Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 72 страниц)

Глава 25
ЧУДОВИЩЕ

Все в комнате замерли, когда чудовище шагнуло вперед и заревело. Ульрика подумала, что драться с этой тварью вслепую было даже лучше – тогда она не видела огромного изуродованного тела, одновременно могучего и изможденного, мощного и изуродованного, ужасающего и жалкого.

На обнаженных руках и ногах монстра бугрились мускулы, но сами конечности были кривыми и деформированными – словно их сломали во многих местах, а потом кости так и срослись. Грудь выглядела так же и была покрыта множеством старых шрамов. Но особый трепет внушала голова, белая и лысая, по форме напоминающая раздавленное яйцо. Одна сторона впалого лица находилась намного ниже другой. Вся сплющенная левая сторона черепа представляла собой множественную сеть грубых рубцов. Челюсть тоже когда-то сломали и свернули направо, так что зубы не смыкались, когда чудовище закрывало рот.

– Стригой, – пробормотала Габриелла с пола. – А ведь мы могли догадаться.

Прогорклая трупная вонь, исходящая от монстра, заставила Гермиону закашляться, выронить Отилию и прикрыть рот руками. Достигнув Фамке, в бессознательном состоянии полусидящей у стены, смрад привел ее в чувство – вампира начало рвать. Фон Цехлин, Родрик и остальные рыцари зашлись в кашле и попятились, изрыгая проклятия. Ульрике, Габриелле и Матильде со скованными руками, чтобы оградиться от вони, оставалось только уткнуться носом в плечо.

Гермиона попятилась, жестом приказывая рыцарям атаковать, и крикнула:

– Да что тебе от нас нужно, чудовище? Почему ты нас преследуешь?

– Ты знаешь почему! – проревело оно. – Это ты послала солдат и приказала изуродовать меня!

– Что? – переспросила Гермиона. Рыцари ее свиты тем временем широким полукругом обступали тварь. – Какие солдаты? Что ты несешь?

– Сто лет! – ответило чудовище, шагая вперед. Новый порыв зловония окатил всех в комнате. – Сто лет я пролежал в яме, забитый камнями! Это сделали твои солдаты! Сто лет лежал я – и даже не понимал, кто так жестоко расправился со мной. Но теперь я знаю. Вы, нульнские шлюхи! Вы – причина всех моих бед!

– Да кто тебе наговорил-то это все⁈ – воскликнула Гермиона. – Я не посылала никаких солдат, чтобы уничтожить тебя. Я тебя вообще не знаю! Вижу в первый раз!

– Голос не лжет! – рявкнул стригой. – Он сказал, что это сделали вы! Обещал, что ко мне вернется сила и раны исцелятся, когда я уничтожу вас всех!

Матильда хрипло засмеялась.

– Голос? Ты слышишь голоса? Да ты сумасшедший!

– Сумасшедший? – завопил стригой. – Конечно, я сошел с ума! Мою голову раздавили ваши солдаты, как я мог остаться в здравом уме?

С этими словами он бросился к Гермионе, расшвыряв ее рыцарей в стороны с такой легкостью, словно их тут и не было. Только клацнули окровавленные когти.

Гермиона завизжала, уклонилась и бегом бросилась к тяжелой двери, которая вела в левое крыло – самую старую и самую укрепленную часть дома.

– Защищайте меня! – кричала леди на бегу. – Не дайте ему схватить меня!

Фон Цехлин и Родрик оправились от первой атаки и бросились на стригоя, который уже преследовал Гермиону. Чудовище выпустило когти и, не глядя, ударило наотмашь. Трое противников отлетели назад с разорванными грудными клетками и животами, окровавленные внутренности рассыпались по ковру. Но уцелевшие окружили монстра, взяв в кольцо обнаженных клинков.

Отилия, потирая горло, проворно отползла подальше от схватки.

– Вот ваш убийца, госпожа! – смеясь, воскликнула она. – Даже если вы сумеете одолеть его, погибель неминуема – следом явится гораздо более опасный противник! А я пойду открою ему дверь, пожалуй.

С этими словами экономка повернулась и выбежала из зала.

– Да нам с лихвой хватит и погибели, что уже явилась по наши души, – пробормотала Габриелла.

