Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 72 страниц)

Глава 5
РАБОТЕНКА ДЛЯ ШПИОНА

Габриелла, Ульрика и все остальные спустились в кухню на подвальном этаже и столпились вокруг широкого разделочного стола. Там на скатерти лежал труп женщины – госпожи Альфины, решила Ульрика. Дорогой плащ и платье жены зажиточного купца были ужасно разорваны и окровавлены. Гермиона вздрогнула, когда увидела тело. Габриелла промолчала, но стиснула кулаки, на скулах ее заходили желваки.

У дальнего конца стола сгорбилась фигура в пышном сливового цвета платье с глубоким вырезом. Женщина прислонялась к стене так, словно полностью обессилела. Она куталась в шаль, которая, впрочем, не могла скрыть ее притягательных форм и огненно-рыжих волос. Ульрика догадалась, что это, должно быть, мадам Дагмар, владелица ламийского борделя, хотя в данный момент даже человек с самым развитым воображением не узнал бы в ней маман.

– Госпожа, – прошептала она, протягивая дрожащие руки к Гермионе. – Я… прошу прощения за то, что вышла из дома, но… но…

– Забудь об этом, сестра, – сказала Гермиона сдержанно. – Что случилось? Где ты ее нашла?

На взгляд Ульрики, произошедшее не вызывало сомнений. Она с болезненным интересом рассматривала труп вампира. «И я так буду выглядеть, когда умру?» – подумала она. Девушка заметила, что Фамке тоже не сводит глаз с тела. Задается ли воспитанница Гермионы тем же вопросом?

Покойная госпожа Альфина, возможно, когда-то была привлекательной женщиной – по изуродованным останкам, лежавшим перед Ульрикой, оказалось трудно судить. Она выпустила клыки и когти так же, как и остальные жертвы, описанные Гермионой. Руки ее скрючились в последнем яростном ударе, лицо застыло в отвратительном рыке.

Но ни когти, ни клыки, ни ярость не спасли Альфину. Ее хорошо сшитый наряд изорвали в клочья, как и плоть под ним, а сердце пробили деревянным колом – его вогнали с такой силой, что острие вышло из спины. Но самой притягательной и одновременно отвратительной для Ульрики казалась кожа Альфины.

При жизни вампир, должно быть, выглядела молодо, не старше тридцати, но теперь ее кожа постарела лет на сто. Она стала сухой и пыльной, как пересохшее русло реки, и обтянула кости так, словно вся плоть под ней иссохла. Скорее всего, Альфина мертва уже несколько веков.

Ульрика глубоко вдохнула, жадно втягивая странную смесь запахов, исходящую от тела. Под обычным ламийским ароматом мускуса, пряностей и сухого разложения слабо угадывался другой – землистая вонь гнили. Так пахнет поле боя, усеянное телами павших, после недели дождей.

– Она… – заговорила мадам Дагмар.

Женщину передернуло, но она справилась с собой и начала снова:

– Ее повесили на железной ограде борделя. Пришпилили колом.

Фамке поморщилась. Гермиона выругалась сквозь зубы.

– Кто-нибудь ее видел? Охотники на ведьм?

Мадам Дагмар покачала головой.

– Вряд ли. Мой дворецкий, Грофф, обнаружил ее, когда вышел поймать извозчика для одного из наших гостей. Он и мои слуги тут же сняли тело. Но… но кто мог сотворить такое? Госпожа, трое из нас уже мертвы! Трое!

Гермиона схватила Дагмар за плечи и потрясла ее.

– Успокойся, чтоб тебя! Отвечай на мои вопросы! Точно никто не видел бедную Альфину до того, как Грофф снял ее с ограды? Ты уверена? Дагмар отстранилась от графини, спрятала лицо в шали.

– Я не знаю! Я не знаю! Никто ничего не говорит! Охотники на ведьм не явились!

Гермиона облегченно вздохнула, и Ульрика видела, что Габриелла разделяет ее чувства.

– Тогда, по крайней мере, это убийство не всплывет, – сказала Гермиона. – Отлично.

– Но нам все еще не известно, кто это сделал, – заметила Габриелла.

– Зверь, – сказала Фамке.

– Да, – сердито повторил Родрик. – Какая-то дикая тварь.

– Звери не умеют пользоваться деревянными кольями, – возразила Ульрика. – И развешивать женщин на заборах.

