Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 72 страниц)

Глава 4
СТЕНЫ НУЛЬНА

Ульрика попятилась, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватиться за меч. Фамке тоже отпрянула.

– Боюсь, вы плохо расслышали, госпожа, – сказала Ульрика.

– Да? – переспросила Гермиона. – И что же вы говорили на самом деле?

Ульрика открыла рот, но ей ничего не пришло на ум. Она проклинала себя. Графиня Габриелла сейчас бы наплела Гермионе с три короба. Габриелла никогда не лезла за словом в карман, но Ульрике так и не выпало случая обучиться светской болтовне. Она бросила взгляд на Фамке, но ту словно паралич разбил от страха.

– Я… не помню, – выдавила Ульрика.

Гермиона бросила на нее испепеляющий взгляд.

– Если Габриелла прислала вас заморочить голову моей воспитаннице, вам следовало гораздо лучше подготовиться.

Она небрежным жестом указала на рыцарей, которые спешили из дома на помощь товарищам.

– Давайте сюда меч. Посидите тут, пока графиня не пришлет за вами.

Ульрика отступила еще на шаг и врезалась спиной в кусты. До стены сада оставалось рукой подать.

– Конечно, – сказала она. – Я…

Она резко толкнула Фамке на Гермиону, развернулась и бросилась бежать, ломая кусты. Гермиона яростно вскрикнула, а затем принялась громко произносить заклинание. Звуки его обжигали уши. Рыцари тоже завопили и бросились в кусты вслед за Ульрикой.

Девушка не оглядывалась. Нельзя было терять времени. С дерева, мимо которого она бежала, низко свесилась ветка. Ульрика вскочила на нее и, как кошка, перемахнула от ствола на стену. Воздух над стеной задрожал и сгустился. Гермиона закончила плести чары. Они потащили Ульрику назад. Она зависла в воздухе, барахтаясь, как муха в меду.

Рыцари Гермионы добежали до нее и принялись подпрыгивать внизу, пытаясь схватить за лодыжки.

Ульрика боролась с застывшим воздухом. Она отталкивала его руками и самим своим рассудком. «Дай мне уйти! – завопила она мысленно. – Отпусти меня!»

Вдруг невидимая рука разжалась и выпустила Ульрику. Та грохнулась на булыжную мостовую, упав на колени и локти. Вскочила и побежала. Из-за стены доносились голоса рыцарей Гермионы:

– Снимите чары, госпожа!

– Она сбежала!

– Эй, там, несите факелы!

– Прощайте, Фамке! – крикнула Ульрика через плечо.

В конце переулка она свернула налево и помчалась прочь по безлюдным улицам, все время меняя направление. Она не задумывалась, куда бежит. Шума погони пока не слышалось. Но что Ульрика знала о способностях Гермионы? Единственное – что та умела летать. Хотя вряд ли Гермиона станет барражировать над Нульном прямо в своем красивом платье. Ламии добиваются своего другими способами.

Вдруг Ульрику пробрала дрожь.

«Нет, – подумала она. – Метаться в ночном небе над Нульном Гермиона точно не станет».

Ламийский способ получать желаемое заключался в использовании влияния и положения в обществе. Гермиона не бросится в погоню лично. Она подаст в розыск. Ульрика всем телом почувствовала, как стены Нульна сжимаются вокруг нее. Следовало покинуть город до того, как Гермиона захлопнет перед ней все ворота. Бегая кругами, как тупой гоблин, Ульрика и так потратила слишком много времени.

Она остановилась и огляделась, пытаясь понять, где находится. Вокруг простирались зубчатые стены и возносились к небу шпили Храмового квартала. Соборы Зигмара, Шалльи и Мирмидии возвышались вокруг нее. Дура! Она выбрала самое ненужное направление из всех возможных и уже почти достигла Садов Морра. Ульрика повернулась и двинулась на юг – уже не бегом, но быстрым размеренным шагом. Про себя она молилась богам, чтобы не опоздать. Но боги к молитвам вампиров не прислушиваются.

