Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 72 страниц)

Когда погоня добралась до перекрестка, мужчину отделяло от Ульрики всего шагов десять. Вместо того чтобы повернуть за очередной угол в тщетной попытке ускользнуть, он остановился, глубоко вдохнул и выкрикнул странную фразу. Ульрика прикрыла глаза, защищаясь от окутавшей человечка вспышки красного света, и бросилась на пол, опасаясь, что преследуемый бросил в нее заклинание. Но ничего не произошло. Магическое копье не вонзилось в нее, ничего не разрывало ни ее разум, ни душу. Ульрика моргнула и прищурилась. Свечение рассеялось. Она огляделась и выругалась.

Мышонок ускользнул. Но куда? Вампир поднялась с пола, глянула на бурлящую жижу в коллекторе. Может, он спрыгнул туда? Но не заметно ни кругов на грязной воде, ни неизбежных пузырей. Она подкралась к перекрестку, принюхиваясь и прислушиваясь.

Вонь канализации полностью перебивала запах, но Ульрике показалось, что она слышит осторожные шаги во втором туннеле слева. Она вошла в коридор. Слух не подвел – там точно кто-то удалялся, прихрамывая. Но Ульрика все еще не видела мужчину. Вампир остановилась. Дело не в темноте. Ее ночное видение позволяло спокойно осмотреть туннель на сто ярдов вперед, и проход казался пустым, в то время как шаги раздавались гораздо ближе. Преследуемый сделался невидимым, что ли? Другого объяснения не нашлось. Ульрика глухо зарычала. Он решил пойти по сложному пути. Хорошо. У нее все еще есть уши, которые слышат гораздо лучше человеческих.

Позади раздался шум – по кирпичу скрипели кожаные сапоги. Ульрика обернулась. Из туннеля в дальнем конце перекрестка выплывал свет, и источал его фонарь в руке высокого крепкого мужчины – вот этого уже не назовешь мышонком! – в длинном плаще. Второй рукой он сжимал пистолет. Ульрика еще заметила перчатки на руках человека.

– Стоять, кровосос! – зычно крикнул охотник. – У меня посеребренные пули!

Глава 7
ОХОТНИКИ ВО ТЬМЕ

Ульрика прижалась спиной к стене. Мужчина смотрел на нее через заполненный грязью коллектор, высоко подняв фонарь и держа ее на мушке. Дрожь пробежала по позвоночнику девушки. Охотник на ведьм! И он знает, кто она такая!

– Стой, где стоишь, монстр!

Первым побуждением было бежать. Ульрике совсем не хотелось упускать мышонка, даже если тот умеет становиться невидимым. Но и получить посеребренную пулю в спину тоже не улыбалось. Вторым желанием стало убить внезапного преследователя и выбросить тело в коллектор. Нет. Убить, высосать кровь и выкинуть в коллектор. Азарт погони разжег голод, и она только сейчас ощутила, как сильно хочет есть.

Но тут в памяти Ульрики всплыли условия, на которых графиня Габриелла отпустила ее на эту вылазку: не убивать – разве что в случае смертельной опасности – и не пить ничью кровь до возвращения домой. Тут она уже и сама сообразила, что убить и высосать досуха охотника на ведьм сейчас, когда в городе на каждом углу кричат о вампирах, не очень-то умно. Даже если тело не найдут, охотника рано или поздно хватятся, и это только подольет масла в огонь. Нет. Ни убить, ни убежать Ульрика себе позволить не могла. Но что же предпринять? Если тот уже знает, что она – вампир, в живых его оставлять нельзя.

А с чего она взяла, что ему это известно?

Человек медленно пробирался по узким мостам, перекинутым через устья каждой подземной канавы, освещая путь фонарем. То есть, сообразила Ульрика, он вообще не видит в темноте. Как он мог наверняка различить во мраке, кто она такая? Охотник назвал ее кровососом – даже не заметив, что она не мужчина. Просто предположил…

Ульрика волевым усилием подавила животные инстинкты и втянула когти и клыки. Возможно, в этом случае стоит применить тактику графини Габриеллы, попробовать ламийский способ – то есть очаровать, соблазнить. Девушка представила, как воркует и показывает этому мужчине ложбинку между грудями, как потаскуха, и содрогнулась. Никогда она не заводила любовника таким манером. Подобное не по ней. Да и зачем бы ей такое делать? Феликс влюбился в нее, увидев, как ловко она орудует мечом, и услышав решительные и прямолинейные высказывания.

