Текст книги ""Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Сергей Гладышев

Глава 22
Казнь и Кастя

Найти клад и перепрятать

Глава 22. Казнь и Кастя.

Мальчишка еле заметно кивнул головой и прошептал:

– Я знаю. Убейте меня быстро.

– Я дам тебе усыпляющее зелье, – успокоил я его. – Ты умрешь во сне.

– Хорошо, – ответил он и улыбнулся.

Я еще в Нелисе предполагал подобную ситуацию и запасся усыпляющим зельем в приличных объемах. Быстро налив малышу смертельную дозу, я потребовал дать мне ворох каких-нибудь никчемных тряпок. Намотав их на руку, я приподнял мальчишку и влил ему в рот зелье, после чего положил его обратно.

– Спи, пацан, – улыбнулся я ему. – В другой жизни тебе повезет больше.

– Спасибо тебе! – улыбнулся он в ответ и закрыл глаза.

Я встал и, не видя ничего перед собой, вышел из сарая. Моя уверенность в том, что я поступаю правильно, убивая Искателей, только окрепла. Какое-то время я простоял снаружи, привалившись спиной к стене. Потом ко мне подошли Цари и Ник. Девочка, не говоря ни слова, крепко меня обняла, после чего мы продолжали молча стоять. Минуты через две Цари выпустила меня из своих объятий и сказала, глядя куда-то в пустоту:

– Мы их всех убьем! Всех до единого.

– Мы за всех отомстим! – добавил уверенно Ник.

– И навсегда отобьем охоту к такому промыслу у прочих уродов! – подтвердил я.

Придя в себя, я пошел в дом, где вели допрос. Процесс оказался в самом разгаре. Чтобы не мешать, я отозвал барона на минутку и попросил:

– Постарайтесь не убивать этих троих. И остальных троих постарайтесь взять живыми. Я хочу устроить казнь. И палачами будут дети, если, конечно, захотят этого.

– Что-то случилось?

– Мальчика пришлось усыпить. Он был весь буквально пропитан магической энергией. Я сомневаюсь, что в этом мире такое кто-то способен вылечить. В общем, он был обречен. И боюсь, что это не последний случай, когда мне придется усыплять детей.

– Я понял. Не боишься, что на душах детей роль палача скажется в худшую сторону?

– Хуже им уже не станет, а вот лучше от этого вполне может получиться. Если что, я этот грех возьму на свою душу.

– Как скажешь.

Оставшийся вечер прошел как в бреду. Помню, что меня кормили. Потом пытались уложить спать в одном из домов, но я не смог находиться в этих гадких хижинах, где все провоняло немытыми телами и нестираной одеждой. Поэтому я попросил постелить мне коврик где-нибудь за пределами лагеря и заснул под открытым небом. А когда утром проснулся, обнаружил, что вокруг меня спит вповалку практически вся наша команда, пришедшая на зачистку этого лагеря. Даже четверо детей, освобожденные вчера, спали здесь, прижавшись плотно друг к другу.

Я кое-как встал и побрел на зов природы. Потом немного побродил вокруг нашего спонтанно организованного лежбища, отметив еще несколько тайников. Вчерашние, выкопанные перед штурмом, мы так и не изучили. Я решил как раз этим и заняться, раз уж все спят.

Вернулся к своей лежанке, уселся на нее с одного края, а на другой половине высыпал содержимое всей вчерашней добычи. Пока я ковырялся в этой кучке, разглядывая непонятные мне безделушки, лагерь постепенно начал просыпаться. Убрав золотые монеты и украшения с лежанки, я оставил непонятные мне фиговины для показа Киррэту. Тот, когда взглянул на них, восторга не испытал:

– Что-то можно продать, что-то даже мне не знакомо, а остальное больше похоже на мусор. Но я советую ничего не выбрасывать – мало ли чем это может оказаться, когда мы накопим знаний.

– Свой тайник здесь будем делать? – спросил я, не почувствовав ни тени обиды или разочарования. – У нас этого барахла уже изрядно накопилось.

– Я думаю, лучше тащить на юг, пока руки не отвалятся, – рассудил Умник. – Все тайники лучше делать в той части гор, которые ближе всего подходят к Крёйцеху.

– А дворец ты для нас где думаешь построить?

– Вот как раз там, ближе к Крёйцеху, места лучше всего, – рассмеялся Киррэт.

– Тогда будем тащить дальше, – горестно вздохнул я, убирая добычу в мешок.