Вскоре она уперлась в Высокие ворота – основные, связывающие Альтештадт, где проживала в основном знать, и Нойштадт – квартал богатых купцов, роскошный, но безвкусный. Однажды Ульрике уже доводилось перелезать через стену, разделяющую кварталы, и это едва не закончилось плачевно. Повторять опыт ей не хотелось.

Возможно, и не придется. Тогда Ульрике пришлось лезть через стену потому, что она выглядела как подозрительная оборванка. Таких стража посреди ночи в квартал знати не пропускает. Но сейчас она одета в красивый черный камзол и дорогие сапоги. Ульрика подумала, а почему бы не пройти прямо через ворота с уверенным видом. Она выглядела как аристократка и хотела покинуть квартал, а не пробраться в него, на что стражники посмотрели бы сквозь пальцы.

Ульрика осмотрела пятачок перед воротами. Все было спокойно. Стражники в черных мундирах и латных нагрудниках патрулировали его словно в полусне. Сейчас или никогда. Ульрика высоко задрала подбородок и двинулась вперед. Увидев ее – а именно покрой ее одежды и дорогие ткани, из которых ее сшили, – стражники раздвинули копья, преграждавшие выход.

Она холодно кивнула, и стражники открыли калитку рядом с большими воротами.

– Добрый вечер, майн герр, – сказал бородатый капитан стражников, отдавая честь.

– Добрый, – ответила Ульрика и вошла в узкий туннель, ведущий на другую сторону стены.

Краем глаза она увидела недоумение на лице капитана. Перед ним только что прошел человек в мужском платье, лицо и голос которого явно свидетельствовали, что это женщина. Ульрика продолжала идти, усилием воли не давая себе ускорить шаг. Ее спину так и буравил взгляд капитана, но он не произнес больше ни слова. Ульрика оказалась по ту сторону прохода, в Нойштадте. Одни ворота она миновала, осталось пройти еще через одни.

Девушка испустила вздох облегчения и двинулась дальше, как вдруг с той стороны стены донесся цокот копыт. Она оглянулась и увидела четырех всадников, подъезжающих к воротам со стороны Альтештадта. Всадники требовали, чтобы капитан открыл им.

Ульрика замерла. Она их узнала. Это были рыцари Гермионы. Ульрика затаилась в ближайшем переулке и прислушалась.

– Мы ищем воровку, – говорил один из рыцарей. – Женщину, переодетую мужчиной. Она украла драгоценности моей госпожи.

Капитан разинул рот.

– Да мы вот только что ее пропустили!

Он повернулся и крикнул своим людям:

– Открыть ворота!

Капитан стражников выглянул через поднимающуюся решетку ворот.

– Она просто… вот только что здесь была! Куда она могла подеваться?

– Мы ее найдем, капитан, – ответил один из всадников и вместе с остальными выехал через ворота. – Берген, Штандт! – крикнул он. – Скачите к другим воротам и предупредите там. А мы с Фольстадом посмотрим здесь.

– Да, господин! – ответили рыцари и помчались прочь.

Командир рыцарей и оставшийся с ним воин пустили лошадей медленным шагом, заглядывая в каждый переулок. Ульрика глубже вжалась в тень. Всадники проехали мимо. Девушка застонала про себя. Вампиры, конечно, умеют двигаться быстро – но все же не со скоростью скачущего галопом всадника. Люди, которых послал командир рыцарей Гермионы, доберутся до наружных ворот Нульна намного раньше нее, и она окажется в ловушке.

Был ли другой способ покинуть город? Может, снова по верху? Вряд ли. Ульрика перелезла через стену Альтештадта, но внешние стены были намного выше и усиленно патрулировались. При всех сверхчеловеческих способностях, если она упадет, она вывернет лодыжку или даже сломает ногу.

Нет. И думать надо забыть о том, чтобы покинуть Нульн через стены. Ульрике нужно найти другой способ выбраться из города, и быстро, потому что он слишком мал, чтобы долго в нем прятаться. Гермиона с Габриеллой или охотники на ведьм выследят ее – это только вопрос времени.

