Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 72 страниц)

Тут Ульрике пришла новая мысль. Она направилась к кушетке, где, приходя в себя после ее вчерашнего обильного завтрака, спала горничная Имма. Ульрике было жаль будить ее, бедная девушка наверняка страшно испугается, снова увидев вампира, который с ней так грубо обошелся. Но Имма единственная знала все до мелочей о последнем дне Альфины. Конечно, служанку уже расспросила Габриелла, но, возможно, что-то прошло мимо ее внимания.

Ульрика в нерешительности постояла около кушетки, затем присела на край, протянула руку и осторожно потрясла горничную.

– Имма, проснись, – прошептала она. – Нужно поговорить.

Девушка застонала во сне и пробормотала что-то, но не проснулась. Ульрика потрясла ее снова.

– Имма.

Горничная медленно открыла глаза, повела вокруг непонимающим взглядом и тут узнала склонившуюся над ней Ульрику. Имма ахнула, ее глаза расширились. Ульрика положила руку ей на плечо и сказала:

– Не бойся, Имма. Я не причиню тебе вреда.

Горничная накрыла руку Ульрики своей, затем поднесла к губам.

– О, госпожа, – проговорила она, целуя пальцы. – Вы снова голодны? Пожалуйста, скажите, что голодны.

Ульрика в ужасе отняла руку.

– Но… в прошлый раз я чуть не убила тебя.

– Это неважно, – ответила Имма, умоляюще глядя на вампира. – Я готова сто раз умереть, лишь бы вы снова прикоснулись ко мне, госпожа. Вы такая сильная. Так вот…

Имма повернула голову, обнажая шею. Следы зубов Ульрики еще не затянулись.

Ульрика резко встала, сдерживаясь, чтобы охватившие ее отвращение и презрение не отразились на лице. Точно так же вел себя Квентин после того, как она напилась его крови, и это бесило. Ульрика набросилась на девушку и, если бы не Габриелла, убила бы ее, а маленькая дурочка изнемогает от желания, чтобы с ней снова проделали это. У них вообще чувство собственного достоинства есть? Неужели все люди так слабы? Или они становятся такими, когда кормят собой вампиров?

Ульрика вдруг вспомнила, как они с Кригером путешествовали из Кислева в Сильванию. Тогда она вела себя точно так же. Ульрика умоляла, чтобы тот отпил хоть глоточек. Как же безумно ей этого хотелось – раствориться в блаженстве бессилия. К несчастью, воспоминание о собственной слабости не заставило Ульрику посочувствовать горничной – но лишь сильнее презирать себя.

– Нет, Имма, – сказала она наконец. – Еще слишком рано. Сначала тебе нужно восстановить силы. Мне нужно от тебя кое-что другое.

– Только скажите что, госпожа! – воскликнула горничная.

Ульрика стиснула зубы и снова села так, чтобы Имма не могла к ней прикоснуться.

– Все, чего я хочу, Имма, чтобы ты немного подумала. Графиня Габриелла уже спрашивала тебя, не получала ли госпожа Альфина какие-нибудь письма, или, может, к ней заходил кто-то в день, когда ее убили. Ты сказала, что нет. Я хочу, чтобы ты снова об этом подумала. Ты точно уверена? Может, она вела себя странно в день перед смертью? Делала что-то необычное?

Горничная казалась разочарованной тем, что разговор свернул на такие низменные темы, но старательно собралась с мыслями. Имма сложила руки на груди и некоторое время задумчиво пялилась в потолок.

Наконец она покачала головой.

– Не припоминаю ни гостей, ни писем, госпожа. Но я могу и не знать, если они были. Обычно я приносила ей корреспонденцию – по вечерам, после того как она вставала. Но иногда, когда у меня были другие поручения или я занималась стиркой, письма относил дворецкий.

Имма пожала плечами.

– И, как я уже упоминала, она очень сильно напилась моей крови в тот вечер. Она выпила так много, что я сразу заснула и даже не знала, что госпожа Альфина ушла, пока вы не сказали мне об этом. Я полагаю, это необычно. Она обычно отпивала совсем чуть-чуть, потому что госпожа Альфина уже очень древняя вампирша и много ей не требовалось.

Имма вздохнула и снова покосилась на Ульрику.

– Иногда, казалось, между ее кормлениями проходила целая вечность.

Ульрика кашлянула.

– А ты не думаешь, что она высосала из тебя так много крови в том числе и для того, чтобы ты не узнала о ее уходе?

