Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 72 страниц)

Глава 28
ДАЛ СЛОВО – ДЕРЖИ?

При этих словах Отилии Матильда взвизгнула как собака и выскочила в сад через разбитую дверь. Остальные так растерялись, что не успели ничего предпринять. Они просто смотрели, как экономка отступила в сторону и поклонилась, приветствуя появившегося в зале высокого крепкого человека. Вслед за капитаном Шенком вошли шесть суровых охотников на ведьм. Шпоры на их сапогах звенели, полы широких пальто развевались в такт шагам, руки храмовников лежали на рукоятях мечей. Гости с интересом осмотрели обстановку. Хольманн, так и стоящий рядом с Ульрикой, только что не зарычал от удивления. Фамке и Гермиона – тоже, но прежде, чем ламии успели выдать себя, Габриелла шагнула вперед и простерла руки к капитану в приветственном жесте.

– Капитан Шенк! – воскликнула она. – Я так рада, что вы здесь!

Охотник на ведьм остановился в центре комнаты и окинул графиню оценивающим взглядом.

– Рады? – сухо спросил он. – Вы хотите под арест?

Габриелла с выражением искреннего удивления прижала руки к груди.

– Арестованы? Я не понимаю. Разве вы здесь не для того, чтобы спасти нас от ужасных порождений тьмы, которые напали на замок?

– Хватит нести чепуху, – ответил Шенк. – Вы сами и есть порождения тьмы.

Глаза Габриеллы расширились.

– Капитан, вы находитесь под влиянием очень странного заблуждения. Оглянитесь! Мы – жертвы нападения чудовищ!

Шенк посмотрел на нее с презрением.

– Очень скоро вы станете жертвами правосудия Зигмара, растлительницы душ! Вы…

Тут он наконец заметил Хольманна и осекся.

– Храмовник Хольманн? Что ты здесь делаешь? – спросил Шенк резко.

Охотник посмотрел на Ульрику. На его скулах заходили желваки. На одно бесконечное мгновение девушка уверилась, что сейчас он предаст ее, выдаст их всех, но рыцарь шагнул в сторону так, чтобы капитану стала видна голова стригоя на ковре.

– Я… я прибыл сюда, чтобы убить вампира, капитан, – произнес Хольманн.

Шенк уставился на огромную уродливую голову и осенил себя знаком молота.

– Золотая борода Зигмара, что это за мерзкое чудовище?

– Вы что, не слушаете меня, капитан? – спросила Габриелла, выступая вперед. – Замок атаковали! Этот вампир и его отвратительные слуги ворвались сюда и пытались нас убить!

– А зачем вампиру убивать других вампиров? – спросил Шенк.

Габриелла посмотрела на него, затем обвела взглядом Гермиону, Фамке и Ульрику.

– Вы все еще считаете, что вампиры – это мы? Я думала, что мы разобрались со всеми этими глупостями во время вашего предыдущего визита.

Она закатила глаза.

– Вы только подумайте, сколько невинных женщин погибло, пока вы развлекались, врываясь в будуары благородных дам и подвергая их бессмысленным допросам, вместо того чтобы выйти на улицу и поймать эту тварь!

– Невинные женщины! – усмехнулся Шенк. – Леди, придумайте сказочку получше! Я своими глазами видел трупы этих «невинных женщин» – таких же красивых знатных дам, как вы. Они скрывали свою чудовищную природу за сладкими словами и колдовскими трюками точно так же, как сейчас пытаетесь сделать и вы.

Капитан Шенк обвел собравшихся взглядом.

– Вы – грязное сообщество чудовищ. Вы соблазняете людей и обрекаете их не на смерть, но на то, что хуже смерти. И за это вас всех сожгут.

Шенк обратился к своим людям:

– Арестуйте их!

Габриелла шагнула вперед, умоляюще протягивая руки.