Она пошла по аллее, избегая вонючих луж и держа ухо востро – не раздастся ли поблизости цоканье копыт. Ульрика ломала голову, как же выбраться из Нульна. Будь она человеком, можно было бы сменить одежду и пройти через главные ворота с толпой – утром они откроются, и люди хлынут через них. Но она не могла – первый же луч солнца, упавший на нее, спалит ее дотла. Хуже того, это никогда не изменится. Каждую ночь ворота закрываются, и в то единственное время суток, когда Ульрика могла себе позволить выйти наружу, город она не покинет. А как только придет пора прятаться – так все пути и откроются. Но не для нее. Повелители ночи, так называли вампиров. Ульрике это казалось злой шуткой. Пленники ночи – вот кто они такие.

Ульрика уже добралась до центра Гандельбезирка. Она решила оставить попытки покинуть город и начать искать убежище на день, когда густой туман накрыл ее. На Ульрику обрушилась сильная вонь. Тянуло от реки! Ульрика вдохнула запах всей грудью, плечи ее расправились. Река! Доки почти невозможно перекрыть полностью.

Выругавшись, она двинулась к докам по затянутым туманом улицам. И как она сразу не сообразила? Они с Габриеллой проделали путь от Эйхесхаттена до Нульна в каюте речного судна, где не приходилось опасаться, что на рассвете застигнет солнце. Конечно, ей нельзя покупать билет на корабль – даже на чужое имя. Если ламии придут разыскивать ее и в доки, судовой казначей немедленно вспомнит ее по описанию внешности и манер. Придется ехать зайцем. Но так даже лучше. В грузовых трюмах нет ни одного окна, через которое внутрь может заглянуть солнце. Ульрика покинет Нульн самым безопасным способом, и ей даже не придется ждать следующего заката. Работа – и честных людей, и не очень – в доках не прекращалась ни на секунду. Капитаны и портовые инспекторы проверяли заявленные по таможенным декларациям грузы, открывали крышки ящиков и при свете фонарей осматривали товары в них. В тенях у серых деревянных складов крались фигуры, которым, наоборот, лишний свет для их делишек ни к чему. Рабочие грузовыми сетями поднимали товары на борт и закатывали бочки по сходням, а в укромных темных местах между городскими причалами с маленьких лодочек под покровом тумана выгружали контрабанду прямо в выходные отверстия огромных канализационных труб, по которым товар доставят в сотни неприметных мест по всему городу. Женщины быстро катили вверх и вниз по набережной тележки, с которых продавали матросам речную форель и горячую похлебку, а женщины в более яркой одежде, готовые удовлетворить другие потребности мужчин, прогуливались там же неторопливым шагом. Нищий ухватил Ульрику за полу плаща, выпрашивая монетку. Мужчины самого сурового вида, попивавшие пиво на верандах портовых таверн, пялились на дорогую одежду Ульрики, пока не замечали висящий на боку острый меч, после чего торопливо отводили глаза.

Бешеная суета вокруг все же удивила Ульрику. Она ожидала, что ночью доки тихие и пустые, и рассчитывала пробраться на борт корабля, команда которого ушла веселиться в город, и без особых затруднений спрятаться в трюме, пока никого нет.

Но все экипажи оставались на своих кораблях, палубы кишели людьми. Ульрика глянула на восток. Туман в той стороне уже отчетливо светился оранжевым. Если ей не удастся пробраться на корабль в самое ближайшее время, придется отказаться от этой мысли. Следующую попытку она сможет предпринять только завтра вечером.

Шансом для Ульрики стали женщины, продававшие еду. Когда они подкатывали тележки к сходням, громко выкрикивая «Похлебка!», люди на борту бросали работу и спешили за кружкой горячего супа или пирогом, который можно сжевать на ходу. Все, что ей нужно, – это правильно рассчитать время.

Ульрика пошла за женщиной, которая толкала ярко-красную тележку и кричала:

– Горячий суп! Горячее не может быть! Горячий суп! Чтоб мне язык проглотить!

Мужчины с длинного плоского речного судна по кивку боцмана оставили работу и поспешили вниз по трапу, потирая руки и обмениваясь с торговкой сальными шутками.