Охотник на ведьм пересек последний мост и поднял фонарь, чтобы рассмотреть Ульрику, не переставая твердо держать пистолет направленным ей в грудь.

– Женщина! – воскликнул он, но тут же удивление в его взгляде сменилось подозрительностью. – Или тварь, которая выдает себя за нее. Покажи зубы, паскудница!

– Господин, уверяю вас… – начала было Ульрика, но мужчина перевел пистолет на ее голову.

– Зубы покажи!

Вздохнув, Ульрика улыбнулась так широко, как только могла, показывая зубы, в данный момент не отличимые от человеческих.

– Вы… вы охотник на вампиров, господин? – спросила девушка, не разжимая челюсти.

– Вопросы здесь задаю я! – огрызнулся тот, наклонившись и пристально разглядывая ее рот.

Теперь, когда человек стоял так близко, Ульрика увидела, что ему вряд ли многим больше двадцати. Мощная квадратная челюсть, серые глаза – он красив, но суровой, жесткой красотой. На его широком поясе с бронзовыми заклепками висели шесть рябиновых кольев, молот и тяжелый меч с круглой гардой, защищающей руку. Второй пистолет мужчина заткнул за пояс. Грудь его крест-накрест перехватывали патронташи, но вместо патронов в маленьких кармашках виднелись склянки – видимо, с эликсирами, – Ульрика не имела ни малейшего понятия, что плескалось в них. На груди поблескивал серебряный талисман – молот Зигмара.

– Что ты делаешь здесь, в канализации? – спросил охотник. – И без света? Ты что, негодяйка, видишь в темноте?

Ульрика сглотнула, лихорадочно соображая. То, что у нее нет с собой ни лампы, ни фонаря, действительно сложно объяснить. Что же наплести? Ульрика вспомнила период сближения с Феликсом. Речи столь же прямые и разящие, как и меч в ее руках. Попробовать стоило.

– Полагаю, то же самое, что и вы, сэр, – сказала она, показывая саблю в замызганных грязью ножнах. – Преследую вампира. Мы схватились перед вашим приходом. Вы видели яркую вспышку?

– Да, – осторожно согласился охотник на ведьм.

– Мой фонарь, – кивнула Ульрика. – Я уронила его в коллектор, когда мы с вампиром боролись. И думала, что сейчас и сама окажусь там. Но ваш окрик и свет фонаря заставили чудовище броситься прочь. Благодарю вас за это. Вы, судя по всему, спасли мне жизнь.

Она посмотрела в туннель, в котором скрылся маленький человечек.

– Если вы поможете, мы, наверное, еще сможем поймать его.

Ульрика развернулась и двинулась по туннелю, приглашающим жестом поманив охотника на ведьм за собой.

– Пошли. Быстрее.

– Стой где стоишь! – рявкнул охотник на ведьм. – Лицом ко мне.

Ульрика замерла на месте, потом осторожно повернулась. Охотник подошел к ней и осмотрел с ног до головы, презрительно кривя губы.

– Женщина – охотница на вампиров? – спросил он. – Никогда не слыхал ни о чем подобном. Почему ты носишь мужское платье? Как пришла в нашу профессию?

– Господин, тот, кого мы оба преследуем, прямо сейчас убегает от нас, – напомнила Ульрика. – Может, обсудим это все на ходу?

– Отвечай на вопросы!

Ульрика глубоко вздохнула, чтобы выиграть время и успеть сочинить ответ.

