Текст книги ""Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Сергей Гладышев

Покрасов, не проронив больше ни слова, поспешно покинул зал.

Я подошёл к Волынскому и сказал:

– Спасибо, Ваше Сиятельство! Но я и сам мог с ним разобраться.

– Это было делом чести, – ответил Волынский. – Я не мог позволить этому нахалу вести себя так в моем доме. А у тебя, Теодор, будет ещё возможность доказать свою силу. Тот, кто оскорбил твою невесту, – всё ещё жив.

Он усмехнулся.

– В моей молодости за такие слова убивали.

Сегодня, кажется, я сделал один важный шаг вперёд. Святослав Волынский – это не просто влиятельный аристократ. Он – владелец оружейных заводов, которые могут производить технику по моим чертежам. Это значило, что у меня появился новый союзник, который может помочь мне не только с обороной Лихтенштейна, но и с реализацией моих амбициозных планов.

Мы поговорили ещё некоторое время, а затем я сказал:

– Ваше Сиятельство, пожалуй, пора отправиться к вашему сыну.

Мы поднялись на второй этаж и вошли в комнату, где я увидел Виктора, сидящего в кресле у окна. Он был бледен, худощав, его глаза были потухшими. На месте рук – пустые рукава рубашки, подвернутые и закреплённые булавками.

– Виктор, – сказал Волынский, – к тебе гости.

Виктор, сидевший в кресле у окна, медленно повернул голову в нашу сторону и удивлённо посмотрел на меня, не понимая, что происходит.

Да, он не сильно изменился. Тот же рост, та же комплекция. А если понадобится, переделаю протез прямо на месте, и всё будет идеально.

– Ну здравствуй, Виктор, давно не виделись, – сказал я, подходя ближе. – Помнится, ты жаловался, что не можешь нормально пожать мне руку. Так вот, я пришёл, чтобы это исправить.

Глава 12

Граф Святослав Волынский молча наблюдал за происходящим. Несмотря на свой преклонный возраст, он держался уверенно, как это подобает уважающему себя мужчине, и не выдавал своего волнения. Его проницательный взгляд был прикован к Теодору Вавилонскому, который с усердием колдовал над рукой Виктора.

Он уже понял, что Теодор и Виктор однажды виделись на одном из приёмов. Это стало неожиданной новостью, ведь сын после ранения стал замкнутым, старался избегать любых общественных мероприятий, а о том, чтобы снова появиться на балу, не могло быть и речи.

Святослав отчётливо помнил тот день, когда Виктор, вернувшись с войны, впервые вошёл в родной дом. Тогда его сын был лишь тенью самого себя – бледный, истощенный, с пустым взглядом. Он потерял не просто руки. Он потерял надежду.

Шутка ли – последний потомок великого Рода Волынских до конца дней обречён на то, чтобы его кормили с ложечки и подтирали за ним в уборной.

И теперь, глядя на то, как Теодор присоединяет к телу Виктора «протез», Святослав чувствовал, как в его душе борются надежда и скепсис. Ему не верилось, что какое-то механическое устройство сможет заменить настоящую руку. Он видел в этом лишь очередную бесполезную попытку вернуть сыну то, что было утрачено навсегда.

«Какая отвертка? – с раздражением подумал он, наблюдая, как Теодор возится с простым слесарным инструментом. – Тут нужны целители, артефакторы, сложные ритуалы! А он… он просто прикручивает эту железяку, как плотник ножку к стулу!»

Несмотря на скепсис, Святослав старался не мешать. Он наблюдал за действиями Теодора с пристальным вниманием, отмечая каждое его движение. Теодор действовал уверенно и сосредоточенно. Он аккуратно подсоединял провода, проверял контакты, закреплял детали.