Ульрика небрежной походкой подошла ближе и заглянула через борт. В центре палубы зиял распахнутый люк. Над ним в грузовой сети висело несколько бочек с черным порохом. Ульрика покосилась на матросов. Все они столпились вокруг торговки, толкаясь и хохоча. К сожалению, на борту остался боцман – он потащил на корму большую пачку бумаги. Ульрика стиснула зубы. Придется рискнуть. Пусть только боцман повернется к ней спиной. Как только он это сделал, вампир стремительно перемахнула через борт, бесшумно пробежала по палубе и спрыгнула в люк.

С мягким глухим стуком Ульрика приземлилась в темных недрах трюма. Она напряглась, ожидая удивленного вопля. Но ничто не нарушило тишину, и девушка расслабилась. Трюм занимал всю нижнюю часть судна. Он был забит бочками с черным порохом и деревянными ящиками с оружием. На них стояло клеймо одной из местных кузниц. Штабеля ящиков, накрытые тяжелым брезентом, тянулись до самой кормовой переборки. Ульрика ползла по балкам, пока не оказалась настолько далеко от люка, насколько можно, юркнула под брезент и устроилась среди бочек. Девушка сняла сделанный из рубашки узел с вещами и положила его под голову. Она вдруг поняла, что безумная попытка удалась, и вздрогнула всем телом. Она сбежала от Габриеллы и Гермионы и выбралась из Нульна. Она свободна. Она может направиться куда в голову придет, делать то, что хочет, стать кем угодно!

Тут Ульрика осеклась. Куда она хочет пойти? Чем мечтает заняться? Кем жаждет стать? Все ее мысли сконцентрировались на побеге, и до этого момента она не успела толком подумать, как распорядится своей свободой, когда получит ее.

Пока Ульрика полагала, что они с Фамке сбегут вместе, у нее теплилась некая смутная идея уйти и начать новую жизнь с подругой вне рамок ламийского сестринства. Но в детали она не вдавалась, в голове мелькали просто картинки – вот они скачут по извилистой дороге на паре боевых коней, спят на сеновале фермы и находят тихое место, где могут спокойно жить. Вся эта чепуха, почерпнутая из романов, не имела никакого отношения к действительности, как теперь осознала Ульрика.

По палубе над ее головой застучали сапоги матросов, раздались грубые голоса, заскрипела лебедка, и бочки опустились в трюм. За ними сошли матросы, чтобы перекатить их и расставить по местам. Отлично. Чем быстрее они закончат, тем быстрее корабль снимется с якоря.

Ульрика вернулась к прерванным раздумьям. Теперь, когда она сама по себе, она понятия не имела, чем заняться и куда пойти. Девушка даже не знала, куда направляется судно.

Не двинуть ли ей в Альтдорф? Она никогда не бывала в столице Империи раньше и всегда хотела увидеть этот город. Или, может, вернуться в Мидденхейм, тем более что с правителем его Ульрика знакома? Хотя вряд ли. Это знакомство она возобновить не сможет. Жители Мидденхейма самые суеверные и фанатичные из имперцев, вампиру там придется несладко. Или уехать из Империи вообще? Эта мысль показалась Ульрике привлекательной. Она могла отправиться в Мариенбург, Бретоннию или Тилию. Там тепло, и там ее никто не знал. Можно начать жизнь заново.

И тут с внезапной ясностью Ульрика осознала, куда она хочет – и должна – отправиться. Ее обращение в вампира и обучение новым возможностям, кошмарное явление Мурнау и убийства сестер-ламиек заставили Ульрику почти позабыть о том, что было ценно для нее, когда она была человеком, но теперь она снова свободная женщина. Теперь она имеет право делать то, что сама считает важным. А для Ульрики нет ничего важнее защиты родной страны.

Кригер выкрал ее из Прааги, когда осаждавшие город армии Хаоса в беспорядке отступили ввиду надвигающейся зимы. Но совершенно очевидно, что весной они вернутся, и на этот раз с гораздо более серьезными намерениями. Уже наступил Ярдрунг, до весны осталось меньше двух месяцев. Если Ульрика отправится на север прямо сейчас, она успеет как раз вовремя, чтобы помочь защитникам города в предстоящей им битве.