Лежа на боку, графиня изо всех сил старалась разорвать цепи. Ульрика пыталась сделать то же самое. Было совершенно очевидно, что стригой примется за них, как только расправится со свитой Гермионы. Но руками, сведенными за спиной, толком дернуть невозможно. Ульрика перекатилась на спину, поджала ноги и начала переводить руки вперед.

– Сестра, подожди! – крикнула Габриелла.

Гермиона уже отпирала тяжелую дверь.

– Не оставляй нас скованными! Сними с нас цепи!

Гермиона не обратила на слова графини никакого внимания. Распахнув дверь, она повернулась и протянула руку белокурой воспитаннице.

– Фамке! Скорее сюда!

– Фамке, нет! – крикнула Ульрика.

Девушке наконец удалось сделать так, что скованные руки оказались перед туловищем.

– Помоги нам! Помоги разорвать цепи!

Фамке застыла в нерешительности, переводя взгляд с Гермионы на Ульрику и обратно. Стригой убил еще двоих рыцарей и метнул третьего через весь зал. Тот упал на стол и разломал его своим телом.

– Вам двоим просто нужно сделать свои руки потоньше, – засмеялась Матильда. – Вот так!

Она завыла от боли. Заскрежетали кости. Тело Матильды принялось менять форму. Кожа на глазах покрылась черным мехом. Челюсти вытянулись, нос, наоборот, расплющился, по мере того как лицо Матильды превращалось в длинную зубастую морду. Волосы на голове стремительно укорачивались, тоже превращаясь в волчий мех. Из него показались кончики острых ушей. Кандалы свалились со звериных лап. Красивое платье натянулось и начало рваться. Трансформация завершилась. Огромная волчица в свисающей лохмотьями одежде прыгнула к стригою, рыча.

– Фамке! – завизжала Гермиона. – Иди сюда сию минуту!

Но Фамке решила иначе. Блондинка ловко пробралась к камину по стеночке, уворачиваясь от кипевшей в центре зала схватки, и оказалась рядом, как раз когда Ульрике удалось снова подняться на колени.

– Спасибо, – сказала Ульрика.

Девушка не ответила. Она опустилась рядом на колени и дернула кольца наручников в стороны. Ульрика присоединилась к усилиям, рывком разведя руки. Стальные края впились в запястья, разрывая плоть до костей, но вампир лишь надавила сильнее. Даже если ей суждено сегодня погибнуть, легкой добычей она не станет.

Ульрика глянула через плечо Фамке. Стригой ударил Родрика стулом, наотмашь съездил волчице по морде – ее отбросило так, что она врезалась в стену, и, сжав фон Цехлина в огромной руке, как куклу, оторвал его от пола. Рыцарь извивался; он мог пользоваться лишь одной рукой, но, чтобы держать меч, больше и не надо. Он ударил стригоя в плечо. Чудовище взвыло, оторвало руку рыцаря, все еще сжимающую меч, и отшвырнуло прочь, а затем раздавило грудь противника с той же легкостью, с какой мальчишка сминает хрупкое птичье гнездо.

Огромная волчица запрыгнула на спину стригоя и впилась в загривок. Монстр взревел, схватил ее обеими руками и содрал с себя, снова с силой швырнув Матильду в стену.

Алые глаза чудовища, горящие гневом, остановились на Ульрике, Фамке и Габриелле. Перешагнув через раненых и умирающих рыцарей Гермионы, чьи тела устилали пол, тварь двинулась к вампирам.

– Поторопитесь, дети, – тихо сказала Габриелла.

Ульрика глянула на свою цепь. Звенья ее начали разгибаться, но все еще не сломались. Она снова дернула.

– Фамке! – завизжала Гермиона, стоя в проеме двери. – Уходи оттуда!

– Ты, – прорычал стригой, указывая на Габриеллу. – Это ты ударила меня серебряным клинком! Ты умрешь первой.

Раскачиваясь на кривых ногах, чудовище двинулось вперед и потянулось к графине. С резким щелчком цепь, соединявшая кольца наручников Ульрики, лопнула. Девушка рванулась вперед, отпихнула Габриеллу, над которой уже нависали когти стригоя, выхватила из камина кочергу и воткнула ее в глаз врага.

Стригой попятился, кочерга вырвалась из рук Ульрики. Вампир выругалась, лишившись оружия. Чудовище завопило и схватилось за лицо. Ульрика рывком поставила Фамке на ноги и толкнула к двери в убежище.