Имма нахмурилась в ответ.

– Может быть, и так, госпожа. Она ведь собиралась нарушить приказ леди Гермионы не высовываться на улицу и, вероятно, не хотела, чтобы я об этом знала. Я бы молчала как рыба, конечно, но дамы, оберегая свои секреты, иногда перестраховываются.

Ульрика медленно кивнула, задумавшись. Альфина покинула дом по собственной воле и старалась замести следы. Но зачем? Что могло выманить ее наружу? Либо она получила весточку, либо на ней лежало обязательство. Может, она имела тайного любовника? Или же Альфина шпионила в пользу другого вампирского дома?

Ульрика снова повернулась к Имме.

– Где госпожа Альфина держала частную переписку? Те письма, которые она не хотела показывать Альдриху или тебе?

Горничная заколебалась и прикусила губу.

– Она мертва, Имма, – нетерпеливо сказала Ульрика. – Ее секреты можно больше не хранить.

Имма кивнула и указала на резной шкаф около кровати Альфины.

– Там есть второе дно. Он заколдован так, чтобы только леди Альфина могла открыть его.

Горничная покраснела.

– Только вы, пожалуйста, не думайте, что я пыталась туда залезть.

Ульрика улыбнулась и встала.

– Разумеется, нет.

Она подошла к шкафу и открыла дверцы. Он был забит красивыми платьями, пальто и плащами. Внизу в беспорядке валялось множество туфелек. Ульрика отгребла обувь в сторону и осмотрела деревянную панель. Ни шва, ни защелки – дно выглядело цельным. Ульрика постучала по настилу. Даже судя по звуку, никаких отверстий или составных частей там не было. Девушка попыталась прибегнуть к помощи сверхчувствительности, чтобы проникнуть под скрывающую замок иллюзию, но добилась только того, что перед глазами вспыхнули две черные звездочки. Да и те исчезли, стоило приглядеться. Для того чтобы пробиться сквозь чары, ее ведьминское зрение оказалось недостаточно развито.

Ульрика вздохнула, покосилась на дверь комнаты. Можно, конечно, дождаться, когда Габриелла убаюкает Альдриха и придет, но нетерпение одолевало. Она хотела знать прямо сейчас.

Заворчав, Ульрика взмахнула рукой и ударила ребром ладони по днищу. Длинная трещина расколола панель по всей длине. Она ударила еще раз и разломала ее пополам. Девушка выбросила обломки и заглянула внутрь открывшегося тайника. В неглубоком ящике лежали письма, дневники и драгоценности. Ульрика хотела порыться в них, но тут увидела на самом верху маленький пергаментный свиток. Он был подписан «Фрау Альфине Альдрих» буквами четкими и аккуратными. Девушка взяла свиток и развернула.

Послание, выполненное тем же почерком, отличалось лаконичностью:

«Пятьсот золотых крон в дом с черной дверью на углу Мессингштрассе и Хофф. Завтра в полночь. Или тебя разоблачат так же, как твоих сестер».

Ульрика уставилась на записку. Кому могла прийти в голову такая глупость – шантажировать вампира? Ответ отыскался тут же. Тому, кто мог разорвать Альфину на куски в случае, если сестра откажется платить. Но тогда возникал другой вопрос: зачем столь могущественному существу опускаться до простого шантажа?

Ульрика услышала приближающиеся шаги и закрыла шкаф. В покои вошла Габриелла, притворила за собой дверь и мгновенье постояла с закрытыми глазами.

– С вами все в порядке, госпожа? – спросила Ульрика.

Графиня вздрогнула и слабо улыбнулась.

– По крайней мере, это произошло милосердно быстро, и я верю, что наши позиции в этом доме теперь прочны.

Она расправила плечи и прошла вглубь комнаты, распуская шнуровку на платье.

– А ты, моя дорогая? Оправилась от треволнений сегодняшней ночи?

– Я в порядке, благодарю, – ответила Ульрика. – Но посмотрите, я нашла кое-что.

Девушка нетерпеливо подошла к Габриелле и протянула записку.

– Это лежало в шкафу.

Габриелла взяла свиток, прочитала и поджала губы.

– Шантаж? Мне это кажется маловероятным. Тем не менее это зацепка.

Она глянула на Ульрику и улыбнулась.

– Отличная работа. Завтра сходишь туда и посмотришь, нет ли там чего-то полезного для нас. Ну а пока… – Габриелла вздохнула и продолжила: – Будь так добра, набери горячей воды. Мне отчаянно нужно принять ванну.

