Текст книги ""Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Сергей Гладышев

Повинуясь взмаху руки кузнеца, колесо полетело на Перю. В последний миг неуклюжий с виду великан упал на спину и сунул своё оружие косо срезанным концом снизу между спиц. Но проклятое колесо продолжало двигаться, вырывая дубину из рук Пери. Тот завертелся на месте, отчаянно горланя:

   – Куда, чёртово колесо? Иди обратно к Кулю в нижний мир!

А в это время высоко в тёмном небе встретились златоклювый ворон с золотистой гусыней. Оба духа-нетопыря уже были сражены заклятиями Потоси, а изрядно потрёпанная сорока-Лаума вдруг камнем полетела вниз: от заклинания Аристея она утратила птичий облик и сумела снова обернуться лишь у самой земли. В небе под осенними звёздами сплелись добрые чары шамана и шаманки Солнца, и колдовская тьма развеялась. Неяркие лучи заходящего светила озарили Гляден-ropy, луга, леса, широкую Каму. И все увидели летящую на запад большую трёхглавую утку с сияющими золотом перьями.

Враз ослабела мощь страшного колеса, и Перя вбил его по ступицу в землю. А Чёрные Медведи разом повернули коней и помчались на восток. Медведичи, как всегда в таких случаях, думали об одном: унести ноги. Но следом скакали, гремя доспехами, росы и дружина Пери, а всещники Зорни-отыра быстро отрезали беглецов от спасительного леса. Тем временем разбойники Яг-морта, нахлёстывая коней и давя друг друга, неслись вниз с горы. На берегу Камы они нагнали своих собратьев. Не успевшие покинуть городок по узкой тропе были перебиты пермяками и амазонками. Чёрных шаманов схватили и связали, изрядно поколотив копейными древками. Кудым-Ош грозным взглядом окинул дрожащих колдунов, воинов Качаморта, виновато опустивших головы, и съёжившегося Джака.

   – Что, вспомнили, где Светлые боги и от кого защищать лес? Я воин, мне ли разобраться в ваших шаманских премудростях! Так как же погиб Бурморт?

   – Корт-Айке помогли дух трёхглавого змея и ведьма-сорока, – с трудом выдавил Джак.

   – И ты молчал?!

   – Я боялся!.. – взвизгнул Джак. – Боялся, что Железный Старик весь наш род погубит!

   – Ты чуть не погубил всё племя! Ваш род того не стоит, хоть он и самый мудрый. Скажи, шаман, – обратился князь к манжару, – что делать с теми, кто осквернил священную гору?

   – Этих чёрных шаманов сжечь живьём в жертву Светлым богам, чтобы очистить святилище. А этого труса и лжеца даже Куль-отыр принять в жертву погнушается, – ответил Лунг-отыр.

   – Слышал, недостойный служить богам? Иди прочь, тебе нет места в племени коми! – властно указал рукой Кудым. – А верховным жрецом будешь ты, Качаморт.

Никогда ещё князь у пермяков не назначал верховного жреца. Но никто не посмел возразить. А Качаморт лишь растерянно проговорил:

   – Куда мне... Я совсем плохой шаман. Разве что, пока вернётся Вэрморт...

Разбойники сгрудились на берегу Камы. Не было надежды даже уйти вплавь: с лодок уже летели стрелы. Не ожидая пощады, лесные душегубы собрались подороже отдать жизнь.

   – Умрём за лес! – проревел Шумила.

   – Погодите умирать, дураки! – раздался голос Корт-Айки.

Живучий кузнец успел догнать бежавших и вскочить на чьего-то коня. Колдун простёр руки к воде и громко произнёс:

   – Васа-водяной! Ради дружбы нашей, ради нашего владыки Куля помоги нам, открой путь через Каму!

Воды реки расступились от другого берега, обнажив дно. И разбойная рать понеслась во весь опор к спасительному северному берегу. Ардагаст с трудом удержал своих всадников: в тяжёлых доспехах лучше было не соваться между готовыми сомкнуться водяными стенами. Уже стемнело, и преследовать разбойников в ночном лесу не стали. А изрядно уставшим волхвам предстояла сложная работа: разрубить Колесо Смерти, расплавить и обезвредить металл заклятиями. Рубить колесо поручили Пере. Ведь Колесо Балсага некогда одолел Грозный Вождь, а кто походил на Грозового Охотника больше, чем могучий сын Кудыма?

