Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 72 страниц)

Глава 24
ПРЕДАТЕЛЬСКИЙ ПОЧЕРК

Последние уцелевшие упыри сидели на надгробиях, сваленных перед выходом из мавзолея. Увидев Ульрику и Хольманна, выходящих из соседнего склепа, твари завопили и кинулись врассыпную. Не обратив на них никакого внимания, вампир и храмовник бросились бегом по холмам и долинам покрытого туманом кладбища, пока не добрались до стены, утыканной поверху кольями. Ульрика легко запрыгнула на нее, а затем без заметного усилия втащила наверх Хольманна, словно ребенка, а не крупного мужчину. Охотник на ведьм во время этой демонстрации нечеловеческой силы бормотал под нос проклятия, но негромко. Спрыгнув со стены, они поспешили вниз по улице.

Хольманн знал таверну в дальней части Храмового квартала, хозяин которой держал лошадей. Туда они и направились. Ульрика осталась ждать снаружи, а Хольманн явился к владельцу и потребовал двух оседланных лошадей «для нужд Храма», каковых и предоставил напуганный до полусмерти мужчина совершенно бесплатно.

Теперь продвижение к цели заметно ускорилось. Ульрика опасалась неприятностей на большом мосту, южную часть которого все еще патрулировали четыре охотника на ведьм. Но Хольманн махнул им рукой и крикнул:

– Новости для капитана Шенка! Дорогу, братья! – и караул расступился.

Всадники пересекли Фаулештадт по Брукештрассе, и перед южными воротами им впервые пришлось спешиться. Городские ворота запирались на ночь, но для охотника на ведьм стражники отворили небольшую калитку, слишком низкую, чтобы в нее мог проехать верховой. Ульрика и Хольманн в поводу провели лошадей за ворота, а затем снова запрыгнули в седла. Они мчались по широкой дороге меж заснеженных холмов в свете луны.

Ульрика хорошо представляла себе, что ждет их в Мондтхаусе, но это не мешало наслаждаться поездкой. Снег на дороге растаял, слежавшаяся грязь стала плотной – то есть идеальной для стремительного галопа. Как давно она последний раз ездила верхом? Похоже, что с Феликсом, еще во владениях отца. Но это по-прежнему оставалось совершенно чудесным ощущением. Ульрика отпустила поводья и позволила лошади самой выбирать путь. Резвое животное предпочло перепрыгивать через глубокие лужи плавными, уверенными скачками. Ульрику то поднимало на теплой спине, то снова опускало. Конечно, местность, по которой они ехали, – поля, накрытые снежным покрывалом, с торчащими тут и там голыми черными деревьями – не могла сравниться с дикой суровой красотой ее родины, где равнина под ярким небом тянулась насколько хватало глаз. Но после недели блужданий в лабиринте узких улочек Нульна эта долина казалась размером с весь Кислев.

Через некоторое время лошадь начала выдыхаться. Натянув поводья, девушка заставила животное перейти на шаг и оглянулась. Хольманн на своем скакуне держался шагах в ста позади. Ульрика позволила охотнику нагнать ее и сказала, усмехаясь:

– Прошу прощения, храмовник Хольманн. Давненько не сидела в седле, не смогла удержаться.

Он смотрел странно.

– Ты отличная наездница.

Ульрика пожала плечами.

– Я тебе говорила. Я дочь краевого наместника. Я выросла в седле. Сражалась в дружине моего отца. Эта часть рассказа тоже правда.

Хольманн кивнул, отвел взгляд, на его скулах перекатились желваки.

– Да, я понял.

Ульрика нахмурилась. Что с ним опять такое? Девушка припомнила ночь, когда они встретились в зачумленном доме и пошли в Сады Морра. Тогда рыцарь практически прямо сказал, что она ему очень нравится. В его глазах горел тот же огонь, что и сейчас, когда он смотрел, как Ульрика мчится верхом по заснеженной равнине.

А затем Хольманн с усилием потушил пламя.

Девушке хотелось сказать что-нибудь, чтобы утешить охотника, но она не стала. Выйдет только хуже.

Некоторое время они молча ехали бок о бок, затем Хольманн снова заговорил:

– И как давно ты стала… тем, кто ты есть?