– Насчет мужского платья – ты всерьез думаешь, что можно легко преследовать вампира в юбках? Я в вашу профессию не приходила. Она сама пришла за мной. Я стала охотницей на вампиров, потому что…

Она замолчала на мгновенье, словно сдерживая бушующие чувства. Но эмоции в самом деле неожиданно вскипели, когда Ульрика начала рассказывать историю – почти собственную.

– Мою сестру соблазнил вампир и обратил – против ее воли. Тварь лишила сестру всего: друзей, отца, мужчины, которого она любила, – вывезла из страны, которой та хранила верность всем сердцем, превратила в чудовище и бросила в холодном, жестоком краю.

Ульрика вздернула подбородок.

– И тогда я поклялась мстить всему этому проклятому роду.

Гнев на лице охотника на ведьм сменился холодной грустью, когда он выслушал ее историю.

– А ты убила сестру? – спросил он.

Ульрика сглотнула, вспоминая: графиня Габриелла указывает на открытое окно ее комнаты в башне на рассвете. «В любой момент ты можешь пойти прогуляться под солнцем».

Девушка повесила голову.

– Один раз такая возможность представилась. Я не смогла.

Ульрика оскалилась.

– Но вампир, который обратил ее, мертв.

Охотник, поколебавшись, опустил пистолет.

– Надо было довести дело до конца, – сказал он. – Пощадив сестру, ты проявила ложное милосердие. На самом деле она уже мертва, ее душа давно потеряна. Ты бы только избавила ее от страданий.

– Да, – согласилась Ульрика, подавив желание содрогнуться всем телом. – Я знаю.

Теперь она сожалела, что не придумала другую историю. Такую, которая не напомнила бы ей о собственной трусости. Но, по крайней мере, охотник принял рассказ за чистую монету. Ульрике удалось добиться успеха, применив ламийский способ.

Побеждать в честной схватке оказалось гораздо приятнее.

Девушка подняла голову, пытаясь найти предлог распрощаться с охотником на ведьм и продолжить погоню за маленьким человечком, но никак не могла придумать, почему она сможет продолжить путь в темноте.

– Теперь ты мне поможешь? Мне больше нечем осветить путь, а злодей, наверное, успел далеко отбежать, пока мы тут разговаривали.

Охотник нахмурился, обдумывая предложение.

– Мне совершенно не улыбается водить женщину по этим вонючим закоулкам.

– Но если ты вместо этого потратишь время, выводя меня на поверхность, ты его точно уже не поймаешь.

– Да, – признал он без всякой радости в голосе. – Ладно, ладно. Но держись позади.

– Да, господин, – сказала Ульрика, скрипнув зубами.

Она указала туннель, в котором скрылся маленький человечек.

Охотник на ведьм кивнул и направился туда. Шпоры на его тяжелых сапогах звенели. Ульрика последовала за ним, проклиная его медлительность. Такими темпами они никогда не догонят коротышку, но, может, хотя бы удастся проследить его путь до тайного логова. Следы четко виднелись на покрывающей каменную кладку слизи.

– Как тебя зовут, фройляйн? – спросил охотник, пока они шли по туннелю.

– Ульрика Страхова из Кислева, – не задумываясь, ответила девушка, и тут же сообразила, что говорить настоящее имя не следовало, но было уже поздно. – А твое, майн герр?

– Фридрих Хольманн, храмовник, – коротко поклонился молодой человек. – Охотник на ведьм из Священного ордена Зигмара.

– Большая честь для меня, – ответила девушка.

На самом деле она испытывала не восхищение, а ужас.

Ульрика знала, что в любой момент созданный образ могут разрушить ее неудачная реплика или жест. Тогда на сцену снова явится подозрительный и опасный истребитель ведьм, чью бдительность пока удалось усыпить. Пока Фридрих шел рядом, девушка ощущала себя так, словно ступала по тонкой яичной скорлупе. Некоторое время они двигались молча.

– Я знаю, как это трудно – оставаться сильным перед лицом скверны, фройляйн, – деликатно кашлянув, начал Хольманн. – Особенно когда речь идет о близких родственниках. Но есть вещи, которые просто нужно сделать. Я убил родителей, когда узнал, что они – оскверненные влиянием Хаоса мутанты.

