейсболке, низко надвинутой на лоб. В тусклом свете уличных фонарей лица его я не разглядел – оно было почти полностью прикрыто длинным козырьком. Хотя в тот момент лицо его меня особо не интересовало. Больше беспокоила его правая рука, засунутая во внутренний карман куртки, как будто готовая в любую секунду выхватить ствол.