Родрик угрюмо посмотрел на нее, но Габриелла одобряюще похлопала воспитанницу по руке.

– Верно подмечено. Это вовсе не бессмысленное нападение, каким оно выглядит на первый взгляд. Убийца явно хотел прикончить одним выстрелом двух зайцев.

Гермиона и все остальные вопросительно посмотрели на графиню. Габриелла подняла палец.

– Во-первых, изобличить бедную Альфину как вампира. Так же, как Розамунду и Карлотту до нее. И, во-вторых, – Габриелла подняла второй палец, – навести подозрения на бордель мадам Дагмар.

– Они хотят извести нас вчистую! – прорычала Гермиона.

– Действительно, – согласилась Габриелла. – Кто бы эти «они» ни были.

Отилия вежливо кашлянула с лестницы.

– Госпожи, простите мою дерзость. Могу ли я предложить кое-что?

– Да, Отилия? – повернулась к ней Гермиона.

Кастелянша нервным жестом поправила платье и произнесла:

– Может, стоит съездить к борделю и осмотреться? Там еще могут оставаться следы убийцы.

Габриелла одобрительно кивнула.

– Очень хорошо, Отилия. Вы сообразительнее любой из нас.

Кастелянша опустила глаза, покраснев от смущения.

– Отправлюсь я с моими людьми, – сказал фон Цехлин, выступая вперед. – Мы убьем убийцу, если он все еще околачивается там.

Родрик фыркнул в ответ.

– Я тоже поеду, – сказала Габриелла. – И как можно быстрее.

Она махнула Ульрике и Родрику и направилась к лестнице.

– Пошли. Мы с вами…

Гермиона преградила ей путь.

– Нет. Бертольт прекрасно справится и сам.

Габриелла, нахмурившись, повернулась к ней.

– Сестра, – сказала она мягко. – Меня прислали сюда решить эту проблему. Я должна идти.

Гермиона выпятила подбородок.

– Тебя прислали помочь мне. И у меня есть для тебя другое поручение.

– Другое поручение? – переспросила Габриелла. – Я должна помогать с разрешением этого кризиса. А не…

– Именно этим ты и займешься, – сказала Гермиона. – Муж Альфины, цеховый мастер Альдрих, был ее основным донором. Но он любил только ее; мы, все остальные, ему не нравимся. Смерть Альфины сильно расстроит его. Он может сделать опрометчивые заявления на публику или обратиться к охотникам на ведьм. Его нужно обезопасить. Иди к нему и успокой его.

Гермиона чопорно улыбнулась.

– На самом деле тебе лучше остановиться там, а не здесь. Мне все еще нужен информатор в гильдиях. – Леди с непререкаемым видом махнула рукой. – Отправляйтесь. Отилия даст адрес.

Габриелла напряглась и хотела возразить, но вместо этого кротко кивнула.

– Очень хорошо. Да, это важная задача. Я выполню ее. Но я буду частенько навещать тебя.

Графиня снова направилась к лестнице.

– Пойдемте, мои дорогие. У нас есть работенка, которую нужно сделать.

Когда Ульрика проходила мимо Фамке, девушка с симпатией улыбнулась ей на прощанье. Ульрика ответила таким же взглядом, пожав плечами и криво ухмыльнувшись. К сожалению, они с блондинкой оказались по разные стороны фронта, где кипела яростная битва.

– Черт бы подрал эту эстальскую сучку! – прошипела Габриелла, когда она, Ульрика, Родрик и Лотта сели в карету и отъехали от особняка Гермионы. – Она собирается держать меня в стороне от происходящего!

Она в ярости хлопнула по сиденью.

– И почему этот убийца не прикончил ее вместо любой другой ламии? Она – худшая претендентка на роль старшей сестры города, какую только можно представить. Печется лишь о том, чтобы она хорошо выглядела в глазах королевы, а я – нет, и ради этого может погубить все.

Ульрика внутренне согласилась с такой оценкой ситуации. Прелестная маленькая скобка не смогла бы руководить и поющим хором, не говоря уже о тайном братстве. Единственное, что она хорошо умела, – устранять конкурентов со своего пути. Ульрика глянула на обратную сторону визитки, где Отилия нацарапала адрес Альдриха. Быть нянькой при цеховом мастере? Это очень скучно.