Ульрика посмотрела на спутника, на этот раз не в силах скрыть ужас. Одной фразой Хольманн подтвердил все сплетни об охотниках на ведьм, которые ей доводилось слышать. Говорили, что они, не дрогнув, пойдут в любую бездну, чтобы доказать силу своей веры. И все же Ульрика не видела фанатичного пламени в этих серых глазах. Не слышала в голосе молодого человека хвастовства и праведного пыла. Только тяжелую, глубокую грусть. Но не гордость за содеянное, нет.

– Мне до сих пор больно вспоминать об этом, – продолжил Хольманн. – Я нашел опору в Зигмаре. Мне кажется, разумно хотя бы попробовать. Его учение объяснило мне, что я лишь прекратил их страдания.

– Я молюсь, чтобы вы были правы, майн герр, – ответила Ульрика.

Она грустно улыбнулась.

На свой мрачный, неуклюжий манер храмовник пытался утешить ее, помочь собраться с духом для выполнения неприятной задачи. Это казалось таким трогательным. Ульрика вспомнила похожий разговор с отцом – тогда она, еще маленькая девочка, не могла понять, почему отец уехал на охоту со старшим братом, а вернулся один.

В северных болотах, откуда сияние Пустошей Хаоса виднелось над горами каждую ночь, некоторые вещи приходилось узнавать и принимать в самом юном возрасте, хотя эта ноша совсем не для детского ума. Скверна, искажающая тела людей, была чудовищным, но очень распространенным явлением. Брат не стал редким исключением; за последующие годы то же самое случилось со многими кузенами, дядьями, тетями, многими из крестьян – и некоторых из них Ульрике самой пришлось отправить на тот свет. Это входило в круг обязанностей боярыни по охранению вотчины. Тяжелый, болезненный долг. Так же, как и храмовник Хольманн, Ульрика приучила себя к мысли, что она лишь осуществляет милосердие.

Интересно, хватит ли ей мужества однажды проявить подобное милосердие к самой себе.

Они добрались до следующего перекрестка. Хольманн опустил фонарь, пытаясь выяснить, в какую сторону здесь свернул маленький человечек. Ульрика указала на следы, которые заметила, проходя по одному из узких мостов.

– Сюда. Он пошел прямо.

Хольманн посмотрел на нее.

– У тебя очень острое зрение.

Он двинулся дальше. Девушка перевела дух. Нужно вести себя осторожнее. Она уже забыла, насколько ее зрение превосходит человеческое.

– У нас в семье все такие, востроглазые, – сказала она, догоняя спутника.

К Ульрике наконец вернулась способность думать о чем-то, кроме выживания и погони за коротышкой. Например, почему Хольманн оказался в том коллекторе? Почему искал вампира именно там? Видел ли он что-нибудь? Неужели труп госпожи Альфины заметили до того, как его успели снять с ограды? Или храмовник видел убийцу?

– А что привело сюда вас, господин? – спросила она наконец. – Мы охотимся на одного и того же вампира?

Хольманн пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – Мы с товарищами расследовали исчезновения, которые происходят сейчас в городе. Нам сообщили, что видели вампира, лезущего на ограду «Серебряной лилии».

Ульрика подавила стон. Альфину все-таки кто-то видел!

– Информатор был пьян, – продолжил Хольманн. – Но храмовник Зигмара должен проверять даже самые сомнительные сообщения, если в них говорится о зле. Капитан отправил нас с Йенцем в этот бордель, информатор показал дорогу. В борделе мы ничего не нашли, и Йенц на все корки разругал несчастного пьяницу за то, что мы потеряли из-за него столько времени.

Ульрика беззвучно вздохнула с облегчением. Они не видели Альфину. Уже хорошо.

– Йенц хотел вернуться к капитану, – сказал Хольманн. – Но меня посетило… – Он пожал плечами. – Нечто вроде предчувствия. Я хотел осмотреться в окрестностях чуть подольше. Я отослал Йенца и прошелся по кварталу. Миновав несколько улиц, я обнаружил открытый люк, ведущий в канализацию, и спустился, чтобы выяснить, в чем дело. Я уже собирался отказаться от этой затеи, когда услышал крики и увидел свет – оказывается, от твоей лампы.

