Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 72 страниц)

Ульрика принялась копаться в памяти. Она слышала скрипку около дома Макса, когда увидела его с той женщиной, но тогда ярость застилала ее глаза. И уши. Что насчет других моментов, когда она слышала виолу? Музыка раздалась после убийства головорезов, обворовавших слепую певицу. Это случилось здесь же, в студенческом квартале. Она доносилась… с востока, да – как и сейчас. Когда она гналась за Кираем по крышам после того, как он бросил в Раису Кровавый Осколок, они находились на окраине Новограда, в восточной половине города, а мелодия доносилась с запада.

– Север, – вдруг произнес Штефан. – Когда мы с тобой выбрались со склада Газнаева, музыка шла с севера. Я помню, еще посмотрел в ту сторону.

Ульрика поджала губы.

– Итак, на западе города она доносится с востока. На востоке – с запада. На юге – с севера.

– В таком случае источник музыки расположен в центре города, – сказал Штефан. – Где-то рядом с…

– Башней Чародеев! – выдохнула Ульрика. – При старом царе там находилась школа магии!

Штефан нахмурился.

– Еще одно чрезвычайно смелое предположение, – сказал он и пожал плечами. – Но что еще нам остается, не так ли?

Он повернулся и двинулся к выходу из переулка.

Глава 23
БАШНЯ

Ульрика и Штефан смотрели на Башню Чародеев с крыши ближайшего к нему здания, то есть с приличного расстояния. Башня находилась на пересечении Большого Променада, главного проспекта Прааги, и Линска. Ее окружало широкое пустое пространство, как если бы город попятился от нее. Она находилась за высокой каменной стеной без дверей и ворот. Ульрика не знала, возвели стену для того, чтобы не пустить любопытствующих внутрь, или хотели помешать чему-то вырваться наружу. Башня Чародеев торчала над стеной, как расколотая мачта. Даже сейчас, практически разрушенная, она раза в три превосходила ближайшие к ней доходные дома. Вокруг зазубренного шпиля всегда клубился туман. Нижние этажи почти не пострадали. Контрфорсы и балконы на ровных красных стенах уцелели. Но чем выше, тем больше глубоких царапин и вмятин усеивало их – следы вырвавшейся наружу при взрыве смертоносной магии. Камень рассыпался в пыль, тут и там зияли черные дыры. У самого верха башня выглядела так, словно оплавилась, стены сложились друг на друга, будто сделанные из мокрой глины, а вершина представляла собой рваный черный обрубок – так выглядит культя человека, который держал в руках бомбу в момент взрыва.

– Я никого не вижу и не чую, – сказала Ульрика.

– Я тоже, – ответил Штефан. – Либо мы опередили их, либо они уже забрали виолу.

– Либо ее там все-таки нет, – закончила Ульрика.

– Пойдем посмотрим.

Они спустились по фасаду здания, перебежали широкую пустую площадь и остановились у стены, окружающей башню. Ульрика огляделась, чтобы убедиться – за ними никто не следит, – и принялась карабкаться на стену. Кладка здесь оказалась грубая, неаккуратная, и было за что зацепиться. Поверху стена была утыкана стальными острыми прутьями, но вампиры протиснулись между ними и спустились в тесное, заваленное щебнем пространство между ней и башней.

Ульрика, хмурясь, смотрела на башню. Ее стены, по крайней мере у основания, выглядели гораздо более гладкими, чем та, через которую они только что перемахнули. Все окна на нижних этажах были заложены. Вскарабкаться здесь сложно. Штефан принялся обходить башню в поисках входа. Ульрика последовала за ним. Проем обнаружился на противоположной стороне. Вокруг колонн, поддерживающих большую арку, обвились драконы, с замкового камня на входящих сурово смотрела оскаленная голова медведя. В этом проходе, тоже когда-то замурованном, кто-то пробил дыру в кладке. Вампиры подбежали к ней. Ульрика выругалась.

– Они опередили нас!