– Эх, если бы скупщики знали о твоих проблемах, о том, какую добычу тебе девать некуда…

– Я бы их всех убил! – обрезал я.

– Согласен с тобой, – скривился Киррэт. – Все эти мрази прекрасно знали, как добываются эти побрякушки, на перепродаже которых они наживались.

– Как Заррагаст ни старался, а магия продолжает пробуждать в людях дерьмо.

– К сожалению, ты прав. Но в этом не магия виновата, а люди.

В этот момент к нам подошел барон и спросил:

– Какие планы на сегодня? Дежурного бандита от перехода забирать не стали – сегодня с утра как раз отпускников ждут, так что всех троих сразу и повяжем.

– Из вчерашних бандитов все выжили?

– Конечно, куда они денутся!

– Когда все шестеро будут у нас в руках, устроим им казнь. А пока надо мальчика похоронить. Помните – к его телу лучше не прикасаться!

– Может тогда лучше его сжечь?

– Может, – согласился я. – Но когда он будет гореть, держитесь от костра подальше. Вдруг высвобожденная магическая энергия начнет искать себе новое пристанище в виде наших тел.

– Понял. Подумаем.

Я подошел к местной четверке детей.

– Ну что, Фру, поела? Передумала умирать?

Девочка слегка кивнула головой, а потом прошептала:

– Спасибо тебе за Лана.

– Это ваш умерший друг? – спросил я, и все закивали головой.

– Из вашей банды в живых осталось шестеро. Двоих оставшихся ждем из отпуска, плюс дежурный на переходе. Когда всех соберем вместе, устроим им казнь. Кто-то из вас хочет побыть палачом? Расквитаться со своими обидчиками не желаете?

– А что мы должны будем сделать? – спросила Ная.

– Убить бандитов собственными руками, – пожал я плечами. – Способ убийства можете выбрать сами. Подумайте над этим – время у вас еще есть.

– Хорошо, – ответил один из мальчишек. – Скажи, Кр… Крис, а это правда, что ты в соседнем лагере зимой сам всех убил?

– Правда, но это было не так уж и героически. Оба бандита были в стельку пьяные, трое старшаков оказались совершенно не готовы к моему внезапному нападению. Кстати, с одним из них мне хорошо помогла Цари. А последнего «свежака», мне кажется, Цари и сама могла бы зарезать. Я просто ей помог, испугавшись, что она поранится.

– А что с нами дальше будет? – спросила Ная.

– А что вам говорят Сели и Крейна? – удивленно ответил я вопросом на вопрос. – Ваша дальнейшая судьба теперь в их руках. Пока мы не зачистим от бандитов все Проклятые горы, вы будете с нами, а когда выйдем на равнину, там уже будут решать графиня и ее наставница.

– А Лана будем хоронить? – спросила Фру.

– Сейчас решают, что лучше – похоронить его или сжечь тело.

– Лучше сжечь, чтобы в этом отвратительном месте ничего от Лана не осталось, – жестко сказал один из мальчиков. – Надо полностью освободить пацана от связей с этими горами.

– Думаю, ты правильно рассуждаешь, – задумчиво сказал я. – Пойду передам командирам ваше пожелание.

В кремации Лана у меня был свой научный интерес – я хотел посмотреть на то, куда денется магическая энергия из тела мальчика при сжигании. Но никому кроме Киррэта говорить такое я не собирался.

Для погребального костра разломали сарай, в котором держали «слабых» рабов. Вообще все постройки в этом поселке были настолько дерьмовые, что оставлять их не было никакого желания. Даже если в будущем мы захотим использовать это место как жилую зону, здесь лучше все вычистить до основания и построить дома заново.

Погребальный костер не показал мне никакого вау-эффекта. Я все время смотрел на него, закрыв правый глаз, чтобы свет от огня не накладывался на картинку левого глаза. В какой-то момент свечение магической энергии, исходящее от тела мальчика, просто начало таять, никуда не переходя заметным потоком, так что наши меры предосторожности, выразившиеся в том, что мы всех отвели от костра на расстояние не меньше десяти метров, оказались лишними.

Пока провожали Лана, в лагерь от перехода привели трех связанных бандитов. Их сразу забрали Ульен и Краст для допроса, показав им связанных друзей-бандитов, а также трупы остальных членов их банды.