– И свора ее комнатных пуделей никаких следов в борделе не найдет, – хмуро сказал сидевший рядом с камеристкой Родрик. – Они будут слишком озабочены, чтобы не посадить пятнышко на свои сияющие сапоги.

Он подался вперед.

– Позвольте мне отправиться туда, госпожа. Рана меня почти не беспокоит. Я в форме. Если там есть что найти, я найду.

Габриелла задумчиво посмотрела на него, затем ободряюще похлопала его по руке.

– А вы это хорошо придумали, Родрик. Кто-то обязательно должен туда сходить, но эта работенка не для вас.

Родрик почти оскорбился.

– Не для меня? Почему же? Я ваш паладин. Кто лучше меня подходит для этого задания?

– Как раз в том, что вы – мой паладин, и заключается проблема, – пояснила Габриелла. – Эти, как вы говорите, комнатные пудели Гермионы могут заметить вас там и донести своей госпоже, что я ослушалась ее приказа. Мне нужен не рыцарь, а шпион. Кто-то, кого они не знают в лицо.

Сердце Ульрики подпрыгнуло от внезапной надежды.

– Госпожа, – сказала она.

Габриелла повернулась к ней.

– Да, дитя?

Ульрика стащила с головы парик с темными локонами, обнажив коротко остриженные светлые волосы.

– Люди Гермионы видели вашу протеже с длинными волосами. Но не меня.

Глаза Габриеллы расширились, и улыбка скользнула по ее губам, но тут же растаяла.

– Нет, я не могу отправить туда тебя, – сказала графиня. – Ты еще не готова. Столкнувшись с опасностью, ты можешь устроить там такую кровавую баню, которая убийце и не снилась.

– Госпожа, я обещаю… – взмолилась Ульрика.

– Ты и раньше обещала, – перебил Родрик. – И закончила, купаясь в крови.

Габриелла тяжело посмотрела на него.

– Устраивать ей взбучки должна я, герр, а не вы.

Родрик угрюмо склонил голову.

– Да, госпожа.

Ульрика не стала препираться с рыцарем, чтобы не сердить Габриеллу – это сильно снизило бы шансы получить желанное поручение.

Графиня долго молчала, глядя на ночной город, проносящийся за окнами кареты. Наконец вздохнула.

– Но я должна знать. Выбора нет.

Она повернулась к Ульрике.

– Очень хорошо. Отправляйся к борделю.

Родрик хмыкнул. Ульрика подавила радостную улыбку.

– Благодарю, госпожа. Вы не пожалеете о своем решении!

– Тихо, девочка, – осадила ее Габриелла. – Ты пойдешь, но будешь играть по моим правилам, ясно? Станешь передвигаться скрытно – во время всего пути. Ты не ввяжешься в бой. Ни с кем, даже с убийцей, если вдруг наткнешься на него, – ну разве что тебе придется сражаться за свою жизнь. Нельзя сосать кровь по дороге. В разговоры не вступай, только при крайней необходимости. Как только осмотришь все, что можно, немедленно возвращайся. Это – задание, а не приглашение прогуляться по Нульну или порезвиться в нем. Тебе все понятно?

Ульрика почтительно кивнула:

– Да, госпожа. Я все поняла. Я не разочарую вас.

– Не сомневаюсь, – сказала Габриелла, но тут лицо ее исказила гримаса горького разочарования. – Погоди. Это все равно может не сработать. Ты не можешь отправиться туда в этом платье, а в одежде Родрика просто утонешь. В чем же тебя отправить?

– Не волнуйтесь, госпожа, – улыбнулась Ульрика. – Я взяла с собой свою старую одежду.

Не доезжая до дома цехового мастера Эггерта Альдриха, Габриелла дала кучеру знак остановить карету и обратилась к Родрику и Лотте:

– Здесь мы должны расстаться. Наймите другую карету, чтобы увезти ваш багаж, и найдите ближайшую гостиницу. Я свяжусь с вами завтра вечером, когда буду знать толком, что у них тут происходит.

– Но, госпожа, – возразил Родрик. – Я ваш телохранитель. Я не должен оставлять вас одну.

– А кто оденет вас, миледи? – спросила Лотта.

– Простите, Родрик, – сказала Габриелла. – Сейчас моя задача – покорить Альдриха, проложить тропку в его сердце и дом. И пока я этого не добьюсь, у него и мысли не должно возникнуть, что есть другой претендент на мое собственное сердце. Ульрика же временно изобразит мою служанку, это ненадолго, Лотта. В данный момент шпионка нужна мне больше, чем камеристка. Теперь идите, оба. Я скоро пришлю за вами.