Штефан покачал головой.

– Эту дыру пробили много лет назад. Посмотрите.

Ульрика пригляделась. И правда – обломки кирпичей, валяющиеся вокруг дыры, покрылись толстым слоем пыли и грязи. Их выбили из стены давно, и на грязи, покрывавшей их, не осталось свежих следов.

– Отчаянно смелые воры давних времен, – сказал Штефан.

– Спасибо им, что они проложили нам путь, – произнесла Ульрика.

Она присела на корточки и заглянула в дыру.

За ней находился высокий, этажа на три, вестибюль. Сводчатый потолок из базальта украшали бронзовые изображения звезд, планет и лун. Под этими искусственными небесами возвышались полуразрушенные статуи мужчин и женщин, одетых в мантии волшебников. Они выглядывали из ниш в стенах. Гранитные руки их сжимали посохи, астролябии, жезлы и весы. Изваяния замерли в величественных и благородных позах, но каменные лица, отмеченные печатью порока и разложения, зловеще ухмылялись. Великие волшебники и волшебницы прошлого показывали языки, выпучивали глаза, вместо их носов красовались свиные пятачки, из высоких лбов торчали рога. Скульптор не мог изваять их так. Ульрика вздрогнула в замешательстве и отвела взгляд, продолжив осматривать вестибюль. В центре зала возвышалась странная двойная винтовая лестница. Изящная, словно ее строили эльфы Ултуана. Она возносилась к потолку из груды щебня и обломков, словно пара змей, обвивающих друг друга. Позади нее в дальней стене различались темные провалы дверей. Часть их вела в другие помещения, а одна, похоже, – на лестницу, спускающуюся в подземные уровни башни. Ульрика прибегла к вампирским сверхчувствам и прощупала башню сверху донизу на предмет сердечного тепла и биения пульса, но ничего не обнаружила. Место казалось пустым, как разграбленная могила.

Ульрика пролезла внутрь и поднялась на ноги, отряхиваясь. Штефан протискивался в дыру следом за ней.

– Будем искать внизу или наверху? – спросила она.

Прежде чем Штефан успел ответить, раздалась печальная пронзительная музыка, от которой кровь застыла в жилах. Мелодия лилась с верхних этажей.

– Наверху, я полагаю, – ответил Штефан и направился к двойной винтовой лестнице.

Ульрика вздрогнула и последовала за ним. Мелодия звучала так призывно… она заманивала их.

Двойные лестницы вились к потолку, но не достигали его. Они опирались друг на друга, как пьяные любовники, но не на потолок – в нем осталось лишь отверстие, через которое когда-то проходили ступени. Между верхним краем конструкции и потолком оставалось пустое пространство размером в три человеческих роста. Ульрика опустила взгляд и увидела, что оба основания тоже сломаны.

Она сглотнула. Ничто не удерживало переплетенные в воздухе лестницы, кроме друг друга. Они не опирались ни на фундамент башни, ни на потолок.

– Может, все-таки попробуем взобраться по внешней стороне стен башни, – сказала она.

– Они стоят так уже лет двести, – сказал Штефан. – Наш общий вес слишком мал, чтобы они хотя бы вздрогнули.

Он принялся уверенно подниматься по левым ступеням. Ульрика подождала немного, готовая отскочить, если лестница начнет рушиться на ее голову, затем последовала примеру Штефана. Каждый их шаг вздымал огромные облака пыли, но конструкция не пошатнулась ни на дюйм. Миновав два оборота винтовой лестницы, вампиры снова наткнулись на следы предшественников. Через зазор между верхней частью конструкции и потолком тянулась паутина канатов и шкивов. На последней целой площадке валялись брошенные инструменты, при помощи которых ее и соорудили.