Глава 11
ЗА ЧЕРНОЙ ДВЕРЬЮ

Вечером следующего дня Ульрика уже надевала костюм для верховой езды, готовясь отправиться по адресу, указанному шантажистом в записке, когда в покои графини постучали. Маленькая Имма, которая наконец выспалась и пришла в себя, открыла дверь. Это оказался дворецкий.

– Передайте госпоже, что к ней пришел господин фон Вальденхоф. Он ждет ее в гостиной, – сказал он.

Старший слуга выглядел бесстрастным, но все же казалось, что по лицу скользнула тень неодобрения.

Габриелла сидела за столом Альфины и писала. При этих словах она резко подняла голову и подошла к дверям, отодвинув Имму.

– Герр Альдрих дома? – спросила она.

– Нет, миледи, – ответил дворецкий. – Отбыл по делам гильдии.

– Тогда скажите гостю, что я сейчас спущусь, – велела графиня.

Дворецкий поджал губы, но вежливо поклонился со словами:

– Да, миледи.

Габриелла подождала, пока Имма закроет дверь, и разразилась проклятьями.

– Вот же дурак набитый! И что ему в голову взбрело?

Графиня повернулась к Ульрике.

– Заканчивай со своим туалетом. Одна я тут не разберусь.

– Мне переодеться в платье? – озадаченно переспросила Ульрика.

Габриелла покачала головой.

– Некогда. Этого идиота нужно выставить отсюда как можно быстрее.

Ульрика торопливо натянула дублет и пристегнула саблю. Габриелла расхаживала по комнате, бормоча под нос. Наконец Ульрика оделась. Они с графиней вышли из покоев и двинулись по темной лестнице. Спустились в гостиную – богато, но невыразительно обставленную комнату с тяжелой деревянной мебелью, со стен которой смотрели портреты цеховых мастеров. Родрик, пошатнувшись, поднялся с кресла при их появлении.

– Госпожа.

Родрик холодно поклонился Габриелле. Вином от паладина несло так, что в нос било от самых дверей.

– Я полагаю, произошло нечто чрезвычайно важное, – сказала Габриелла, останавливаясь перед рыцарем. – Потому что я не могу представить другую причину, почему вы заявились сюда без приглашения.

Родрик выпрямился, откинул назад гриву светлых волос.

– Это действительно чрезвычайно важно, госпожа, – ответил он. – Я пришел сказать, чтобы вы съезжали отсюда.

Глаза Габриеллы расширились.

– Что? – спросила она. – Вы пришли только за этим? Опять это бесполезное нытье? Своим визитом поставить под угрозу наше пребывание здесь? Да как вы посмели!

– Я ваш паладин, миледи! – процедил Родрик сквозь зубы. – Я дал клятву защищать вас. Как я могу делать это, если мы находимся в разных местах? Если вы не можете найти способ привести меня в этот дом, вы должны разместиться там, где я смогу остаться рядом с вами!

– Должна? – рявкнула Габриелла. – Вы будете говорить мне, что я должна? Напомните мне, рыцарь, – я дала обет повиноваться вам или это вы принесли клятву служить мне?

Родрик покраснел, поняв, что хватил через край.

– Простите, госпожа. Причиной моего необдуманного высказывания были лишь опасения за вашу жизнь.

Габриелла яростно уставилась на него, затем вздохнула.

– Прощаю, но вы должны уйти отсюда, и как можно быстрее. Я более-менее держу Альдриха в руках, но, столкнувшись с тобой здесь до того, как я переговорю с ним о тебе, он взбесится. Подумает, что я плету интриги за его спиной. Подожди немного, и все устроится.

– Значит, сегодня вечером? – хмуро спросил Родрик. – Завтра?

Габриелла вышла из себя.

– Когда я скажу! Когда я приму это решение, и ни на миг раньше! Королева, я подозреваю, что причиной всех ваших дурацких выходок является ревность! А теперь идите! Оставьте нас!

Лицо Родрика побагровело, но он лишь поклонился в ответ.

– Всегда ваш, госпожа, – проговорил он и направился к выходу.

Габриелла окликнула его:

– Подождите.

Родрик обернулся, на лице его вспыхнула надежда.

– Госпожа?

– Раз уж вы здесь, у меня есть для вас поручение, – сказала Габриелла.

