Текст книги "Эдди Флинн. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 135 страниц)

Вероятность голосования за невиновность клиента: 38 % Арнольд Л. Новоселич

Глава 47

Появление на трибуне новой присяжной сопровождалось постоянным позвякиванием и побрякиванием. Она уже начинала раздражать Кейна. На левой лодыжке у нее был браслет-амулет, который позванивал даже при малейшем движении. Другие присяжные тоже это заметили. Вэлери Берлингтон и ее браслетику скоро предстояло стать костью в горле даже у самых терпимых ее коллег.

Кейн позволил себе помечтать, каково это было бы – отрезать ей ногу, и поймал себя на том, что неотрывно смотрит на ее вены, выступающие над туфлей из-под искусственного загара, словно дождевые черви из грязи.

Вэлери болтала ногой, не обращая внимания на укоризненные цоканья языками и шепотки, долетающие до ее ушей.

К счастью, ждать присяжным пришлось недолго.

Кейн почувствовал разочарование, когда судья отложил дальнейшие слушания до завтрашнего утра. Единственной положительной стороной оказалось то, что это позволило Кейну пораньше отделаться от прочей компании и подольше побыть наедине с самим собой.

Все опять набились в совещательную комнату, собрали свои сумки и покинули здание суда через задний вход. Желтый городской автобус повез их с Манхэттена. Вместе с присяжными в нем ехали еще двое судебных приставов. Почти час катили по автостраде, направляясь в сторону международного аэропорта имени Джона Кеннеди. Только вот двигались они не в аэропорт. Чего вокруг до него в избытке, так это достаточно недорогих отелей. Многие из них находятся в районе под названием Джамейка – части Куинса, населенной в основном представителями среднего класса. Заселить двенадцать присяжных и двух оставшихся заместителей в какой-нибудь манхэттенский отель было бы слишком накладно для городского бюджета.

Секретариат суда предпочел три тамошних отеля – «Холидей-инн», «Гарден-инн» и на самый крайний случай, если совсем уж некуда будет деваться, «Грейдис-инн». Выяснилось, что этот крайний случай все-таки наступил. Сам Кейн и позаботился об этом. Неделей ранее он воспользовался несколькими предоплаченными кредитными картами, чтобы сделать несколько стратегических бронирований и в «Холидей-инн», и в «Гарден-инн». Оба отеля не жаловались на недостаток постояльцев, так что пришлось забронировать всего с полдюжины номеров. Все – на разные фамилии. Некоторые через интернет, некоторые при помощи одноразового мобильника. Оформляя заказ, он каждый раз указывал по телефону или по электронной почте желаемый номер комнаты и этаж.

Результат: ни в одном из этих отелей не смогли предложить пятнадцать номеров на одном и том же этаже, когда сотрудник канцелярии суда попытался оформить групповое бронирование. По соображениям безопасности на этаже следовало поставить охранника, чтобы тот наблюдал, как присяжные соблюдают режим изоляции. Уследить сразу за двумя или тремя этажами было решительно невозможно. Нет, сэр. Один этаж – один охранник. Таковы правила.

Таким образом, оставался только «Грейдис-инн». Один этаж. Один охранник.

Автобус подкатил к отелю, и Кейн увидел разочарование на лицах своих коллег, когда их взгляды упали на место, в котором им предстояло разместиться.

– И когда же они убрали вывеску «Мотель Бейтса»^[58]? – громко поинтересовалась Бетси, вызвав нервные смешки остальных присяжных и сопровождающих их приставов.

Присяжные влились в вестибюль, больше похожий на приемную похоронного бюро. По всем стенам – темные дубовые панели, всасывающие в себя остатки и без того тусклого света, что просачивался сквозь грязные окна. Кейн почуял запах тушеных овощей. Стоящий у входа носильщик кивнул каждому из присяжных, когда те проходили мимо него, но не выказал ни малейшего стремления подхватить чью-нибудь сумку. Вообще-то этот малый и без того выглядел малость загруженным. И пахло от него соответственно. Над престарелой теткой-портье висел ряд оленьих голов. Выглядела она лет на восемьдесят и была глуховата. Приставу было бы явно проще общаться с кем-то из оленей у нее над головой.