Штефан подошел к краю пролета и сильно дернул за веревку. Раздался треск, облако пыли вылетело из нее, когда она натянулась, но выдержала. Штефан повис на ней, а затем принялся карабкаться к остаткам лестницы, торчавшим из потолка. Ульрика подержала нижний конец веревки, чтобы она не раскачивалась, пока он лез, подождала, пока вампир переберется на уцелевший верхний край лестницы, и полезла сама. Когда веревка качнулась под ней, по коже Ульрики побежали мурашки. Штефан наклонился, схватил ее за руку и помог вскарабкаться на висящие над пустотой обломки ступеней. Издалека донесся мелодичный пассаж – виола словно поздравила их с успехом и снова стихла. От этого звука Ульрика стиснула зубы.

– Он хочет, чтобы его освободили, – сказала она, имея в виду демона в виоле.

Штефан кивнул. Вампиры обнажили мечи и двинулись вверх по изгибам лестницы. Миновав пролет, они оказались на площадке. Здесь начиналась охватывающая всю башню изнутри галерея. На нее выходило множество дверей. Через опустевшие проемы виднелись обшитые деревянными панелями залы для лекций: ряды скамеек, кафедры, доски с написанными мелом странными символами. Из одного проема торчали скелеты в ветхих студенческих балахонах – словно люди все разом бросились прочь из зала в попытке спастись, но не преуспели. Штефан и Ульрика поднялись еще на половину оборота винтовой лестницы и наткнулись на скелет. Он лежал головой вниз, уткнувшись лицом в ступени, как будто смерть застигла его в момент поспешного спуска. В руках скелет сжимал толстый золотой прут. Фаланги пальцев и кости кисти тоже были золотыми, по самые запястья. Ступеньки вокруг его рук усеивали тонкие золотые чешуйки, словно кожа мертвеца тоже превратилась в золото. Увидев это, Ульрика поморщилась. Они со Штефаном обошли труп и двинулись дальше. Она почувствовала взгляд через балюстраду следующего этажа и посмотрела туда, поднимая меч. Там никого не было. Однако, едва Ульрика отвела взгляд, чувство, что за ней наблюдают, вернулось – к нему добавилось ощущение, что по галерее кто-то ходит. Она глянула на Штефана.

– Призраки, – сказал он. – Или отголоски прошлого.

Чем выше они поднимались, тем страннее выглядело все вокруг. Из глаз статуй сочились кровавые слезы. Нечеловеческие голоса нашептывали в уши Ульрики до невозможности похотливые обещания. Из пустых комнат доносились жуткие крики. В узкие окна некоторых комнат светило яркое солнце, хотя другие заливал лунный свет.

Странности проявлялись не только в обстановке башни. Порывы мощных чувств, как сквозняки, гуляли по коридорам и обрушивались на вампиров, непрерывно меняясь. Облака то ненависти, то похоти, то взбалмошности, то невыносимой печали окутывали Ульрику и Штефана. Чем выше они поднимались по бесконечным извивам лестницы, тем сильнее становились эти порывы. Ульрике хотелось то плакать, то смеяться, то наброситься на Штефана с мечом, то сорвать с него одежду, нет, лучше вырвать ему горло, и это все на протяжении пары мгновений. Все, что она могла сделать, – не позволять перепадам ложных страстей захватить ее, и она держала себя в руках, призвав на помощь всю свою силу воли.

Они миновали место, где камень лестницы был так горяч, что подошвы сапог задымились, а к перилам стало не прикоснуться. Этаж, на котором все превратилось в стекло: стены, мебель, светильники на стенах, люди. Сцена ужасного бегства, сияющая, навеки запечатленная с безумной точностью. Стеклянные студенты застыли в момент, когда бежали со всех ног. Некоторые оглядывались через плечо, будто в сторону взрыва. Пожилая женщина обнимала женщину помоложе, прижимая к себе и словно пытаясь закрыть своим телом. Бежал совсем юный студент, неся в руках огромную охапку стеклянных книг. Ноги большинства прилипли к полу, и люди так и застыли, но некоторых превращение застигло в прыжке, и, рухнув на пол, они разбились на множество осколков. Когда вампиры проходили мимо этих несчастных, снова заиграла виола, и резонанс мелодии в стеклянных фигурах создал отчетливое впечатление, что статуи кричат.

