Текст книги ""Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Сергей Гладышев

   – Да нет! Это моя душа, а я сама лежу... то есть моё тело лежит в нашем стане на Сылве. Ну, здравствуй, Арванта, сестричка!

   – Здравствуй, Ларишка! Знакомься: это моя свекровь Хэсте, а это Потось, жрица Матери Богов.

Жрице, похоже, призрачные гости были не внове.

   – Сразу три могущественных шамана в гости – большая честь для нас. Да хранит вас всех Золотая Баба! Лунг-отыр, сильнейший из медвежьих шаманов! Тебе я больше всех рада: наконец-то пришёл с миром. И зачем тебе тягаться со старой гусиной шаманкой?

Дёрнув чёрным усом, отыр отвёл взгляд. А Хэсте с Арвантой уже ставили на стол полную миску чего-то похожего на вареники, готовить которые Ларишка выучилась у венедок.

   – Ешьте, гости дорогие! Пельмени с лосятиной, горячие ещё!

   – Духи питаются духовной сущностью яств и напитков. Простой народ же полагает, будто боги и духи вкушают дым или пар от жертв, – наставительно произнёс Аристей и тут же ухватил клювом самый большой и приметный пельмень. Тот сразу раздвоился: остался на месте и в то же время исчез в клюве ворона-духа. Только тут царица почувствовала, как проголодалась за время полёта. Вместе с шаманами она принялась за пермяцкое угощение, при этом оживлённо беседуя с сестрой.

   – Ну как, Арванта, не скучаешь на краю света?

   – Здесь, конечно, ни городов, ни театров. Но всё равно – очень хорошо! Я же всегда любила охоту. Тигров и барсов тут, правда, нет, зато какие медведи! А лоси! Мы с Перей забирались вдвоём до самого Урала. До чего хорошо, оказывается, на лыжах ходить: летишь стрелой по самому глубокому снегу!

   – Моему Пере ничего не нужно, только парма, да удачная охота, да постель из еловых лап у костра, да ты рядом! – ласково взглянула на невестку Хэсте. – Если бы вы ещё на медведей пореже охотились, а то Кудым сердится: родичи всё-таки.

   – А мы как медведя убьём, праздник справляем. Всё по обычаю. Пляской веселим родича, сладкой кашей кормим, говорим: не мы тебя убили, сарматы убили... А как ты, сестричка? Мама с отцом здоровы, я от бактрийских купцов знаю, а про тебя я не слышала с тех пор, как ты сражалась за Аркаим – мне Зорни рассказывал. Слушай, а твой муж, Ардагаст, – это не тот сарматский паренёк из дружины отца? Золотоволосый такой, из Хорезма пришёл...

   – Он самый. Теперь он царь западных росов. А я – царица! – Ларишка приняла уморительно-важный вид. – Мы с ним каждый год ездим в Ольвию или в ПантикаПей. И в театре непременно бываем. У Фарзоя, великого царя аорсов, лучший полководец – Ардагаст. Про него по всей степи песни поют, разве не знаешь?

   – У нас сарматские певцы не бывают. Мы со степняками больше воюем. Вот и сейчас... – Лицо Арванты вдруг переменилось. – Царь западных росов... Так это твой муж на нас идёт? Это он хочет покорить все лесные племена, топчет их обычаи, разоряет святилища?

   – Кто это вам сказал?

   – Воины с Борисфена в медвежьих шкурах. Они себя зовут защитниками леса.

   – Враги леса, вот кто они! Воины Ахримана! Который год нам пакостят...

И Ларишка рассказала сестре о Медведичах и их кознях.

   – Нашёл Кудым кому довериться. Как же, ещё двух полумедведей встретил! – ворчливо произнесла Потось.

   – Это всё проклятый Железный Старик! Заковать бы его в цепи и сжечь, как он сжёг мудрого Бурморта! – воскликнула Арванта.

   – Так и поступали скифы со лживыми гадателями, – кивнул Аристей. – Лучшие воины леса и степи погубят друг друга, а победителем и хозяином края будет Корт-Айка.

   – Погодите, а что это за сарматы прошли недавно нашим краем? Забирали скот, еду, а когда Кудым с дружиной погнался за ними, стали брать заложников. Только потому и ушли без боя. Они тоже звали себя росами. Вёл их молодой князь – красивый такой, наглый – и женщина с ястребиным носом, – сказала Арванта.