– И хвала Урсуну, что ты пришел так вовремя, – ответила Ульрика. – Иначе мой труп сейчас плавал бы в том коллекторе.

Про себя она проклинала всех богов за столь неудачное совпадение. И почему храмовник не повернул назад минутой раньше!

Девушка глянула под ноги, чтобы убедиться – они по-прежнему идут по следам маленького человека, вздрогнула и присмотрелась тщательнее. Следы исчезли. Ульрика остановилась и обернулась. Они только что миновали лестницу, ведущую наверх.

– Подожди, – сказала она, возвращаясь к лестнице.

– В чем дело? – спросил Хольманн.

Ульрика осмотрела ступеньки. Да. Кто-то поднимался по ним совсем недавно, и запах гвоздики еще не успел развеяться. Она подняла взгляд – лестница вела через круглую трубу к люку на поверхность, и крышка была сдвинута, как на том колодце, через который Ульрика спустилась сюда. Она хотела уже сообщить храмовнику, что тот, кого они преследуют, выбрался наружу, но тут заметила светло-серый кусочек неба над колодцем. Девушка замерла от испуга. Приближается рассвет. Что ей теперь делать?

Она не могла идти по следам коротышки по городу при свете дня – тело вспыхнет как спичка, стоит ей ступить на мостовую. Но если Ульрика задержится в канализации еще немного, придется ждать здесь до сумерек, прежде чем она сможет вернуться в дом цехового мастера к Габриелле. Этого она не могла себе позволить. Надо немедленно вернуться и рассказать графине обо всем, что удалось обнаружить. Но под каким предлогом расстаться с Хольманном, не возбуждая подозрений? После того как Ульрика приложила столько усилий, чтобы убедить его, что она тоже охотница на вампиров, нельзя развернуться и уйти в разгар поисков. Конечно, можно просто убить храмовника. Но она пообещала графине, что не станет. Девушка искала весомый предлог, чтобы покинуть спутника.

И нашла.

– Выглядит так, словно он поднялся по этой лестнице, – сказала Ульрика, поворачиваясь к храмовнику. – Но я думаю, что это может быть уловка, чтобы сбить нас со следа. Посмотри сюда.

Ульрика прошла по туннелю в обратную сторону и уверенно указала на грязь под своими ногами. Там были только их собственные следы, но Хольманн с его зрением не мог знать это.

– Видишь? Похоже, он все-таки пошел дальше по туннелю.

Хольманн кивнул, как будто видел следы.

– Умно. Так он все-таки пошел по туннелю?

– Не знаю, – сказала Ульрика.

Близость тела, запах крови Хольманна заставили ее вздрогнуть. Она слышала, как стучит его сердце, и голод охватил ее, как пламя охватывает стог сена. Ульрика с трудом удержала себя в руках. Надо уходить, и как можно быстрее.

– Нам… нам нужно разделиться. У тебя есть фонарь, ты пойдешь по туннелю. Я же посмотрю на улице.

– Отлично, – кивнул Хольманн. – А как мы снова встретимся?

«Надеюсь, что никак, – подумала Ульрика. – В следующий раз я могу и не справиться с искушением».

– Скажи где, – предложила она. – Я подожду тебя там.

Охотник на ведьм почесал квадратный подбородок.

– «Оружейная» в Гальбинселе. Это таверна. Знаешь, где это?

– Найду, – ответила Ульрика, начиная взбираться по лестнице. – Удачной охоты, храмовник Хольманн!

С этими словами девушка выбралась наружу, под жемчужно-серые от приближающегося рассвета небеса, и помчалась наперегонки с солнцем и собственным голодом.