Несколькими этажами выше лестницу заполонили черные лианы с красными листьями, с которых свисали маслянистые алые плоды. Побеги тянулись из комнат на этаже, занимали всю галерею и просвет между двумя лестницами. Вампиры попытались обойти растения, но они заполнили всю лестничную шахту. Надо было лезть в заросли, другого пути не было.

Бок о бок вампиры протолкались через мясистые листья и принялись взбираться по толстым лианам. На ощупь они оказались гладкими и маслянистыми, за них было трудно ухватиться. Ульрика поморщилась – лозы источали сильный запах плесени. Что-то зашуршало в зарослях, и девушка обернулась на звук, Штефан тоже. Исходящий из-за красных листьев шорох тут же стих.

– Это еще что такое? – спросила Ульрика.

– Крысы? – предположил Штефан.

Они двинулись дальше, перелезая с лианы на лиану и все сильнее углубляясь в заросли. Ульрика увидела в нескольких футах под собой скелет. Он застрял между двумя лианами. Чуть подальше висел другой. Вампир остановилась. На скелетах все еще виднелись обрывки черной одежды, вокруг валялись инструменты и моток веревки.

– Это ведь воры, которые вломились сюда несколько веков назад?

Штефан кивнул.

– Но что их убило?

Снова раздался шорох. Краем глаза Ульрика заметила движение и обернулась. Теперь она увидела источник звука – один из ярких плодов поднимался на стебле, как змея. Он взорвался, словно переспевший стручок. Внутри оказалось острое, как костяная игла, семя. Фрукт вдруг ударил этой иглой Ульрике прямо в глаз. Она взвизгнула. Она успела поймать костяной дротик прежде, чем он пробил ее веко, только благодаря сверхчеловеческой скорости своих рефлексов. Другой плод уколол ее в руку, мясистые губы стручка сомкнулись вокруг шипа и принялись сосать из раны кровь. Яростно вопя, Ульрика оторвала его вместе с куском кожи. Рядом с ней, изрыгая проклятия, сражался с растениями Штефан. На лозах со всех сторон плоды раскрывали мясистые губы, обнажая острые иглы семян, и набрасывались на незваных гостей.

– Бегом! Бегом! – крикнул Штефан. – Продолжайте двигаться! Лицо прикройте!

Ульрика широким движением меча отбросила лозы вокруг, натянула капюшон на голову и, чтобы он не свалился, зажала его край зубами. Она двинулась вперед, хватаясь за что попало и ничего не видя. Стручки атаковали ее со всех сторон, впиваясь в руки, ноги и спину. Ульрика дергалась и вопила. Судя по ворчанию и проклятиям, раздававшимся поблизости, Штеф испытывал те же трудности. Ульрика сообразила, что произошло с ворами. У них не было стремительных рефлексов, которыми обладали вампиры. В первый же миг они лишились глаз, а затем кровожадные стручки принялись рвать их на части. Люди отчаянно боролись, пытаясь вырваться из зарослей, но были обречены. Ужасная смерть.

Ульрика и Штефан оказались более удачливыми. К облегчению – но и к замешательству – Ульрики, после первых яростных атак интенсивность их начала резко падать. Лозы пытались обвиться вокруг нее, били маслянистыми телами, но больше не пытались воткнуть острые шипы, хотя, судя по всему, становились все злее. Наконец Ульрика нащупала камень вместо скользкого стебля и выползла из зарослей на ступени. Штефан выбрался следом. Они поползли вверх по ступеням. Лозы позади них натягивались изо всех сил, стручки награждали последними тычками в спину. Оказавшись вне пределов их досягаемости, Штефан повалился на ступени и принялся потирать раны.

– Гнусные овощи! – прорычал он.

Ульрика рухнула рядом с ним и тоже принялась осматривать свои повреждения. Ее ладони и запястья покрывала россыпь рваных ран и пылающие красные точки укусов.