Ульрика прикрыла глаза. Его мысли лежали перед ней как на ладони. Хольманна изводили предположения, что они могли встретиться раньше, до того как девушка стала вампиром, и тогда все могло сложиться совсем, совсем иначе. Он думал: «Если бы я только убил вампира, обратившего ее, прежде, чем тот нашел девушку. Если бы только наши пути пересеклись немного раньше».

– Сто лет уже как, герр Хольманн, – сказала Ульрика, не глядя на рыцаря. – Даже чуть больше. Задолго до того, как ты появился на свет.

Охотник на ведьм грустно кивнул, но Ульрике показалось, что теперь к нему вернулось немного спокойствия.

Чем ближе они подъезжали к деревне у поворота к поместью Гермионы, тем сильнее Ульрику тревожила мысль, что сделает Габриелла, увидев Хольманна. Вампир добилась от охотника на ведьм клятвы не причинять вреда графине. Но не стоило и мечтать, что та пообещает то же самое. А ведь в поместье находилась еще и Гермиона!

Как ни крути, Хольманну лучше вообще там не появляться. Тогда он не погибнет в схватке с чудовищем и в лапы Габриеллы и остальных ламий не угодит.

Чем дольше Ульрика размышляла об этом, тем больше ей нравился такой исход дела. Он выгоден также тем, что тогда храмовник возненавидит ее и тем самым исцелится от болезненного влечения к ней, вернется на путь, которым хотел идти, – быть стойким врагом любого зла и скверны. По сути, Ульрика даже окажет ему добрую услугу.

Решившись, девушка резко остановилась и махнула Хольманну, чтобы тот тоже встал. Храмовник осадил лошадь рядом с ней.

– Что такое? – встревоженно спросил охотник.

Ульрика подъехала к нему вплотную.

– Прошу прощения, герр Хольманн, – сказала она. – Дальше ты не поедешь.

Сбитый с толку, Хольманн нахмурился, а Ульрика сильно ударила его рукой в лицо и, когда рыцарь пошатнулся, столкнула с седла. Хольманн рухнул на дорогу, подняв фонтан грязи.

Девушка схватила его лошадь за поводья и пришпорила свою. Два скакуна помчались вперед, быстро оставив храмовника далеко позади. Хольманн остался сидеть посреди дороги. На лице его отражалось удивление, из-за которого охотник выглядел почти смешно. Ульрика отвела взгляд и сосредоточилась на дороге, пытаясь заглушить чувство вины, тяжким камнем навалившееся на грудь.

Полчаса спустя девушка свернула на дорогу к Мондтхаусу. Она мчалась во весь опор. Заснеженные поля расстилались вокруг бесконечной простыней, но сама дорога извивалась меж скал, поросших соснами, шла по бесплодному каменному пику посреди плодородной равнины. Колючие ветви деревьев сомкнулись над головой Ульрики, и ветер, который не знал, о чем плакать на равнине, теперь стонал, разрываемый острыми иглами.

По обе стороны узкой дороги тянулся густой подлесок, в котором там и сям мелькали остатки древних каменных стен, поросшие мхом. В одном месте взору Ульрики даже предстала надгробная плита, оставленная древней расой. В луче лунного света, пробившемся сквозь густой полог ветвей, надгробие выглядело до жути чуждым.

Чем ближе Ульрика подбиралась к вершине холма, тем сильнее кружилась голова и крепло чувство, что она ошиблась направлением и едет совсем не туда, куда надо. Девушка выругалась под нос и осталась на дороге, но для этого понадобилась вся сила воли. Несомненно, она столкнулась с защитными чарами вроде тех, что укутывали усыпальницу – прибежище чудовища и некроманта, только гораздо более мощными и рассчитанными именно на вампиров. По мере продвижения желание хлестнуть лошадь, развернуться и броситься прочь становилось все сильнее, и Ульрике приходилось бороться с собой за каждый шаг. Впереди показалась высокая крепкая стена с железными воротами. Ульрика направилась туда, чувствуя, словно пытается выбраться на берег в разгар мощного отлива. Подъехав к цели, она спешилась и подошла к воротам.

Вампир даже не смогла их коснуться. Едва пальцы приблизились к железной решетке, вокруг вспыхнуло черное пламя и оттолкнуло руку. Это походило на фокус с кусками магнетита – она однажды видела алхимика, проделывающего такую штуку: чем сильнее прижимаешь камни друг к другу, тем сильнее они отталкиваются. Означало ли это, что чернокнижник с ручным чудовищем уже прибыли в поместье, пробрались туда и захлопнули за собой дверь? Кто наложил эти чары, враг или кто-то другой? Они уже убили всех, кто находился внутри, и захватили поместье?