– Иди! – крикнула она. – Иди!

Девушка бегом бросилась к Гермионе. В этот момент стригой вырвал кочергу из пробитой глазницы и отбросил, не глядя. По чистой случайности кочерга угодила в затылок Фамке. Девушка рухнула лицом вперед.

– Нет! – завопила Гермиона и бросилась к воспитаннице.

Ульрика растянулась рядом с Габриеллой на коврике у камина. Скованные руки графини все еще были сведены за спиной. Девушка ухватилась за цепь. Стригой опустился рядом с ними на колени, завыл и заплакал, поглаживая раненую глазницу.

– Простите, госпожа, – сказала Ульрика. – Будет больно.

– Просто сделай это, – прошипела Габриелла.

Ульрика встала коленями на одно кольцо наручников, прижав его к полу всем своим весом, и обеими руками рванула второе вверх. Габриелла закряхтела, когда ее запястья захрустели в суставах, но больше ничем не выдала боль.

Крутящийся рядом стригой нащупал одного из раненых воинов Гермионы. Заревев, он впился в шею рыцаря, сломав ключицу мощными челюстями, и принялся жадно пить. Человек закричал от боли. Позади зверя Гермиона тащила потерявшую сознание Фамке к тяжелой двери.

Ульрика еще раз дернула цепь, и та лопнула, ударив ее в лоб сломавшимся звеном. Девушка пошатнулась, потянув за собой Габриеллу. Тут же обе прыгнули в разные стороны, потому что стригой бросился на них. Лицо монстра походило на сплошную маску из крови, но глаз уже наполовину излечился.

– Сюда! – крикнула Габриелла, указывая на Гермиону, которая затаскивала Фамке в проем двери.

Ульрика побежала за графиней. Стригой остановился в паре дюймов от пламени в камине и развернулся к ним. Матильда, валявшаяся там, куда ее бросило чудовище, очнулась, приняла человеческий облик – от ее платья остались жалкие ошметки – и вместе с уцелевшим Родриком тоже бросилась к двери убежища. Гермиона как раз втащила Фамке внутрь. Когда все выжившие добежали до двери, Гермиона захлопнула ее прямо перед их носами. Габриелла с разбегу врезалась в толстые дубовые доски, заколотила по ним.

– Гермиона! Открой дверь!

– Миледи, пожалуйста! – крикнул Родрик.

Они услышали скрежет закрывающегося замка. Габриелла насмешливо посмотрела на рыцаря.

– Новая госпожа так трогательно заботится о вас, – заметила графиня.

Матильда пнула дверь.

– Эгоистичная сука!

Стригой неотвратимо надвигался. Габриелла схватила Ульрику за руку.

– Вверх по лестнице! Быстро!

Ульрика обогнула колонну и начала подниматься по ступенькам вместе с графиней. Матильда и Родрик последовали за ними. Стригой топал позади, изрыгая неразборчивые проклятья. У лестничной площадки Ульрика чуть не споткнулась о руку фон Цехлина. Мертвые пальцы все еще сжимали рукоять меча изящной работы. Девушка на бегу подхватила оружие. Вслед за ним по ступенькам потащилась рука. Пришлось взять и то и другое – разжимать сведенные судорогой пальцы было некогда. Беглецы добрались до следующего этажа. Справа обнаружилась тяжелая дверь, и Ульрика сообразила, что она тоже должна вести в левое, укрепленное крыло замка. Дверь была приоткрыта. Ульрика и Габриелла бросились к ней, но, едва приблизились, как створки захлопнули изнутри. Снова щелкнул замок.

– Ты совершаешь убийство, сестра! – крикнула Габриелла. – Королева узнает об этом!

– Если только кто-нибудь из нас сможет ей рассказать, – проворчала Матильда.

Они вернулись к лестнице, гудящей под тяжелой поступью чудовища. Из пролета показалась изуродованная голова. Стригой поднимался по ступенькам на четвереньках – в слишком узком пространстве он не мог выпрямиться во весь рост.

– Идем, – сказала Габриелла. – Площадку мы удержать не сможем.

Ульрика разогнула мертвые пальцы фон Цехлина и бросила кровавый обрубок в монстра, а затем встала рядом с Родриком и Матильдой, которые перекрыли проход на площадку. Стригой пытался схватить их за ноги, выпустив огромные когти. Обороняющиеся осыпали его ударами.