Пока они ждали в вестибюле, Кейн старался держаться поближе к Мануэлю. Пихнул его в бок. Тот поднял на него взгляд. Кейн подался к нему и жарко прошептал:

– Я знаю – вы считаете, что Соломон невиновен! Мы с вами на одной волне. Нам нельзя допустить, чтобы его посадили в тюрьму за то, что он не совершал… Ладно, потом поговорим.

Кейн заговорщицки мотнул головой на остальных присяжных. Мануэль немного поразмыслил над его словами, после чего незаметно показал большой палец – мол, договорились.

Раздали пятнадцать ключей. Настоящих ключей, не каких-то там пластиковых карточек. Такое вот это было место. Судя по всему, в какие-то незапамятные времена этот отель был шикарным особняком. По пяти этажам раскинулось почти сорок комнат. Никаких лифтов. Присяжные потянулись вслед за приставом на четвертый этаж, а потом разошлись мимо него по своим номерам. Кейну достался сорок первый, по правой стороне коридора. Он достаточно долго возился с ключом в замке, чтобы к соседней двери подошел еще кто-то из присяжных.

Это оказалась Вэлери. Кейн услышал у себя за спиной звон ее побрякушек. Обернувшись, он обратился к ней:

– Вэлери, простите, но у меня бывают жуткие мигрени. С утра этот номер будет залит солнечным светом, и от него у меня точно разболится голова. Вы не против поменяться?

Та улыбнулась, похлопала его по руке и ответила:

– Ну конечно же, я не против, сладенький. Занимайте мой номер.

Кейн взял ключ с цифрой «39» на массивном брелоке, улыбнулся и поблагодарил Вэлери. Открыл дверь своего нового номера, закрыл ее и запер за собой. Комната была маленькой и грязноватой. Большое окно выходило на свес крыши этажа внизу. Сад под ним был едва виден.

Бросив свою сумку на пол, Кейн упал на кровать и сразу же заснул.

Через час его разбудил громкий стук в дверь. Он сказал приставу, что неважно себя чувствует и на ужин не пойдет. Лучше немного поспит. Нет, врач ему не нужен.

Кейн сумел еще слегка вздремнуть и проснулся в час ночи. С ясной головой. Бодрый. Отдохнувший.

Переоделся, померил температуру. Приняв несколько таблеток антибиотиков, собрал сумку, натянул на голову лыжную маску с прорезями для рта и глаз и вылез из окна.

* * *

АДВОКАТСКОЕ БЮРО КАРПА

–

Пом. 421, Конде-Наст-билдинг, Таймс-сквер, 4, Нью-Йорк

Строго конфиденциально

Охраняется привилегией адвокатской тайны в отношении клиента

СПРАВКА НА ПРИСЯЖНОГО ЗАСЕДАТЕЛЯ

Дело: «Государство против Роберта Соломона»

Уголовный суд Манхэттена

Алек Уинн

Возраст: 46

Инженер, специалист по системам кондиционирования воздуха, в настоящее время не работает. Холост. Республиканец. Финансовое положение шаткое, но пока не критическое. Помимо работы практически ни с кем не общается. Одиночка. Любитель активного отдыха – охота, рыбалка, байдарки. Имеет лицензии на короткоствольное огнестрельное оружие, действительные в штатах Нью-Йорк и Вирджиния. Владеет тремя пистолетами – два держит дома, еще один в Вирджинии. Также обладает разрешением на многозарядное охотничье оружие. Интересы в интернете: «Брайтбарт ньюс» ^[59] , Дональд Трамп, Республиканская партия, жесткая порнография и различные сайты, посвященные военным США. В армии никогда не служил.

Вероятность голосования за невиновность клиента: 20 % Арнольд Л. Новоселич

Глава 48

Гарри в мгновение ока предоставил мне отсрочку. Прайор не возражал. У меня появилось время до утра, чтобы подготовиться к завтрашнему слушанию. Когда зал суда опустел, остались только я, Арнольд и Бобби. Холтен, частная охранная фирма которого сотрудничала с «Адвокатским бюро Карпа» по договору, сказал, что останется и будет обеспечивать безопасность Бобби. По его словам, он уже договорился с Карпом, что Соломон может пользоваться предусмотренными договором охранными услугами по крайней мере до выходных. После этого – все за его собственный счет. Джентльменский жест со стороны Руди – по крайней мере, Бобби будет оставаться в безопасности, прежде чем его отправят в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. В коридоре уже стояли пятеро охранников во главе с Холтеном, готовых сопроводить Бобби домой.