Рычание вырвалось из горла Ульрики. Даже если так, она найдет способ разрушить охранные чары, войдет и убьет их всех. Даже если она прибыла слишком поздно, чтобы защитить тех, кого должна была уберечь, она отомстит за их смерть. Ульрика отступила на шаг и смерила стену взглядом. Вскарабкаться она могла с легкостью, но не защищает ли заклинание и верх стены?

Из ворот вылетел и просвистел мимо уха болт. Девушка мгновенно присела, скрючившись, и посмотрела во двор за решеткой. Один из людей Гермионы направлялся к ней, на ходу перезаряжая арбалет. Несмотря на явно недружелюбные намерения, Ульрика вздохнула с облегчением. Если поместье все еще охраняют люди Гермионы, монстр сюда пока не добрался. Ульрике пришло в голову еще более захватывающее предположение – добрался, но нападение было отбито и враг повержен!

– Вон отсюда! – крикнул мужчина. – Болты покрыты серебром и следующий полетит тебе прямо в сердце!

– У меня срочные новости для вашей хозяйки! – крикнула Ульрика в ответ. – Я нашла логово убийцы!

Мужчина засмеялся.

– Убийцы уже пойманы, оторва.

Глаза Ульрики расширились при этих словах. Неужели Гермиона схватила чудовище и чернокнижника? Война закончена?

– Это твоя госпожа и та волчица, – продолжал охранник, ухмыляясь. – Пойманы и закованы. Как раз сейчас они предстанут перед судом леди Гермионы.

Надежда угасла так же мгновенно, как и вспыхнула. Девушка застонала. Неужели это правда? Неужели Гермиона с горсткой своих людей могла взять верх над Габриеллой и Матильдой? Ульрика поморщилась. С серебряными-то пулями – почему бы и нет.

– Тогда закуйте и меня! – воскликнула она.

Ульрика встала, расстегнула и отбросила пояс с мечом.

– Потому что я принесла доказательства в их защиту!

Она подняла руки над головой.

Мужчина с арбалетом неуверенно нахмурился, затем вопросительно глянул влево.

– Лучше собрать их всех в одну кучу, я полагаю, – ответил ему голос со стены.

Арбалетчик кивнул и снова повернулся к Ульрике.

– На колени. Руки за голову.

Ульрика выполнила приказ. Стоя на коленях, она ждала, пока ворота со скрипом откроются. Арбалетчик держал ее на прицеле. Из ворот вышли еще трое – один из свиты Гермионы и двое, одетые как простые охотники, видимо живущие при поместье. Один из них завел руки Ульрики за спину и защелкнул на запястьях тяжелые наручники, в то время как двое других держали мечи у ее горла. Застегнув оковы, егерь поднял вампира на ноги, подтолкнул вперед и провел через ворота. Створки захлопнулись за ними. Егеря повели Ульрику вверх по тропинке к особняку, а люди Гермионы остались на страже.

На ходу девушка тайком проверила наручники, подергала их туда-сюда, но кольца соединяла действительно крепкая цепь. Она могла разорвать и ее, конечно, но на это потребовалось бы время. Ульрика вздохнула. Оставалось надеяться, что леди Гермиона захочет взглянуть на найденную записку и выслушать новости. Если же нет, если аристократка останется глуха к голосу разума, то сейчас Ульрика шагала прямиком к смерти. Надежно скованная, она никак не смогла бы защититься.

Дорожка, по которой они шли, петляла через буйно разросшиеся кусты, над головами нависали густые ветви деревьев. Но вот склон закончился. На верхушке холма стоял огромный особняк, крытый шифером. Его массивный силуэт четко вырисовывался на фоне чистого, без облаков, ночного неба. Левое крыло, судя по грубо обработанному камню кладки и крошечным бойницам в стенах, было самым старым – наследием жестокой ушедшей эпохи. Остальные части здания выглядели более приветливо. Вход увенчивал портик с балконом, к дверям вели широкие мраморные ступени. Правое крыло отделали очень пышно, в тилийском стиле; окно в два человеческих роста украшал разноцветный витраж. И все же, несмотря на суровую красоту места и теплый свет, льющийся из многочисленных окон, особняк не выглядел уютным. Точнее, наоборот. Его гостеприимство вызывало ощущение нарочитости, и именно это вселяло тревогу. Дом напоминал огромную свернувшуюся в логове змею со шкурой, украшенной драгоценными камнями. Рептилию, которая завораживает незваных гостей блеском глаз и сиянием радужной чешуи, окутывает их петлями могучего тела и пожирает одним глотком.