Виктор, сидя в кресле, терпеливо переносил все манипуляции. На его лице не было ни страха, ни боли. Он был словно статуя, высеченная из камня. Даже когда стальные жгуты протеза проникали в его плоть через тончайшие порезы, он лишь слегка улыбался, но не издавал ни единого звука. Лишь бледность на его лице да капельки пота на лбу выдавали его страдания.

– Виктор, – спросил Теодор, заметив, как он нахмурился, – … тебе не больно?

Виктор покачал головой.

– Нет, – ответил он тихо. – Всё в порядке. Боль – это хорошо. Значит, я ещё живой.

Святослав с восхищением смотрел на своего сына. Виктор, несмотря на всё, что ему пришлось пережить, не сломался. Он остался настоящим мужчиной, воином, готовым бороться до конца.

Время тянулось бесконечно долго. Святослав не отрывал взгляда от Теодора, который уже закончил установку протеза и сейчас настраивал какие-то механизмы внутри него.

«Ну же, ну же… – мысленно подгонял его Святослав. – Сработай, проклятая железяка!»

И тут… произошло чудо.

Виктор впервые за долгое время пошевелил рукой. Сначала неуверенно, словно боясь поверить в происходящее. Затем – уже более уверенно, сжимая и разжимая кулак. Его глаза расширились от удивления.

– Я… я чувствую её! – прошептал он, не веря своим ощущениям.

Святослав замер, не смея пошевелиться. Он боялся, что это лишь иллюзия, что всё это просто сон.

Виктор же продолжал изучать свою новую руку. Он сжимал и разжимал кулак, вращал кистью и локтем, сгибал и разгибал пальцы. Движения были немного неуклюжими, но уверенными. На его лице появилась улыбка. Настоящая, искренняя улыбка, которой Святослав не видел уже много лет.

Затем, когда Теодор разрешил, Виктор резко встал с кресла и бросился к отцу, обнимая его своей новой рукой.

– Отец… – прошептал он. – Я могу шевелить ею!

Святослав, не веря своим глазам, обнял сына в ответ. Его глаза наполнились слезами радости. Он не мог поверить, что это происходит наяву.

Затем Виктор повернулся к Теодору и, протянув ему руку, сказал:

– Спасибо вам, господин Вавилонский! Вы вернули мне жизнь.

Теодор улыбнулся и крепко пожал ему руку.

– Не стоит благодарностей, Виктор. Я рад, что смог помочь.

Святослав Волынский тоже подошёл к Теодору и, глядя ему прямо в глаза, сказал:

– Ты сотворил настоящее чудо! Теперь я в долгу перед тобой.

* * *

Шесть часов кропотливой работы, сотни мелких деталей, тончайшая настройка механизмов – всё это стоило того, чтобы увидеть, как на лице Виктора появляется настоящая, искренняя улыбка.

Граф, увидев, как его сын сжимает и разжимает кулак, буквально потерял дар речи.

Закончив с протезом, я решил дать им время побыть вдвоём, чтобы они смогли спокойно пообщаться и обсудить произошедшее.

Несмотря на кажущееся спокойствие Виктора, я понимал, что он все шесть часов, которые потребовались на установку протеза, терпел нечеловеческую боль. Всё-таки вживление металлических жгутов в нервные окончания – процедура не из приятных, даже несмотря на то, что я использовал местное обезболивающее.

На обратном пути в зал, я увидел Анастасию, стоявшую в кругу других девушек. Они что-то живо обсуждали, время от времени бросая в мою сторону заинтересованные взгляды. Судя по их хихиканью и перешёптываниям, темой обсуждения был я, что было довольно забавно.

Настя, заметив меня, тут же отделилась от своей компании и, лучезарно улыбаясь, поспешила ко мне.

– Теодор, где ты пропадал? – спросила она, беря меня под руку. – Я уже начала волноваться.

– Закончил с протезом Виктора, – ответил я. – Всё прошло успешно. Кстати, ты была просто великолепна. Граф Волынский остался под большим впечатлением.