Внимательно оглядев губительное изделие кузнеца, Хилиарх с удивлением проговорил:

   – Колесо вращается отдельно от ступицы... Да не обидится на меня никто, но для варвара эта работа слишком сложна. Клянусь Гефестом, здесь не обошлось без эллина!

   – Верно. У Корт-Айки в лесах между Обвой и Камой, к северу отсюда, есть потайной городок, а в нём кузница. Двадцать рабов там трудятся, и среди них один грек. Ловкий – ну всё на свете умеет, – сказал Перя.

   – Даже фальшивые деньги чеканить. За это он и попал в рабство к кузнецу, – добавила Арванта.

Ещё до полуночи Колесо Смерти было уничтожено. А утром на священном костище на горе запылали костры. Сжигали тела павших в святом бою пермяков. Рядом корчились в пламени чёрные шаманы. После обряда справили пир и воинские состязания. На конях росы одолевали и обгоняли всех, но превзойти воинов пармы в стрельбе из лука не смог никто. А побороть Перю сумел только Вишвамитра, и.то после того, как пермяк изрядно вымотался в поединке с Сигвульфом.

Ларишка и Хилиарх с любопытством и волнением рассматривали серебряные блюда и чаши, висевшие на священной ели. С чеканного серебра глядели эллинские и бактрийские боги и герои. Артемида-лучница, крылатая Хванинда, дарующая победу, Мелеагр и Аталанта перед охотой на Калидонского вепря...

Всё это было одинаково родным и близким для эллина и тохарки, хотя изготовлялись сосуды не в Элладе и не в степи, а в далёкой Бактрии. А поверх дивных изображений рука варвара процарапала фигуры пляшущих шаманов.

   – Это блюдо с Аталантой я привезла из Бактрии и подарила святилищу, – пояснила Арванта. – Бурморт ценил греческую работу. Даже жалел, что приходится на блюдах вырезать магические изображения. Он ведь сам бывал на юге... Какой он был добрый и мудрый! Кудым и Перя не любят жрецов, но его всегда уважали.

На пиру Кудым-Ош возбуждённо говорил Ардагасту:

   – Прости меня, царь росов! Я, князь, должен был освободить святую гору от разбойников и рабов Куля, а не поднимать на тебя племя. Иди свободно Путём Солнца, а я помогу тебе: дам припасов, тёплой одежды на всё войско, проводников. А сам тем временем разорю берлогу Корт-Айки и покончу с этими медведями в крашеных шкурах. Не нужны мне такие родичи!

   – У меня тоже есть родичи, которых лучше не иметь, – вздохнул Зореславич. – Здесь они уже были. Чернобог ведает, куда уже забрались и что ещё натворят на позор нашему племени...

Длинноволосый человек в чёрной с серебром хламиде презрительно усмехнулся, глядя в серебряное зеркало, обрамленное чёрным драконом. Пусть глупый варвар тешится ещё одним подвигом. Добраться до стрелы Абариса он уже не успеет. И вряд ли понимает, сколь могущественные силы противостоят ему. А великая победа, что изменит судьбы мира, одержана здесь, на юге. Шестнадцатый Флавиев легион разбит, Четвёртый Скифский отступает. Дорога на Антиохию открыта. Быстрее отступающих несётся весть о земле, расседавшейся под их ногами, о ядовитом дыме и огненном дожде. Боги – за Нерона! Чародеи Братства Солнца сумели лишь ослабить разбуженные Братством Высшего Света подземные силы, но не одолеть их. Впереди – огромный город, полный безмозглой черни, которую нетрудно возбудить чудесами и знамениями.

А царьку росов скоро будет не до стрелы. Мовшаэль, демон-пройдоха, кое-что вызнал о замыслах той, кого на юге зовут Гекатой Трёхликой, Неодолимой, Владычицей Теней, а на севере – Ягой и, кажется, Йомой.

Дружина Андака и Саузард вышла вниз по Печоре к устью реки Усы. Князь раслравил плечи, вздохнул полной грудью, с наслаждением окинул взглядом простёршееся до горизонта безлесное пространство с разбросанными по нему чахлыми рощицами и поросшими осокой болотами. Всё, кончился утомительный и скучный поход через бескрайние леса.

   – Наконец-то снова степь. Или... как там её... тундра.