– Я весь в вашем распоряжении, – поклонился Родрик.

– Рада это слышать, – ответила Габриелла. – Отправляйтесь к Гермионе. Передайте ей вот что. Мы нашли еще одно доказательство того, что не Матильда стоит за убийствами наших сестер. Мы обнаружили письмо от шантажиста. Он угрожал разоблачить Альфину как вампира, если та не заплатит кругленькую сумму. Сейчас я посылаю Ульрику проверить адрес, указанный в письме. Скажите Гермионе, что к утру я надеюсь узнать еще что-нибудь.

Лицо Родрика застыло.

– Меня вы отправляете передать сообщение, а мужскую работу поручаете этой девчонке? Госпожа, ваш рыцарь – я! Вы должны меня отправить на поиски убийцы!

Габриелла стиснула зубы.

– Вы, по-моему, только что сказали, что вы весь в моем распоряжении?

– Да, госпожа, но…

– Что «но»? – резко переспросила графиня. – Или да, или нет. Так что вы выбираете?

Родрик молча опустил голову и уставился в пол. Ульрика с омерзением глядела на рыцаря. Несмотря на доспехи и выправку, Родрик вел себя как ребенок. Капризное дитя, не более того. Но был ли таков его истинный характер или рыцарь стал таким, когда начал поить своей кровью Габриеллу? То же самое ведь произошло с Иммой и Квентином. Как только люди позволяли вампирам вонзить в себя клыки, они превращались в детей, непрерывно требующих внимания.

Габриелла подошла к Родрику, коснулась его руки.

– Дражайший Родрик. Я ценю ваше желание служить мне, но грязная работа – вынюхивать, подслушивать, подсматривать, – она не для чистых людей.

Графиня улыбнулась каламбуру.

– Это работенка для шпиона, и Ульрика, как и в прошлый раз, наилучшим образом для нее подходит.

Габриелла игриво толкнула молодого человека.

– Твой нос ведь по-прежнему не такой чуткий, как у нее, не так ли?

Родрик продолжал смотреть в пол, отказываясь поддержать игру, но в конце концов неохотно кивнул.

– Я… я отправляюсь к леди Гермионе, госпожа. Простите меня.

Даже не оглянувшись на прощание, он вышел из гостиной.

Габриелла задумчиво смотрела ему вслед, а затем обратилась к Ульрике.

– Запомни сегодняшний случай, пригодится, когда у тебя будут собственные главные доноры. Их любовь быстро прокисает, если ты не даешь им возможности доказать преданность на деле.

Габриелла нахмурилась.

– Мне нужно организовать для Родрика хорошую драку как можно скорее, чтобы исцелить его раненое самолюбие.

Она поманила Ульрику за собой.

– Пошли. Пора и тебе отправляться.

Девушка последовала за графиней по коридорам через весь дом к двери, выводившей на каретный двор. Габриелла открыла ее. Ульрика замешкалась на пороге.

– Госпожа, – сказала она, и в голосе ее послышалось беспокойство. – Записка шантажиста не является доказательством невиновности Матильды. Она сама могла ее написать.

Габриелла улыбнулась и потрепала Ульрику по щеке.

– Разумеется. Но я должна показать Гермионе что-то, что заставит ее пока не выпускать когти. Одна надежда на то, что она не так сообразительна, как ты.

Габриелла подтолкнула Ульрику к выходу.

– Теперь иди. И принеси мне настоящие доказательства.

Девушка поклонилась.

– Сделаю все, что смогу, госпожа.

Перекресток, который требовалось разыскать Ульрике, находился по соседству с кварталом, прозванным местными жителями Трущобами. Ульрика припомнила, что Феликс описывал этот район в своих рассказах. Несколько лет назад, когда их позвали в Нульн помочь бороться с нашествием скавенов, некоторые кварталы пришлось сровнять с землей в процессе зачистки. Шрамы все еще сохранялись на лице города. Ульрика шагала по узким грязным улицам и видела постройки, изуродованные черными пятнами пожарищ и заплатками на пробоинах от осадных орудий. Часть домов и вовсе представляла собой наскоро покрытые побелкой времянки, собранные из балок и кирпичей, что вытащили из руин. Иным не хватило и этого – часто рухнувшую стену заменяло натянутое в обугленном проломе полотнище, единственное спасение от резких зимних ветров. Некоторые здания так и возвышалась почерневшими скелетами – ни снести, ни отремонтировать их ни у кого не дошли руки.