– Капитан, пожалуйста! Послушайте меня наконец! Вы не понимаете! Женщины, о которых вы говорите, были верными слугами Зигмара и Империи, пока на них не напал этот монстр! Это он сделал их такими, какими вы их потом увидели! И это он убил их, когда они отказались, уже будучи обращены им в чудовищ, пойти против своей природы и стать его кровавыми невестами!

Шенк уставился на Габриеллу, и Ульрика тоже. Как только охотники на ведьм вошли в зал, Ульрика подумала, что придется их всех убить. Но каким-то невероятным образом графиня, казалось, нашла объяснение, которое удовлетворило бы охотников на ведьм и сохранило бы вампирам не только жизнь, но и высокое положение в обществе – если бы удалось заставить Шенка поверить ее словам, конечно. Ульрика в очередной раз восхитилась госпожой. Впервые она встречала такую подвижность ума и настолько хорошо подвешенный язык.

Капитан Шенк жестом приказал своим людям пока оставаться на местах и выпрямился во весь рост, подбоченясь.

– Что это такое вы мне рассказываете? Откуда вам это известно? Если я правильно помню, вы прибыли в Нульн всего несколько дней назад. А вы… – Шенк кивнул Гермионе. – Вы сообщили, что почти не были знакомы с жертвами.

– Конечно, я не могу быть уверена в этом полностью, капитан, – ответила Габриелла. – Я ведь точно не знала остальных жертв. Я делаю такой вывод из слов твари, напавшей на нас. Чудовище заявляло, что хочет сделать нас своими невестами. Что ему нужна королева.

Габриелла вздернула подбородок.

– И если вы не верите, что мы ответили на его безумные притязания настолько решительным отказом, каким только смогли, разве вы не видите тела наших рыцарей, павших, но сражавшихся до последнего вздоха?

Габриелла указала на обмякшее, без кровинки в лице тело Родрика на кушетке, на жестоко истерзанные трупы рыцарей Гермионы, лежавшие на полу тут и там.

– Мой паладин и все кавалеры из свиты леди Гермионы пали, защищая нас. Но остановить зверя не смогли. – Габриелла повернулась к Хольманну. – Вмешательство этого храброго молодого храмовника – вот что спасло наши души. Если бы не он, вы действительно обнаружили бы замок, полный вампиров, потому что тварь, несомненно, обратила бы нас всех. Этот молодой человек спас нас и, возможно, всех женщин Нульна. Мы в неоплатном долгу перед ним.

Габриелла присела перед Хольманном в реверансе. Шенк покачал головой и посмотрел на него.

– Правда ли это, храмовник? – прорычал он. – Вы спасли этих женщин от обращения в вампиров?

Хольманн ответил не сразу. Ульрика стиснула зубы. Это был момент истины. До сих пор храмовнику не пришлось произнести ни единого слова лжи. Солжет ли он сейчас, чтобы не нарушить клятву, которую дал ей, – или предпочтет сдержать обеты своему богу и ордену? Ульрика умоляюще посмотрела на охотника, но Хольманн отвернулся в сторону.

– Я… я подстрелил чудовище, капитан, – произнес он. – И мой меч снес его голову с плеч.

Ульрика с трудом сдержала улыбку.

«Отлично, герр Хольманн», – подумала девушка.

Он не лгал, но и не сказал всей правды.

– А эти дамы? – настаивал Шенк.

– Я не видел никаких доказательств того, что они являются чем-то другим, чем кажутся, – ответил Хольманн.

«Да из него бы вышел неплохой законник», – подумала Ульрика.

– Но ведь раньше ты указал на них как на вампиров! – пробормотал Шенк, кивнув в сторону Ульрики. – Вот эту даму ты назвал вампиром в моем присутствии!

У Ульрики в животе образовался кусок льда размером с голову. Она уже и забыла, как они с графиней столкнулись с Хольманном и Шенком во дворе «Головы волка». Заморочить голову охотникам на ведьм не удалось. Теперь остается только драться.

Хольманн сглотнул.