– Я думаю, нам повезло, что мы – не живые.

– Почему? – спросил Штефан, вытаскивая обломок длинного семени из ноги.

– Похоже, мы не пришлись им по вкусу.

– Надеюсь, они отравятся нашим мясом, – сказал Штефан.

Ульрика криво улыбнулась.

– Я вот начинаю думать, стоило ли нам сюда лезть. Скрипка, как мы видим, надежно защищена чарами самой башни. Смертным эти препятствия не преодолеть.

– Они – культисты, – сказал Штефан. – У них есть свои чары.

Улыбка Ульрики погасла. Штефан прав. Культисты могут миновать все эти препятствия, даже не заметив их. Она вздохнула.

– Тогда вперед.

Они поднялись и двинулись дальше. Миновав еще два пролета, уперлись в препятствие, которое на первый взгляд казалось совершенно непреодолимым. Еще когда Ульрика рассматривала башню издалека, она заметила, что в верхней части здание словно оплавилось. И вот они добрались до этого места. Стены слиплись вокруг лестничной шахты, словно восковые, этажи смялись и перемешались. В дальнем конце узкого прохода из выпуклых перекрученных стен вампиры уперлись в тупик.

Ульрика подошла к нависающему перекрученному потолку и потрогала его. Гранит. Какая бы сила ни заставила его таять, как воск, она ушла, и камень вернулся в естественное состояние.

Штефан вздохнул.

– Ну вот и все, – сказал он. – Тут даже чернокнижник не пробьется.

– Не пробьется, – согласилась Ульрика. – Но вампир сможет обойти.

Штефан с интересом посмотрел на нее. Ульрика жестом позвала его за собой. Они вернулись на последнюю уцелевшую лестничную площадку. На этом этаже, судя по всему, располагались личные покои магов – в комнатах стояли кровати и обеденные и письменные столы. На стенах и полах виднелись глубоко выжженные тени – все, что осталось от обитателей этажа. Ульрика подошла к высокому разбитому окну, высунула голову и посмотрела вверх. В отличие от гладкой стены у основания башни, камень здесь оказался изъеденным и искрошился. Вскарабкаться по ней не составило бы труда. Выше, где башня растаяла под влиянием магии, стены покрылись множеством выпуклостей и почти морщин. Поверхность напоминала наполовину сброшенную старую шкуру змеи.

– Это ж почти лестница, – сказала Ульрика.

Она вылезла в окно и принялась подниматься по стене. Штефан последовал за ней. Но, когда они добрались до оплавленных стен, подъем серьезно усложнился. Эхо магии, сохранившейся в камне, покалывало пальцы, заставляя их дергаться; кладка словно гудела. Откуда ни возьмись налетел сильный ветер, полный криков и воплей. Он бил Ульрику и пытался оторвать от стены. Из пустоты на девушку упал человек, дергающийся и вопящий. Она вздрогнула и выпустила когти, чтобы снова ухватиться за стену. Но человек пролетел сквозь нее. Это оказался бесплотный дух. Ульрика продолжала карабкаться, сверху сыпались еще тела, раздавался грохот, вспыхивали ослепительные взрывы – такие же призрачные, как и первый их вестник.

В свете взрывов Ульрика видела ужасных крылатых существ. Они кружили над башней, изрыгая огонь и черную желчь. Чернокнижники в опаленных мантиях висели в воздухе на фиолетовых дисках магической энергии и метали в защитников башни разряды энергии. Те отвечали взаимностью, сжигая нападающих огнем, заставляя крылья летучих тварей покрываться льдом, те падали. Но на смену им тут же приходили другие.