Царевна раздражённо встряхнула длинными чёрными волосами:

   – Наконец-то! Как я с тобой намучилась в этих лесах! Всё время следи, чтобы ни ты, ни воины не заводились со всякими удмуртами, пермяками... Это же не степь: налетел, потешил душу и скрылся. Нам ещё назад идти через эти дебри. Нет, не выйдет из тебя царя!

   – Хочешь сказать, из Ардагаста уже вышел? – невозмутимо улыбнулся Андак. – Он со всеми в лесу поладит. Потому что сам такой же лесной медведь. Может быть, он тебе уже нравится больше меня?

Гордое, красивое, с ястребиным носом лицо Саузард вспыхнуло гневом. Ардагаста, убийцу своего отца, она ненавидела больше всех в этом мире. А супруг как ни в чём не бывало указал рукой на восток:

   – Гляди, стадо оленей! Поохотимся как следует!

Не только царевна, но и все степняки разом оживились, обратили взгляды к желанной добыче – и в удивлении замерли. Верхом на оленях сидели вооружённые люди, и ехали они прямо к сарматам. Вся одежда на людях была из мехов: штаны, сапоги, необычные глухие кафтаны с пришитыми к ним башлыками. Поверх мехов белели костяные панцири. Из оружия у людей были только копья, большие луки да ножи. Странные воины подъехали ближе, и Саузард недовольно скривилась: их узкоглазые скуластые лица напоминали ненавистную тохарку Ларишку, сбросившую её, царевну, с коня перед всем племенем.

Раскосые глаза предводителя оленьих всадников глядели дерзко и весело. Только у него на поясе висел длинный сарматский меч. А ещё – кинжал в бронзовых ножнах. На ножнах был изображён рогатый волк, наконечник их был сделан в виде орлиной головы, скоба для подвешивания – в виде медведя. На пластине панциря был вырезан неведомый бог, стоявший на зубастом ящере.

Рядом с предводителем на санях с обитыми железом полозьями ехал человек с редкой седой бородкой и безжалостным, властным взглядом. Вместо башлыка на нём была шапка, увенчанная деревянной фигурой совы и парой ветвистых железных рогов. У пояса его висели бронзовые фигурки волков, а на груди – бронзовый ящер с сидящей на нём совой. Сани тащили не олени и не лошади, а... собаки.

Переглянувшись с человеком на нартах, предводитель небрежно поднял руку и бесцеремонно заговорил по-сарматски, обращаясь к Андаку:

   – Ты и есть тот князь, что собрался за стрелой Абариса? Совсем глупый князь. Как на Хэйбидя-но попадёшь? Там пролив узкий, но бурный, одно море в другое течёт. Сииртя тебя не перевезут: на Священный остров чужим нельзя. Там большое святилище Нума, хозяина неба, стережёт его старый Сэвсэр, сильный белый шаман. А где твой шаман? На юге остался. Глупый шаман послал глупого князя туда, где сам не был.

Он обернулся к своим воинам, сказал им что-то на незнакомом Андаку языке, и те захохотали. Саузард скривила губы в усмешке: издевались ведь над мужем, а не над ней. Князь схватился за меч:

   – Кто ты такой, чтобы оскорблять меня?

   – Я – Хан-Хаденгота, Железные Полозья, вождь ненцев! Сюдбя! Меня вся тундра знает. Сииртя, печорцы – все меня боятся, даже манжары одолеть не могут. Я первый в тундре стал на оленях сражаться. Я – сюдбя! – Последнее слово он произнёс с особой гордостью.

   – Твои олени не устоят перед степными конями, твой панцирь – перед моим мечом! Защищайся, глупый дикарь!

Длинный клинок сверкнул в руке Андака. Ненец захохотал и вдруг взлетел в воздух, а следом – десяток его воинов. С высоты он помахал мечом, а воины положили стрелы на тетивы.

   – Эй, достань меня!

Выругавшись, князь схватил лук, послал стрелу. Вождь поймал её рукой.

   – Не достанешь! Я – сюдбя!

Вконец опешивший Андак опустил лук. Не бог ли перед ним? Только теперь он обратил внимание на сшитую из чернобурок одежду вождя ненцев, на чёрную шкуру его оленя. Неужели Саубараг, Чёрный Всадник? А тот уже снова опустился в седло и непринуждённо спросил:

   – Какой зверь тебя бережёт?