Первым делом Ульрика выбралась на Мессингштрассе и двинулась по ее извивам, все дальше углубляясь в грязные переулки. Она шла по узкой дорожке, заваленной мусором, в котором сновали крысы. По обеим сторонам тянулись подозрительно выглядящие конторы и задрипанные таверны, откуда доносились смех, грубые песни и печальная вонь неистребимой бедности. Миновав несколько перекрестков, Ульрика с удивлением поняла, что улицы и сами дома кажутся знакомыми, хотя она бы руку дала на отсечение, что никогда не бывала тут раньше. Затем сообразила: рывок наперегонки с солнцем к дому Альдриха прошлым утром начался где-то здесь. Выход из канализации, которым воспользовался неуловимый маленький человечек, где-то рядом! У девушки мурашки побежали по спине. Так, значит, тайный выход из канализации и дом, где обосновался шантажист, находятся неподалеку друг от друга. Головоломка начинала складываться.

Еще через два квартала она оказалась на пересечении Мессингштрассе и Хофф – лужа на перекрестке была по колено глубиной. Ульрика замедлила шаги. Четырех и пятиэтажные доходные дома теснились плечом к плечу, как зеваки, собравшиеся вокруг места преступления. Здесь стояла темень, хотя обе луны уже взошли над городом, – высокие дома полностью загораживали путь свету.

Ульрике это только на руку. Темнота скроет от любопытных, пока она станет шнырять в поисках здания с черной дверью, – если только здесь нет обладателей столь же острых глаз, как ее собственные, а полностью исключить такую возможность нельзя. Несмотря на все заверения Матильды, убийцей могла оказаться именно она. Или же хозяйка притона, например, могла послать немертвого из своей свиты, чтобы тот выполнил грязную работу для госпожи. Строго говоря, убийцей могла быть даже мадам Дагмар. Вдруг она скрывает дикую, коварную натуру под маской пассивности и почтительности. Правда, такой вариант Ульрика всерьез не рассматривала.

Девушка наклонилась к двери, пытаясь определить, черная она, серая или темно-красная. Хотя вампир прекрасно видела в темноте, цвета ночью оставались для нее столь же тусклыми и смазанными, как и для любого живого человека. Ульрика вздохнула и повернулась, глянула на другую сторону улицы. Вот же она! Дверь, ведущая во второе от перекрестка здание, несомненно, была черной – она выглядела темнее всех остальных дверей поблизости.

На ней обнаружилась нарисованная белой краской буква «X».

Чума. «X» писали на дверях зачумленных домов. Ульрика инстинктивно отшатнулась, но взяла себя в руки. Зачем ей теперь бояться болезней, смертельных для людей? Она уже мертва. Девушка двинулась к двери, но остановилась. Зараза могла оказаться наименьшей из здешних опасностей. Стоило осмотреться вокруг, прежде чем подходить прямо к главной двери. Ульрика вернулась на Мессингштрассе и добралась к предыдущему перекрестку, где начинался переулок, что вел по задам зданий, фасадами выходящих на Хофф. Здесь стояли доходные дома без дворов, так что переулок казался просто щелью между вздымавшимися на четыре этажа стенами. Тут было куда темнее, чем на перекрестке.

Широко раскрыв глаза и ловя каждый звук, Ульрика кралась по проулку так тихо, как только могла. Она слышала сквозь стены биение сердец, голоса людей, вонь давно немытых тел и чад домашних очагов. Стоял ранний вечер, и люди в домах проводили досуг как умели: пели, дрались, рыдали и занимались любовью. Но когда Ульрика добралась до тыльной части здания с черной дверью, все звуки человеческого присутствия исчезли.

На задней двери дома, тоже выкрашенной в черный цвет, красовалась белая «X», а все окна были заколочены. Ульрика чуяла, что чума гостила здесь – но давно; теперь от нее остались только мертвые тела, уже успевшие разложиться. Еще пахло падальщиками, питающимися трупами. Но больше – ничем. Дом покинули и забросили во время эпидемии, и с тех пор он пустовал. Ульрика шагнула вперед, приложила ухо к двери и замерла. Пустовал, да не совсем. В глубине здания слышалось биение одного сердца и шорох осторожных шагов.