Ульрика карабкалась сквозь бурю захваченного в ловушку времени, где схватка за башню длилась бесконечно. Пламя и вихри черной магии захлестывали вампира, не причиняя вреда. А вот стена под ее руками то становилась гладкой и прямой, то противно теплой, мягкой и текучей, то перекрученной, холодной и неподвижной. Несколько раз Ульрика ухватилась за пустоту в месте, где на стене вроде бы находилась удобная зацепка, чуть не сорвалась, закрыла глаза и полезла дальше, полагаясь только на ощущения. Но ветер, грохот разрывов и чужие воспоминания продолжали обрушиваться на нее. Однако по мере продвижения вверх они становились все слабее и постепенно начали стихать. Ульрика открыла глаза и увидела, что миновала оплавленный участок. Теперь она находилась выше, там, где камень почернел и потрескался. Ее руки и одежда уже испачкались в саже. Чуть выше и левее Ульрика заметила окно. Она аккуратно подобралась к нему и втолкнула себя внутрь. Руки ее уже дрожали от усталости. Вампир развернулась и помогла Штефану влезть внутрь. Оказавшись в безопасности, они стряхнули сажу с одежды и рук и огляделись.

Башня здесь была разгорожена на четыре части. В одной из клиновидных четвертей вампиры и оказались. Небольшая дверь в дальней стене выводила, видимо, на лестницу. Большие арки дверей, украшенные колоннами, – в соседние помещения. Судя по всему, изначально здесь располагалась сокровищница – повсюду валялись сундуки, ларцы и непонятные предметы – все сожженные и разбитые. Внутренности сундуков также превратились в обугленные головешки. Латные доспехи стали сплавленными кучами выгоревшего шлака. Драгоценности, их украшавшие, потрескались и помутнели. Под рухнувшей полкой виднелись опаленные переплеты книг, страницы которых обратились в прах. Дорожки растекшегося золота и серебра расходились от них по выложенному плиткой полу. В углу лежал почерневший разбитый обелиск, явно привезенный из Нехекхары в незапамятные времена.

Ульрика присела на корточки и подняла треснувший самоцвет.

– Если пламя повредило даже его, как могла здесь уцелеть скрипка?

Штефан покачал головой и направился к двери в правой стене. Ульрика встала и последовала за ним. Комната за ней мало чем отличалась от той, в которую они влезли первой, – обугленные стены, россыпь углей вместо хранившихся здесь сокровищ. А вот в третьей комнате, помимо горелых обломков, обнаружился каменный саркофаг.

– Вот как, – ответил Штефан.

Они пробрались к нему сквозь месиво обломков. Довольно высокий саркофаг почти доставал до потолка. Он почернел от копоти, как и стены башни, но не прогорел насквозь. Уцелела и дверь, обшитая металлическими пластинами, – до последней петли, замка и пруточка. Изнутри доносилась жалобная мелодия – инструмент взывал, почти умоляя.

Ульрика изумленно уставилась на саркофаг.

– Во время этой битвы камень скручивался и горел, как бумага, а на этой штуке не осталось ни царапинки?

Штефан шагнул вперед и стер с замка сажу. Под ней обнаружилась полоса приземистых угловатых рун, окружавшая пластину.

– Гномья работа, – сказал он. – Мой отец хранил сокровища в похожем саркофаге. От предательства Кирая он его, однако, не защитил, – с горечью добавил Штефан.

Ульрика дернула за ручку двери. Та не сдвинулась с места. Ульрика пнула дверь. Выяснилось, что она настолько же прочная, насколько кажется с виду. Она была не меньше фута в толщину. Девушка обошла саркофаг, осматривая стенки в поисках повреждений. Увы. Ни единой трещинки.

Ульрика покачала головой.

– Если вся мощь Хаоса не смогла взломать его, сомневаюсь, что у нас получится.

Штефан повернулся к выходу.

– Мы пока проверили только три комнаты из четырех, – сказал он. – Может, к этой штуке удастся подобраться снизу. Или сверху. Или сзади.

Но им не удалось. Задняя часть саркофага примыкала к стене, за которой находилась галерея, опоясывающая лестничную площадку. Здесь все осталось целым и крепким – и сверху, и снизу. Только гномья работа выдержала столкновение с чарами Хаоса, исказившими и уничтожившими все вокруг. Вампиры вернулись к саркофагу и встали перед его тяжелой дверью. Ульрика печально вздохнула.