– Брат, пожалуйста! Убери когти! – крикнула Габриелла. – Мы не враги тебе! Мы не причиняли тебе вреда!

– Лгунья! – проревел он в ответ. – Ты сломала мои кости! Я омою их вашей кровью и исцелюсь!

Стригой ухватил Матильду за ногу и потащил вниз. Ульрика ударила монстра мечом по запястью, и он разжал хватку. Матильда вскочила на ноги, рыча и лая.

– Глупец! – воскликнула графиня. – Наша кровь не исцелит тебя! Тебя обманули!

– Нет! – проревел стригой. – Это правда! Так сказал голос! Голос не лжет!

Он рванулся к ним, на ходу сорвав с лестницы перила. Стригой взмахнул ими как копьем, целясь в ноги вампиров. Ульрика и остальные принялись приплясывать на месте, уворачиваясь. Чудовище бросилось на них, его слова слились в неразборчивый визг.

– Бежим! – крикнула Габриелла.

Они повернулись и ринулись по коридору. Слева было две двери, и еще одна – на правой стороне. Ульрика на бегу толкнула левые, но обе оказались закрыты. Габриелла коснулась щеколды правой двери, и та открылась.

– Сюда! Сюда! – позвала графиня, бросаясь внутрь.

Матильда и Родрик нырнули за ней. Ульрика оглянулась как раз вовремя – стригой метнул в нее перила, как снаряд из баллисты. Она пригнулась, перила угодили ей в плечо, отскочили и покатились по коридору. Девушка ввалилась в комнату, морщась от боли. Габриелла захлопнула и заперла за ней дверь. Та тут же затряслась под ударами чудовища, душераздирающе заскрежетала под царапающими когтями.

– Надолго она его не удержит, – сказала Габриелла.

– Не бери в голову, – ответила Матильда. – Сейчас этот неуклюжий ублюдок начнет протискиваться через проем, тут-то мы его и возьмем.

Ульрика поднялась на ноги и огляделась. Они попали в будуар Гермионы. Стены небольшого помещения радовали глаз нежно-голубым цветом, тут и там стояли стулья с изогнутыми спинками, на которых лежали кружевные подушки. На изящных маленьких столиках красовались фарфоровые катайские вазы. В боковых стенах виднелось несколько дверей. На потолке нарисовали солнце. Ульрика поморщилась: Гермиона обладала на редкость отвратительным вкусом.

Габриелла вынула из-за корсажа кинжал и протянула Ульрике. Это был тот самый, с посеребренным клинком, которым графиня отбилась от стригоя в прошлый раз.

– Используй его, – сказала она. – Мои руки будут заняты заклинаниями.

Девушка осторожно приняла кинжал.

– Д-да, госпожа.

– Дайте его мне! – перекрикивая вой стригоя, воскликнул Родрик. – Для меня серебро не опасно!

Габриелла фыркнула.

– Нет. Я вкладываю серебряные клинки только в те руки, которым могу доверять.

Родрик изменился в лице, но промолчал. Он повернулся к двери и поднял меч, готовясь к атаке. Габриелла позади него начала бормотать заклинания. Ульрика тоже встала на изготовку, потом посмотрела на Матильду, и ее осенила внезапная мысль.

– Где твоя банда? Ты ведь не в одиночку заявилась сюда.

Матильда поджала губы.

– Они заперты в подвале и ничем не смогут нам помочь. – Мадам бросила взгляд на Родрика. – Герр рыцарь и другие кавалеры пропустили нас в ворота, а потом набросились из засады. С пистолетами и арбалетами, заряженными серебром.

Ульрика кивнула.

– Меня встретили точно так же.

В двери появилась трещина. Полотнище прогибалось под тяжелыми ударами. Матильда зарычала, сорвала остатки одежды и упала на четвереньки. Не руки коснулись пола – лапы. Мадам снова приняла волчий облик.

Дверь разлетелась в щепки. В комнату проснулись изувеченная голова, плечи и лапы стригоя. Ульрика, Родрик и Матильда прыгнули на него как один, замелькали мечи, когти и зубы. Столб черного пламени соткался из пустоты за их спинами, ударил чудовище в грудь и укутал его темным коконом.