После обеда, когда барон заявил, что новые пленники мало что смогли добавить к полученным ранее сведениям, всех шестерых бандитов вывели наружу со связанными за спиной руками. Я снова подошел к четверке детей и спросил:

– Ну что? Никто не надумал? Не хотите отплатить за свои унижения, избиения, издевательства? – спросил я. – Вы не переживайте – мы их убьем и сами, если вы откажетесь, но у вас есть шанс как-то облегчить душу. Если, конечно, чувствуете, что это вам поможет забыть ужасы этого места, успокоиться и жить дальше уже без душевной боли.

– Я готов! – решительно и со злостью в голосе рыкнул Дерин. – Что я должен делать?

– Ты сам вправе выбрать способ убийства, – спокойно пояснил я. – Но если хочешь, чтобы они перед смертью помучились, то я могу посоветовать тебе вспороть им брюхо, чтобы они умирали, копошась в собственной требухе. Именно так я буду убивать бандитов во втором лагере, где я когда-то появился на свет, и где убили мою маму.

– Нет, я просто перережу им горло, – Дерина заметно передернуло от моих слов. – Так можно?

Я лишь пожал плечами, шагнул в сторону и сделал приглашающий жест в сторону бандитов. Один из бойцов, стоявший недалеко от нас, вытащил из ножен острый кинжал и протянул его мальчику. Затем схватил крайнего пленника, поставил его на колени и, схватив рукой за волосы, отогнул голову назад, подставляя тем самым Дерину шею бандита.

– Только постарайся меня не порезать, – спокойно сказал боец мальчику.

Дерин от этих слов вздрогнул и словно очнулся от какого-то состояния транса. Посмотрел на кинжал в своей руке, затем на бойца, на горло бандита. Другой боец, видя затруднения мальчика, подошел к нему и взял из его руки кинжал, а затем медленным движением показал как надо действовать.

– Понял? – спросил мужчина, протягивая Дерину кинжал обратно.

– Да, – ответил решительно мальчик и, собираясь с духом, снова взял кинжал, примерился, мысленно повторяя движение бойца, а затем сильным движением полоснул бандита по горлу.

– Отлично! – сказал мужчина, державший пленника, и толкнул казненного вперед на землю. – Только в следующий раз после пореза сразу отпрыгивай от бандита, а то к концу казни будешь весь в крови.

– Угу, – твердо промычал Дерин и дважды повторил экзекуцию.

После третьей казни я крикнул «Стойте!» и снова повернулся к ребятам:

– Никто не передумал? – спросил я их. – Дерин с вами поделится.

– Я хочу! – решительно воскликнула Ная, сделала шаг вперед и протянула руку за кинжалом.

Дерин опешил от такой прыти девочки, и готов был уже передать ей кинжал, но, увидев, что оружие все в крови, начал суетливо вытирать его своей рубашкой. Увидев эти мучения мальчика, второй боец, показывавший, как надо перерезать горло, достал свой кинжал и протянул его девочке:

– Держи. Он пока чистый.

Дерин отошел в сторону, чтобы не мешать, а Ная стала прохаживаться вдоль трех оставшихся бандитов, разглядывая их по очереди. Затем показала на одного из них и сказала со злостью:

– Этому я хочу выпустить кишки наружу!

К указанному бандиту подошли двое бойцов, содрали с него рубаху и поставили его на колени перед девочкой. Я подошел к Нае, взял у нее кинжал и показал, что нужно делать:

– Режь наискосок. Воткни сюда и, наклонив кинжал рукоятью вперед, с силой веди по диагонали вверх. Этого будет достаточно. Если у тебя не получится с первого раза, я тебе помогу, – сказал я и вернул ей кинжал, отойдя в сторону.

Ная постояла перед бандитом с минуту, настраиваясь и все сильнее сжимая в руке кинжал, а затем резко воткнула его в живот движением снизу от бедра и быстрым рывком прорезала брюшину до самых ребер. «Супер!» – подумал я. – «Как будто всю жизнь резала бандитов!» Затем девочка подошла к следующему бандиту, уже стоящему на коленях и начала наносить ему удары кинжалом от бедра в живот и грудь. Ударив его пять или шесть раз, шагнула к последнему и повторила наказание.

Бойцы, помогавшие детям с казнью, развязали всем бандитам веревки на руках, и оставили их валяться на земле. Тот выродок, которому вскрыли брюхо, еще какое-то время продолжал копошиться в своих внутренностях, но на это никто уже не смотрел, так как все поспешили покинуть место казни. С этим лагерем мы закончили.