   – Это Андак и Саузард, родичи Ардагаста. Он их сюда не посылал. Они хотят раньше нас завладеть стрелой Абариса. Ой, да я ведь и не рассказала тебе, зачем мы пришли на север...

Выслушав рассказ сестры, Арванта вздохнула:

   – Перя с отцом тоже воюют только за племя и за правду. А те, кому лишь бы грабить и безобразничать, идут в дружину не к ним, а к Корт-Айке.

   – Кудыму и Пере придётся сражаться с родичами. Разве не знаешь, тётушка Хэсте: Зорни-отыр с дружиной – в войске Ардагаста? – сказала Ларишка.

Хэсте, до сих пор слушавшая почти безмолвно, встрепенулась:

   – Мы знали лишь, что вместе с росами идут манжары... Арванта, доченька! Утром сядем в лодку и поплывём на Сылву. Если мы не остановим мужчин – добрые боги нас не простят, не простят всё племя пермяков!

   – Я поеду с вами. Пусть Кудым-Медведь хоть теперь послушает старую гусиную шаманку, – решительно сказала Потось.

Сёстрам хотелось ещё о многом поговорить, но Зорни уже торопил:

   – Летим обратно. Тело нельзя надолго оставлять, если ты не шаманка.

Когда Ларишка наконец вернулась в своё тело, в стане уже спали все, кроме часовых и самого Ардагаста. Царь с царицей ободряюще улыбнулись друг другу.

Когда лодка с двумя княгинями, шаманкой и несколькими дружинниками достигла устья Сылвы, на месте стана были лишь остывшие кострища. В усть-сылвенском городке знали только то, что пермяцкая рать с утра ушла вниз по Чусовой. Троим женщинам оставалось лишь отправиться вдогонку. Сердца сжимала тревога: успеют ли они настичь воителей прежде, чем те схватятся в беспощадной битве так, что не всякий бог сможет разнять?

А войско росов два дня шло лесами к Гляден-горе. Охотники-девата вели его вверх по речке Бабке, затем вниз по Муле. Наконец слева показались крутые склоны священной горы. Прилетел сокол-разведчик, оборотился молодым дружинником-нуром и доложил:

   – Солнце-Царь! На горе полно ратников: и в городке, и за валом. На Каме стоят лодки с воинами.

Стало ясно: их опередили. Как узнали? А мало ли вокруг летает птиц, и разве что волхв узнает, какая из них на самом деле человек. Ардагаст окинул взглядом широкий пойменный круг. Впереди Кама, слева неширокая Мула, жмущаяся к подножию горы, справа – тёмно-зелёная стена леса. На месте защитников городка он бы непременно устроил здесь ловушку для тех, кто пойдёт снизу приступом.

   – Что за воины на горе?

   – В городке Чёрные Медведи и ещё какие-то, сразу видно, разбойники: и люди, и черти, и лешие. Все с конями. За валом – пешцы с копьями, в лаптях да бахилах, и на лодках такие же.

Князя с конной дружиной здесь явно не было. Где же они? Если у тебя конных немного, лучше всего спрятать их в засаде, в лесу, чтобы обрушиться на врагов, когда те спешатся и пойдут брать гору. Царь хотел послать в лес сокола, но тут заметил Шишка. Надо бы дать ему отличиться: тяготится лешак тем, что не он провёл дружину через леса, а какие-то полубесы.

   – Шишок! Разведай-ка, где тут в лесу конные пермяки.

Леший наклонился к волку:

   – Серячок! Нюхни, пёсик: где в лесу кони и люди?

Волк принюхался, пробежал вдоль опушки и призывно взлаял.

   – Хорошо. Теперь проведи к ним незаметно... нет, не войско, а меня одного с царицей, – сказал Ардагаст и слез с коня.

Следом спешился Вишвамитра:

   – Царь! Я пойду с тобой. Говорят, этот Перя силой не уступит мне.

   – Это верно, – улыбнулся царь. – Только одолеть его предстоит не в бою.

   – Мы с братом тоже пойдём с тобой. Поговорим с родичами, – сказал Зорни-шаман.

Пятеро двинулись пешком следом за лешим. Тот подвёл их к пермской дружине столь скрытно, что лесовики заметили пришельцев лишь в самый последний миг. Великана Перю Ардагаст узнал сразу. Кудыма же почему-то не было. Царь росов поднял руку в степном приветствии:

   – Здравствуй, Перя! Помнишь ли дружинника Ардагаста? Мы с тобой бились вместе у хорезмийских озёр.