– Спасибо, – улыбнулась Настя. – Он действительно интересный человек.

Тем временем, вечер подходил к концу. Гости, собравшиеся в роскошном зале усадьбы Волынских, потихоньку начали расходиться. Мы попрощались с графом, поблагодарив за тёплый приём, и вышли из усадьбы.

– Ну, как всё прошло? – спросил Боря, когда мы сели в машину.

– Всё отлично, – ответил я. – Сделка заключена.

– Здорово! – обрадовался Боря. – Значит, мы можем спокойно продолжать работу?

– Да, теперь у нас есть надёжная защита.

Настя, устроившись на заднем сиденье рядом со мной, прижалась к моему плечу. Мы ехали молча, наблюдая за ночным Вадуцем, который постепенно погружался в сон. Я, залипая в окно, погрузился в размышления.

Сегодня я получил одного, а может быть, и больше, врага в лице этого герцога Покрасова. Но зато еще и союзника в лице графа Волынского. Интересный этот старик… Он мне понравился хотя бы потому, что мог спокойно послать князя Бобшильда, не боясь вообще ничего.

А ещё я смог оценить его силу. То, как он двигался, и аура, которая бушевала в нём… С этим человеком не просто так не хотели связываться. По рассказам, он никогда не был сторонником долгих разговоров, а наоборот, всё завершал быстро. Врагов у него тоже не было… он попросту от них избавлялся. Раз и навсегда.

Но то, что герцог Покрасов осмелился наехать на Анастасию, мне очень не понравилось. Я уже знал, что сделаю с этим ублюдком, но… не сейчас. Пожалуй, выжду некоторое время. Ведь, по факту, теперь у меня есть необходимая поддержка, чтобы завершить ещё один этап строительства и обезопасить княжество Лихтенштейн.

Если вначале я делал это ради себя, то сейчас реально хотел помочь ещё и людям. Я просто не мог поверить, что власти здесь окажутся настолько беспомощными и немощными. Тут либо глупость и халатность, либо… предательство. Другого варианта я просто не вижу.

– Теодор, ты о чём задумался? – спросила Настя, прерывая мои размышления.

– Да так, ни о чём, – ответил я, стараясь скрыть свои мысли. – Просто устал немного.

Я улыбнулся ей, и мы снова погрузились в разговоры о прошедшем вечере. Настя взахлёб рассказывала о своих впечатлениях, о гостях, о блюдах, которые подавали на стол…

Министерство обороны Российской Империи

Город Петербург, Российская Империя

Тяжёлая атмосфера нависла над совещательным столом в кабинете министра обороны.

Генералы хмуро изучали карты, разложенные перед ними. Красные стрелы, обозначающие австро-венгерские войска, угрожающе нависали над маленьким княжеством Лихтенштейн, который выглядел крошечным пятнышком, зажатым между Австро-Венгрией и Швейцарией.

– Господа, ситуация критическая, – начал герцог Александр Петрович Потёмкин, министр обороны, его голос звучал глухо и устало. – Австро-Венгры стягивают к границе всё новые и новые войска. Разведка докладывает о концентрации бронетехники, артиллерии, авиации. Похоже, они готовятся к полномасштабному вторжению. Дипломатические каналы не работают. Австрийский президент игнорирует все наши ноты протеста.

Генералы молчали, обдумывая слова министра. Все понимали, что Лихтенштейн в этой ситуации – разменная пешка.

– Мы не можем позволить себе потерять Лихтенштейн, – подал голос генерал Алексеев, начальник Генерального штаба. – Это будет стратегическое поражение, которое нанесёт серьезный удар по нашему престижу.