– Где вы остановились? – спросил я.

– В Мидтауне[60]. Старый дом, тихий приличный район… Там даже сохранилась комната-убежище наверху, с толстой стальной дверью. Там я буду в безопасности. Руди арендовал его для меня, заплатив до конца месяца. Скажите, вы по-прежнему думаете, что у нас есть шанс? – спросил Бобби.

Денек выдался тяжелый, и это начинало на нем сказываться. Можно было сказать Бобби все как есть, но это ему не помогло бы. У меня было интуитивное предчувствие, что мы все-таки сумеем поймать настоящего убийцу. Перед Дилейни мне требовалось изобразить полную уверенность в этом, однако сам я в глубине души сомневался абсолютно во всем. И абсолютно все в этом деле по-прежнему зависело от простого везения.

– Вообще-то думаю, что есть. Завтра я буду знать больше. По-моему, Ариэлла с Карлом стали невольными жертвами какой-то грязной игры. Их убийца хотел подставить вас. Пока я не знаю почему. И как именно он все это проделал. Мне нужно, чтобы сейчас вы поехали домой и хорошенько подумали. И завтра рассказали мне, где были в вечер убийства, – сказал я.

– Я ведь уже говорил, что не помню. Господи, хотелось бы мне это знать!

Произнося эти слова, Бобби смотрел в пол.

Он врал. Я знал это. Арнольд тоже это понял.

– Бобби, у вас просто нет выбора в этом вопросе. Вы обязаны рассказать мне, – настаивал я.

Он покачал головой:

– Да говорю же – не помню…

– Тогда будем надеяться, что к утру ваша память освежится. Присяжные захотят выяснить, где вы были. Если не сможете им этого сообщить, то у вас появятся большие проблемы, – сказал я.

Мы проводили Бобби в коридор к толпе охранников, которые должны были проводить его до дома. Бобби пообещал хотя бы немного поспать и принять все необходимые лекарства. А потом в окружении здоровенных детин в черных костюмах двинулся навстречу беснующейся внизу толпе.

Мне наконец-то впервые выпала возможность нормально поговорить с Арнольдом. Я по-быстрому ввел его в курс дела касательно версии Долларового Билла. Поначалу вид у него был недоверчивый. Но чем больше подробностей я ему излагал, тем более заинтересованным он становился.

– Как думаешь, присяжные на это купятся? – спросил я.

Он почесал свою лысину, вздохнул и ответил:

– Стоит попробовать. Теперь, когда суд принял решение об изоляции присяжных, главное – вычислить у них «альфу».

– Альфу?

– В условиях изоляции присяжные очень быстро скатываются к стайному образу мыслей. Она отрезает их от привычной нормальной жизни и одновременно забрасывает в стрессовую ситуацию. Происходит деление на «нас» и «их». И в такой ситуации обязательно появляется вожак. Обрати внимание, что я не сказал «альфа-самец». Большей частью стаю присяжных ведет за собой как раз женщина. Как только ты вычислишь, кто из них «альфа», тебе просто надо сосредоточиться на нем или ней. Если завоюешь такого человека, остальные присяжные послушно за ним последуют.

Я кивнул. Звучало все это вполне разумно. Я еще раз порадовался тому, что Арнольд сейчас со мной.

– Спасибо, это и вправду очень полезно, – сказал я, особо не покривив душой. Арнольд вроде как хорошо это воспринял. Он был явно рад помочь.

– Я знаю, что отношения у нас с тобой были не самые… Ну, короче, ты понял. Сожалею об этом. По-моему, Бобби с тобой очень повезло, – произнес Арнольд, протягивая руку.

Я пожал ее. Никогда не держу на людей зла.