– Тогда… я полагал, что так и есть. Я увидел ее в бою и счел, что нормальная женщина не может обладать такой силой и ловкостью.

Он скривился, и Ульрика подумала, что храмовник готов расплакаться.

– Но впоследствии она доказала свою человеческую природу. Дело в том, что она – дочь боярина, знатного воина. Она дважды спасла мне жизнь от приспешников этого чудовища. Мы сражались против него плечом к плечу.

– А не очаровали ли тебя, мой мальчик? – рявкнул Шенк. – Мы видели этих двух дам вместе. Ты указал вот на нее! И сказал, что видели ее клыки!

– Когда это случилось? – быстро вмешалась Габриелла. – Я не припомню, чтобы встречала храмовника Хольманна до сегодняшнего дня.

Шенк повернулся к ней.

– Ха! Теперь ты лжешь? Вы были в том адском борделе «Голова волка» в Фаулештадте. Мы почти схватили вас, но вы проехались по нам каретой и ускользнули!

Габриелла надменно выпрямилась.

– Бордель? К югу от реки? Что за бред! Ни одна порядочная женщина моего происхождения никогда не появится там!

– Я готов выслушать ваши объяснения, – сухо сказал Шенк. – Но отрицать это смысла нет. Я видел вас там. Мои люди тоже.

– Видели, правда? – надменно спросила Габриелла. – Или вы относитесь ко мне настолько предвзято, что воспринимаете только то, что хотите?

Она подняла руку и пригладила сбившуюся прическу.

– Что ж, расскажите мне. Как у меня были уложены волосы? А Ульрика – она была в парике или без него, вот как сейчас?

Шенк фыркнул.

– Не пытайтесь провести меня, графиня. Вы прятали лицо под вуалью, а ваша воспитанница накинула на голову край плаща, чтобы защититься от солнца. Вот они – доказательства того, что обе вы – вампиры, если бы они, доказательства, еще требовались.

Габриелла замерла и крайне недоверчиво уставилась на него.

– То есть вы видели двух женщин. Лицо одной скрывала вуаль, другая укрылась краем плаща, но вы решили, что это Ульрика и я? Серьезно? Капитан, а может, это на вас наложили чары?

Графиня повернулась к людям Шенка, властно наставив на них руку.

– Кто-нибудь из вас видел лица этих женщин? Хотя бы один?

Охотники на ведьм молчали. Габриелла перевела взгляд на Хольманна.

– Храмовник?

Хольманн, окончательно сбитый с толку, покачал головой.

– Нет, миледи, если быть точным. Поручиться не могу.

– Но женщина сказала, что вы будете там! – с красным от возбуждения лицом завопил Шенк.

– Какая женщина? – спросила Габриелла. – Кто оболгал нас?

– Да та же самая, что вызвала нас сюда! – сказал Шенк, поворачиваясь к двери. – Фрау Крохнер, экономка леди Гермионы.

Все собравшиеся тоже посмотрели туда. Но Отилии там не оказалось. Судя по всему, она ускользнула незамеченной в момент жаркого спора. Смутившись, капитан Шенк замолчал.

Габриелла тонко улыбнулась.

– Капитан, я бы не верила словам этой женщины. Я не знаю, какое безумие ею овладело, но верю, что она была сообщницей чудовища с самого начала. Я считаю, что это она указала ему на предыдущих жертв, потому что, безусловно, это именно она призвала его сюда этой ночью.

– Что? – удивился Шенк. – И чем вы можете доказать свои смелые предположения?

– Ее бегство само по себе доказывает мои слова, – сказала Габриелла. – Но есть и кое-что еще.

Габриелла обратилась к Гермионе:

– Кузина, при тебе ли записка, которую мы нашли?

Гермиона смущенно моргнула, но тут вспомнила, о чем идет речь.

– Да! – сказала она. – При мне!

Она вытащила записку из рукава и протянула Шенку.