   – А меня помнишь, Перя? – непринуждённо спросила Ларишка.

Огромный пермяк окинул взглядом золотую гривну Ардагаста, меч в золотых ножнах, спешился и лишь тогда приветственно поднял руку – знаю, мол, степные обычаи: не годится княжичу говорить с коня с пешим царём.

   – Здравствуй, царь росов! Только я тебя с войском в нашу землю не звал. А вы, родичи, неужто тоже с войной пришли?

   – Никто с войной к вам не шёл. А мы пришли узнать: кто правит племенем коми – князья или шаманы-разбойники и всякие бродяги? – сказал Зорни-отыр.

Великан насупился, рука его легла на пояс рядом с мечом.

   – Перя, мы не враги вам. Разве моя сестра тебе не говорила? – примирительно сказала Ларишка.

   – Нет. Да и когда бы она тебя увидела? Арванта сейчас в Гареве.

   – Она с твоей матерью собиралась плыть к тебе. Наверное, ещё не добралась.

   – Помнишь ли мой солнечный амулет, Перя, что защитит нас от призраков массагетских царей? Так вот, клянусь тебе Солнцем: я шёл и иду его путём. Теперь мой путь – к Ледяному морю за стрелой Абариса. И враги мне не пермяки, а та нечисть, что засела в вашем священном городке, – сказал Ардагаст.

Перя недоверчиво покачал головой:

   – Хитрите вы что-то. Каков ты был четырнадцать лет назад, я помню. А каков сейчас – не знаю. Ты сармат! Если Шунда-Солнце ведёт тебя – попробуй одолеть меня в поединке перед всем войском.

   – Прежде чем сражаться с царём росов, победи меня, – вмешался индиец. – Я – Вишвамитра, священный царь амазонок.

   – Да я и тебя, и всех твоих девок один одолею!

   – В бою или?.. – усмехнулся в густые усы кшатрий.

Пермяки загоготали. Перя обнажил длинный сарматский меч, казавшийся в его огромной руке не больше акинака. Индиец не спеша, с достоинством вынул из ножен двуручную кханду. И тут раздался женский голос:

   – Стой, сынок! Не сражайся с этими людьми, себя обесславишь, много народа зря погубишь!

Опережая свекровь, Арванта вихрем бросилась к мужу:

   – Перя, ты ничего не знаешь! Эти Чёрные Медведи – разбойники и бродяги. Идут от племени к племени и всех пытаются стравить с Ардагастом. А хозяева их – чёрные шаманы и сам Куль-Ахриман.

С трудом переводя дыхание, подошла старая Потось:

   – Перя, все Светлые боги тебя оставят, если поднимешь меч за Железного Старика и его шайку. Последним в своём роду будешь – так сказала Золотая Баба!

   – Сынок, разве ты сармат – с кем попало воевать? Да и сарматы разные бывают, – мягко сказала Хэсте.

Вмиг смирившийся великан сунул меч в ножны и смущённо потёр затылок:

   – И впрямь... Что это я? Они Бурморта погубили, а мы за них воюй. Родичи нашлись... Только вот как отец?

   – А мы сейчас к нему пойдём.

Перя взобрался в седло:

   – Дружина, выходим из лесу! С росами боя не будет. Коней царю росов и^-его друзьям!

Дружными криками приветствовали росы и манжары выехавших из лесу пермяков. Подъехав вместе с Ардагастом к берегу Мулы, Перя громко крикнул:

   – Отец, выходи из засады! Нечего воевать с росами, они друзья нам и Светлым богам.

В ответ из густого ельника, росшего на горе восточнее городка, раздался громовой голос:

   – Как ты смел свою засаду покинуть, а мою выдать?! Сражайся с сарматами или смотри, как отец погибнет! Дружина, за мной!

Грянул из леса, покатился по склону горы многоголосый медвежий рёв. И следом понеслись вниз по нескольким тропам всадники в шерстяных колпаках. Впереди, под знаменем с медвежьей головой, – могучий косматый воин с грозно поднятой палицей.