Эта мысль заставила Ульрику улыбнуться. Теперь она сильнее, быстрее и смертоноснее, чем когда-либо в самых смелых своих мечтах. Сражаться вместе с людьми на стенах Прааги она не сможет, конечно, но она сделает кое-что получше.

Она проберется ночью во вражеский лагерь и перережет глотки командирам. Она превратит их войска в безмозглых доноров, которые станут слушаться каждого ее слова – а не их. Она займется саботажем, шпионажем, убийствами и утопит свою боль в крови на поле битвы. Отличный план!

Конечно, отправиться в Праагу рискованно – и опасность заключается не только в прямой угрозе ее жизни. Феликс, Готрек, Снорри и Макс Шрейбер наверняка вернулись туда после того, как оставили Ульрику в Сильвании на попечении графини Габриеллы. Тогда Готрек чуть не убил Ульрику. Если они снова столкнутся лицом к лицу, Истребитель может не устоять перед искушением довести дело до конца. Да и Феликс с Максом… Она любила обоих и все еще вожделела, и мысли о них согревали ее душу. Но теперь желание Ульрики шло рука об руку с жаждой пить кровь и разрывать мягкие тела на куски. Ей не раз снилось, что она занимается любовью – то с Феликсом, то с Максом. Заканчивались сны всегда одинаково – Ульрика разрывала любовнику горло и выпивала его кровь досуха. Если они действительно встретятся, не произойдет ли с Максом или Феликсом именно это?

Однако, несмотря на рискованность затеи, Ульрика очень хотела снова встретить старых друзей. Суровый карлик, магистр, неистово любящий жизнь во всех ее проявлениях, и меланхоличный поэт долго были ее верной опорой и поддержкой. Они давали советы, утешали и подавали пример своим поведением. Они практичные люди широких взглядов, не теряющие присутствия духа в самых сложных ситуациях, они по-настоящему смелые, в отличие от большинства жителей Империи и Кислева. Разве Готрек не оставил Ульрику в живых, несмотря на то что, с его точки зрения, она теперь чудовище? Разве Феликс не заключил с графиней союз против Кригера, хотя он знал, что Габриелла – вампир?

Внезапно больше всего на свете Ульрике захотелось поговорить с ними. Рассказать обо всех неурядицах, о храмовнике Хольманне и о боли, которую испытывала с тех пор, как осознала – ей не хватит смелости спасти его от Габриеллы. Девушка хотела спросить у них совета, что ей теперь делать, как ей жить, как разрубить черные узы противоречий, разрывающие ее холодное мертвое сердце. Она осталась одна, и это пугало. Она хотела странствовать по жизни не одна – но с товарищами.

Искра безумной надежды вспыхнула в Ульрике. Возможно, они снова смогут путешествовать и ввязываться в разные безумные приключения все вместе: Феликс, Готрек, Макс и она. Ульрика слышала, что такое уже случалось – вампир заключила союз с великим воином, и они вместе сразились со злым колдуном. Император даже отблагодарил вампира… или это все только сказки?

Наверху закричали «Отдать концы!», и это вырвало Ульрику из раздумий. Корабль чуть качнулся, отходя от причала. Ульрика глянула вверх, но увидела над собой только брезент. Судно покидало Нульн. Она совершила побег. Она свободна!

Ульрика закрыла глаза, опустила голову на подушку и тут с ужасом поняла, что невыносимо хочет есть.

Глава 5
ВО ВЛАСТИ ГОЛОДА

Когда Ульрика осознала масштаб проблемы, с которой столкнулась, она больше не смогла сомкнуть глаз. Был разгар дня – она чувствовала это, – и она находилась на корабле, не имея ни малейшего понятия о том, куда он движется и где следующая остановка. Сколько дней ей предстоит провести в запертом трюме? У нее нет с собой донора, ей следовало его найти – а Ульрике еще никогда не доводилось этого делать.