Родрик бросил мрачный взгляд на Ульрику и вышел, так толкнув дверцу кареты, что чуть не вышиб ее. Лотта грустно склонила голову и последовала за ним. Оказавшись на заснеженной улице, рыцарь холодно поклонился Габриелле.

– Я буду молиться, чтобы боги хранили вас, госпожа.

Он закрыл дверцу кареты.

Габриелла засмеялась и покачала головой.

– Верен, как пес, и примерно так же умен. – Она стукнула в стенку кареты. – Трогай!

Карета остановилась перед крепким особняком, один вид которого говорил, что у его владельца денег куры не клюют. Здесь, в Купеческом квартале, все особняки были крепкими, и все говорили, что у их владельцев денег куры не клюют – а если им чего и не хватает, то вкуса либо воображения. Пока графиня и Ульрика, покинув карету, двигались к обшитой белыми панелями двери, девушка подумала, что в жизни не видела более чистой, более ухоженной – и более безликой улицы.

Габриелла постучала. Им открыл облаченный в ливрею насыщенного черного цвета дворецкий, смеривший их взглядом, полным глубокого превосходства.

– Да?

– К герру Альдриху, пожалуйста, – сказала Габриелла. – Речь идет о его жене.

– Я справлюсь, сможет ли он вас принять, – ответил дворецкий, затем закрыл и снова запер дверь.

Последовало короткое ожидание, потом внутри раздались торопливые шаги, загрохотали отпираемые замки, дверь распахнулась, и взорам гостей предстал весьма упитанный мужчина в ночной рубашке, небрежно заправленной в штаны. Он тяжело дышал, взгляд у него был дикий.

– Что там о моей жене? – воскликнул цеховый мастер. – Где она?

– Это нельзя обсуждать на улице, герр Альдрих, – ответила Габриелла. – Не будете ли вы так любезны пригласить меня в дом?

Альдрих окинул Габриеллу взглядом, круглое лицо исказил ужас. Он отшатнулся.

– Вы… вы одна из ее сестер. О, Зигмар, все так плохо? Что-то случилось…

– Плохо, – согласилась Габриелла. – Могу ли я войти?

Цеховый мастер всхлипнул и жестом пригласил в дом. Они прошли в погруженную во тьму гостиную. Когда дворецкий зажег лампы и удалился, Альдрих повернулся к Габриелле и умоляюще произнес:

– Скажи мне.

– Она умерла, друг мой, – сказала Габриелла. – Примите мои соболезнования.

Альдрих закрыл глаза и опустился в крепкое деревянное кресло.

– Умерла. Я знал. Почему-то я это уже знал. – Он вскинул голову. – Но как? Что произошло?

– Неизвестный, который убил ее сестер, – сказала Габриелла. – Он снова напал.

Альдрих расплакался, как ребенок. Его крупная фигура содрогалась в рыданиях. Он вытирал глаза подолом ночной рубашки. Габриелла нетерпеливо переступила с ноги на ногу, села в кресло рядом с ним и, сочувствуя, погладила по руке.

– Друг мой, мне действительно очень…

Альдрих сбросил ее руку.

– Не прикасайся ко мне, нежить! Это все ваша вина! Ваша и вашего грязного ковена с грязными интригами. Вы убили ее так же, как если бы зарезали сами!

– Друг мой, уверяю вас, – начала Габриелла, но Альдрих не закончил.

– Альфина была не такая, как вы! – воскликнул он. – Не ведьма с черным сердцем! Она была доброй и чистой. Она пила кровь только потому, что угодила в эту ловушку – ее превратили в чудовище в качестве жестокой шутки! Альфина не интересовалась всеми этими вашими интригами и мышиной возней, но из-за них она погибла! Погибла! А ты все еще ходишь по этой земле! Убирайся!

Он закрыл лицо руками. Габриелла закатила глаза. Ульрику покорежило от столь неприкрытого презрения графини к несчастному дураку – а кто он еще, если повелся на сладкую сказочку? Но тем не менее Ульрике было его жаль.

Габриелла попробовала снова, на этот раз положив руку на мощную шею Альдриха.