– Ах да, давно уже собирался сказать тебе кое-что, – спохватился Арнольд. – Это насчет одного из присяжных – я заметил, как он… В общем, понимаю, что это прозвучит немного странно…

– Ну давай уже.

– Это трудно объяснить… Гм, понимаешь, пару лет назад я смотрел одно кино по кабельному. Фильм ужасов про каких-то там нью-йоркских мажоров. Вроде как один из них был адвокатом, а может, еще и дьяволом, не знаю… Эту часть не помню уже. Но одна сцена хорошо запомнилась. Одна девица переодевается в примерочной в магазине и улыбается прямо в камеру. И тут на какую-то секунду лицо у нее меняется. Улыбка вдруг превращается… типа как в злобный оскал. У нее были острые зубы и дьявольские глаза. А другой персонаж, главная героиня – она так и не может понять, видела это или нет, понимаешь?^[61] Короче, что-то такое я вроде тоже почувствовал. Посмотрел на того присяжного, и, в общем, у него тоже лицо вдруг изменилось. Это было страшно. На какую-то секунду на нем появилось выражение… чего-то, сам не знаю чего. Чего-то плохого, – сбивчиво закончил Арнольд.

Он аж вспотел, под глазами у него набрякли мешки – фунтов на десять картошки каждый. Вид у него был серый и вымотанный. И испуганный.

– Кто это был? – спросил я.

Тут загудел мой мобильник. Я вытащил телефон из пиджака, и Арнольд засек его. Высветившийся номер был мне незнаком.

– Погоди секундочку, хорошо? – сказал я.

– Ладно, забудь. Прости. Сам не знаю, что несу. Я уже отработал над этим делом пятьдесят четыре дня за шесть месяцев. День был тяжелый. Спокойно отвечай на звонок и давай до завтра.

– Езжай домой. Хотя бы немного отдохни, Арнольд.

Я проследил, как он уходит. Стресс на всех сказывается по-разному. Полной уверенности не было, но мне показалось, что Арнольд уже доработался до галлюцинаций. Или, может, это была игра света или не знаю еще чего.

Я ответил на звонок. Это был тот мужик с автомобильной разборки. На мой «Мустанг» поставили новую лобовуху, и можно было его забрать. Счет выглядел не столь ужасно, тем более что их механик воспользовался случаем отрегулировать мотор и поменять масло. Я поблагодарил его, сказал, что буду как только смогу и заберу машину.

Меня ждала долгая ночь. Надо было просмотреть материалы по новым жертвам, как следует изучить предъявленные обвинением улики к завтрашнему слушанию… Дилейни создавала чрезвычайную группу в нью-йоркском отделении ФБР, и мы с Харпер договорились в шесть утра встретиться с ней за завтраком. Когда мне выпадет возможность забрать машину, было совершенно непонятно.

Таксист высадил меня на Западной Сорок шестой улице. На сей раз никакой приветственный комитет меня здесь не ждал. Устало взбираясь по лестнице к своему офису, я подумывал позвонить Кристине. Когда добрался до первой лестничной площадки, решил сказать ей, что не стану возражать против развода – пускай поступает как хочет. Как будет лучше для нее и Эми. А уже перед дверью своего офиса решил позвонить и сказать ей, что люблю ее. Люблю больше всего на свете, и что как только разделаюсь с этим процессом, окончательно завяжу с адвокатской практикой.

Но вместо этого просто выключил свой мобильник. На столе по-прежнему стояла полупустая бутылка виски. Я налил немного в стакан. Довольно долго держал его в руке, прежде чем выплеснуть виски в раковину и заняться делом.

Первым делом я просмотрел материалы по делу Соломона. Подготовился к завтрашнему встречному допросу. А потом разложил на столе все бумаги, относящиеся к делу Долларового Билла. Я не профессиональный психолог, не криминалист, не полицейский аналитик, не федерал, не коп. Мои умения в этой области довольно ограничены.

Но в двух вещах я разбираюсь все-таки неплохо.