   – Волк... Крылатый волк.

   – А меня – три зверя. – Ненец похлопал по кинжалу. – Наши медведь с орлом и ваш, степной – рогатый волк. Меня манжары в плен взяли, сарматам продали. Бежал к гуннам, у них научился на коне биться. Явился мне рогатый волк, сказал: «В тундре олень лучше коня. Иди в Саяны, найди народ с языком, похожим на ваш. Научись там ездить на олене». Вернулся я в тундру со стадом оленей, с дружиной. Большим вождём стал, всем врагам отомстил.

   – Я тоже хочу стать большим вождём. И отомстить Ардагасту, хоть его и зовут Солнце-Царём, – неожиданно вырвалось у Андака.

Наглый и смелый Хан-Хаденгота невольно располагал его к себе. А тот довольно улыбнулся:

   – Само Солнце прогневить не боишься? Скажи, какому богу молишься?

   – Я чту Саубарага, бога ночных набегов.

   – Ты чтишь Нга, – заговорил вдруг человек на санях, и слова его падали, как удары молота. – Нга, нижнего мира владыку, смерти владыку, всему злу отца. У него много лиц, ты только одно знаешь, и не самое важное. Откуда тебе знать? Ваши колдуны перед нашими шаманами – совсем дети.

   – Понял? Это говорит Паридэ-Хабт, Чёрный Бык-Олень, великий шаман. Слушай его, он всё знает, – сказал Хан-Хаденгота, и в голосе его теперь была не дерзость, но боязливое почтение. А шаман продолжал:

   – Хочешь на Священный остров ступить, солнечную стрелу взять? Врагом Солнца стань, воином Нга стань, тогда сможешь. Приказы Нга от меня узнавай, тогда сможешь.

Человек на санях глядел в лицо Андаку снизу вверх, но под его властным взглядом князь чувствовал себя маленьким и растерянным. Даже Сауархаг, Чёрный Волк, колдун-оборотень, не страшил его в детстве так, как сейчас этот шаман с оленьими рогами. Лезть в битву богов? Не сожжёт ли его на месте Гойтосир-Солнце? Он робко поднял глаза к небу. Оно было сплошь затянуто белёсой пеленой. Бросил вопросительный взгляд на жену. Та презрительно вскинула голову, всем своим видом говоря: «Он ещё раздумывает!» Дрожащей рукой Андак нащупал за пазухой чёрный халцедоновый амулет, поднёс к лицу. Испуганная, мечущаяся мысль князя понеслась на юг. Вскоре в мозгу зазвучал недовольный голос Валента:

   – Чего тебе? Я занят.

Андак торопливо зашептал. Выслушав его сбивчивый рассказ, некромант ответил:

   – Слушай во всём этого мага. Твоё дело – добыть и доставить стрелу. Мог бы и не беспокоить меня.

Князь взглянул на тёмную поверхность амулета. Всадник с копьём и крылатый старик с косой. Двое из многих лиц того, чьим рабом он отныне стал. Вернее, был им всю жизнь. Потому что хотел славы, почестей, власти и всего, что власть даёт знатному воину. Разве может он теперь вернуться без добычи, без победы? Жена и дружина бросят его. А надсмотрщика он сам над собой поставил. Сейчас тот лишь передал его другому надсмотрщику. Князь покорно склонил голову перед шаманом.

Ненец довольно хлопнул сармата по плечу:

   – Не боишься подземному хозяину служить, с небесным воевать! Ай хорошо! Ты тоже сюдбя! Знаешь, кто такой сюдбя? Великан-людоед. А ещё – великий воин: сильный, как великан, страшный, как людоед. Закон для сюдбя – его сила. Это слабым закон даёт Нум. Про меня песни уже есть. Как я говорю детям врага: «Сегодня не буду вас убивать, завтра убивать приду». Будут песни и про тебя, когда вернёшься с солнечной стрелой.

«Если вернусь», – обречённо подумал Андак.

Две дружины, конная и оленная, двинулись вверх по Усе. Хан-Хаденгота оживлённо говорил сармату:

   – Ты не знаешь тундры, я знаю. Слушай меня – богатую добычу возьмёшь. Нет в тундре ни золота, ни серебра, зато слоновая кость есть.

   – Разве тут водятся слоны?