Ульрика неслась по улицам, которые начинали заполняться людьми, и ругала себя на чем свет стоит. Зачем она отпустила карету Альдриха? На экипаже не составило бы труда вернуться домой даже после восхода. Вместо этого приходится участвовать в гонках на выживание. Ульрика нервно посматривала на восток, где постепенно вставало солнце, чтобы не проморгать момент, когда оно окончательно покажется. Поначалу серые силуэты домов почти не различались на фоне неба. Когда Ульрика бежала через Гандельбезирк, владельцы магазинов уже снимали с витрин ставни, а стражники подбирали последних пьяных. Фигуры людей четко вырисовывались в воздухе, а когда она добралась до стены, отделявшей Нойштадт от Альтештадта, серые облака окончательно порозовели.

Пробраться за стену не составляло никаких сложностей, если ехать в карете богатого торговца. Стражники у Высоких ворот отдавали честь, не утруждаясь проверкой пассажира. Но она отпустила экипаж. Девушке в перепачканном мужском костюме для верховой езды, которая возвращается откуда-то в одиночку ранним утром и говорит с заметным кислевитским акцентом, миновать охрану гораздо сложнее.

Ульрика остановилась на последнем перекрестке, не доходя до стены, наблюдая, как прохаживаются скучающие стражники перед воротами. Она собиралась упомянуть имя цехового мастера Альдриха, чтобы ее пропустили, но это могло не сработать. Хуже того – так легко навлечь подозрения на его дом. Этого графиня Габриелла уж точно не одобрит.

Ульрика снова взглянула на восточный край неба. Он почти сиял, наливаясь красным, – и начинал жечь глаза. Денек намечался холодный и солнечный – в небе не висело ни облачка. Стоило немедленно что-то предпринять, но что именно? Канализация должна проходить под стеной, но ее коридоры чудовищно запутаны, и Ульрика рисковала заблудиться окончательно. Можно ли пробраться над стеной? Девушка слышала, что вампиры умеют превращаться в летучих мышей или в туман, но пока не замечала в себе пробуждения подобных способностей.

Возможно, удастся обойтись и без них. Разве не удавались ей прыжки и кувырки, которым позавидовал бы профессиональный игрок в крикет? Разве она не вырвалась из башни замка Нахтхафен и не спустилась благополучно на землю по гладкому камню? Ульрика отступила за угол, где стражники не могли ее заметить, и двинулась вперед, пока не выбралась на улицу, идущую вдоль стены. Девушка внимательно осмотрела препятствие сверху донизу. Строители руководствовались исключительно соображениями безопасности и пренебрегли архитектурными излишествами. Никакие постройки не примыкали к самой стене. Гладкая поверхность укрепления тянулась вверх на высоту примерно пяти человеческих ростов. Через равные промежутки из нее выступали квадратные башни. Именно в них, как ни странно, Ульрика увидела возможность. Башни выдвигались под прямым углом – и вскарабкаться здесь показалось проще, чем по гладкой поверхности. Ульрика торопливо вошла в тень ближайшего угла и задрала голову, осматривая возможный путь. Стена была сложена из плотно пригнанных каменных блоков, между которыми практически не оставалось щелей. Но на самих блоках, обработанных очень грубо, вполне хватало неровностей, чтобы ухватиться и подтянуться – по крайней мере для существа, способного голыми руками разорвать человека пополам.

Ульрика принялась карабкаться, отталкиваясь от сходящихся стен, и проворно поднялась почти на самый верх. Здесь, в непосредственной близости от края, ее полностью скрывала от глаз патруля наверху нависающая галерея, увенчанная зубцами, по которой ходили стражники. Но она и стала главным препятствием. Нижняя часть галереи оказалась гладкой, не оставляющей возможности ухватиться. Девушка откинулась назад так далеко, насколько хватило смелости, и вцепилась в стену так, что на кладке остались белые выбоины. Вытянув шею изо всех сил, Ульрика смогла увидеть только камни кладки – толстые поперечные плиты основания и внешней стены галереи, никаких выщербин или зазоров. Но тут она заметила во внешней стене бойницы – вертикальные щели для стока воды во время дождей и, несомненно, чтобы лить кипящее масло на голову противнику во время штурма крепости. Отверстий было немного – и ни одного прямо над ней, – но все же этим можно воспользоваться. Ульрика сползла пониже, а затем начала карабкаться в сторону – это оказалось сложнее, потому что пришлось удалиться от боковины башни, от которой отталкивалась.