Враг зарычал от боли и разочарования, наугад размахивая руками. Ульрика ткнула его серебряным кинжалом, стригой принял удар предплечьем. Рев перешел в визг, зверь дернулся назад, изо всех сил пытаясь убраться обратно в коридор.

– Отлично! – крикнула Габриелла. – Дожмите его! Убейте его!

Ульрика двинулась вперед, ища, куда бы еще ткнуть монстра кинжалом. Матильда повисла на его левой руке, стиснув клыки и не давая сбежать в коридор. Родрик через ее голову осыпал чудовище ударами, целясь в глаза.

В коридоре раздался резкий голос, выкрикивающий странные, непонятные слова. Черные тени, извиваясь, накатились на бойцов из коридора, просочившись в дверной проем между рамой и телом стригоя. Как черные волны, они захлестнули Ульрику и остальных. Касаясь обнаженной кожи, тени обжигали, как кислота. Ульрика повалилась назад, закрывая лицо руками. Глаза горели, словно высыхая. Она ударилась о стул и упала на него. Матильда взвизгнула и покатилась по полу. Родрик размахивал мечом, едва не задевая соратников, и кричал:

– Снимите их с меня! Снимите!

Габриелла произнесла новое заклинание. Тени рассеялись, исчезла боль от ожогов, но свое предназначение чары выполнили. В будуар ввалился стригой, а следом за ним – круглый человечек в черном одеянии. Еще более жутко звучащие слова продолжали срываться с его губ. Увидев коротышку, Ульрика зарычала. Это он, ее давний соперник! Чернокнижник!

Габриелла подняла девушку и потащила к двери в левой стене.

– Назад! – крикнула графиня. – Бегом!

Она распахнула дверь и втолкнула в нее Ульрику. Стригой наступал. Противоестественная тьма волнами начала расходиться от пухлых рук чернокнижника, заполняя будуар. Родрик кинулся за графиней, страшно ругаясь. Волчица последовала за ним. Когти чудовища клацнули в дюйме от ее хвоста.

Габриелла захлопнула и заперла дверь у стригоя под носом. Створки затряслась под ударами, пошли трещинами, но пока держались.

– А я все думала, где же его хозяин, – сказала графиня, отступая подальше. – Что ж, на этот раз я хорошо подготовилась к встрече.

В дверь снова ударили. В щели между полотном и косяком зазмеились черные усики. Ульрика огляделась. Следовало знать, куда они попали, можно ли тут закрепиться и выдержать атаку, а если нет, то каковы пути отхода.

Они оказались в огромной роскошной спальне, принадлежащей, вне всяких сомнений, Гермионе. Две высокие застекленные двери справа вели на балкон. В двух стенах имелись затянутые шторами окна. У левой стены, в окружении изящных стульев, столов и комодов, словно огромная невозмутимая герцогиня в окружении свиты, возвышалась широкая кровать с балдахином. На потолке, как медуза из золота и хрусталя, раскинула щупальца огромная люстра. В дальнем конце комнаты находился полукруглый альков, где висела изящная золотая птичья клетка такого размера, что в ней свободно поместился бы и человек. При виде клетки Ульрика грустно вздохнула: была бы она из серебра да чуть побольше размером, чтобы загнать в нее стригоя!

Дверь выгнулась под новым тяжелым ударом. Чернота лилась сквозь трещины.

– Я сдержу эту адскую тьму, – сказала Габриелла, выполняя руками сложные пассы. – И не дам чернокнижнику ввязаться в схватку. Но на это уйдут все мои силы. Вы должны разобраться со стригоем.

– Да, госпожа, – ответила Ульрика, не сводя глаз с двери.

– Не волнуйтесь, – успокоил Родрик. – Теперь я знаю его слабые места.

Волчица в ответ только зарычала и опустила лохматую черную голову к полу.

Позади них вдруг послышался громкий звон. Ульрика оглянулась через плечо. Когтистая белая рука доламывала стекло в разбитом окне. В соседнем, пробив стекло, тоже появилась рука, третье выбили ногой.

Родрик повернулся.

– Это еще что?

Треснули стекла и балконных дверей. Три сгорбленные полуобнаженные фигуры пролезли через них в комнату. Упыри! Они хлынули в комнату через окна.

– Зубы и когти Урсуна, – выругалась Ульрика.