– Но что мы можем сделать? – с горечью в голосе спросил генерал Брусилов. – У нас нет возможности перебросить туда войска, которые разбросаны по всей Империи. К тому же, Австро-Венгры блокировали все пути сообщения. Железные дороги перекрыты, а воздушное пространство патрулируется их истребителями. Кроме того, у них ещё есть этот… гхм… «Молот Тора»…

– «Молот Тора» больше не угроза, – покачал головой Потёмкин. – Разведка докладывает, что орудие было уничтожено. По всей видимости, диверсионным отрядом. Но кто это сделал, пока неизвестно. Ситуация осложняется ещё и тем, что Его Императорское Величество сейчас занят другими вопросами. Его недавняя встреча с султаном Османской Империи закончилась полным провалом. Наши отношения с турками натянуты до предела. Сейчас Император думает не о том, как защитить Лихтенштейн, а о том, как отомстить султану, как разрушить их экономику, как отобрать у них контроль над торговыми путями.

– Проклятье! – выругался Алексеев. – У нас что, врагов мало?!

– Неужели мы просто так сдадим это княжество? – не выдержал генерал Брусилов. – Мы же давали клятву защищать каждый метр русской земли!

– Михаил Васильевич, будьте реалистом, – ответил Потёмкин. – У нас связаны руки. Мы не можем действовать открыто. Император не даст своего согласия на ввод войск. Только не сейчас, когда мы стоим на пороге войны сразу на нескольких фронтах.

– Господа, – внезапно произнёс генерал Корнилов, командующий северо-западным военным округом. Он был известен своими нестандартными решениями и смелыми стратегиями. – … давайте не будем опускать руки. Возможно, ещё не всё потеряно. У меня есть идея.

Он встал и подошёл к карте.

– Лихтенштейн – маленькое княжество, – начал он. – Им не нужна огромная армия, чтобы защитить себя. Но им нужно время. Время, чтобы подготовиться к обороне, чтобы укрепить границу, чтобы получить необходимое вооружение.

– Но где мы возьмём это время? – спросил Алексеев. – Австрийцы уже на пороге.

– Мы можем выиграть это время, – ответил Корнилов. – Вы слышали об операции «Призрачный щит»? Мы можем задействовать все доступные средства дезинформации. Распространить через наших агентов слухи о секретной переброске элитных частей. Задействовать ложные радиобмены, создавая видимость активного обмена сообщениями между несуществующими подразделениями. Использовать макеты техники и ложные укрепления, которые будут видны с воздуха.

– Вы предлагаете выиграть войну с Австро-Венгрией какими-то иллюзиями? – не понял Брусилов.

– Да, – серьёзно кивнул Корнилов. – А пока выигрываем время, отправим туда несколько боевых бригад… под видом туристов, торговцев, журналистов. Они смогут укрепить оборону княжества, подготовить ополчение, и дать отпор австрийцам, если они всё-таки решатся на нападение.

– Это слишком рискованно, – покачал головой министр обороны Потёмкин. – Если Император узнает…

– Да, это риск, – согласился Корнилов. – Но иначе мы просто потеряем Лихтенштейн.

Генералы заспорили, обсуждая все «за» и «против» плана Корнилова. Все понимали, что это чуть ли не единственный шанс спасти княжество.

Наконец, Потёмкин нарушил молчание:

– Господа, я понимаю ваше стремление защитить Лихтенштейн. Но мы не можем действовать за спиной Императора. Он на такое не пойдёт. А действовать за его спиной не просто рискованно – это государственная измена.

Алексеев нервно забарабанил пальцами по столу.

– Согласен с Александром Петровичем. Если правда всплывёт, нас всех ждёт трибунал. А то и хуже.

Брусилов, до этого момента горячо поддерживавший идею Корнилова, теперь выглядел сомневающимся.

– Да, пожалуй, вы правы. Мы присягали на верность Императору. Действовать без его ведома… это слишком.

Корнилов, видя, как тает поддержка его плана, попытался возразить:

– Ну тогда давайте хоть окажем Лихтенштейну финансовую помощь. Чтобы они смогли укрепить свою армию, купить оружие, боеприпасы, продовольствие.