– Я оказалась права. Не стоило забираться сюда. Этот саркофаг никто не сможет вскрыть. Даже чернокнижник. Плану культистов, в чем бы он ни заключался, не суждено воплотиться в жизнь.

– Скорее всего, вы правы, – ответил Штефан, хмурясь. – Но всегда лучше знать наверняка.

– Единственный способ знать это – самим извлечь оттуда виолу и уничтожить ее, – заметила Ульрика.

– Это самый верный способ, да, – согласился Штефан. – Но увидеть своими глазами, что культисты не смогли вскрыть саркофаг, тоже неплохо.

Ульрика приподняла бровь.

– Вы говорите, что мы можем подождать их прибытия, понаблюдать за ними и убедиться, что им это не удалось?

– Именно.

– Очень хорошо, – сказала Ульрика. – А потом они окажутся заперты тут вместе с нами. Можно будет спокойно с ними побеседовать.

Штефан ухмыльнулся.

– Теперь вы говорите как вампир.

Место для идеальной засады отыскалось на верхушках колонн, украшающих проход в одну из соседних комнат. Их венчали потрескавшиеся, почерневшие статуи кислевитских двуглавых орлов, каждая ростом выше человека. Притаившись за ними, Штефан и Ульрика отлично увидели бы все, что произойдет вокруг саркофага, оставаясь при этом незамеченными.

В томительном ожидании прошел час или около того. Ульрика начала уже беспокоиться, что этой ночью культисты не доберутся сюда и им со Штефаном придется провести день в этих руинах. Но тут виола издала резкую трель. Ульрика встрепенулась. Штефан тоже поднял глаза.

Ульрика напрягла чувства. Снаружи и снизу доносились слабые голоса. И на самой границе восприятия слышалось биение человеческих сердец.

– Во время подъема вы испытаете нечто странное, братья, – перекрывая их, раздался низкий голос. – Просто закройте глаза и не обращайте внимания. Это всего лишь отголоски прошлого, не более того.

Послышались одобрительные возгласы, а затем все стихли.

Ульрика и Штефан переглянулись. Этот голос она узнала.

– Это колдун, который пытался нас сжечь на складе Газнаева, – прошептала она.

– Отлично, – сказал Штефан. – Очень хотелось с ним повидаться.

Они подались вперед, чтобы заглянуть в окна. Ульрика почуяла, как три живых, бьющихся сердца приближаются, поднимаясь вверх вдоль внешней стороны башни. Вот донеслись приглушенные крики и ворчание.

– Спокойно! – прошипел колдун. – Игнорируйте их!

Ульрика стиснула зубы. Ей очень хотелось, чтобы культисты заблудились в жестоких иллюзиях бесконечной битвы за башню, потеряли опору под ногами, упали и разбились насмерть. Но, к ее разочарованию, больше никаких криков не раздалось.

На одном из подоконников заплясали тени. Вампиры присели пониже, стараясь лучше рассмотреть гостей. Ульрика нахмурилась. Как-то очень быстро люди вскарабкались по стене. Даже им со Штефаном потребовалось на это больше времени. Тени приблизились. Вампиры увидели, как трое культистов в балахонах и вуалях, скрывавших их лица, вплыли в открытое окно. Они держались за руки. Все троих окружало фиолетовое сияние. Люди аккуратно приземлились на пол. Знакомый колдун – он находился в центре группы – выглядел совершенно спокойным, словно летать для него столь же обычное дело, как ходить пешком. Остальные двое вздохнули с большим облегчением, когда под ногами у них снова оказалась твердая поверхность. Колдун указал на свежие следы Ульрики и Штефана на почерневшем от копоти полу и скомандовал:

– Обнажить оружие. Здесь есть кто-то еще. Обыщите комнаты.