«Нянькам» потребовалось некоторое время, чтобы Дерина и Наю привести в порядок, переодев их и отмыв от крови. После чего мы всем отрядом отправились в сторону второго лагеря, до которого идти предстояло не меньше пятнадцати километров.

В пути нас встретил Ник с одним из разведчиков. После короткого совещания приняли решение, что «няньки» с детьми встанут лагерем, не доходя до поселка пары километров, а бойцы сразу же отправятся на зачистку. Мы с Ником пошли вместе с ними как знатоки местности, но в бою участие не должны были принимать.

– По возможности оставляйте бандитов в живых, – попросил я, скорчив хищную рожу. – У нас есть желающие пустить им кровь! И помните, что старшаков в этом лагере быть не должно. Все дети – свежак.

Что и как происходило в лагере, мы с Ником не могли видеть, лишь слышали крики и лязг металла. Когда нас позвали в лагерь, уже было совсем темно. Бандитов оказалось восемь рыл и все были живы.

Детей было десять, из них одна девочка, которая вела себя как робот – абсолютно послушная кукла с полным отсутствием эмоций. Надеюсь, что это у нее такая защитная капсула – когда-нибудь она оттает и все-таки выпустит свою душу наружу. Мальчишки не выглядели зашуганными, а скорее наоборот – смотрели озлобленными зверятами, но не проявляющими агрессии, а лишь осторожно посматривающими на захватчиков, как на своих новых хозяев. Мне не понравился их вид и я отдал распоряжение:

– Мальчишек всех связать и посадить под замок. Утром будем разбираться. Не нравится мне состояние девочки – боюсь мы от нее ничего не узнаем о пацанах. Надо будет тщательнее допросить самих бандитов о детях. Пока не получим информацию о мальчишках, пусть сидят связанные. Ну и самих подростков придется основательно допрашивать.

Покрутившись еще некоторое время в поселке, мы с Ником отправились обратно в лагерь к «нянькам», уведя с собой девочку. И мне, и Нику было неприятно находиться в поселке, не говоря уже о том, чтобы там спать. Даже дом Томы и Цари оказался за несколько месяцев настолько загажен, что, боюсь, Томе плохо станет, когда она увидит, во что превратилось ее бывшее жилище.

Когда утром мы перебрались в поселок, то решили все-таки жить в лагере поблизости, в нескольких сотнях шагов от поселка, поскольку всех наших заметно напрягало это место. Даже бойцы, привычные ко многому, предпочитали спать в нашем лагере, а в поселке находились лишь по работе.

– Тома, среди бандитов есть те, кто убивал Ликусю? – спросил я женщину.

– Да, трое, – вздохнула она. – Всего их было пятеро. Одного убили в пьяной драке на равнине, во время зимовки. Другого убил Миля зимой.

– Что с девочкой? – спросил я

– Не выдержала издевательств, – ответила горестно Тома. – Замкнулась в себе. Такое с девочками часто случается. Но только так они и выживают. Остальные погибают. Больше года-двух никто не выдерживает. Ты бы знал, скольких я за свою жизнь похоронила! А вот такие имеют шанс выжить, уйдя глубоко в себя. Я тоже такая была в первые годы в этих горах.

– О мальчишках она что-то расскажет?

– Вряд ли, – ответила Крейна. – Она перестает говорить, если ее спрашивать о чем-то, что ей больно вспоминать. Она просто замирает и сидит, как истукан. Но тут мы выяснили интересный момент. Пару месяцев назад из банды сбежала еще одна девочка. И Шими говорит, что ее иногда видят издалека. Может тебе, Крис, вместе с Цари и Ником стоит поискать ее? Она как раз может стать хорошим источником информации. Тем более, если мы уйдем, она одна здесь не выживет. Ее имя Кастя.

– Хорошо, мы поищем ее.

– Бандиты говорят, что весной они привезли девятнадцать детей и еще шестерых выкупили у северных соседей, – продолжила Крейна дрожащим голосом. – Но больше половины детей уже погибла. Возможно, разозленные тобой, Крис, бандиты в этом году поначалу особенно сильно зверствовали, срывая свою злость на детях.

– Если так, то те мальчишки, которые могли хоть как-то сохранить свою человечность, и погибли в первую очередь, – вздохнул я. – А те что остались, уже превратились в жестоких зверей. Ладно, пошел я за Цари с Ником. Будем искать девочку.

– Ну что, где и как мы будем ее искать? – спросила Цари, когда мы вышли из лагеря.