– Если сличите почерк, то увидите, что ее писала Отилия, – сообщила Гермиона.

– Мы обнаружили ее у одного из пособников чудовища, – добавила Габриелла.

Шенк развернул записку и стал читать вслух:

– «От Гб никаких известий. По вашему приказу уговорила Гм выехать в MX, М скоро прибудет туда же. Карта прилагается».

Шенк в задумчивости уставился на потолок, глаза его затуманились раздумьями. Затем капитан затем перевел взгляд с Габриеллы на Гермиону.

– «Гб» – это, конечно, графиня Габриелла. «Гм» – леди Гермиона. Но кто тогда «М»?

Ульрика напряглась, нервно взглянув на Габриеллу. Как графиня выкрутится на этот раз? Матильду упоминать нельзя, это снова приведет к «Голове волка», и паутина лжи расплетется. Габриелла могла придумать ничего не значащее имя. Но Шенк ведь наверняка проверит все, и ложь обнаружится.

– Я не знаю, – спокойно ответила Габриелла. – Но вас, если я не ошибаюсь, зовут Майнхартом, капитан?

Шенк открыл рот. Его люди переглянулись – в первый раз за все это время они повели себя как живые.

– Но… но зачем ей вызывать нас, если она – сообщница демона? – спросил Шенк, обращаясь ни к кому конкретно и ко всем сразу.

Габриелла пожала плечами.

– Какая-то хитрая западня? – предположила она. – Может, Отилия хотела, чтобы чудовище, убив нас, следом уничтожило и вас. Или, если нам удастся отбиться, чтобы перевести на нас подозрения и заставить вас арестовать нас.

Шенк скомкал записку в руке, выругался, закусил губу и повернулся к выходу.

– Она не могла уйти далеко, капитан, – сказала Габриелла ему в спину. – Схватите ее, и все узнаете.

Шенк повернулся к графине и пробуравил взглядом.

– Именно это я и сделаю, – сказал он. – И сравню то, что она расскажет, с вашей историей – до мельчайших подробностей. Правосудие Зигмара осуществится!

Капитан повернулся к двери. Взметнулись полы его длинного пальто.

– Выдвигаемся, – обратился Шенк к охотникам на ведьм. – По коням! Хольманн, ты с нами. Захвати эту голову.

Охотники на ведьм последовали за командиром. Хольманн и Ульрика обменялись взглядами на прощанье. Но не успел Шенк покинуть зал, как Габриелла окликнула его:

– Капитан Шенк, неужели вы все должны отправиться в погоню? Пособники чудовища до сих пор бродят по лесам вокруг замка, и их там немало. Мы, беззащитные женщины, оставшиеся в разгромленном замке, имеем все основания опасаться за наши жизни!

Шенк, сердясь на вынужденную задержку, обернулся, и Габриелла двинулась к нему, умоляющим жестом сложив руки на груди.

– Не могли бы вы оставить с нами для защиты хотя бы храмовника Хольманна? Он уже наилучшим образом зарекомендовал себя в этом вопросе.

От слов графини у Ульрики мурашки побежали по коже. В отличие от Шенка, она знала, зачем Габриелла хочет оставить Хольманна в замке. Она мысленно взмолилась Урсуну, чтобы Шенк отказал.

– Очень хорошо, – сказал Шенк. – Хольманн сопроводит вас в город. И там мы с вами снова побеседуем.

С этими словами предводитель охотников на ведьм вышел в коридор и устремился наружу вслед за своими людьми. Один из них прихватил с собой голову стригоя.

Как только охотники ушли, Гермиона и Фамке испустили вздох облегчения. Габриелла пошатнулась, схватилась за бок и повалилась в ближайшее кресло.

Ульрика ахнула и поспешила к ней.

– Госпожа, вы так серьезно ранены?

– Я поправлюсь, – сказала Габриелла, откидываясь на спинку кресла. – Но нам предстоит еще многое сделать.