Родрик и волчица отступили к левой стене, чтобы противники по крайней мере находились перед ними. Ульрика взяла Габриеллу за руку и тоже оттащила к стене.

– Госпожа, – сказала она. – Отойдите от…

С последним тяжким стоном дверь разлетелась в щепки, и огромное тело стригоя, окутанное непроницаемой черной дымкой, ввалилось в будуар. Монстр двинулся вперед, обломки двери сыпались с его могучих плеч, а упыри все прыгали через разбитые окна, пока не заполонили каждый угол комнаты.

Глава 26
ПУРПУР И СЕРЕБРО

Габриелла закончила заклинание певучим протяжным слогом и метнула его навстречу атакующим. Черные волны волшебной тьмы рассеялись, как дым под сильным ветром, но упыри и стригой надвигались. В проеме выбитой двери замаячило мягкое круглое лицо колдуна, застывшее от напряжения – он изо всех сил боролся с чарами графини.

– Мурнау! Убей колдунью! – прохрипел он. – Без ее чар остальные ослепнут.

– Убейте стригоя! – прошипела Габриелла сквозь зубы. – Упыри тогда сами сбегут.

– Я убью его! – рявкнула Ульрика, махнув Родрику и волчице, чтобы они держались позади. – Вы двое не подпускайте к нам упырей!

– Но… – начал Родрик, но Габриелла оборвала его:

– Делайте, как она говорит! Серебро – у нее!

Времени на споры не оставалось. Упыри нахлынули со всех сторон, стригой, выпустив когти, устремился к Габриелле. Волчица и Родрик встретили паршивую орду лицом к лицу, а Ульрика прыгнула, преграждая чудовищу путь. Она осыпала монстра ударами меча, пряча кинжал в руке и готовясь разить им исподтишка. Но Мурнау уже понял, чего надо опасаться больше всего. На меч он не обратил никакого внимания, позволив лезвию врезаться в бедро до кости. Колени зверя подогнулись. Он изо всех сил ударил Ульрику по левой руке.

Удар Мурнау обрушился как молот, пронзил чудовищной болью и выбил кинжал, оставив на кисти глубокие красные полосы. Девушка попыталась поймать клинок, но тот заскользил по деревянному полу. Второй рукой стригой толкнул Ульрику в грудь так, что она перелетела через всю спальню и врезалась головой в стену. Посыпалась штукатурка. Вампир сползла на пол. В глазах плясали искры, комната кружилась перед ней. Зверь тоже упал. Он изо всех сил пытался подняться, схватившись за распоротое бедро, из которого хлестала кровь. Если кинжал снова окажется у девушки, добить тварь будет несложно. Ульрика окинула пол быстрым взглядом. Вот он, под ногами чернокнижника. Ульрика поползла к кинжалу, но враг опередил. Коротышка проворно схватил оружие и поднял, торжествующе хохоча. Его смех превратился в крик боли. Габриелла, воспользовавшись тем, что соперник отвлекся, выстрелила в него столбом черного огня. Колдуна отбросило в дверной проем, одежда задымилась, но он сконцентрировался и сложил руки в защитном жесте. Пламя, насланное Габриеллой, исчезло, словно ударившись о стену. Уцелевшие язычки развернулись и метнулись на графиню, жадно ее облизывая. Яростно бормоча под нос, Габриелла, хоть и с заметным усилием, сбросила их с себя.

Стригою наконец удалось подняться. Прихрамывая, он двинулся к графине. Ее силы уходили на то, чтобы сдерживать чернокнижника; все, что могла сделать Габриелла, – попятиться к стене.

– Госпожа!

Ульрика вскочила на ноги, но голова закружилась, и девушка чуть не упала снова. Она не успевала добраться до стригоя. Родрика и волчицу окружили упыри, связывая схваткой, не давая помочь Габриелле. Мурнау хромал через комнату, тесня Габриеллу, которая не могла прекратить сдерживать чары чернокнижника. Они оба уже находились под огромной люстрой…

Неожиданно в мозгу девушки вспыхнуло воспоминание о смерти ее отца по крови, Адольфа Кригера. Убийца троллей Снорри Носогрыз убил вампира, уронив на него тяжелую железную люстру! Глаза Ульрики пробежали по цепи, на которой люстру поднимали и опускали, когда приходила пора заменить свечи. Лебедка обнаружилась в стене в двух шагах. Девушка бросилась к ней, замахиваясь на ходу, и криво ударила мечом по цепи.