Строй росов и манжар ощетинился копьями. Легли на тетивы стрелы Ардагунды и её воительниц. Приободрились Сагдев с Сораком: вот и первый их подвиг под знаменем Солнце-Царя. Разгромить дружину давнего врага сарматов Кудыма-Медведя, а потом втоптать в землю всех этих лапотников и бахилыциков! Воинственно ощерились Волх и его волчья дружина, предвкушая схватку с медведями. А Чёрные Медведи и остальные разбойники вовсе не торопились выходить из захваченного ими городка. Воины Пери растерянно глядели на своего предводителя. А тот, раскинув могучие руки, отчаянно закричал:

   – Стой, отец! Да стой же!

А вода в мелкой Муле уже взлетала тучей брызг из-под копыт. Вышата с Зорни переглянулись, разом вскинули руки – и стена пламени встала посреди реки. Пронзительно заржали кони, поднимаясь на дыбы и сбрасывая всадников. Еле удержался в седле Кудым.

Из-за пламени до него донёсся спокойный голос:

   – Кудым-Медведь, князь пермяков! Я, Ардагаст, царь росов, желаю говорить с тобой о мире.

   – Через огонь говорят только с волками и злыми духами.

Огненная стена враз исчезла. Стараясь сохранить достоинство, князь вброд переехал реку. Небрежно ответил на степное приветствие росича и обратился не к нему – к сыну:

   – Зря я отпустил тебя в поход на юг. Ты добыл славу и богатство, но вернулся сарматом.

   – То я у тебя сармат, то бактриец... Да я лучше нашей пармы ничего на юге не нашёл!

Резко, властно заговорила Потось:

   – Кудым-Ош! Великий грех на тебе, а будет ещё больший. Кому ты отдал священную гору? Когда это медведь служил Ящеру? Не становись на пути у златоволосого царя росов, то – путь Шунды! Так говорит Золотая Баба, Мать Мира!

   – Счастьем своим я обязан тебе, Потось. Но ты хитра. Ты тогда именем своей богини послала меня свататься за Урал. Надеялась, что я сгину, как те, что отказались взять Хэсте, а тебе достанется мой городок, который я поставил вокруг твоего святилища. Теперь ты готова отдать наше племя царю росов, что пришёл топтать лесные обычаи.

   – Ты поверил этому вранью полумедведей, твои старейшины поверили, одна старая Потось не поверила! Спроси самого царя росов, куда он идёт и нужен ли ему наш край. – Шаманка перешла на сарматский.

   – Боги мне указали Путь Солнца – к Ледяному морю за стрелой Абариса, – сказал Ардагаст. – На этом пути нельзя ни брать добычу, ни покорять племена. Я имею большое и богатое царство, а на Золотой горе взял несметную добычу. Зачем же мне губить воинов в твоей земле?

   – Росы уже были здесь. Совсем недавно. Отнимали скот, похищали женщин и ушли на север. Тоже Путём Солнца? – с издёвкой сказал Кудым. – Я перебил бы их, не возьми они детей в заложники. А вела их царевна с ястребиным носом и князь – разбойник и бабник.

   – Это моя двоюродная сестра Саузард и её муж Андак. Они тоже идут за стрелой Абариса, но ведёт их не Солнце, а Куль-Чернобог. Если нужно, я приведу их сюда на аркане и высеку при всех. Это будет бесчестьем для нашего рода, но они его и так опозорили!

Не все пермяки понимали сарматскую речь росича, но всех привлекали его мужественный вид, простота и миролюбие. Нет, совсем он не походил на заносчивых и алчных сарматских князей! Чувствовал это и князь пермяков. Но гордость не позволяла признать себя одураченным разбойниками. Заметив колебания мужа, Хэсте негромко сказала:

   – Тут собрались лучшие воины леса и степи. Если вы перебьёте друг друга, кто победит? Корт-Айка. Лучше мне броситься в Каму, чем достаться Железному Старику!

Угрюмое лицо Кудыма прояснилось.

   – Ты, Хэсте, самая кроткая из жён. И если уж ты мне перечишь, значит, не прав я. Царь росов! Иди с миром на север. А с этими, на горе, я сам разберусь. На то я и выбран князем.

   – На Пути Солнца нельзя уклоняться от боя за правду, – возразил Ардагаст. – Священный городок мы возьмём вместе.

   – Клянусь Мир-сусне-хумом, Солнечным Всадником, я сниму с Железного Старика его седые волосы! – воскликнул Зорни-отыр.