Она улыбнулась Ульрике.

– Для начала отведи нашего отважного спасителя наверх и позаботься о его ранах – и о своих собственных. Оставь его отдыхать в одной из комнат для гостей и возвращайся ко мне. Нам нужно поговорить.

Ульрика моргнула, боясь спугнуть надежду. Позаботиться о ранах Хольманна? Значит ли это, что Габриелла не собирается убивать его? Положится ли графиня на его слово и даст ли храмовнику уйти? Ульрика быстро поклонилась ей, чтобы Габриелла не успела передумать.

– Да, госпожа, – ответила она. – Я перевяжу его раны и вернусь.

Она повернулась и направилась к Хольманну. Тот смотрел в пол, на лице застыла гримаса боли, которая появилась, когда рыцарь солгал товарищам, чтобы спасти вампиров. Не похоже, чтобы охотник на ведьм слышал слова Габриеллы. Вряд ли он вообще замечал, что происходит вокруг. Ульрика взяла его за руку и повела к лестнице, размышляя, сможет ли хоть что-нибудь исцелить рану, зияющую теперь в душе храмовника.

Ульрика привела Хольманна в комнату для гостей, раздобыла воду, иглу и нитки в соседней, которая, должно быть, принадлежала Фамке. Чистое белье нашлось в шкафу. Охотник на ведьм не издал ни единого стона, пока девушка помогала ему освободиться от одежды, промывала раны и зашивала самые большие из них. Когда Ульрика завязывала последний узелок, Хольманн почти всхлипнул.

Девушка обеспокоенно подняла глаза.

– Я причинила вам боль, герр Хольманн? – спросила Ульрика.

– Большую, чем можешь представить, – ответил он.

– Фридрих, – начала было Ульрика, но он перебил на полуслове.

– Выполняя клятву, которую я дал тебе, я нарушил обеты, которые принес Зигмару, – прохрипел Хольманн. – И клятву, которую дал на могиле моих родителей.

– Мне очень жаль, – ответила она. – Я не должна была заставлять тебя давать эту клятву. Надо было оставить тебя на кладбище. Прости меня.

Он покачал головой.

– Это я должен просить прощения – у родителей, у Зигмара и у тебя, – потому что не должен был давать такую клятву.

– Ты дал ее под давлением, – сказала Ульрика. – Я поставила тебя в безвыходную ситуацию. Ты…

– Нет, – возразил Хольманн, повысив голос. – Ты не понимаешь. Я дал клятву, не собираясь выполнять ее. Я собирался предать тебя!

Потрясенная Ульрика уставилась на него. Ей даже в голову подобное не пришло.

– Клятва, данная чудовищу, ничего не значит, – продолжал Хольманн. – Обмануть его не является бесчестьем. Нас этому сразу учат.

– Но… но ты не предал меня, – сказала Ульрика.

Хольманн опустил голову. Когда он наконец заговорил, голос его был хриплым и сломленным:

– Потому что… ты не чудовище.

У Ульрики горло перехватило от этих слов.

– Фридрих…

– Даже когда мы вместе сражались со стригоем, я собирался затем прикончить твою госпожу и остальных, – произнес Хольманн. – И, разумеется, тебя. Сердце мое ожесточилось, когда ты бросила меня там, на дороге, и я был готов сделать это. Но… – Рыцарь сглотнул и продолжил: – Но ты вернула мне меч.

Ульрика нахмурилась.

– Не поняла, прости?

– После того как отрубила голову стригоя, – пояснил Хольманн. – Я видел по твоему лицу, что ты собираешься убить меня. Но ты не сделала этого, хотя, если бы попыталась, я бы никак не смог помешать. Ты хотела отпустить меня, хотя знала, что это вызовет гнев твоих сестер. Чудовища так себя не ведут, и поэтому…

– И поэтому ты сдержал клятву, которую выполнять не собирался, – закончила девушка.

Храмовник кивнул.