– Друг мой, ваш гнев совершенно понятен. Вы абсолютно правы. Альфина погибла в результате интриг. Меня прислали в Нульн как раз чтобы остановить эти убийства, и я от всего сердца сожалею, что не успела спасти вашу жену.

– У тебя есть сердце? – выплюнул Альдрих.

– Ты знаешь, что у Альфины оно было, – ответила Габриелла.

Альдрих снова разрыдался.

– Да, было. Было!

Габриелла подняла его голову и повернула, чтобы заглянуть в глаза собеседнику.

– Я буду честна с тобой, друг мой. Леди Гермиона послала меня успокоить тебя. Зачаровать, соблазнить. Чтобы ты не бросился в своем горе к охотникам на ведьм или к городской страже.

Альдрих моргнул, раскрыв рот от удивления.

Габриелла грустно улыбнулась.

– Вот видишь. Это правда. Но я не так цинична, как мои сестры. Я знаю, что никогда не смогу занять в твоем сердце место Альфины. Я могу узнать истинную любовь, когда встречаю ее. Я не стану пытаться заморочить тебе голову. Я с уважением отнесусь к твоему горю. Услуга за услугу – ты сохранишь наши секреты.

– Я… я вас не понимаю, – пробормотал цеховый мастер.

Габриелла выглядела смущенной.

– Я должна поселиться здесь и делать вид, что держу тебя под любовными чарами. Таков приказ леди Гермионы, и я не могу ее ослушаться. Но я не трону тебя и оставлю тебе твое горе, дам возможность оплакать твою дорогую Альфину так, как она того заслуживает, – если ты дашь слово, что сохранишь обстоятельства ее смерти в тайне и не сдашь нас городской страже.

– Но я не хочу видеть вас здесь! – простонал Альдрих. – Я хочу Альфину!

– Уверяю вас, я тоже не хочу жить здесь, – ответила Габриелла, – Но поскольку выбора у нас нет, я обещаю сделать наше принудительное совместное существование настолько безболезненным, насколько это возможно. – Она положила руку на плечо Альдриха. – Вот. Я клянусь, что ты будешь видеть меня так же часто, как я вижу солнце. Даешь ли ты свое слово?

Альдрих печально покачал головой.

– Кажется, я должен его дать. У тебя есть мое слово. Но… но что мне говорить о смерти Альфины? И как объяснить ваше присутствие здесь?

Габриелла испустила почти неслышный вздох облегчения.

– Обдумаем это все завтра утром. А сейчас, если вы прикажете слугам отнести мои вещи в комнаты Альфины, я оставлю вас наедине с вашей скорбью.

Наверху было еще больше слез – камеристка Альфины, Имма, любила госпожу ничуть не меньше, чем муж, – но Габриелла быстро успокоила девушку. У графини не было времени терпеливо уговаривать ее, как герра Альдриха.

– Не плачь, дитя, – сказала Габриелла, поглаживая ее руку; Ульрика тем временем переодевалась в костюм для верховой езды в дальнем конце комнаты. – Мы будем пить твою кровь так же, как это делала твоя госпожа. Не бойся. Теперь расскажи мне, почему Альфина вышла из дома, хотя Гермиона строго-настрого запретила всем это делать? К Альфине кто-то приходил? Может, ей передали записку?

– Я… я не знаю, госпожа. Ничего такого я не видела.

– И Альфина ничего не говорила перед уходом?

Служанка покачала головой.

– Сегодня вечером она приложилась ко мне от души. Я только недавно проснулась. Я даже не знала, что она ушла.

Девушка снова разрыдалась. Габриелла так сильно сжала руку Иммы, что та вскрикнула.

– Хватит уже слез. Послушай меня. Ты знаешь, где находится бордель мадам Дагмар? Можешь объяснить Ульрике, как туда добраться?

Девушка фыркнула и высморкалась в платок.

– Не знаю. Но Уве, кучер герра Альдриха, тоже был донором моей госпожи. Он всюду ее возил.

– Очень хорошо, – сказала Габриелла. – Тогда мы разбудим его.

Графиня повернулась к Ульрике, которая как раз пристегивала к поясу свою старую кавалерийскую саблю.

– Не подведи меня, любовь моя, – сказала Габриелла. – Держи себя в руках. Если тебя схватят здесь, я не смогу тебя защитить – на Нульн мое влияние не распространяется, здесь тебе не Сильвания.

Ульрика отвесила четкий и резкий поклон на коссарский манер.