   – Раньше водились. Потом под землю ушли. Мы их зовём йен-гора, земляными быками. А бивней их много осталось. А в Ледяном море есть морж-зверь с большими клыками, а ещё нарвал-зверь с длинным рогом. Те рога и клыки не хуже слоновых бивней. Мы дорогую кость по тундре искать, в море добывать не будем. Глупые сииртя добудут и нам принесут. И меха тоже принесут. Даже белых медведей – видел таких?

Вскоре по тундре с юга на север, от охотников-печорцев к зверобоям и рыболовам сииртя пошла-покатилась тревожная весть: «Железные люди идут! В железных малицах, железных шапках. Кто не даст, что они скажут, – железным оружием убивают. На гривастых безрогих оленях едут. С ними – ненцы на рогатых оленях. И зовутся те люди – росы!»

Глава 4
ЛЮДИ НЕ3НАЕМЫЕ

Чёрные Медведи с остатками ещё двух разбойных дружин, преследуемые отрядом Кудыма, пробирались лесами к потайному городку Корт-Айки. Сам Железный Старик ехал мрачный, безмолвный, но с гордо поднятой головой. Не хватало ещё, чтобы его увидели слабым, раздавленным неудачей эти трусы в крашеных шкурах, что бросили его в бою! Не стал бы он их и спасать, если бы сам не потерял многих воинов... А зря он оставил жену стеречь городок. Хотел доказать не так ей, как себе, что может победить и без неё, всезнающей лесной ведьмы. Хорошо хоть, все четверо их сыновей вернулись из боя живыми. Погибли два сына от наложниц, двое зятьев. Дочери выть будут... Ничего! Только бы ушёл на север Ардагаст с его волхвовной сворой, а тогда он, Корт-Айка, сквитается с князем-предателем. И с его дубиной-сыном: пусть не ломает то, что сам вовек не скуёт. А без них двоих всё племя покорится ему с Яг-мортом. Потом уже можно будет догнать проклятых росов или подстеречь на обратном пути.

Внезапно из чащи выбежала росомаха и оборотилась немолодой, но ладно сложенной женщиной с распущенными седеющими волосами.

   – Сизью! Почему городок оставила?

   – Нет у тебя больше городка. Рабы взбунтовались, дружинников перебили.

   – А где же ты была со своими бабьими чарами великими?

   – Меня-то они первой и оглушили, и в ров бросили: видно, думали, что убили. Только очнулась – летит ворон... тот, златоклювый. Кем только не оборачивалась, пока его со следа не сбила!

   – Всё ясно, – злорадно усмехнулся Корт-Айка. – Ничего, придём – вразумим холопов.

   – Поздно идти. Перя раньше вас к городку выйдет. Его напарника через чащу ведёт какой-то нездешний леший.

Тяжёлая рука кузнеца стиснула повод. Всё. Он уже не грозный Железный Старик, а бездомный беглец с кучкой таких же изгоев. У этих полумедведей теперь воинов больше, чем у него. Впереди Перя, позади – Кудым, ещё где-то росы. А Сизью говорила резко, безжалостно:

   – Без меня думал победить, могучий шаман? А заодно и с этой... сорокой молодой побаловаться? Я всё в чаще видела, можешь не рассказывать. Да что ты... что вы все, мужчины, без меня можете?

   – Да не меньше, чем ты без нас! – огрызнулся кузнец.

   – Уходить надо, пока не поздно, к нам, за Печору, от людей подальше! – сказал Яг-морт.

   – Бежать, значит? Бегите, волхвы слабосильные, а мы ещё не устали лес от Ардагаста защищать! – высокомерно бросил Шумила.

   – Это вы первые побежали! Да кто вы такие? Не люди и не звери, ублюдки! – прорычал Яг-морт.

   – Сам ублюдок, ни человек, ни зверь, ни леший даже! – взревел Бурмила, хватаясь за палицу.

   – Молчите все! – с истошным криком бросилась между ними Сизью. – Не знаете, что делать? Сейчас не я, ведьма, вам скажу, а богиня, главная Йома! Она входит, входит в меня!