Во-первых, я знаю, как дурить людей. А здесь явно прослеживалась общая схема. Совершенно классическая: обманка и подмена. Кого-то убивают. В разных штатах – разным способом. Всем подбрасывают долларовые купюры. Не простые купюры, но копы не обращают на это внимания. Впрочем, я не стал бы их в этом винить. Пометки на банкноте, сложенной в виде бабочки, были у меня прямо перед носом, и все же я тоже их не заметил, как и нью-йоркская полиция. Все их прохлопали. Все, кроме Дилейни. Подброшенные улики наводят детективов на какого-то ни в чем не повинного человека. Проделав это, Долларовый Билл перемещается в другой штат, в другой город и начинает все по новой.

Во-вторых, я знаю, что такое убийство.

Я вырос среди парней, многие из которых потом стали убийцами. Будучи мошенником, я общался с теми же мафиозными «чистильщиками» едва ли не ежедневно. Некоторые из них занимались этим исключительно ради денег. Но для большинства это было забавой, чем-то вроде спорта. Знавал я и людей, которые натурально получали удовольствие, убивая себе подобных. Таких я видел за милю. И до сих пор жив и здоров лишь по той причине, что задался целью понять таких людей – чтобы случайно не угодить в зону их внимания и пореже попадаться им на глаза.

* * *

Когда я в следующий раз глянул на часы, было уже четыре утра. К тому моменту я уже гораздо ясней представлял себе ситуацию. Позвонил Харпер.

– Все еще не спишь?

– Вообще-то сплю, – сердито отозвалась она хрипловатым со сна голосом. – Чего надо?

– Я просмотрел материалы. Между жертвами и в самом деле нет абсолютно никакой связи.

– А разве Дилейни тебе этого не говорила еще вчера?

– Говорила. Но она смотрела не на тех жертв.

Я услышал в трубке стон и шуршание простыней. Представил себе, как Харпер садится на кровати, пытаясь окончательно проснуться.

– В каком это смысле не тех?

– Дилейни смотрела на жертв убийств. Но я не думаю, что они были истинной целью. Этот убийца убивает людей, чтобы подставить кого-то другого. Люди, осужденные за эти преступления, – вот они-то и есть истинная цель, я в этом просто-таки уверен.

– Та же проблема, что и с непосредственными жертвами. Некоторые из осужденных за убийства вообще никогда не покидали территорию своего штата.

– Да, не прослеживается ни географической, ни социальной связи. Насколько я понимаю, эти люди никогда между собой не встречались. Никогда не жили по соседству, вращались в абсолютно разных социальных кругах, учились в разных колледжах, некоторые вообще без высшего образования. Но я не фэбээровец. Я могу опираться лишь на то, что нашел в предоставленных мне материалах или нарыл в интернете. На данный момент не слишком-то много. Отыскал вот в интернете пару статеек… В частности, про Акселя, поджигателя, – как тот выиграл в государственную лотерею; или статью про Омара Хайтауэра, которому повезло на футбольном тотализаторе…

– И что? – спросила Харпер.

Когда произносишь что-то вслух, иногда это становится реальным. По крайней мере, для меня.

– Харпер, истинные жертвы – это люди, которых подставили. Он выбирает их, потому в их жизни произошли какие-то радикальные перемены. Омар выиграл в лотерею, бродяге, которого осудили за убийства дальнобойщиков, вдруг нежданно привалило большое наследство… и все это было в местных газетах. Мне нужно, чтобы вы с Дилейни проверили каждого из осужденных и выяснили, что с ними произошло. Какое событие коренным образом изменило их жизнь. Убийца как-то узнал об этом. Вот потому-то и нацелился на них.

Харпер уже не могла усидеть на месте. Я услышал, как ее пятки шлепают по деревянному полу. А еще чей-то голос. Едва слышный, на заднем плане:

– Кто это?

Поначалу она не ответила. Эти ее колебания заставили меня почувствовать себя полным мерзавцем.

– Ой, Харпер, прости, я и не знал, что ты не одна. Давай я пере… – начал было я.

– Все нормально. Это Холтен. Он не против, – отозвалась она.

Довольно долго я не знал, что и сказать. Или как себя чувствовать. Поймал себя на том, что поглаживаю большим пальцем обручальное кольцо, которое так и носил не снимая. За годы я отполировал его нижнюю часть до блеска.

– Да, круто! Наверное, – брякнул я, словно какой-нибудь шестиклассник.