   – А я сдеру с Яг-морта его волосатую шкуру и повешу в своём святилище! – добавил Лунг-отыр.

Пермяки одобрительно зашумели. Многие были недовольны союзом с разбойниками и убийством уважаемого всеми старика Бурморта. И все видели, что сарматы и манжары на этот раз не жгли сел и городков, не угоняли людей и скот. Как же не поверить, что царь росов – избранник самого Шунды?

А Кудым с Ардагастом уже деловито обсуждали, как взять городок. Все разбойники имели коней, но вырваться из городка, не имевшего прохода в валу, могли лишь по тропке, спускавшейся в пойму. Решено было, что пешие пермяки, дружина Кудыма и амазонки пойдут приступом на вал, а конница будет караулить врага под горой. Но Гляден-гора, почти неприступная, была ещё и средоточием чар. Засевшие в городке колдуны могли обратить во зло волшебные силы всех трёх миров, соединённых священной елью. После недолгого спора волхвы взяли на себя вершину горы и силы верхнего мира, а волхвини – её подножие и силы подземные. Потось, впрочем, не преминула сказать с высокомерной усмешкой:

   – Гусь не только внизу плавает, и вверху летает. Это орёл с вороном внизу ничего не могут.

Помимо всего, было известно, что Корт-Айка изготовил какое-то особое колдовское оружие, возил его тщательно укрытым в особой телеге и говорил, будто лишь оно способно сразить Солнце-Царя.

Пермяков повёл на приступ сам Кудым-Ош. Много злости накопилось у коми на разбойников. Степняки налетали и уходили, а эти сидели в парме ядовитой занозой, гнилым нарывом. Раньше негодные люди, изгнанные из рода, погибали в лесу в одиночку, теперь же уходили к Корт-Айке. Там они учились попирать все человеческие законы и при этом мнить себя храбрее и умнее всех, оставшихся в племени.

Разбойники встретили лесовиков градом стрел, но вскоре не могли уже и носа высунуть из-за частокола. Амазонки метко били по ним с коней, а лучшие охотники – с деревьев. Пермяки забрасывали ров хворостом или карабкались со дна его на вал по наспех вырубленным суковатым стволам.

Тогда в ход пошли чары двух сильных колдунов, пятерых шаманов послабее и одной ведьмы. Хотели заставить колдовать и Джака, но тот со страха не мог сотворить никаких чар. Со дна рва били ключи, наполняя его ледяной водой, из внезапно набегавших туч обрушивался ливень, ударяли молнии, налетали вихри и смерчи. Громадная ель вся дрожала от потоков колдовской силы, подвешенные дары осыпались с неё вместе с хвоей. Нападавшие давно бы уже были утоплены, сожжены, унесены вихрем, провалились бы в нижний мир, в пасть Ящера. Но волхв и трое шаманов, не зная устали, ослабляли силу злой волшбы. А внизу седая шаманка и две волхвини крепили недра горы, не давая разверзнуться дну рва.

Особенно досаждал колдунам Аристей. Паря над городком, он усердно обращал чары лиходеев на них самих. Идолы Тёмных богов были разбиты молниями, жертвенный огонь нельзя было развести из-за ветра и дождя. Все избы остались без крыш, иные развалились. Истошно ревела скотина. Жители городка метались, как перепуганные куры, взывали ко всем богам. Только когда Чёрные Медведи стали хватать женщин и детей, чтобы принести их в жертву и тем умножить призываемые силы, мужчины рода Бурморта схватились за копья и топоры. И поднял их Качаморт, внук старого жреца и самый слабый его ученик, овладевший толком лишь самыми простыми, нужными в хозяйстве чарами. Мужики выгнали душегубов из детинца и запёрлись в нём.

А пермяки уже взобрались на гребень вала. Под могучими ударами палицы Кудыма разлетелась калитка, рушились брёвна частокола. Рядом сверкала, снося головы, разваливая тела до пояса, кханда Вишвамитры. Яростный медвежий рёв гремел с обеих сторон. Следом за мужчинами на вал с секирами в руках взбежали амазонки. Ещё немного – и разбойникам останется лишь вскочить на коней и понестись вниз, под мечи росов, манжар и дружинников Пери. Но тут внезапно померкло солнце и звёзды высыпали на враз почерневшем небосводе. Аристей презрительно щёлкнул клювом: такие чары годились лишь на то, чтобы пугать не слишком храбрых.