Дико, пронзительно визжа, ведьма завертелась волчком, подпрыгнула, упала и задёргалась на земле. Звериное рычание, совиное уханье, змеиное шипение вырывались из её рта вперемежку с кровавой пеной. Оторопь взяла даже многоопытную Лауму. Насылать и снимать кликушество она умела и сама. Но обычно в кликушу вселялся простой чёрт, а здесь чувствовалась грозная и могучая сила, причастная всем трём мирам. Вдруг Сизью застыла в самой неудобной позе и заговорила ехидным старушечьим голосом:

   – Ну что, воители великие, колдуны сильномогучие, много без меня сумели? Не нашли такого народа, чтобы росов одолел? Есть такой, и не один, только не в этом мире. Выпустите людей незнаемых из гор каменных! Счистить асинхит с медных ворот ты, кузнец, сумеешь. Взломать ворота поможет мой коршун. И жезлы вам дам, чтобы народы те пасти. Многое тогда в этом мире переменится, ох многое... Идите же! А не посмеете – сгинете без следа, без славы, без мести!

Привычные ко всему головорезы молчали, оробелые. Они помнили древнее предание: люди незнаемые выйдут перед концом света. Первым нарушил молчание Яг-морт:

   – В этом мире нас не любят – так поищем другого! Вернёмся – всё сметём!

   – А не уйдём – росы всех нас, кто уцелеет, на деревьях развешают. Такой у них закон, – добавил Шумила.

Громобой вскинул голову, поднял тяжёлый кулак:

   – Вперёд, к горам! К людям незнаемым, к делам неслыханным, к миру неведомому, страшному!

Сначала нечисть из дружины Яг-морта, а потом и вся шайка одобрительно зашумела, криком и рёвом глуша в себе страх и остатки совести. Кузнец нагнулся с седла, легко подхватил ведьму и посадил её перед собой.

Одними им ведомыми лесными тропами уходили разбойники на северо-восток, за Обву. Вечером, когда все улеглись возле костров, Корт-Айка взял Сизью на руки и понёс в темноту.

   – Что, отдохнула? А теперь погреемся.

Она прижалась к нему, жарко обняла, зарылась лицом в седую бороду.

   – Да, теперь ты снова сильный.

   – Я слабым не бываю! В лесах разучился.

Он ногой сбил пару молодых ёлочек и повалил ведьму на них, жадно шаря у неё под одеждой. Кузнец был не так уж и стар. Железным Стариком его прозвали, ещё когда он вышел к пермякам из уральских лесов, заросший длинными, совершенно седыми волосами.

По следам разбойников от самой Гляден-горы шёл Кудым с дружиной. А в это время Перя с Сигвульфом вышли напрямик к городку Корт-Айки. Шишок умело вёл их через дебри, а Милана, природная лесная ведьма, находила и обезвреживала всяческие колдовские ловушки. Наконец среди вековых елей показался частокол. Дружинники насторожились, готовые к бою. Ворота открылись, и навстречу воинам с радостными криками вывалили бородатые люди с потемневшими от копоти лицами, в видавшей виды грязной одежде – пермяцкой, сарматской, удмуртской... Впереди шёл жилистый рыжебородый человек в сарматском кафтане и штанах и греческой дорожной шляпе.

   – Приветствую тебя, Перя, Геракл Гиперборейский! – радостно воздел он руки. – Этот городок – твой, со всеми сокровищами старого колдуна. Верни нам лишь свободу. Клянусь Зевсом-Еном, если бы не ваша победа у священной горы, мы бы не решились не только восстать, но и бежать из этого чародейского гнезда!

   – Харикл! Харикл из Эмесы! – приглядевшись к нему, воскликнул Хилиарх. – Хвала богам, я не напрасно надеялся увидеть тут эллина!

Взглянув на него, рыжебородый стиснул кулаки:

   – Хилиарх из Кизика! Перя, храбрейший из скифов, вели его заковать и ввергнуть в самое тяжёлое рабство! Это же самый отъявленный пройдоха и мошенник во всей ойкумене!

   – Ошибаешься, грек! – рассмеялся Сигвульф. – За девять лет, что я знаю Хилиарха, он в нашем царстве ещё никого не обманул, а его самого не проведёт ни один ольвийский торгаш, даже иудей или сириец.

   – О, как вы все, варвары, простодушны! – вздохнул Харикл и вдруг перешёл на греческий: – Ведь это ты, Хилиарх, превратил меня, честного бронзовщика, в проходимца, убедив, что в этом мире легче преуспеть обманщиком.