– Сейчас слегка очухаюсь и попробую позвонить Дилейни. Что-нибудь еще?

Больше ничего у меня не было. Я еще раз извинился. Нажал на «отбой». Уткнулся лбом в стол, больше от смущения, чем от усталости.

Мысли мои при этом опять набрели на разговор с Арнольдом, который состоялся у нас вчера днем. Дело буквально висело на волоске, и мне требовались две вещи: Арнольд с ясной головой и честное и непредвзятое жюри присяжных. Без еще каких-нибудь подставных.

Озабоченность Арнольда касательно выражения лица одного из присяжных не давала мне покоя. И неважно, насколько безумно это прозвучало. Мне нужно было знать больше. Арнольд привык участвовать в громких судебных процессах, так что прекрасно знал, что сон в деле об убийстве – понятие относительное. Я позвонил ему. Он ответил после пары гудков.

– Алло? – послышалось в трубке. Никакого сна у него в голосе я не засек. Звучал он бодро.

– Не разбудил? – спросил я.

– Не могу заснуть, – сказал он.

– Послушай, прости, что звоню в такую рань… Я всю ночь на ногах, работал. Хочу попробовать хотя бы полчасика вздремнуть перед встречей с федералами. Но не могу завалиться спать, не узнав больше про то, о чем ты мне недавно говорил. Насчет того присяжного. Тебе показалось, будто ты что-то заметил.

– Присяжного? – переспросил Арнольд.

– Ну, того, про которого ты мне рассказывал. У которого лицо… типа как изменилось. Ты и сам не понял, что увидел, и это длилось всего какую-то секунду. Это может быть важно. А может, и нет. Я просто хочу знать, про кого это ты говорил.

– А, про того-то… – протянул Арнольд. До него наконец дошло. – Ну да, как ты и сказал, я и сам окончательно не пойму, что именно увидел. Лицо у него всего на миг вдруг стало совсем другим.

– Так кто это был?

Он примолк. Почему-то теперь я точно знал, что это важно.

– Алек Уинн, – наконец произнес Арнольд.

Уинн был повернут на оружии. Этот парень обожал охоту, рыбалку и «Фокс ньюс». Интересно, подумалось мне, не любил ли Алек охотиться не только на оленей, но и на людей.

– Спасибо, Арнольд. Послушай, я знаю, сколько тебе приходится работать. Давай-ка все-таки чуток отдохни, а потом, как сможешь, подгребай в суд.

Он поблагодарил меня, и я завершил звонок. Поставил будильник в телефоне, чтобы он просигналил ровно через тридцать минут. Можно будет тоже маленько вздремнуть, а потом нормально собраться и поспеть в офис ФБР к шести.

У меня было чувство, что сегодняшний день тоже будет долгим.

Четверг

Глава 49

Когда с противоположной стороны от «Грейдис-инн» поднялось солнце, Кейн уже успел принять душ и переодеться в футболку. Лежал на кровати, позволив себе погрузиться в сон. Рана на ноге вроде была чистой, не кровоточила, несмотря на все ночные усилия. Тщательно осмотрев ее, он сменил повязку. Никаких признаков инфекции. Антибиотики Кейн принял чисто для подстраховки. Измерил температуру. Полный порядок.

Решил, что охранник начнет созывать присяжных на завтрак лишь через час-полтора. Расслабил мышцы. Сделал два глубоких вдоха и позволил своему разуму отлететь в царство полусна, где за всем следит подсознание.

Кейн был доволен своей ночной работой.

Вскоре охранник начнет стучать в двери. А потом колотить что есть силы. После чего поднимутся крики. И женский визг.

* * *

АДВОКАТСКОЕ БЮРО КАРПА

–

Пом. 421, Конде-Наст-билдинг, Таймс-сквер, 4, Нью-Йорк

Строго конфиденциально

Охраняется привилегией адвокатской тайны в отношении клиента

СПРАВКА НА ПРИСЯЖНОГО ЗАСЕДАТЕЛЯ

Дело: «Государство против Роберта Соломона»

Уголовный суд Манхэттена

Дэниел Клэй

Возраст: 49

Безработный. Живет на пособие. Холост. Ни родителей, ни семьи, ни друзей. Финансовое положение – хуже некуда. Увлечения: соцсети и научно-фантастическая литература. Газет не читает, новостные ленты в интернете тоже. Поклонник Элвиса Пресли. Судимости и приводы в полицию отсутствуют. Интересуется сайентологией, но к церкви еще не присоединился – в основном по причине недостатка финансов.