– А вот это хорошая идея, – кивнул Потёмкин. – Это мы можем сделать. Не сразу большую сумму, а постепенно, чтобы не привлекать внимания.

Когда совет закончился, Потёмкин и Керенский остались в кабинете вдвоём.

– Ну что, Коля, – спросил министр обороны, устало опустившись в кресло. – … как ты думаешь, у нас есть шансы?

– Шансы есть всегда, – ответил начальник службы безопасности Керенский, прикуривая сигарету. – Хоть они и невелики.

– И всё из-за этого проклятого брака! – сердито воскликнул Потёмкин.

– Да, – согласился Керенский. – Этот династический брак мог бы стать гарантом мира. Но… не сложилось.

– Я до сих пор не могу поверить, что младший брат Императора так поступил, – покачал головой Потёмкин. – Отказаться от брака с дочерью австрийского президента! Это же политическое самоубийство!

– Говорят, он просто влюбился в другую. В простую девушку из дворянского Рода. И отказался жениться на австрийской принцессе, сказав, что не будет жить с той, которая даже по-русски не говорит.

– Романтик, чёрт возьми! – усмехнулся Потёмкин. – Только вот его романтика теперь может стоить нам войны.

– Австрийцы обиделись. Они считают, что их оскорбили. И теперь они жаждут мести. Лихтенштейн – это лишь первый шаг. Я боюсь, что они не остановятся на этом. Их истинная цель – Российская Империя.

– Ты хочешь сказать, что они нападут на Империю? – Потёмкин с недоверием посмотрел на него.

– Не исключено, – серьёзно кивнул Керенский. – Они хотят отомстить нам за унижение, которое мы им причинили. У них ведь, как никак, сейчас вторая по мощи армия в Европе после Пруссии. И Пруссия с удовольствием понаблюдает за нашим позором.

– Это плохо, – мрачно сказал Потёмкин. – Очень плохо.

* * *

Пять дней пролетели, как одно мгновение. Всё это время я провёл на базе «Созидателя», погружённый в работу. Люди трудились круглосуточно, выполняя мои поручения, а я, используя магию, создавал горы стройматериалов, необходимых для реализации будущих планов.

На этот раз мы решили действовать по-другому. Вместо того, чтобы возводить на границе цельные конструкции, мы разработали систему модульных блоков – стен, башен, огневых точек, и прочее. Их можно было быстро собрать на нужной позиции, как конструктор, используя минимальное количество рабочей силы. Это позволяло нам не только экономить время, но и скрывать истинные масштабы наших работ от любопытных глаз.

Наконец, всё было готово. Мы с графом Волынским согласовали дату и время.

И вот, настал день «Х» – день, когда мы должны были выдвинуться на границу, чтобы установить наши укрепления.

Я взял с собой почти всю свою гвардию, вооружив их по последнему слову техники – моими модернизированными автоматами и артефактными бронежилетами. На всякий случай, захватили с собой и несколько «Молний» – миниатюрных копий «Молота Тора», которые так эффективно показали себя во время тестирования.

Это направление было не просто «непростым», а очень и очень опасным. Я не был уверен, что даже армия графа Волынского сможет нас защитить, если австрийцы решат атаковать нас со всей силой.

«Волынский, конечно, обещал помощь, – подумал я, наблюдая за тем, как наша колонна, состоящая из десятков грузовиков, нагруженных строительными блоками, медленно продвигается по горному серпантину. – Но… мало ли что может случиться. Лучше перестраховаться».

Мы остановились в нескольких километрах от границы, закрыв наши грузовики маскировочными сетками. Густой лес надёжно скрывал нас от посторонних глаз. Отсюда открывался хороший вид на долину, где мы планировали развернуть строительство. Гвардейцы, вооружённые до зубов, заняли оборонительные позиции, ожидая приказа к действию.

На границе всё было тихо.