Но этого хватило. С тяжелым звоном цепь лопнула и заскрипела, сматываясь через шкивы под тяжестью люстры. Та рухнула на стригоя, взорвавшись осколками хрусталя, во все стороны брызнули свечи. Мурнау придавило к полу. К сожалению, сбило с ног и волчицу, а Родрика и графиню ошеломило. Упыри бросились на них.

Ульрика испуганно закричала. Шатаясь как пьяная, она поспешила на выручку, на ходу колошматя тварей, выкалывая глаза, отрубая кисти и пальцы, чтобы не позволить достать себя. Под яростным натиском враги расступились, но, прежде чем девушка успела добраться до Габриеллы, поднялся Мурнау. Тяжелый золотой обруч люстры сидел на его окровавленной голове как корона. Стригой яростно ревел. Ульрика выругалась. Кригеру этого хватило, чтобы умереть, а стригоя даже не оглушило! Чудовище уставилось на нее красными глазами, подняло люстру над головой и начало замахиваться, чтобы метнуть в вампира. Упыри кинулись врассыпную. Ульрика прыгнула за занавеси балдахина на большой кровати Гермионы и скатилась с другой стороны. Тяжелый золотой обруч просвистел над ее головой, сломав балдахин, и врезался в камин позади девушки, утянув за собой занавеси и деревянные опоры, на которых они крепились.

– Ах ты блоха! – заорал стригой. – Хватит скакать, встань и сразись со мной лицом к лицу!

Ульрика выглянула из-за кровати и увидела, что Мурнау, хромая, идет к ней. Да чем же остановить эту тварь? На голове монстра зияли глубокие раны, из плеч и рук торчали осколки глубоко вонзившегося хрусталя, но все равно – он шел! По крайней мере, она отвлекла чудовище от Габриеллы, которая пришла в себя и продолжила сражаться с чернокнижником. Родрик и волчица тоже очнулись и рубили упырей. Но как убить стригоя, если она лишилась серебряного кинжала?

Сзади потянуло дымом. Ульрика оглянулась. Шторы и балдахин, которые намотались на люстру во время ее краткого полета, упав на угли в камине, загорелись.

Огонь! Вот как она это сделает! Пламя его точно остановит!

Стригой ринулся в обход кровати, пытаясь достать Ульрику. Она сорвала с постели одеяла и простыни и набросила на голову твари. Мурнау зарычал и принялся скидывать тряпки. Девушка откатилась к камину, выдернула обломок опоры балдахина с намотавшимися на него обрывками занавесок и огрела стригоя импровизированным оружием, как цепом. Горящая ткань хлестнула по спине, одеяло, в котором чудовище запуталось и все никак не могло сорвать с себя, тоже начало тлеть, но недостаточно быстро. Монстр успеет высвободиться до того, как огонь запылает по-настоящему.

Ульрика огляделась в отчаянии. На маленьком столике около кровати обнаружилась заправленная маслом лампа. Девушка схватила ее и швырнула в Мурнау. Стекло разбилось о костлявое плечо, масло разлилось по остаткам балдахина и одеялу, которые все еще окутывали зверя. Взметнулось пламя. Стригой завыл от боли.

Ульрика рассмеялась от облегчения и бросилась на врага. Стригой, шатаясь, пятился, она рубила по ногам, а тот все пытался стащить комок горящей ткани с головы. У нее получилось! Сейчас чудовище сдохнет! Но тут чернокнижник со своего конца комнаты выкрикнул какую-то тарабарщину. Языки пламени опали и погасли, выбросив длинные струи дыма. Завоняло паленой шерстью. Мурнау наконец освободился от обугленного тряпья. Его лицо и шею покрывали волдыри ожогов. Монстр потянулся к Ульрике.

– Решила меня сжечь? – взревел он. – Я сейчас сам тебя сожгу!

Девушка отпрыгнула, ударив мечом по рукам стригоя, но тот отбил клинок и пнул вампира в грудь огромной когтистой ногой. Ульрику отбросило назад, на обломки обмотанной занавесями люстры. Угодив между двумя рожками, девушка запуталась в обрывках балдахина. Мурнау надвигался. Ульрика пыталась высвободиться, но руки скользили по гладкой ткани. Она чувствовала себя так, словно ее сложили пополам и засунули в бочку спиной вперед; оставалось только беспорядочно махать конечностями. Какая нелепая, постыдная смерть!