   – Темно вам, предатели леса? Ничего, сейчас посветит Чёрное Солнце, Колесо Смерти! – ехидно произнесла Лаума.

Душегубы расступились. Посреди святилища с мечом в одной руке и обитой железом палицей в другой стоял Корт-Айка. Под ногами у него было большое колесо, отлитое из чёрной меди, с острыми зубьями по ободу. Вместе с колдуном оно поднялось в воздух – невысоко, на три локтя. Обод и спицы завертелись, сливаясь в сплошной чёрный диск, ступица же, на которой стоял шаман, оставалась неподвижной. Мертвенное белое сияние разлилось вокруг колеса.

Не знавшая страха Ардагунда тихо вскрикнула. Такое же колесо больше двадцати веков назад погубило железнотелого Сосруко, Солнечного Вождя. Там, на Кавказе, оно звалось Колесом Балсага. Она сама видела это колесо, рассечённое надвое и вмурованное в каменную гробницу Сосруко. Рассечь же его смог лишь Грозный Вождь, человек-молния. Царица амазонок отчаянным жестом выбросила вперёд руки. Луч света ударил с них в лицо колдуну и, наверное, выжег бы ему глаза. Но кузнец быстро прикрыл их палицей, а в следующий миг ловко опустил на глаза чёрную повязку, расшитую волшебными знаками. Теперь он всё видел – не телесным, но духовным зрением.

С громким, раскатистым хохотом колдун полетел прямо на пермяков и амазонок, уже взобравшихся на гребень вала и разметавших частокол. Первый же воин, осмелившийся встать на пути страшного колеса, был разрезан надвое. Отлетали головы, руки, никакие доспехи не могли устоять перед смертоносной медью. Стрелы, пущенные в кузнеца, мигом сгорали в белом сиянии, окружавшем колесо. Удары копий Корт-Айка отбивал мечом и палицей. Дубовые брёвна частокола срезало, словно тонкие веточки.

Яростно взревев, Кудым бросился было на колесо, но сильная рука Вишвамитры повалила князя наземь, и оба воителя скатились на самое дно рва. Отчаянно бранясь, Кудым вскочил на ноги, по суковатому бревну взобрался к краю рва. И увидел в призрачном свете колеса, как летающая смерть косит его воинов. Спасаясь от неё, одни из них прыгали в ров, другие отходили в лес, третьи скатывались вниз по склону горы. И сам князь прыгнул обратно в ров, когда смертоносный диск понёсся прямо на него. Точнее, его сдёрнул за ногу индиец, знавший от жены предания о Колесе Балсага. А над горой разносился хохот Корт-Айки:

   – Го-го-го! Что, князь с царём, слабы против кузнеца Громобоя?

Но им некогда было отвечать на его насмешки. С вала уже прыгали разбойники и лесные бесы, и во рву закипела схватка. Многие из пермяцких пешцов попросту разбежались или лежали, распластавшись на земле. Но дружинники Кудыма и амазонки отошли в лес вместе с волхвом и шаманами. И те быстро обнаружили, что Колесо Смерти вовсе не всесильно. Кузнец крушил ели, вспыхивавшие следом, но не мог пробиться сквозь тонкую золотистую завесу, выстроенную двумя солнечными магами – Зорни и Вышатой. Лесной пожар тут же гасил дождь, вызванный Лунг-отыром. А в тёмном небе парил Аристей, пытаясь снять заклятие темноты. Не столь уж сильное, оно удерживалось из святилища пятью чёрными колдунами (попробовал бы хоть кто из этих пакостников в одиночку схватиться с великим шаманом!). Амазонки не могли достать Корт-Айку стрелами, зато доставали языками:

   – Эй, старый хрыч, слезай с колеса! Что, не можешь без него сладить даже с женщиной? У тебя, видно, всё заржавело, Железный Старик!

Вдруг кузнец развернулся и полетел обратно к городку, презрительно бросив:

   – Не для вас я ковал Колесо Смерти!

Для кого же? Ардагунда поняла это сразу. И послала к брату Маланиппу. Подъехав к царю, она громко, с вызовом произнесла:

   – Царь Ардагаст! Здесь тоже есть Колесо Балсага, и Корт-Айка летит на нём по твою душу. Попробуй, Солнце-Царь, выстоять против Чёрного Солнца! А мой Пересвет сложит песню про твой последний бой!