Слуга, ожидающий на ступенях, открыл дверь, и егерь подтолкнул Ульрику к проходу. Они оказались в коридоре с высокими потолками. В дальнем конце виднелись отделанные роскошными панелями двери. Из-за них доносились голоса – там яростно спорили.

Егеря подвели Ульрику к дверям и тихонько постучали. В приоткрывшуюся щель выглянула экономка Отилия.

– Да?

– Явилась воспитанница графини Габриеллы, фрау Отилия, – доложил один из егерей.

Экономка ледяным взглядом окинула Ульрику с ног до головы и еще более холодно улыбнулась.

– Отведите ее к остальным, – сказала она, затем отошла в сторону и раздвинула створки дверей.

Егеря втолкнули Ульрику в роскошную комнату, обшитую панелями и уставленную позолоченной мебелью. С покрытого ромбиками кассетонов потолка свисала огромная люстра, вся в золоте и хрустале, заливая зал светом. Прямо перед Ульрикой, в дальней стене, находились высокие окна и двери, все – со освинцованными стеклами. За окнами виднелся в лунном сиянии сад. Слева от Ульрики обнаружился камин, в котором ревело пламя. Над очагом на мраморной доске стояли искусно вырезанные изображения драконов и рыцарей. Егеря подвели девушку к камину. Рядом уже стояли графиня Габриелла и Матильда – на коленях, со скованными руками. Языки пламени только что не лизали их спины. Леди Гермиона, вся в белом, с катайским расписным веером в руке, стояла тут же, глядя на сестер сверху вниз. За ней полукругом расположилась свита. Фон Цехлин – рука на перевязи, лицо в глубоких свежих ранах – замер справа от своей госпожи. Слева возвышался Родрик, тоже весь в повязках. Рядом, кусая ногти на длинных тонких пальцах, переминалась с ноги на ногу Фамке.

Егеря заставили Ульрику опуститься на колени рядом с Габриеллой. Графиня приветствовала воспитанницу грустной улыбкой, но не сказала ни слова.

А вот Матильда говорила – и не стеснялась в выражениях.

– Не прикончить тебя я пришла, тупая ты сука! – орала она. – Ты меня сама сюда пригласила! Нужно перетереть, сказала ты, и помириться!

Гермиона стукнула хозяйку сгоревшего трактира по голове закрытым веером.

– Ничего подобного я не делала! Никакого мира между нами не может быть после того, как ты убила Дагмар и остальных!

– Да не делала я этого! – настаивала Матильда. – С чего бы мне?

– По-моему, ты говорила, что это я убила мадам Дагмар, – сухо заметила Габриелла. – Тебе нужно определиться наконец.

– Да вы вдвоем ее и убили! – завизжала Гермиона. – Вы с самого начала сговорились против меня!

Ульрика была сыта по горло.

– Дамы! – рявкнула она тоном, которым поднимала своих кавалеристов в атаку на поле боя. – У меня есть доказательства, что ни одна из нас не убивала сестер! И что настоящий убийца едет сейчас сюда.

Все собравшиеся повернулись к ней.

– Да как ты смеешь влезать в разговоры старших, девчонка, – начала было Гермиона, но Габриелла перебила ее на полуслове.

– Так кто же это? – спросила графиня. – И что это за доказательства?

Ульрика обвела всех взглядом, ожидая окрика, но даже Гермиона выглядела заинтересованной.

– Убийца – огромный немертвый. Он обосновался в одном из мавзолеев в Садах Морра, что находятся в Храмовом районе, – произнесла Ульрика. – Его товарищ, или хозяин, или слуга – их взаимоотношений я не знаю – чернокнижник. Он может окутать тварь чарами, которые сделают ее невидимой даже для нас. Я нашла гроб, в котором спит чудовище, и книги чернокнижника в склепе под мавзолеем.

– И мы должны поверить тебе на слово? – усмехнулась Гермиона. – Ты воспитанница Габриеллы и сделаешь все, чтобы ее выгородить.