– Все очень просто – мы будем везде бродить и громко разговаривать, рассчитывая на то, что она нас услышит, – ответил я, с улыбкой вспоминая свою дикую жизнь. – Можно к ней напрямую обращаться, громко рассказывая ей о том, кто мы такие, о событиях в поселке с бандитами и мальчишками, о произошедшем в соседнем поселке, о нашем предложении ей. Надо ее предупреждать, что когда мы всех в поселке убьем, то уйдем отсюда и вернемся не скоро, из-за чего ей придется здесь зимовать в одиночестве. И никто больше здесь не появится до следующей весны, так как мы перекроем переходы с равнины, а одна она здесь не выживет. Надо рассказывать ей, что мы взяли для нее много вкусной еды и можем ее покормить. Ну и прочие интересные для нее вещи.

Поймите главное – пока она сама не покажется, мы ее не увидим. Она уже научилась прятаться и бесполезно ее высматривать. Так что не ломайте свои глаза, а просто ходите туда-сюда и громко разговаривайте либо между собой, либо с ней. Но если будете говорить между собой, выбирайте такие темы, которые ей будут интересны. Рано или поздно она захочет с нами поговорить и сама покажется. Кстати, иногда на видном месте можно оставлять ей еду. Я думаю, она так оголодала, что готова быка съесть.

Вот так мы и бродили полдня по окрестностям поселка, иногда удаляясь от него на несколько километров. Уже хрипеть начали от громких разговоров, как вдруг у себя за спиной услышали голос:

– А почему вы хотите убить всех мальчишек?

Обернувшись, мы увидели худую чумазую девчонку в каких-то лохмотьях и с копной спутанных волос.

– А ты думаешь, что среди них остался хоть кто-то, заслуживающий пощады? – спросил я спокойно. – После всего того, что они делали с тобой и другими девчонками?

– Не все мальчишки плохие, – ответила она угрюмо.

– Когда ты сбежала, сколько мальчишек оставалось в банде? – спросил я ее.

– Больше дюжины, – ответила она неуверенно.

– Мы в поселке обнаружили девятерых, – продолжил я диалог. – Уверена, что среди них остался хотя бы один, кого ты считала хорошим мальчишкой?

– Назовите имена тех, кто остался, – потребовала она.

– Извини, но мы не интересовались их именами. Все бандиты и мальчишки сейчас связанные. Пойдем с нами в поселок и ты назовешь нам тех, кто, на твой взгляд, заслуживает остаться в живых. Уверяю тебя – мы к тебе прислушаемся.

– Почему вы Шими не спросите?

– Она отказывается говорить об этом. Шими не отвечает на вопросы, если они затрагивают что-то неприятное для нее. Пойми, Кастя, без твоей информации о мальчишках нам придется убить всех, потому как мы подозреваем, что среди них остались одни звери. Хорошие мальчишки просто не выжили. Есть хочешь? Мы для тебя взяли много еды.

Я снял со спины рюкзачок, набитый едой и поставил его на ближайший камень, после чего сделал несколько шагов в сторону от девочки. Цари и Ник последовали за мной. Отойдя шагов на двадцать, мы присели и стали наблюдать, как девочка потрошит рюкзак и яростно поглощает все, что смогла в нем найти. Подождав, пока она закончит есть и пить, я встал и крикнул:

– Ну что, пойдешь с нами в поселок? Обещаю, никто тебя больше не обидит.

Кастя бросила флягу с остатками воды в пустой рюкзак, надела его себе за спину и пошла в направлении поселка.

– Пошли, раз уж так все повернулось, – буркнула она проходя мимо нас. – У меня нет желания сдохнуть тут в одиночестве.

– Переодеться не хочешь? – спросила Цари. – У меня для тебя есть одежда.

Кастя посмотрела на рюкзак Цари, немного притормозила, но потом покачала головой и решительно отрезала:

– Нет, сперва помоюсь.

– Как ты продержалась два месяца? – спросил я по дороге.

– Я две недели готовилась к побегу. Смогла подкопать сарай с запасами еды. Два дня таскала ее в свою схоронку, а потом экономила, как могла. Неделя уже прошла, как все съела.

– Ничего, теперь отъешься, – улыбнулся я, вспоминая стряпню бабы Томы. – В северном поселке девочка в скелет превратилась, хотела умереть от голода, а теперь ест без перерыва, но по чуть-чуть. Много ей есть не дают – говорят живот отвык от еды, может не справиться с обжорством.