Она остановилась, когда, по ее расчетам, добралась до одной из бойниц. Вампир вытянула шею, пытаясь обнаружить отверстие в плите над собой. Когти начали скользить под весом тела. Да! Прямо над головой находилась узкая щель, но слишком высоко, чтобы дотянуться, не отпустив обеих рук, – а сделав это, Ульрика непременно упала бы. Она глянула вниз между широко разведенными ногами. Теперь, с новоприобретенной живучестью и стойкостью, вряд ли она разобьется насмерть, но получит достаточно повреждений, чтобы лишиться способности двигаться – и найти убежище от неумолимо встающего солнца. Но это уже не имело значения. Стоило рискнуть. Времени на то, чтобы придумать и попробовать что-то другое, у нее не осталось.

Ульрика по стене придвинулась настолько близко к бойнице, насколько смогла. Нашла самые надежные блоки для опоры и самые глубокие щели для ног. Затем подобралась, как паук перед решающим броском, и изо всех сил толкнула себя вперед и вверх.

Ее выбросило из тени под галереей. Ульрика изогнулась, ища глазами бойницу. Вот она! Вампир выбросила вперед руку и вцепилась. Края бойницы были скользкими от плесени и покрывавшего ее льда. Пальцы начали соскальзывать, но она выпустила когти и вонзила в камень, остановив падение. Она повисла, покачиваясь в воздухе.

Ульрика снова восхитилась новыми возможностями, которые Кригер подарил ей вместе с кровавым поцелуем. Разумеется, девушка ощущала вес своего тела – как-никак, она висела на одной руке, – но он был далек от предельной нагрузки, которую могли выдержать ее мышцы. Она совершенно не боялась, что упадет, и чувствовала себя почти так же уверенно, как если бы стояла на земле.

Ульрика прислушалась к голосам стражников. Они звучали далеко справа. Она слышала шаги – но ни биение их сердец, ни тепло тел до нее уже не доносились. Самое время пробраться на стену.

Подтянувшись на руке, Ульрика вскинула вторую и ухватилась за зубчатый верх стены, затем снова подтянулась и забросила тело на крышу галереи. Скорчившись, она уселась на узком гребне и застыла неподвижно, прислушиваясь и вглядываясь. Голоса и их обладатели, стражники в черной форме гарнизона Нульна, медленно приближались.

Ульрика выглянула за внутренний край. Здесь здания подходили почти вплотную, не то, что снаружи. Купола банков и крытые мраморные колоннады Купеческого района отделялись от стены узенькими проходами. Засыпанные снегом крыши доходили почти до ее середины. Ульрика улыбнулась. Ей этого хватало. Она оттолкнулась от гребня крыши, как ныряющая лягушка, и спрыгнула на ближайшее высокое здание. Девушка постаралась как можно мягче опуститься на заснеженный черепичный скат, но полностью беззвучно такое большое тело приземлиться не могло, и стражники услышали шум.

– Что это было?

– Кот?

Ульрика взобралась по скользкому скату и перекатилась за толстую каминную трубу из кирпича. Шаги стражников приблизились; она замерла.

– Такой здоровый? – засомневался первый голос. – Ты слышал, с каким грохотом он упал на эту крышу? И глянь на следы! Они ведут вверх.

– Ну, допустим, но куда же он делся? – возразил охраннику напарник. – Я никого там не вижу.

– Я тоже. Но лучше все же доложить, – сказал первый. – Я буду чувствовать себя ослом, если мы поднимем шум из-за пустяка, но я окажусь еще большим ослом, если мы не его поднимем, а это окажется вовсе не пустяк.

– Ну, так-то да, – согласился второй стражник. – Тогда пойдем доложим.

Патрульные торопливо удалились. Ульрика перевела дух и злорадно усмехнулась.