– Я не подведу.

Спускаясь вслед за Иммой к конюшням, девушка с трудом удерживалась от радостного вопля. Свобода! И у нее есть задание!

Наконец-то!

Глава 6
ЗАПАХ СМЕРТИ

Кучер герра Альдриха, конечно, знал дорогу. Через ворота Альтештадта он доставил Ульрику в университет – Имперская оружейная палата и Инженерный колледж возвышались над крышами остальных домов, подобно задумчивым великанам. Дальше путь лежал на юг, в Гандельбезирк – купеческий район средней руки. Здесь сосредоточилась вся деловая жизнь Нульна. На стенах высоких каменных зданий, мимо которых проезжала карета, висели гербы и торговые знаки коммерческих компаний, бирж, цеховых гильдий и адвокатов. Стояла глухая ночь, и все продавцы уличных газет и амулетов разошлись по домам. В квартале царила тишина, разве что мелькнет фигура одинокого прохожего да патруль городской стражи со своими длинными дубинками и фонарями в руках совершит обход, хлюпая по снежной каше. Когда карета углубилась в переулки, стало еще тише. Здесь находились частные особняки, не такие красивые и надежные, как в Купеческом квартале, но все еще вполне респектабельные, с настоящим стеклом в окнах и свежей краской на дверях.

«Если „Серебряная лилия“ находится в этом квартале, – подумала Ульрика, – это высококлассное заведение для избранного круга».

Миновав еще несколько улочек, кучер остановил экипаж.

– Прямо за углом, леди, – сказал он.

Нервно улыбаясь, Ульрика поднялась и открыла дверь, затем осторожно оглядела улицу в обоих направлениях. Было темно и тихо. В такое время все бюргеры мирно спят в кроватях со своими женами. Ульрика вышла из кареты и направилась к перекрестку.

– Мне подождать, госпожа? – прошептал кучер. – Сложновато вам будет добраться обратно в Альтештадт пешком.

Ульрика оглянулась, замедлила шаг. Казалось разумным попросить кучера подождать, но она по горло пресытилась каретами, платьями, париками и реверансами. Самостоятельно найти путь к дому Альдриха было бы гораздо интереснее.

– Езжай, – сказала она. – Я не знаю, как долго тут провожусь.

– Как пожелаете, госпожа, – ответил кучер и начал разворачивать лошадей.

Ульрика подошла к перекрестку, чувствуя, словно сбросила с плеч еще фунт-другой невидимого груза. Она высунулась из-за угла, чтобы глянуть вниз по улице, на которой находилось заведение мадам Дагмар, и немедленно отпрыгнула назад. Перед фасадом невзрачного здания посредине улицы толпились люди. Над дверью не было вывески, и красные лампы не светились в окнах, но Ульрика сразу поняла, что это бордель, – во-первых, потому что в каждом окне все же горел свет и, во-вторых, потому что толпой у входа были фон Цехлин и его щеголи.

Ульрика очень удивилась, увидев эту компанию. Графиня Габриелла и ее свита покинули дом Гермионы больше двух часов назад. Но если фон Цехлин с дружиной был здесь, то они только что добрались до места преступления.

Ульрика хмыкнула под нос и подкралась поближе, чтобы понаблюдать за посланниками леди Гермионы. Фон Цехлин с таким пылом обещал осмотреть место преступления, решимость и целеустремленность переполняли его – но, судя по всему, они с дружками заглядывали в каждый попадавшийся на пути кабак и теперь под завязку наполнились кое-чем другим. Один из них даже переполнился – его рвало прямо на ограду из железных прутьев, окружающую бордель. Ульрика не сомневалась, что эта самая ограда, на которой нашли госпожу Альфину. Фон Цехлин стоял у входа в «Серебряную лилию», разговаривая с привратником. Тот указывал вверх и вниз по улице. Соратники фон Цехлина бродили по заснеженной мостовой, напоминая хвативших лишку ученых, потерявших в сугробах очки. Ульрика раздраженно фыркнула. Если убийца и оставил следы, сейчас люди фон Цехлина окончательно затопчут их щегольскими эстальскими сапогами.

Один из них громко закричал и чуть не упал. Фон Цехлин и остальные не обратили внимания – они все едва держались на ногах. Но дворянин все-таки нашел в себе силы выразить в словах то, что его так сильно взволновало, и подозвал приятелей, указывая на мостовую.