Первым побуждением царя росов было повести дружину наверх, откуда доносились крики и где, рассеивая внезапно наступившую тьму, носилось белёсое светящееся тело. Но он знал: доспехи его всадников бесполезны против страшного колеса, разрубившего стальное тело Солнечного Вождя, закалённое Небесным Кузнецом. На крутом склоне можно только зря погубить дружину. А конные разбойники тем временем спустятся с горы и ударят в тыл. Если летающую смерть не остановят чары Вышаты и шаманов – придёт черёд Колаксаевой Чаши и его, Солнце-Царя.

Вскоре белёсый шар, похожий на сорвавшуюся с места луну, оказался над городом, взмыл над священной сосной и с нарастающей скоростью понёсся вниз. А вслед за ним с рёвом и бранью поскакали Чёрные Медведи. В них снизу полетели стрелы, но ни одна не попала в цель, и не из-за темноты. Духовным зрением волхвини ясно видели, как двое волчьеголовых нетопырей вместе со своим хозяином на лету держали магическую завесу.

Выставив копья, напряжённо замерли росы, манжары, дружинники Пери. А в самой середине строя златоволосый царь поднял руку с Огненной Чашей, и свет золотым копьём ударил из неё по окружённому мертвенным сиянием чёрному диску. Два света столкнулись: золотого, несущего жизнь и добро небесного Солнца, и смертоносного, зловещего Чёрного Солнца, что озаряет ночью подземный мир. Нет, не зря Корт-Айка обратил день в ночь. Тьма многократно умножала силу Колеса Смерти. А чтобы сила из нижнего мира и дальше лилась к колесу через священную сосну, кузнец оставил Яг-морта с частью разбойников удерживать городок.

Золотой свет, ударившись в белёсый светящийся шар, обтекал его, но мог лишь замедлить полет Колеса Смерти. Казалось, само Чёрное Солнце вырвалось из преисподней и несёт в себе её владыку. «Чернобог! Куль-отыр! Ахриман! Кереметь!» – вполголоса вскрикивали воины, глядя на стоявшего на колесе силача с мечом и палицей, в ореоле развевавшихся на лету длинных седых волос.

   – Ты не бог, Ардагаст, сын Зореслава! Вот твоя смерть, царь, и сковал её я, кузнец Громобой!

   – Ты тоже не бог, кузнец! Ты вор и разбойник!

   – А что, только тебе, царю, можно воевать и грабить?

Закованные в железо всадники готовы были встретить копьями смертоносное колесо, а Чёрных Медведей разметать по лугу. Но Зореславич властно приказал:

   – Всем стоять на месте! Этот враг – мой. Я – поединщик за всех!

Над головой колдуна торжествующе, злорадно стрекотала птица сорока. А за строем Чёрных Медведей, уже перешедших Мулу, на склоне горы безмолвно возвышалась на громадном чёрном коне старуха с длинными седыми космами и горящими глазами, с косой в руке и пестом у седла, окружённая таким же мертвенным сиянием, как и кузнец с его колесом. Немногие видели её, и в их числе Ардагаст. Однако вид её наполнял его не страхом, но уверенностью. Он помнил обещание черноволосой красавицы Мораны: она, а не старуха Яга, явится за его душой, когда настанет предел его земным подвигам.

Не долетев десятка локтей, колесо повисло в воздухе. Не копья росов остановили его, а выросшая вдруг полупрозрачная золотистая стена. И держали её две женщины – Лютица и Милана. А Потось взмыла в воздух гусыней с золотисто-рыжими перьями. И полетела всё выше в тёмное небо, отбиваясь от сороки и двух зубастых нетопырей.

А чёрное колесо вертелось беззвучно и зловеще, и под его натиском волшебная завеса, будто тонкое полотно, колебалась, истончалась, местами трещала и лопалась. Две волхвини, как искусные ткачихи, заделывали его, распрямляли. Вместо ниток им служил свет, лившийся из солнечной Чаши.

   – Что, царенок, прячешься за бабьей простыней? Один со мной потягайся! – ухмыльнулся кузнец и добавил непотребную шутку насчёт баб и своей силы. Но ни один смешок не раздался из рядов сурово молчавших всадников. А их златоволосый предводитель сказал спокойно и твёрдо:

   – Я с тобой, разбойник, не на Масленицу силой меряюсь, а за весь мир стою. Его одолей!