Ее охватил страх, и одновременно в груди снова забурлила безумная, делающая мир красным ярость, которая и увела ее прочь из запертого Габриеллой дома. Почему она не продумала побег тщательнее? Фамке права. У Ульрики ничего не получится. Она совершенно не умела добывать еду. С момента обращения ее покровители – сначала Адольф Кригер, затем графиня Габриелла – приводили ей доноров, горевших желанием поделиться кровью. Ульрике никогда не приходилось беспокоиться, откуда возьмется еда в следующий раз. Крайне редко она сталкивалась с необходимостью укусить человека, который этого вовсе не хотел. Единственный раз это произошло, когда Габриелла сказала Ульрике, что она должна укусить Хольманна. Тогда она отказалась сделать это, потому что по-настоящему любила храмовника и не хотела превращать его в безголового раба. Но сможет ли она укусить кого-нибудь другого? Незнакомца? В конце концов, конечно, ей придется это сделать – когда жажда крови возьмет верх, Ульрика не сможет остановиться. Она превратится в животное без совести и рассудка.

Она не хотела, чтобы это случилось. Девушка поклялась себе и всем своим предкам, что она больше никогда не потеряет контроль. Зверь внутри нее не станет управлять ею. Она обуздает его. И сейчас надо найти способ решить этот вопрос, пока она еще может думать.

Нелепость ситуации заставила Ульрику фыркнуть. Она сидела в трюме, начиная терять рассудок от голода, и определяла свое кредо на всю оставшуюся – и скорее всего довольно долгую – жизнь. Если бы она не кинулась бежать из дома Габриеллы как угорелая, она могла бы обдумать все эти тонкости там, в тишине и покое. При этой мысли Ульрике вдруг захотелось вернуться, попросить у графини прощения и снова окунуться в спокойствие и уют, из которого ей так сильно хотелось вырваться всего несколько часов назад. Но это не представлялось возможным. У нее даже не получится покинуть корабль, но если бы могла и добралась бы обратно в Нульн – примет ли ее Габриелла? Гермиона могла настоять на казни беглянки. Да и смогла бы сама Ульрика жить после того, как трусливо бросилась обратно в золотую клетку при первых сложностях самостоятельной жизни?

Нет, не смогла бы. И она не вернется. Она бы прокляла себя, поступив так. Итак, невзирая на время и место (крайне неподходящие), Ульрике предстояло принять решения, которые определят ее дальнейшую жизнь. Ее голод рычал, что она укусит первого, кто попадется под руку, и ее нужды намного важнее, чем потребности бродящих вокруг безмозглых овец. Ульрика заставила его замолчать. Она не хотела жить как Кригер, ее омерзительный отец по крови, высасывавший невинных девушек досуха и бросавший их трупы в переулках. Но и холодный прагматизм Габриеллы, убившей храмовника Хольманна из соображений безопасности, Ульрика не могла принять. Рабская преданность доноров также отталкивала девушку. Что же ей оставалось?

Если она на самом деле ненавидела чудовище, в которое превратилась, слишком сильно, чтобы кормить его, стоит просто убить себя и прекратить эти муки. Сейчас день. Она может немедленно решить эту дилемму, выйдя на палубу, где тут же обратится в пепел. Но Ульрика знала по опыту, что на это ей не хватит мужества. Должно было существовать другое решение. Если бы только она могла кусать тех, кто, по ее мнению, этого заслуживал – злых, жестоких людей, которые сами гораздо более страшные чудовища, чем она.

Ульрика замерла, ошеломленная простотой решения. Почему нет? Почему бы ей не поступить именно так? С одной стороны, она насытится, с другой – не оскорбит память предков. Никаких угрызений совести – она даже окажет услугу человечеству. Диета, основанная на подобных моральных принципах, не предусматривала опасности сдохнуть от голода – если в чем Старый Свет и не испытывал недостатка, так это в злых людях.

Она улыбнулась, обнажив клыки. Отправиться в Праагу казалось теперь даже лучшим решением, чем на первый взгляд. Бесконечное пиршество предстояло Ульрике; она будет упиваться кровью мародеров и безумцев каждую ночь.

Но…

Радость погасла так же быстро, как и вспыхнула. Чем ей питаться до прибытия в Праагу? В путешествии? Вот сегодня ночью – кого ей укусить? Есть ли на борту этого судна подходящий негодяй? И как его узнать? Расспрашивать жертв перед тем, как укусить, не вели ли они себя плохо? Это смешно и нелепо.