Товарищи, покачиваясь, собрались возле него и заговорили все разом. Фон Цехлин пробился внутрь круга, расталкивая подчиненных, и присел на корточки. Он крикнул, чтобы принесли лампу, и один из щеголей сходил за ней в бордель.

Ульрика терялась в догадках, что же они там нашли. Строго говоря, ей стоило порадоваться за людей фон Цехлина. Габриеллу прислали в Нульн, чтобы устранить убийцу, и все, что приближало графиню и ее свиту к этой цели, играло им на руку. Но вместо этого девушка всем сердцем надеялась, что это незначительная мелочь. Тогда именно она сможет отыскать истинные улики – во славу своей госпожи. Леди Гермиона и ее надушенные клевреты совершенно не нравились ей.

Мгновение спустя фон Цехлин поднялся. В свете лампы он разглядывал предмет, который держал в другой руке. Удовлетворенно кивнув, молодой человек отдал фонарь одному из своих людей, достал носовой платок и завернул находку.

– Возвращаемся! – крикнул фон Цехлин и двинулся по улице в направлении Альтештадта.

Его люди, покачиваясь из стороны в сторону, последовали за предводителем. Им даже не пришло в голову вернуть лампу в бордель, поблагодарить за нее или хотя бы попрощаться с привратником.

Ульрика подождала, пока компания скроется из виду и привратник «Серебряной лилии» уйдет внутрь, закрыв за собой дверь. Девушка двинулась к месту, где люди фон Цехлина обнаружили находку. Это была овальная ямка в снегу, прикрывшем залитые слякотью булыжники мостовой. Ульрика опустилась на колени и заглянула в ямку. С ночным видением она не нуждалась в лампе, чтобы обнаружить, что рассматривали люди фон Цехлина.

В грязи отчетливо виднелись следы – большой собаки или даже волка. Поблизости валялись намокшие от слякоти ошметки черного меха. Ульрика посмотрела вокруг. Похоже, шерсть вырывали клоками во время кипевшей здесь схватки. Наверное, один из них Цехлин и подобрал.

Ульрика в задумчивости пожевала губу. Мех – это странная находка. Она не сомневалась, что сам убийца не зверь – он умел пользоваться колом. Может, у него есть специально натасканная собака? Девушка подняла клок шерсти и понюхала. Как ни странно, воняло зверем, но – что казалось гораздо более удивительным – еще и гвоздикой. Судя по расположению отпечатков лап, собака явилась из переулка напротив борделя. Ульрика согнулась над следами и двинулась по ним почти на четвереньках, принюхиваясь. К ее удивлению, аромат зверя исчез почти сразу. Собака прыгнула на жертву? Прилетела, черт возьми? И почему ею не пахло от тела Альфины? Ульрика остановилась и решила вернуться к месту, где прибили несчастную жертву. Возможно, там эманации еще сохранились. Она сунула клок шерсти в поясную сумку и подошла к ограде. Несколько щепок в снегу – вот и все, что напоминало о произошедшем сегодня ночью печальном недоразумении. Обслуга борделя уже прибрала остальное. Кровь на заборе, несомненно, не способствует удачному ведению дел. Но некоторые ароматы все еще не выветрились до конца. Самый оглушительный исходил от лужи рвоты, извергнутой одним из людей фон Цехлина, но из-под кислой вони пробивалось кое-что еще. Ульрика чуяла запахи нескольких человеческих тел, характерный для ламий мускусный аромат, исходивший от госпожи Альфины, и вонь разложения, которая тоже принадлежала старой вампирше, – здесь они воспринимались сильнее, чем тогда, в кухне.

Но псиной тут не пахло.

Ульрика жадно втягивала ноздрями воздух, и в мозгу возникала картинка – элементы менялись, пока не обрели четкие контуры. Человек с собакой. Нет – словно художник стер набросок и начал заново. Просто человек. Он исчезает. Появляется кто-то, не имеющий отношения к роду людскому. Нежить, возможно. Эта она смердела полем битвы, с которого неделю не прибирали тела, потому что шел проливной дождь. Но куда тогда делся пес?

Ульрика тряхнула головой. Картинка не складывалась; слишком многие кусочки не подходили друг к другу. Она двинулась к переулку, из которого, судя по всему, и пришла собака. Может, удастся что-нибудь учуять там. Неясный силуэт метнулся обратно в тень, а затем скрылся за углом. Волосы на затылке девушки встали дыбом. Кто-то наблюдал за ней!