Голову и плечи Ульрики начало припекать. Пламя, которое постепенно расползалось по занавескам, подбиралось к ней. Девушка завопила и постаралась сбросить тлеющую ткань, но только еще глубже застряла между двумя длинными золотыми рожками. Ульрика попала в ловушку, а стригой и огонь подступали все ближе.

– Брось ее, идиот! – раздался голос чернокнижника. – Займись ведьмой! Ведьмой, я говорю!

Стригой зарычал, выразив полное нежелание заниматься ведьмами, но развернулся и направился к Габриелле.

– Смотри не сгори здесь, маленькая муха, – прохрипел монстр, оглянувшись на Ульрику через плечо. – Я еще вернусь за тобой.

Ульрика выпустила меч и принялась бороться со спеленавшим полотнищем обеими руками. Она должна была защитить графиню. Но все попытки выбраться приводили только к тому, что она запутывалась еще сильнее. Пламя уже облизывало волосы на затылке, их треск громко звучал в ушах.

Сползая все ниже, девушка видела, как стригой подбирается к Габриелле сзади. Родрик и волчица, стоя спина к спине, дрались с упырями, окружавшими их со всех сторон. Никто не замечал, что Мурнау приближается!

– Госпожа, берегитесь! – воскликнула Ульрика. – Матильда! Родрик! Остановите его!

Габриелла была слишком занята обменом магическими ударами с чернокнижником, но Родрик и волчица услышали предостережение. В глазах их мелькнул страх, оба тоже закричали и попытались прорваться через кольцо упырей.

Ульрика еще глубже провалилась в слои ткани, и все скрылось из виду. Горящий край мазнул по лицу, обжигая. Вампир завизжала и отчаянно ударила когтями, разорвав ткань; когти стукнулись об пол. Обида на собственную глупость, болезненная, как вспухающие на щеках волдыри ожогов, захлестнула Ульрику, когда она откатывалась подальше от горящих тряпок. Она могла распороть все эти занавески в любой момент! Она забыла про когти! Она думала как человек!

Крик Габриеллы заставил ее вскинуть голову.

Мурнау стоял в центре комнаты. Он сжимал графиню, как куклу, в руке, поднятой над головой; на другой, крепко сомкнув челюсти, висела волчица. Габриелла дергалась в кулаке стригоя. Родрик, расшвыривая последних упырей, пытался подобраться к чудовищу.

– Госпожа, – выдохнула Ульрика, с трудом поднимаясь на ноги. – Я иду!

Пока Ульрика ковыляла к ним, Мурнау швырнул волчицу в разбитые балконные двери. Та врезалась в перила, пробила их и свалилась вниз, во двор. Родрик пробился наконец через упырей и засадил Мурнау мечом в грудину. Чудовище взвыло и как дубинкой ударило рыцаря Габриеллой, ломая его ребра.

– Нет, тварь! – вопила Ульрика, рубя последних упырей, чтобы добраться до стригоя. – Со мной дерись! Со мной!

Мурнау взревел и швырнул в нее Габриеллу. Ульрика инстинктивно пригнулась. Графиня пролетела над ее головой. Ульрика пронзила стригоя мечом в живот, ударила по глазам когтями свободной руки. Он ткнул девушку кулаком в лицо, и Ульрика рухнула. Меч остался торчать в теле твари. Мурнау забился в судорогах, пытаясь вытащить клинок.

Все плыло перед глазами девушки. Но краем зрения она заметила фигуру в черном, направляющуюся к обломкам кровати, где, все еще без сознания, лежала Габриелла. Чернокнижник! В руке колдун сжимал серебряный кинжал.

– Нет! – выдохнула Ульрика.

Она пыталась встать, но последний удар стригоя здорово оглушил – руки и ноги окончательно отказались слушаться.

Родрик тоже закричал и с трудом встал. Он поплелся к чернокнижнику, хотя из-за сломанных ребер уже не мог ни выпрямиться, ни поднять меч и волочил его за собой по полу. Чернокнижник занес кинжал над Габриеллой. Родрик замахнулся из последних сил, плашмя ударил мечом и врезался в колдуна головой.