   – Разве можно совратить того, кто благо рождён и благо воспитан? – с достоинством ответил Хилиарх. – Твоя уважаемая семья не знала такой нищеты, как моя.

   – Тогда ты говорил, что выманить у богатого лишние деньги – не грех. Всё началось с фокусов для жрецов храма Элагабала и проделок с превращением свинца в золото по учению Гермеса Трисмегиста, а кончилось фальшивомонетничеством. Ты-то унёс ноги, а мне достались тюрьма, плети и галеры.

   – А разве не ты всё выболтал тогда гетере Лисии? Будто не знал, что к ней ходит начальник городской стражи. А с галер ты, я слышал, сбежал.

   – Да, и забрался в самую Бактрию. Но и тут обо мне проведал купец Эвдокс – да пошлёт ему Гермес разорение – и предложил провести невежественных скифов фальшивыми деньгами. Увы, этот проклятый кузнец-колдун удивительно хорошо разбирается в сплавах. Эвдокс же всё свалил на меня, и я оказался здесь в рабстве.

   – А я тем временем нашёл место, где можно следовать лучшим заветам философов и не впасть при этом в гибельную нищету.

   – Уж не забрался ли ты в саму блаженную Гиперборею?

   – Нет, в царство росов и венедов. Я был среди тех, кто его создавал, и доверие царя Ардагаста не променяю даже на место хранителя императорской казны. Впрочем, я и раньше мог вступить на путь добра – когда столкнулся с Братством Солнца. Увы, тогда у меня хватило ума лишь на то, чтобы сбежать от них с деньгами, из которых мне не досталось ни обола.

Сигвульф, понимавший по-гречески, посмеивался, слушая их. Пермяки тоже улыбались, глядя на оживлённо споривших и жестикулировавших греков. Вдруг Хилиарх сурово заговорил по-сарматски:

   – А известно ли тебе, Харикл, сколько храбрых мужей вчера погубило твоё с Корт-Айкой изделие? Это колесо демонов появилось ведь не без твоего участия?

Рыжебородый опустил глаза:

   – Клянусь Гефестом, я понял его назначение, только когда колдун испытал колесо на провинившемся рабе.

   – Ты же мог испортить колесо. Или бежать и сообщить нам.

   – Как отсюда бежать? Кругом дебри, магические ловушки...

   – А рискнуть своей драгоценной жизнью ради каких-то варваров ты конечно же не решился... Ладно уж, показывай гнездо скифского колдуна.

Оказавшись в городке, Хилиарх и Сигвульф поняли, почему пермяки так долго не могли совладать с Железным Стариком. В прокопчённых избах скрывались плавильные печи для железа и бронзы, кузницы, литейня. В сараях были аккуратно сложены железные крицы, оружие, всевозможные железные изделия, украшения. Больше двух десятков рабов трудилось тут, зачастую от зари до зари. Не только пермяков, но и их соседей снабжал Корт-Айка всем, что куётся и льётся из металла, и ни один кузнец среди коми, удмуртов, аргиппеев не мог сравняться с ним и его рабами. Амбары были полны пушнины, в подвалах, защищённых чарами, хранились бактрийские монеты, золото и серебро в слитках, серебряные сосуды, самоцветы.

   – Корт-Айка торговал не только с соседями, – пояснил Харикл. – Он часто отправлял обозы с железом куда-то на северо-восток, к горам. Я там не был, но другие рабы рассказывали об отверстии в горе. Там показывались какие-то страшные, уродливые твари, больше похожие на демонов, чем на людей. Они бормотали на непонятном языке и показывали железо, обычно оружие. За этот товар они отдавали меха, золото, серебро, драгоценные камни. Вот почему старый негодяй заставлял нас так много работать.

   – Я слышал об этой торговле КорТ-Айки. Не приняли ли вы за демонов лесных манжар или ненцев? – сказал Аристей и, озабоченно потерев клюв о крыло, добавил: – А не было ли там, в горах, медных ворот, обмазанных чем-то вроде смолы?

   – Ворота? Смола? – потёр затылок Харикл. – Старик привозил с гор камни, к которым прикипело вещество, похожее на смолу. Он выспрашивал меня насчёт разных едких веществ, приготовлял их, и мы пытались размягчить эту смолу. Применял он и заклятия.

   – Не был ли это асинхит? Его не берёт ни металл, ни огонь.