Вампир зарычала про себя, разъяренная собственной глупостью. Все эти мысли – отголоски человечности, слабости, саморазрушительный бред. Ей стоило отбросить все это вместе с собственной жизнью, лишившись ее. Она пыталась вести себя вразрез с собственной истинной сутью.

Но по сути, подумала Ульрика, ее нежизнь не сильно отличалась от жизни – отвечать приходилось на те же самые вопросы. Она родилась воином и всю свою жизнь провела на узкой грани между необходимой жестокостью и кровавым упоением резней, всю жизнь боролась со сладким зовом, нашептывающим отдаться наслаждению, что несет в себе убийство. Многие хорошие люди уступили настойчивости этих сирен. Но Ульрика не уступила их песням тогда, не сделает этого и сейчас.

Да.

Она не станет использовать свою новую истинную суть как предлог отбросить кодекс чести, милосердия и сдержанности, которым она всегда руководствовалась при жизни. Это трудно, ну так и не стоит растрачивать себя на пустяки. Клятва, не проверенная на прочность делом, – всего лишь слова. Она найдет способ жить, не причиняя зла невинным людям. И сможет сделать это даже сегодня ночью, на этом судне. Способ всегда есть. Ульрика не сомневалась в этом.

Она скрестила руки на груди и с облегчением закрыла глаза. Решение найдено. Пора спать и набираться сил, чтобы с достоинством встретить вызов, который бросит ей ночь. Ульрика спала беспокойно. Голод ее возрастал с каждым часом, захватывая тело, как живая опухоль. Она все время просыпалась, голод грыз ее изнутри, и ей приходилось приложить все усилия, чтобы заснуть снова. Но это ей так и не удалось. Пустота внутри выла слишком громко. Девушка лежала без сна, глядя на полотнище брезента над головой и крепко обхватив себя руками. Она видела тепло сердец членов экипажа, расхаживавших по палубе над ней, – маленькие теплые огоньки. Людей было пятеро. И какие бы клятвы она ни дала сама себе, больше всего на свете ей сейчас хотелось наполнить теплом людей свое пустое холодное сердце.

Почему она не напилась крови горничной Габриеллы перед тем, как бежать из Нульна? Ей бы хватило этого минимум на два дня. Ульрика попыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Две ночи назад? Или больше? Даже не сбежав, она бы уже здорово проголодалась к этому моменту. Но Ульрика крушила дом Габриеллы, металась по ночному Нульну, спасаясь от посланной Гермионой погони, – и все это выжало ее досуха. Ее вены болезненно сжимались от голода. Ее язык, казалось, рассыпался в пыль. Глаза резало от сухости.

Ульрика снова обругала себя за то, что не обдумала план побега тщательнее. Да что с ней происходит? Действовать очертя голову – это совсем на нее не похоже. Она взрослая женщина и опытный воин – вот уж им с дружиной пришлось помотаться по Пустошам! Ульрика досконально знала все, что может понадобиться в дальнем походе, и умела достойно подготовиться к любому опасному путешествию. Но вчера она так мучительно торопилась уйти… Красная ярость охватила ее и вытащила из дома, словно за волосы.

Вот в чем дело, не так ли? Красная ярость.

Несмотря на всю болтовню о том, что она держит буйный нрав под контролем, Ульрика до такой степени находилась в его власти, что даже не замечала этого. Все ее поступки с момента, как щелкнул, поворачиваясь в замке, ключ, который держала Габриелла, выглядели поступками не светской дамы, но капризного ребенка, злобной кошки, портящей вещи хозяйки за то, что та посмела оставить ее в одиночестве. Ульрика вспомнила нелепые оправдания, которые она придумала для того, чтобы нарушить слово не выходить из дома, данное графине, и волна стыда захлестнула ее. Все они сводились к тому, что Габриелла поступает неправильно – но действия графини не имели никакого значения. Клятва – это клятва. Ульрика нарушила ее из оскорбленного самолюбия, тоже еще причина.