Вероятность голосования за невиновность клиента: 25 % Арнольд Л. Новоселич

Глава 50

Говорите что угодно про Федеральное бюро расследований. Про его методы. Про его тайные политические цели. Про коррупцию. Про скрытое наблюдение за каждым из граждан Америки. Про ошибки. Про загубленные им жизни.

Однако в пять минут седьмого утра в четверг лично у меня не было к ФБР никаких претензий. Пока мне продолжали подливать кофе, я был готов сохранять временное перемирие.

Также говорила в их пользу быстрота, с которой они оборудовали штабную комнату по делу Долларового Билла. У Дилейни нашлось достаточно веских аргументов, чтобы заставить начальство тряхнуть мошной. Меня проводили в большую комнату без окон – хорошо освещенную и уставленную письменными столами. В роли обычной в таких случаях белой доски выступала высокая стеклянная перегородка, делящая помещение пополам. Фото жертв с их краткими биографиями были сгруппированы вокруг портретов людей, осужденных за их убийства. По стеклу в разные стороны тянулись стрелки, нарисованные толстым маркером.

– У нас появилась еще одна жертва, – произнесла Дилейни у меня из-за спины.

Выступив вперед, она прикрепила к стеклу фото девушки с жесткими курчавыми черными волосами, в кожаной байкерской куртке. Бледная кожа. Широченная белозубая улыбка. Ей было чуть больше двадцати. Рядом с ней появилась фотография высокого пожилого мужчины с усами. Полицейский снимок.

– В убийстве официантки в Северной Каролине обвинили университетского преподавателя английской литературы, – объяснила Дилейни.

– Когда? – спросил я.

– В две тысячи четырнадцатом. Этот профессор только что продал свой дебютный роман одному крупному нью-йоркскому издательству. Когда его осудили, они тут же разорвали договор.

На противоположной стороне комнаты, на задней стене была нанесена хронологическая шкала, показывающая время совершения убийств и судебных разбирательств, на которых были осуждены подозреваемые в них. Начиналась она с тысяча девятьсот девяносто восьмого года, с убийства молодых женщин, в которых обвинили Пену, и тянулась до самого недавнего дела – того профессора в две тысячи четырнадцатом.

– Шестнадцать лет, – негромко произнес я.

– Наверное, – отозвалась Дилейни. – У нас по-прежнему не хватает нескольких штатов. А именно Нью-Джерси, Вирджинии и Род-Айленда. Шкала может быть и длиннее, но, думаю, ненамного. Хотя с этим бы пока разобраться.

Я поймал себя на том, что мне трудно сосредоточиться на жертвах – этих мужчинах и женщинах, смотрящих на меня со стеклянной стены. Жизнь каждого была беспощадно и жестоко оборвана. У них были родители, друзья, у некоторых даже дети. Масштаб нанесенных убийцей опустошений просто не укладывался в голове. Я уселся за свободный стол. Комната уже гудела от федералов. Даже просто мимолетного взгляда на всю ту боль, которую причинил этот человек, было слишком много, чтобы безболезненно поглотить ее в себе без остатка – она была как пожар, пылающий где-то на горизонте. Лица его жертв словно тлели, раскаленные докрасна. Казалось, что, если я подойду слишком близко или слишком пристально всмотрюсь в одно из этих лиц, этот огонь поглотит меня целиком, и гореть мне в нем до скончания моих дней.

Дилейни отличалась будничной отстраненностью правоохранителя. На лица жертв она смотрела клиническим взором.

– Как вам это удается? – спросил я.

– Что?

– Спокойно смотреть на все это. Как будто это вас ничуть не трогает.