– Я сказала, что у меня есть доказательства! – осадила ее Ульрика и продолжала, прежде чем Гермиона успела набрать в грудь воздух, чтобы дать достойную отповедь: – На рабочем столе чернокнижника я нашла записки шпиона. – Ульрика обвела всех взглядом. – Кого-то из нас, кто сообщал ему о каждом нашем шаге. Кого-то, кто знал, что мадам Дагмар в ночь, когда погибла, возвращалась домой одна в своей карете. Кого-то, кто знал, что Матильда придет сюда, хотя ее и не приглашали.

Гермиона и ее свита принялись переглядываться, подозрительно хмурясь.

– Одно из тех писем лежит в кармане моего дублета, – сказала Ульрика Гермионе. – Я бы отдала его вам, но у меня связаны руки.

Отилия, стоявшая у дверей, шагнула вперед.

– Я подам вам, госпожа, – сказала она.

Ульрика повернулась к экономке, кивком указывая на карман, и вдруг замерла, как громом пораженная. Она вспомнила! Вспомнила, где раньше видела изящный почерк из записки.

Инструкции, как добраться до дома Альдриха. Отилия написала их по просьбе Гермионы. Там был тот же самый почерк.

Внезапно вспомнились и другие детали, мелочи, которые в свое время показались совершенно неважными.

Отилия предложила ламиям поискать улики рядом с «Серебряной лилией», где маленький чернокнижник разбросал клочья меха и наделал в снегу фальшивые отпечатки лап – зацепки, которые заставили ошибочно заподозрить в убийствах Матильду.

Отилия настроила Гермиону против Габриеллы, напомнив той, что в жилах графини течет кровь фон Карштайнов.

Отилия уговорила Гермиону выехать в Мондтхаус.

Отилия послала Матильде поддельное письмо с обещанием мира и приглашением в Мондтхаус на переговоры.

– Нет! – рявкнула Ульрика. – Только не она! Только леди Гермиона! Я больше никому из вас не доверяю!

Экономка побледнела и остановилась. Гермиона закатила глаза.

– Не неси чепуху, – сказала она. – Я к тебе не прикоснусь. От тебя несет падалью и розовой водой. Отилия, принеси мне записку.

– Нет! – прорычала Ульрика. – Я вырву ей горло, если она только подойдет ко мне!

Фон Цехлин фыркнул и обнажил меч.

– Не подходите, фрау Отилия. Я сам разберусь с этой голодранкой.

Однако экономка двинулась вперед.

– Нет, нет, – сказала она. – Ничего страшного, милорд. Я ее не боюсь.

– Чепуха, – возразил фон Цехлин, приставив меч к шее девушки. – Кавалер не допустит, чтобы женщина подвергалась опасности, независимо от ее происхождения. Стой смирно, ты, мразь, – велел он Ульрике.

С выражением крайней брезгливости на лице фон Цехлин отодвинул грязный край костюма и вытащил записку, которую девушка засунула между дублетом и рубашкой.

Ульрика бросила взгляд на Отилию и увидела, что экономка бесшумно, но очень быстро пятится к дверям.

– Держите ее! – закричала Ульрика. – Она хочет сбежать!

Все обернулись, и Отилия застыла на месте.

– Я просто возвращалась на свое место, госпожа, – почтительно сказала женщина Гермионе, одарив Ульрику убийственным взглядом.

Фон Цехлин взмахнул листком, развернул его и поднес к глазам Гермионы.

– Я не позволю вам прикоснуться к ней, миледи, – сказал он. – Бумажка так же пропитана грязью, как и эта замарашка.

Гермиона скептически поглядела на листок, но тут выражение ее лица резко изменилось. Леди вырвала записку у фон Цехлина и внимательно прочитала еще раз.

– Отилия! – закричала она. – Это твой почерк!

Все снова повернулись к Отилии. Та успела пройти половину пути к выходу.

– Схватить ее! – завизжала Гермиона.

Двое ее людей бросились выполнять приказ. Отилия выбежала из комнаты и захлопнула дверь перед самым их носом. Открыв ее, воины Гермионы бросились вдогонку. Оставшиеся в комнате молча ждали. Из коридора доносились звуки борьбы. Вскоре мужчины втащили экономку обратно. Ее идеальная укладка растрепалась, лицо побелело как мел, лишь на щеках горели два багровых пятна. Рыцари подвели Отилию к Гермионе и резко нажали плечи, заставив опуститься на колени.

– Объяснись, Отилия, – сказала Гермиона, взмахнув запиской. – Что ты наделала?