– Ты все равно большой осел, с докладом или без него, – пробормотала она, выскочила из укрытия и сиганула на следующую крышу.

Восхитительное чувство полета захлестнуло ее. Девушка засмеялась от восторга. Она скакнула на другую крышу, и дальше, и дальше, вздымая облака снега при каждом приземлении. Что за наслаждение! Ничего подобного она в жизни не испытывала. В основном потому, что не смогла себе позволить ничего подобного. Источником ее невероятной грации и ловкости стала сверхчеловеческая сила, которой может обладать лишь немертвый, и использовать ее так здорово! Ульрике вдруг захотелось вечно танцевать здесь, на крышах, перепрыгивая с конька на конек. Как прекрасно напружиниться и прыгать как кошка, скользить над городом подобно невесомой мечте и смотреть вниз на несчастных смертных. Знать, что ты быстрее, сильнее и смертоноснее каждого из них, что можешь соскользнуть вниз острой тенью и забрать любую жизнь – а они даже не будут знать, что ты вообще была там. Это жизнь, достойная богини!

Ульрика облизнулась, представив, как обрушивается с крыши на ничего подозревающего нищего или банкира. Богиня хотела есть. Кто посмеет встать на пути ее голода?

Узкий край солнца выглянул из-за края крыши дворца графини фон Либвиц, свет ударил Ульрику в лицо. Она зашипела и упала на покрытый черепицей крутой скат. Пузыри ожогов надувались на щеках и лбу, струйки дыма взметнулись над горящей кожей. Пришла невероятная боль. Полуослепленная, обезумевшая от ужаса, девушка заметалась в поисках клочка тени. Она нашла глубокую впадину в форме буквы «V» между двумя фронтонами и вкатилась туда, задыхаясь и дрожа в прохладе случайного убежища.

«Идиотка, – думала Ульрика, обхватив голову руками. – Считать себя богиней, когда ты не можешь даже взглянуть на солнце!»

Она подползла к краю крыши, спрыгнула на балкон и спустилась, цепляясь за карнизы, на улицу, все еще укрытую в тени зданий. Девушка прикрыла опаленную голову курткой и короткими перебежками из тени в тень, как спасающаяся от кошки крыса, добралась до дома Альдриха.

Ульрика ввалилась в покои графини. Габриелла вскочила на ноги.

– Дитя мое! – закричала она, набрасывая на воспитанницу свой халат. – Ты вернулась! Я думала, тебя настигли! Или что похуже!

Ульрика рухнула в кресло и подняла голову. Глаза заплыли, она почти ничего не видела.

– Солнце… – пробормотала она. – Меня настигло солнце…

Графиня ахнула и подошла к ней, обняла.

– О, твое лицо! Твое несчастное лицо! Зачем я только позволила эту вылазку!

Она повернулась и щелкнула пальцами.

– Имма, быстро! Подставляй шею. Госпожу Ульрику нужно немедленно накормить.

Служанка присела в реверансе и подошла к Ульрике, расстегивая высокий воротник униформы.

– Да, госпожа.

Ульрика, вцепившись в халат Габриеллы, всхлипывала и тряслась всем телом.

– Да, – стуча зубами, произнесла она. – Кормить. Кормить!

Имма опустилась на колени возле кресла Ульрики и отодвинула в сторону ленточку на шее, скрывавшую многочисленные шрамы на горле. Аромат ее крови, ее биение в жилах мощно манили Ульрику – и к своим любовникам она не испытывала такого влечения. Она должна получить желаемое, немедленно. Ульрика выпустила клыки, схватила девушку и грубо прижала к себе. Имма завизжала от удивления. Ульрика не обратила на это никакого внимания. Она глубоко вонзила клыки в нежную белую плоть и принялась жадно пить. Сладкая кровь потекла по ее венам, смывая терзающую боль как чудотворный бальзам.

– Ульрика! – донесся голос издалека. – Нежнее! Ульрика!

Но это были просто звуки. Ульрика сосала и сосала, погружаясь в полузабытье по мере того, как красный океан тепла и уюта захлестывал ее с головой.

– Ульрика!