– О, еще как трогает! – отозвалась она. – Вы уж мне поверьте. Видеть перед собой все эти мертвые тела, сознавать весь масштаб происходящего – чудовищная мука, и можно просто угодить в дурдом, если хоть немного дать слабину. Так что смотрю я не на это. Рассматривая такие фото, я изучаю не жертву – я изучаю убийцу. Пытаюсь понять, что им движет, или приметить характерную «подпись», или отыскать какого-то рода след. Нужно абстрагироваться от всех этих ужасов и постараться разглядеть монстра, скрывающегося за ними.

Мы на какое-то время погрузились в молчание. Я все думал про всех этих людей.

– Итак, он еще не сказал тебе, как собирается прищучить этого гада? – услышал я голос Харпер.

Я и не заметил, как она подошла. В руках у нее был бумажный стакан купленного навынос кофе размером с небольшое ведерко – даже руки ей оттягивал. Харпер поставила его на стол, присела рядом со мной.

– Пока что нет, – ответила Дилейни.

По правде говоря, я был далеко не уверен, что все это выгорит. Шансы были крайне невысоки, хотя, проведя ночь над размышлениями про Долларового Билла, я почти не сомневался, что понял его суть.

– Мне кажется, что истинные цели – это люди, которых Долларовый Билл подставил за собственные убийства. И которых он помечает на банкнотах. Пометок три. Могу предположить, что стрела – это собственно жертва. Оливковая ветвь – общество, которое поймало и осудило преступника. То есть того человека, которого подставил Билл, естественно. Звезда – это штат. Наверняка так. А теперь представьте себя на месте этого человека.

Харпер сделала большой глоток кофе, а Дилейни сложила руки на груди и откинулась на стуле. Судя по всему, пока что я ее не убедил.

– Этот тип предпринимает просто-таки невероятные усилия, что обвинить в убийстве ни в чем не повинного человека. Мое предположение – ради удовлетворения каких-то собственных амбиций. Ты планируешь убийство, исполняешь его, а копы тебя даже не ищут. Это ведь почти идеальное преступление, согласны? А теперь смотрите: разве после всех этих хлопот с подставой не захочется тебе чуток поболтаться поблизости и лично убедиться, что бедолагу и впрямь упекли за совершенное тобой преступление?

Дилейни потянулась за ручкой, придвинула стул поближе к столу и принялась что-то записывать.

– В каком это смысле «поболтаться поблизости»? – не поняла Харпер.

– По-моему, он наблюдает за судебными процессами. Для этого говнюка это не просто игра. Это миссия. Только представьте, какое это упоение собственным могуществом: сидеть в зале суда, когда за твое преступление осуждают другого человека, и знать, что по большей части это твоя собственная заслуга. Твой план в буквальном смысле идеально воплощается в жизнь прямо у тебя на глазах. В смысле, этот тип реально мастер подставлять людей. Абсолютно всех, кого он избрал своей целью, ухитрился довести до обвинительного приговора. Просто не могу поверить, что адвокаты не сумели выиграть ни одно из этих дел! Он всякий раз обеспечивает обвинительный приговор. Это должно вызывать у него чувство собственного всесилия. Великое множество убийц укладывает людей в могилу как раз ради этого чувства. Так почему же этот парень должен чем-то отличаться?

Ручка в пальцах Дилейни лихорадочно летала по странице. Делая записи, она кивала.

– И много вы знаете убийц? – поинтересовалась она.

– В данном случае предпочитаю воспользоваться пятой поправкой[62], – парировал я.

– Освещение судебных процессов по телевидению, фото в местных и национальных газетах, в блогах… Мы уже можем начать высматривать этого гада, – сказала Харпер.

– И если я прав, то сегодня он обязательно будет присутствовать на суде, чтобы полюбоваться на Бобби. Посадите в зале с полдюжины федералов, чтобы присматривать за публикой. Когда на встречных допросах я начну задавать свидетелям обвинения вопросы насчет Долларового Билла, посмотрим, что произойдет. При удаче мы напугаем его. Я хочу, чтобы он думал, будто мы знаем про него гораздо больше, чем это требуется для его собственного спокойствия. Если соображалка у него работает, то он мигом вскочит и помчится на ближайший самолет из Нью-Йорка. Вам останется лишь перехватить его, как только он выйдет из зала.