– И нарушил обеты, которые дал, чтобы хранить их всю жизнь.

Хольманн закрыл глаза.

– Теперь мне нельзя вернуться в орден. Я больше не могу быть охотником на ведьм. Я… Мне нужно уехать куда-нибудь. Покинуть Империю.

Сердце Ульрики болезненно сжалось.

– Герр Хольманн, не говори так! – взмолилась она. – Ночью в этом замке ты совершил великий подвиг – любой храмовник гордился бы подобным деянием. С твоей помощью удалось остановить злобного монстра, погубившего бесчисленное количество невинных людей. Ты все еще на стороне добра. Ты можешь оставаться человеком, которым был раньше!

– Я убил того, кем я был! – воскликнул Хольманн. – Я нарушил клятву, которую дал своему богу! Я солгал капитану Шенку! Я защитил тебя и твою госпожу от закона Зигмара!

– Но, несомненно, все то хорошее, что ты сделал, по-прежнему перевешивает! – настаивала Ульрика. – Одна маленькая ошибка не может перечеркнуть всю жизнь, исполненную доблести подвигов во имя добра!

Хольманн опустил голову, крепко стиснул зубы.

– Храмовники Зигмара не признают полутонов. Зло есть зло, а добро есть добро. Океан добра, в котором есть хоть одна капля зла, – это зло, и его надо уничтожить. Если я… – Хольманн замолчал и закрыл глаза. – Если я начинаю различать оттенки и полутона, я больше не могу быть храмовником Зигмара. Даже если я не представляю никакой другой жизни.

В ответ Ульрика уставилась на него. Ей хотелось накричать на рыцаря и даже избить, чтобы привести в чувство. Он лучше. Умнее, чем Шенк или любой другой охотник на ведьм, которые ей встречались. Именно такой человек, как Хольманн, должен быть храмовником – а он хотел уйти из ордена. Ульрика чуть не залепила ему пощечину.

Но на самом деле, конечно, она хотела избить себя. Это она сотворила такое с Хольманном. Именно Ульрика посеяла сомнения в его душе. Из-за нее храмовник, который раньше видел мир черно-белым, начал различать оттенки света и тени. Из-за любви к нему Ульрика не сделала того, что требовал долг, – и это ее глупое, бессмысленное милосердие разрушило представление Хольманна о самом себе – и его жизнь заодно. Ульрика почувствовала себя как дитя великана, который сломал игрушку – не со зла, а просто не чувствуя своей силы. Истинным милосердием с ее стороны было бы убить Хольманна, когда они первый раз столкнулись нос к носу тогда, в канализации.

Ульрика резко поднялась, лицо ее стало твердым, как камень.

– Отдыхай, – сказала она. – Мне надо побеседовать с графиней.

И вышла из комнаты, не дожидаясь ответа.

Когда Ульрика вернулась в малую гостиную, там никого не было. Шторы все еще закрывали разбитые окна, но солнце вливалось внутрь через сломанные двери, делая помещение слишком светлым для вампиров. Ульрика пошла на звук спорящих голосов и нашла ламий в соседней комнате. Намного более темной. Это оказался музыкальный салон: в одном углу стояла арфа, в другом – клавесин.

К компании успела присоединиться и Матильда, которая раздобыла где-то одежду. Она, Габриелла и Гермиона стояли в трех углах комнаты. Выглядели они так, словно в любой момент готовы сцепиться друг с другом. Фамке съежилась в кресле и нервно наблюдала за происходящим.

– Ты сдала меня сраным охотникам на ведьм! – орала Матильда на Гермиону. – Нас всех там чуть не убили!

– Меня обманули! – вопила Гермиона в ответ. – Мерзкая заговорщица Отилия нашептала мне всякой дряни и настроила против вас!

– А какого фига ты во всем слушаешься экономку, а?