Она бросилась вперед, на ходу вытаскивая саблю. Благодаря вампирской способности видеть в темноте Ульрика разобрала, что ее преследователь – мужчина, лицо которого показалось незнакомым, но его в любом случае скрывала глубокая тень капюшона. Вбежав в переулок, Ульрика услышала быстро удаляющиеся шаги. Добыча ускользала! Инстинкт кровожадного охотника возопил, затмив голос разума. Вампир, сама того не заметив, выпустила когти и клыки и бросилась в переулок, скользя по снегу и огибая кучи мусора. Шагов через тридцать она вылетела на перекресток. Беглец уже скрылся, но преследовательница повернула, ни секунды не колеблясь. Она знала, куда он побежал, – по следам, оставленным в слякоти, а самое главное, по запаху, тянущемуся за ним, как хвост за кометой. Тот самый запах влажной земли и гнили, смешанный с обычным человеческим ароматом – смесью пота, такой вкусной крови и страха – и, черт возьми, гвоздики!

Перепрыгнув через спящего нищего, Ульрика свернула за угол и увидела того, за кем гналась, – пухлый маленький человечек бежал изо всех сил, но мешал толстый живот. Ульрика знала, что легко догонит добычу – ноги у нее длинные, а толкала их вперед сила, намного превосходящая людскую.

Коротышка снова завернул за угол – на этот раз они оказались на более широкой улице. Она последовала за ним. Бедный мышонок. Эти жалкие попытки спастись ничего, кроме смеха, не вызывали. Ульрика вышла на улицу и остановилась. Вкусный грызун пропал – исчез, как будто его никогда и не было. Тут она увидела канализационный люк – сдвинутый, зияющий чернотой. Зверек нашел щелочку.

Ульрика побежала к отверстию в мостовой, но на краю остановилась. Не ловушка ли это? Преследуемый ни за что не смог бы сам поднять крышку колодца. Кто-то сделал это для него. Вампир втянула ноздрями воздух. Вонь разложения чувствовалась здесь гораздо сильнее, почти забивая гвоздику и запах пота маленького человека. Какая-то нежить сдвинула люк? Тварь все еще там?

Она заглянула в дыру. Кирпичная кладка, железная лестница и жирный блеск сточных вод, лениво движущихся по канализационной трубе. Это выглядело как идеальная засада – противники могли таиться в тенях на расстоянии вытянутой руки.

Ульрика усмехнулась. Хорошо. Кровь ее бурлила. После стольких бесполезных посиделок и болтовни хотелось драться. Когда закончит, она отнесет мышонка Габриелле, чтобы графиня тоже поиграла с ним.

Зарычав, Ульрика спрыгнула в зев открытого люка. Она скользнула вниз, едва коснувшись железной лестницы, и приземлилась на осклизлый узкий выступ на краю сточного канала. Никто не поджидал ее здесь. Она была одна, и зловоние канализации перебивало слабый людской запах. Вампир огляделась. Справа выложенный кирпичом туннель изгибался, скрываясь из поля зрения, но слева отчетливо слышалось эхо шагов – кто-то бежал прочь со всех ног. Ульрика бесшумно повернулась на звук и устремилась в погоню. Обогнув поворот, она ночным зрением увидела маленького человечка – тряся животом, тот бежал сквозь мрак подземелья. Коротышка прихрамывал, девушка могла поклясться, что у него колет в боку, а легкие хрипели, словно кузнечные мехи. Ульрика улыбнулась, обнажив клыки. Мышонок, подумала она, ты хотел спастись, а загнал себя в угол в еще меньшем лабиринте.

Мужчина перебежал сточную канаву по узкому мосту и метнулся к широкому шестиугольному бассейну шагов двадцати в поперечнике, около которого сходились шесть туннелей, – этакому перекрестку подземных магистралей. Ульрика мчалась за ним. Человечек оглянулся и судорожно замахал руками, словно споткнулся и пытался удержать равновесие. Ульрика испугалась, не хватил ли его инфаркт, и ускорилась, чтобы добраться до добычи раньше, чем та отдаст концы или, того хуже, рухнет в бурлящее смрадное озеро. Она хотела допросить беглеца, но не горела желанием нырять за ним в коллектор.