Она ощущала не только отвращение к себе, но и недоумение. Ульрика видела, что испытывает те же самые чувства, что обуревали ее лет в пятнадцать. Тогда ей казалось, что мир – это отвратное место, полное тупых взрослых и запертых ворот. Почему она снова ведет себя как дитя? Потому что Габриелла обращалась с ней как с ребенком? Или же красная ярость – один из даров ее нового образа нежизни? Неплохо бы успокоиться и обдумать этот вопрос. Ульрика вознесла молитвы богам своей родины, чтобы подобная возможность представилась ей как можно скорее.

Полежав еще немного, Ульрика вылезла из-под брезента и выглянула из-за бочек. В приоткрытый люк сочился красный свет. Солнце садилось. До наступления темноты оставалось меньше часа. Ульрике в ее состоянии он показался вечностью. Она прижалась спиной к переборке, подтянула колени к груди и смотрела на умирающий свет, потому что больше смотреть было не на что.

Наконец последние проблески алого исчезли. Серые сумерки окутали корабль. Ульрика поднялась на ноги, чувствуя себя столетней старухой, и неверной походкой направилась к люку. Голова у нее кружилась, руки и ноги дрожали от слабости.

У одного из пиллерсов<sup>[3]3
  Пиллерс – одиночная вертикальная стойка, поддерживающая палубное перекрытие судна; может служить также опорой для тяжелых палубных механизмов и грузов. – Прим. ред.


[Закрыть]</sup> нашлась прислоненная к нему лестница. Ульрика приставила ее, забралась и осторожно выглянула через решетчатый люк. Запирался он деревянным штырем, который вдвигали в железное кольцо. Замка не было. Ульрика испустила вздох облегчения. Вот еще одна вещь, которую она не предусмотрела. А что, если бы ее заперли в трюме на несколько дней или недель? Даже думать не хотелось, что бы ей пришлось испытать в таком случае.

Ульрика прислушалась к сверхчеловеческим чувствам. Светлячки сердец экипажа трепетали в дальнем конце палубы. В середине, где находилась Ульрика, не осталось никого. Девушка просунула руку между прутьями решетки и открыла защелку. Прислушалась. Никто не мчался к ней с криками и факелами. Ульрика уперлась плечами в люк и надавила. Он был тяжелым, но даже ослабевший вампир все же сильнее человека. Ульрика приподняла крышку настолько, чтобы выскользнуть на палубу через образовавшуюся щель, а затем бесшумно поставила на место, чуть не выпустив ее из трясущихся рук. По-прежнему никаких признаков, что ее кто-то заметил. Ульрика огляделась. Судно стояло на якоре у южного берега реки, покрытого густым черным лесом. Она глянула на северный берег и поняла почему. По фарватеру, занимая весь центр реки, двигалась большая имперская военная флотилия. Сигнальные флаги развевались на фалах, и, следуя недвусмысленному приказу, все остальные суда разбегались в стороны, уступая дорогу военным кораблям. Судно, на котором находилась Ульрика, и многие другие остановились на илистом мелководье, ожидая, пока флотилия пройдет мимо.

Большая часть экипажа собралась вокруг котла, стоявшего на корме судна. Люди хлебали суп из деревянных мисок и болтали друг с другом. У штурвала стоял вахтенный. Матрос, замерший на носу, наблюдал за рекой. В голове Ульрики застучали сотни молоточков, когда она заметила его. Вампир чувствовала запах его крови, слышала, как она пульсирует в венах. Один быстрый удар, и она насытится. Сердце перестанет мучительно сжиматься от голода. Ульрика шагнула было к человеку, но остановилась.

Значит, все ее клятвы, данные себе, гроша ломаного не стоят? Нарушит ли она и их просто потому, что ей так захотелось, как нарушила данное Габриелле слово? Ульрика решила не охотиться на людей, чистых сердцем, – и даже если она пренебрежет этим обетом, у нее не получится потихоньку пить кровь этого человека раз за разом, пока они все находятся в одной лодке. Если Ульрика оставит его в живых, он расскажет о ней остальным. Если она убьет его, люди поймут, что на борту корабля вампир.