– Сестры, пожалуйста, – сказала Габриелла, подняв руки. – Что было, то прошло. Теперь мы знаем, кто заварил эту кашу на самом деле. Их хитрый план заключался в том, чтобы натравить нас друг на друга, дать нам самим уничтожили себя – или выдать свою истинную сущность всему Нульну. Нам еще предстоит выяснить, почему заговорщики это сделали, и кто стоял за ними. Безумный стригой, этот несчастный дурак, всего лишь инструмент – не меньше и не больше, чем любая из нас. «Голос» сказал ему, что наша кровь исцелит его раны? – Габриелла приподняла бровь. – Так что же за голос говорил с ним? Кому выгодно, чтобы в Нульне не осталось ни одной ламии?

Гермиона подошла к креслу и упала в него.

– Боюсь, сестра, у нас сейчас есть более насущные вопросы.

Габриелла приподняла бровь.

– Какие же?

– Шенк, – сказала Гермиона. – Тебе удалось отвести его подозрения, но это ненадолго. Даже если он не потащит нас на суд, он теперь с нас глаз не спустит. Вести дела станет невозможно.

Габриелла нахмурилась и кивнула.

– Ты права, сестра. Боюсь, пришла пора попрощаться с нашими ролями благородных дам Нульна и начать новую жизнь под совсем другими именами и в другом месте.

Она обвела комнату взглядом.

– А не лучше ли всего нам погибнуть в этом замке от рук упырей, вернувшихся отомстить за своего господина?

Вампиры принялись обсуждать достоинства этого плана. Кто-то взял Ульрику за руку. Она обернулась. Это была Фамке, на ее красивом лице читалось беспокойство.

– Ты выглядишь измученной, сестра, – сказала она тихо. – Этот мужчина тебе что-то сделал там, наверху?

Ульрика отвернулась, чтобы Фамке не могла увидеть боль, которую вызвали участливые слова.

– Нет, сестра, – сказала она. – Это я ему что-то сделала.

Фамке погладила ее по плечу.

– Ну, скорее всего, он это заслужил. Они все заслуживают.

– Боюсь, что не этот, – возразила Ульрика.

Она тихонько сжала руку Фамке и улыбнулась ей.

– Но спасибо тебе за то, что хотела меня утешить.

Фамке застенчиво улыбнулась.

– Я так рада, что мы все, кажется, снова на одной стороне. Может, теперь мы сможем чаще видеться.

– Надеюсь, так и будет, – ответила Ульрика.

Габриелла повысила голос, и Ульрика снова обратила внимание на старших вампиров.

– Что ж, решено, – говорила графиня. – Наши жизни оборвутся здесь. Затем мы спрячемся и переждем, пока королева не определит наши новые назначения.

Гермиона обвела салон взглядом и вздохнула.

– Как бы мне хотелось, чтобы существовало другое решение. Я столько вложила в это поместье.

Габриелла улыбнулась.

– Будут новые места, которые ты сможешь украсить по своему вкусу.

Гермиона засмеялась, а Габриелла поднялась.

– Я скоро вернусь и помогу с приготовлениями. Но есть несколько вопросов, которые требуют немедленного внимания.

Габриелла сделала реверанс и, прихрамывая, направилась к Ульрике.

Ульрика поспешила навстречу, взяла графиню под руку и помогла ей выйти из комнаты.

– Насколько сильные повреждения вы получили, госпожа? – спросила Ульрика, когда они вошли в разгромленную малую гостиную.

– Да так, сломаны пара ребер и нога, – морщась, ответила Габриелла. – Ничего серьезного. Надо поесть, и все пройдет.

Они с Ульрикой уже добрались до лестницы. Габриелла остановилась и очень серьезно посмотрела на воспитанницу.

– Но сначала я должна поговорить с тобой. И, я полагаю, предмет беседы тебе известен.

Ульрика застыла от ужаса.

– Храмовник Хольманн?

Габриелла кивнула.

– У тебя есть два пути, – сказала она. – Укусить его и сделать своим донором или убить. Выбор за тобой.