– Тут нечего объяснять, госпожа, – ответила экономка. – Я вас предала.

– Но… но почему? – спросила Гермиона в отчаянии. – Разве не я всегда заботилась о тебе? Разве не любила тебя? Ты была моей самой верной служанкой!

– О да, – ответила Отилия неожиданно резким голосом. – И что моя верность дала мне? Ничего!

Она дерзко вздернула подбородок и посмотрела Гермионе прямо в глаза.

– Десять лет вы кормили меня обещаниями одарить кровавым поцелуем. Но всегда в следующем году, в следующем году…

Отилия мрачно кивнула на Фамке.

– А потом вы дали его этой шлюхе, которую вытащили из сточной канавы, этой невоспитанной нищенке – дали ей то, в чем отказали мне! Посмотрите на меня! – завопила Отилия, указывая на свое лицо. – Мне сорок будет в этом году! Я уже старая! Я не хочу получить бессмертие старой каргой!

Гермиона, расслабившись, взглянула на женщину.

– Дорогая, но я как раз собиралась сделать это. Я только…

– Хватит врать! – прорычала Отилия. – Вы знали, что стоит вам обратить меня – и вам уже гораздо сложнее будет удерживать меня верной! Это ваше обещание – лишь морковка, которой вы меня бесконечно дразнили! И я наконец это поняла. С меня хватит!

Экономка расхохоталась безумным смехом, глаза ее лихорадочно горели.

– И я нашла того, кто подарит мне вечную жизнь – без всяких проволочек! Все, что от меня требовалось, – помочь уничтожить вас!

– Кто? – спросила Габриелла, делая к женщине неловкий шаг на коленях. – Кому ты предала нас?

Но не успела Отилия открыть рот, как Гермиона схватила ее когтями за горло и вздернула вверх.

– Сука! Предательница! – прошипела она. – Хочешь мой поцелуй? Так ты его получишь!

– Нет, Гермиона, – закричала Габриелла. – Не убивай ее! Спроси ее, кто…

Беззвучный удар грома потряс Ульрику и оборвал слова Габриеллы. Девушка почувствовала, что в нее будто угодила молния или ее захлестнуло огромной волной. В то же время тяжесть, которую она до того не замечала, исчезла, и она смогла вдохнуть полной грудью. В ушах словно что-то лопнуло, голова стала легкой, но слегка закружилась. Ульрика огляделась. Габриелла и Матильда корчились в судорогах на полу, голова графини билась о ковер. Гермиона выронила Отилию и рухнула в объятия фон Цехлина, схватившись за висок и шипя от боли. Фамке, стоявшая в углу, безвольно осела, привалившись к стене.

Как ни странно, с людьми из свиты Гермионы все было в порядке. Они в глубоком недоумении смотрели на бьющуюся в судорогах госпожу.

– Миледи, – произнес фон Цехлин, пытаясь удержать Гермиону на весу единственной рукой, которая ему повиновалась. – Что случилось? Вы в порядке?

Гермиона вздрогнула и покачала головой. Затем встала на ноги и посмотрела на Ульрику широко открытыми глазами. Смертельная бледность заливала ее лицо.

– Мои чары. Защитный купол над поместьем, – произнесла Гермиона. – Их больше нет. Кто-то разнес их вдребезги.

Родрик, фон Цехлин и остальные рыцари из свиты Гермионы обнажили мечи и беспокойно закружили по залу, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Отилия, лежа на полу у ног хозяйки, хрипло рассмеялась.

– Он идет! – воскликнула женщина. – И несет тебе гибель, госпожа!

Гермиона зарычала и снова схватила экономку, вздернув с пола.

– Кто? – прохрипела вампир. – Кто идет за мной?

С оглушительным грохотом стеклянные двери в сад взорвались, осыпав стоящих рядом фонтаном осколков. Огромный силуэт ворвался в зал, взметнулись и опали огромные крылья летучей мыши, когда пришелец приземлился посреди комнаты. Вспыхнули алым глаза, тварь присела, готовясь к прыжку. Длинные, покрытые мертвенно-бледной кожей руки оканчивались когтями размером с лезвие косы, выпачканными во влажном и красном. Крылья то складывались, то раскрывались снова.

– Возмездие! – прохрипел монстр.

Голос его звучал как гравий, попавший меж жерновов.

– Пришла пора заплатить за мои муки!