Ульрика задумалась. Один смертный не мог представлять для нее серьезной угрозы. Но все же стоило вести себя осмотрительно. Вдруг это тот толстый маленький чернокнижник? Коротышка может ускользнуть прежде, чем она успеет схватить его, или метнуть в нее заклинание. Девушка внимательно осмотрела дверь. Замок взломали, притом совсем недавно: дерево на сколах оставалось светлым и не успело начать гнить. Ульрика тихонько толкнула дверь. Та подалась, заскрипели петли. Ульрика придержала створку рукой, проскользнула в щель и закрыла за собой. Ноги угодили во что-то рыхлое. Вампир осмотрелась. Она стояла в груде полуразложившихся тел. Все они лежали около входа, словно умерли, царапаясь в последней безнадежной попытке выбраться. Бедняги, подумала Ульрика. Запертые здесь, чтобы умереть.

Она находилась в узком коридоре, который тянулся прямо к фасаду здания. С каждой стороны Ульрика заметила несколько дверей, в середине слева – лестницу, ведущую в подвал. В противоположном конце коридора, у парадной двери, громоздилась еще одна куча трупов. Как и их товарищи по несчастью, собравшиеся у черного входа, они не смогли выбраться из дома.

На толстом слое пыли, покрывающем все вокруг, Ульрика заметила недавние следы. Они принадлежали разным людям. Один был в сапогах, второй босиком, а третий… Холод пробежал у нее по позвоночнику. Третий комплект принадлежал женщине – отпечатки были маленькие, аккуратные, и туфли она носила с заостренным носком.

Сверху донесся шорох, напомнив, что среди следов в пыли есть и очень, очень свежие. Кто бы это ни был, человек находился на втором этаже и двигался крайне осторожно. Ульрика прислушалась изо всех сил. Шаги, хотя и аккуратные, казались тяжелыми, и каблуки сапог негромко постукивали при ходьбе, несмотря на все усилия владельца. Итак – мужчина, притом крупный. Ульрика вынула саблю из ножен и принялась красться вперед так бесшумно, как только могла. Половицы заскрипели, но негромко. Сердце человека над ней билось все так же ровно и спокойно.

На пути к лестнице Ульрика миновала несколько распахнутых дверей, и ей стало ясно, в каких целях использовался этот дом. В комнатушках рядами стояли низкие койки, и на каждой покоилось завернутое в грязные простыни тело, уже почти лишившееся плоти и превратившееся в скелет. В проходах между койками, а иногда и на них, поверх тел пациентов, лежали трупы в белых одеждах сестер Шалльи. Смерть настигла их, когда сестры продолжали исполнять свой долг. Ульрика задумалась – остались ли они с чумными по доброй воле или заразились, ухаживая за больными, и их заперли вместе с остальными. Она не знала ответа на этот вопрос, но благородство жриц, которые, даже обреченные на жуткую смерть, продолжали помогать страждущим, тронуло ее. Ульрика свернула на лестинцу и заглянула на второй этаж. Слабый желтый отблеск и прыгающие по стенам тени сообщили ей, что у человека наверху есть фонарь. Свет резко исчез, шаги стали приглушенными. Человек вошел в комнату. Отлично.

Девушка как кошка скользнула вверх по лестнице. Держась поближе к стене – в этих местах ступеньки обычно почти не скрипят, – она добралась до второго этажа. Туда вела дверь, а лестница шла выше, на следующие этажи. Ульрика притаилась за дверью в коридор и прислушалась. Шаги стали громче, в коридоре снова мелькнул свет. Неизвестный покинул комнату, которую осматривал. Ульрика подалась обратно во мрак, окутывающий лестницу, ожидая, пока мужчина заглянет в следующую комнату, но он этого не сделал. Свет фонаря приближался. Человек возвращался к лестнице. Ульрика поднялась на две ступени вверх и крепко сжала саблю, подобравшись для прыжка. Шаги замерли за дверью. Ульрика почти слышала, как он обдумывает, куда двинуться теперь. С такого расстояния она уже могла учуять запах незнакомца, вдохнула его, да так и застыла.

Это оказался вовсе не незнакомец.

Храмовник, охотник на ведьм! Тот самый, с которым она столкнулась в канализации!

Ульрика невольно попятилась. И что теперь делать? Бежать? Убить его? Поговорить с ним?

Охотник на ведьм вышел на лестничную клетку, светя под моги фонарем, и повернулся, собираясь подняться на следующий этаж. Увидел Ульрику, готовую броситься на него, и остановился как вкопанный.

– Ты, – сказал он.

Ульрика сглотнула.

– Храмовник Хольманн. Мы снова встретились.