– Ну и где этот Волынский? – спросил меня Скала. – Он же обещал быть здесь в восемь утра. А сейчас уже семь пятьдесят девять.

– Терпение, дядя Кирь, терпение, – усмехнулся я. – Уверен, он не подведёт.

И действительно, ровно через минуту с запада донёсся глухой рокот моторов. Из-за холма появились две боевые машины. Они мчались к нам на огромной скорости, поднимая клубы пыли. Машины были необычными – на них не было никаких опознавательных знаков, а их корпуса были покрыты толстой бронёй, будто чешуей какого-то доисторического существа.

Первая машина, резко затормозив, остановилась в нескольких метрах от меня. Дверь распахнулась, и из неё вышел… граф Святослав Волынский, собственной персоной, одетый в военную форму. Он выглядел, не как старик, а как опытный боец, готовый к сражению.

– Приветствую вас, Теодор! – сказал он спокойным голосом. – Вижу, вы уже готовы к работе. Ваши люди могут начинать строительство. Мы прикроем их.

Я подошёл к нему и пожал руку.

– Проблема в том, – сказал я, – что в любой момент могут прилететь снаряды со стороны Австро-Венгрии. Мне не хотелось бы подставлять своих людей под удар.

– Не беспокойтесь, – поспешил заверить меня граф. – Сегодня австрийской артиллерии будет не до этого.

И в подтверждение его слов в небе появилась армада вертолётов – не меньше сорока штук. Они летели низко над землёй, их винты поднимали клубы пыли. Окутанные серой дымкой, они быстро достигли границы и начали обстрел австро-венгерских позиций. Ракеты, выпущенные с вертолётов, с грохотом разрывались на земле, поднимая клубы дыма и пыли.

Затем в бой вступила артиллерия графа Волынского. Она была скрыта в лесу, а позиции тщательно замаскированы, но её огонь был невероятно точным и мощным. Снаряды с грохотом разрывались на территории Австро-Венгрии, превращая там всё в кромешный ад. В воздухе стоял непрерывный грохот, земля дрожала, а небо было затянуто дымкой от взрывов. Волынский, с холодным спокойствием, наблюдал за происходящим.

Австрийцы, застигнутые врасплох, не успели оказать организованного сопротивления. Их пушки были разбиты ещё до того, как они смогли открыть огонь.

Я дал команду своим людям приняться за работу. Мои строители бросились к грузовикам и начали выгружать блоки. Затем, как муравьи, расползлись по всей территории, устанавливая модули будущих укреплений. Всё происходило с невероятной скоростью, отточенной до совершенства многочасовыми тренировками.

Я контролировал процесс строительства, используя Дар, чтобы ускорить работу и исправить ошибки. Стены росли прямо на глазах, превращаясь в настоящую крепость.

Мы работали уже несколько часов, когда сзади ко мне подошёл Скала.

– Теодор, у нас проблемы. Австрийцы идут в атаку.

– Сколько их? – спросил я.

– Много, – ответил Скала. – По данным разведки – не менее тысячи человек. Танков штук пятьдесят. Идут прямо на нас.

Я закусил губу. Ситуация была критической. Укрепления ещё не были достроены, и мы были уязвимы.

– Дядя Кирь, вступайте в бой. Танки я возьму на себя. Они сюда не пройдут.

Мои гвардейцы, не теряя времени, заняли позиции и открыли дальнобойный огонь по приближающимся австрийцам.

Я же прислонил руки к земле и сосредоточился. В тех местах, где проходили вражеские танки, начали образовываться глубокие разломы. Земля раскалывалась и расходилась в стороны, превращаясь в непреодолимые препятствия.

«Кажется, в этот раз граф слегка перестарался, – подумал я, наблюдая за тем, как в небе сливаются воедино дым от взрывов, вспышки от залпов, и свет от трассировочных пуль. – Если после этого австрийцы не нападут на нас всерьёз, то и не будет никакой войны вовсе».