Глаза Зореславича слезились от белёсого света колеса. Всем телом он ощущал, как этот злой, мёртвый свет давит на живой, колеблющийся среди колдовской тьмы. С трудом сдерживали напор злой силы и волхвини. Вот уже обратилась львицей Лютица – так ей легче было чаровать самой и поддержать слабевшую Милану. Кузнец тут же похабно пошутил насчёт кошек. Вдруг с горы слетели две птицы – белый кречет и золотисто-рыжий гусь – и оборотились Вышатой и Зорни. Чародеи стали рядом с волхвинями – и дрожащая завеса застыла прочной стеной доброго света.

   – Не мало ли вас, великих волхвов да царей, на одного кузнеца? Всё равно не справитесь! – хрипло прорычал Корт-Айка.

   – Ты колесо своё чёртово сам ковал, а эту Чашу ковал Сварог. С ним справься! – ответил Вышата.

Разбойники то криками подбадривали кузнеца, то поносили противников самой непотребной бранью. Но те, чтобы не мешать волхвам и царю, молчали – суровые, сосредоточенные, готовые в любой миг устремиться в бой с нечистью, выставившей напоказ собственную низость и злобу.

А с горы доносились раскаты грома. Лунг-отыр и Яг-морт метали молнии друг в друга. Их воины замерли в напряжённом ожидании. Полуразрушенный частокол окутывало зловещее зелёное свечение. Несколько самых нетерпеливых пермяков полезли было на частокол – и свалились в ров скелетами с распадающимися остатками плоти на костях. А над головами людей незримо бились крылатые духи – слуги двух шаманов, человека и полузверя. Яг-морт хохотал, ревел, довольный своей силой: три шамана-человека не одолели его, не одолеет и один. Бессильны были против его заклятий и меткие стрелы амазонок. И тут тьма внезапно навалилась на его сознание, и человек-зверь рухнул без памяти. Его настигло заклинание, посланное из детинца Качамортом. Неумелый и не воинственный шаман всегда был слаб в колдовских поединках. Но теперь вмешался в бой как раз потому, что надоело слушать причитания Джака:

   – Только не лезь в поединок, ради всех богов! Могучие шаманы бьются, куда тебе? Род наш погубишь!

Погасло трупное зелёное свечение, и снова ринулись на вал воины Кудыма и Вишвамитры. Еле успев утащить своего бесчувственного предводителя и вскочить на коней, разбойники сгрудились вокруг священной ели и отбивались конные от пеших. Сзади на них наседали вышедшие наконец из детинца воины Кача-морта. Но по-прежнему колдовали пятеро чёрных шаманов, и стояла тьма, и злая сила из нижнего мира незримо вливалась в Колесо Смерти.

А внизу Корт-Айка злорадно усмехался: всей силы его противников хватало лишь на то, чтобы сдерживать его. Ничего, солнце уже садится за священной горой. Только бы продержаться, пока колдовская ночь не сменится настоящей. Ведь и его силы не беспредельны. Зря он, пожалуй, отослал жену, лесную ведьму. Показала бы она всем этим бабам...

Могучий Перя с трудом сдерживался, чтобы не ввязаться в бой. Колдунам можно, а ему нет? А тут её росский леший возбуждённо шептал:

   – Эх, был бы тут не луг, а хоть лесная опушка, встал бы я в полный рост, да выломал дерево, да вбил бы хвастуна этого в землю вместе с колесом его!

На глаза Пере попалась одинокая сосна, недавно разбитая молнией. Большая часть ствола лежала в траве рядом с обгорелым пнём. Пробормотав: «Помоги, Грозовой Охотник!» – великан-пермяк соскочил с коня, ухватил ствол, как дубинку, и бросился к Корт-Айке. Несколько копий, брошенных разбойниками, ударило в кольчугу, но маргианская сталь выдержала. Широко размахнувшись, Перя ударил сосной по колесу, висевшему на высоте груди всадника. Острый обод перерубил ствол, но колесо закувыркалось в воздухе, а колдун полетел на землю. Луч из Чаши, избавившись от преграды, обратил в обугленный труп одного из разбойников вместе с конём. Только это удержало Чёрных Медведей от того, чтобы броситься разом на пермяка.