   – С асинхитом я был знаком лишь понаслышке. Но я знаю заклинания, разлагающие его. Мы их применили, и они подействовали, хотя и слабо. Ох и вони было!

Златоклювый ворон возмущённо взмахнул крыльями:

   – О боги! Ты сам не знаешь, к какому злу приложил руку. На что ты надеялся? Заслужить от хозяина свободу? Или более сытную кормёжку? А думал ли ты, что по твоим делам здесь будут судить обо всех эллинах?

   – Здесь запомнят, что эллины любят свободу! – гордо вздёрнул бороду Харикл.

   – Мало любить свободу для себя. Нужно любить её для всех людей... О Аполлон, как мне хотелось бы ошибиться с этой смолой! Мало ли что мог найти кузнец в горах... Иные ремесленники любознательны не менее философов.

Аристей тщательно расспросил рабов, но о медных воротах никто не слышал.

Настичь разбойников так и не удалось ни Кудыму, ни Пере. Даже мудрец ворон не смог заметить беглецов сверху – видно, прикрылись чарами. Вскоре оба отряда встретились в Гареве с ратью Ардагаста. По настоянию Аристея волхвы и предводители войска собрались на совет. Первым заговорил Вышата:

   – Есть древнее предание, что идёт от жрецов арьев. Бог Солнца – мы, венеды, зовём его Даждьбогом – бился на восточном краю света с людьми незнаемыми, нечистыми. Были они страшны и уродливы телом и духом: одни волосаты, другие безголовы, третьи одноноги. Иные с копытами на ногах. Иные впадали в спячку, как медведи. Иные один месяц в году жили в воде. Не желали они знать ни закона, ни добра: убивали и пожирали всё живое и друг друга, сходились и плодились, как звери. Разбил их светлый бог и загнал далеко на север, в Рипейские горы. И поставил отец его Сварог медные ворота, и смазал их асинхитом, что не поддаётся ни железу, ни огню, а Даждьбог заклял великими заклятиями. Если же откроются ворота, выйдут люди незнаемые и опустошат весь земной мир.

   – Так вот, Корт-Айка, похоже, подбирается к этим воротам, – сказал Аристей и повторил услышанное от Харикла.

   – Что-то мне это больно напоминает одну книгу, полную несусветных выдумок, – скептически усмехнулся Хилиарх. – Там то же самое говорится не о боге, а об Александре, покорителе Азии. Он дошёл на востоке до Индии, но сражался там с индийцами, а не со всякими чудищами. Об этом свидетельствуют не нынешние баснословы, а его соратники.

   – И не загнал он индийцев никуда, но бежал, не в силах их всех покорить, – с торжеством добавил Вишвамитра. – А что до всяких невиданных людей – безротых, безносых, с громадными ушами или ступнями, то у нас такими сказками любят дурачить вас, греков. Особенно тех, что пишут книги о диковинках и думают лишь о том, сколько им заплатят любители сплетен и басен.

   – Погоди, Вишвамитра, – вмешалась Ларишка. – Может быть, бог загнал тех людей в Гималаи или на Крышу Мира? Я в Бактрии много слышала о волосатых диких людях, живущих в горах. Не демоны ли они, вроде дэвов?

   – Я вырос в Гималаях и сам видел этих диких людей. Не демоны они и не люди, а скорее большие бесхвостые обезьяны. А кто их не видел, рассказывает всякий вздор: ступни-де у них назад вывернуты... Они сильны, но безобидны, если их не трогать. Живут поодиночке и ничего страшнее дубины в руках не держат. Куда им мир опустошить...

   – Так, по-вашему, древние мудрецы басни сочиняли? Нет уж, они книжек на продажу не писали и захожих гостей не дурачили. А священные предания для нас с вами, потомков своих, слагали, – возразил Вышата.

   – По этим преданиям мы что-то не можем найти даже Рипеев, – пожал плечами грек. – Так здесь ли искать ворота? Я ещё не видел пи их, ни страшных людей за ними. Может быть, всё это – мудрые иносказания?

   – Ворота я, положим, видел. Почти у самого моря, в истоках реки Усы, между горами Хойдыпэ и Хуробада, – сказал Аристей.

   – А что за ними? – Глаза Хилиарха зажглись любопытством.

   – Ничего, – развёл крыльями ворон. – Горы, пропасти, а дальше – тундра. Всё пусто, дико... Но злая сила там есть, и немалая.