Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 72 страниц)

Глава 18
ВЗРЫВ И РУИНЫ

– Merde, – сказала Габриелла и закрыла глаза. – Уве! Гони! Быстро!

– Да, госпожа.

Засвистел хлыст, лошади потащили карету, разворачивая ее – быстро, но недостаточно. Шаги подмастерьев приближались гораздо быстрее – Дортман и его дружки возвращались. Сердце Ульрики упало.

– Она закрыла окно, говорю вам! – кричал Дортман. – Закрыла окно от солнца!

– Карета из гостиницы была черной, не так ли? – произнес другой голос.

– Да, – подтвердил третий. – И они ее так и не нашли!

– Эй, кучер! – закричал еще один, и по голосу Ульрика узнала светловолосого нахала. – Ну-ка, придержи коней!

Уве в ответ вытянул лошадей вожжами, и экипаж рванул вперед, набирая скорость. Подмастерья бросились за ним как гончие, почуявшие лису. Они вопили и кричали, сзывая всех, кто оказался рядом:

– Вампиры! В карете! Остановите их! Убейте их!

– Закройте окна и закрепите жалюзи, – сказала Габриелла.

Перед тем как выполнить приказ, Ульрика бросила последний взгляд наружу. За ними уже неслись человек двадцать – люди выскакивали из каждой лавочки, мимо которой проезжал экипаж, и присоединялись к погоне. Девушка закрыла жалюзи на защелку. Тут карета резко повернула, вампира бросило вперед, а сзади навалилась и вцепилась в плечи хнычущая Лотта.

Снаружи раздался треск – карета во что-то врезалась, рев сердитых голосов аккомпанировал движению. Кто-то закричал, экипаж снова обо что-то ударился, теперь уже другим боком. Уве выругался.

– Прошу прощения, госпожа, – крикнул кучер. – Я ошибся. Улица слишком узкая.

Карета резко сбавила ход, борта заскрежетали по стенам, звуки погони приблизились.

– Сейчас станет пошире, – сказал Уве. – Держитесь!

Экипаж рванул вперед, но слишком медленно. Топот и крики теперь раздавались уже не позади, а вокруг.

– Лошадей держи!

– Да стащи ты его!

– Лотта, – тихо сказала Габриелла. – Иди сюда. Обнажи шею.

Служанка испуганно посмотрела на графиню, затем неохотно отпустила Ульрику и подошла к скамейке Габриеллы, сдвигая в сторону причудливое кружево воротника, который совсем недавно красовался на графине.

Карета толчком остановилась. Габриелла обняла камеристку и впилась в ее шею. Лотта застонала и закрыла глаза, обвив руками талию графини. Снаружи Уве хлестал нападающих кнутом и кричал на толпу:

– Назад, вы, шакалы! Прочь или я стреляю!

Карета раскачивалась под градом тяжелых ударов, резкие голоса требовали, чтобы пассажиры открыли двери. Ручки задрожали и сломались. Грянул выстрел, завопил раненый.

– Убейте его! – взвыли хором несколько голосов.

Габриелла встала и усадила Лотту на скамейку рядом с Ульрикой. Девушка все еще была без чувств.

– Поешь, – сказала графиня. – Теперь нам понадобятся все силы.

Ульрика поколебалась, чувствуя себя абсолютно несчастной, затем выпустила клыки и запустила их в свежие отверстия на шее Лотты. Тело горничной безвольно обмякло, она рухнула на Ульрику, постанывая от наслаждения. Графиня вернулась на место и принялась бормотать под нос, причудливо сплетая и расплетая пальцы.

– Отпустите меня, сволочи! – рявкнул Уве снаружи. – Отпу…

Он захлебнулся на полуслове, заорал от боли. Раздался тошнотворный звук ударов – дерево и железо опускалось на мягкую плоть. Шум разрушил убаюкивающее, сонное спокойствие, которое несла кровь Лотты, вливаясь в жилы вампира.

– А теперь карета! – крикнул кто-то.

Удары по стенам стали еще сильнее. Дубинка расколола жалюзи. Лучи солнечного света, пробившиеся сквозь трещины, пронзили внутренность экипажа подобно копьям.

– Хватит, – сказала Габриелла. – А теперь отдай ее мне.

Ульрика подняла глаза и удивленно моргнула. Графиня стала почти невидимой – смутной тенью на скамейке. Она поднялась на ноги. Ульрика перевела взгляд на себя и обнаружила, что тоже теперь полупрозрачная.

– Отдай ее мне, – повторила Габриелла. – Когда я скажу, откроешь дверь, заберешься с ногами на скамейку и будешь сидеть тихо, как мышка. Все понятно?

Ульрика сглотнула, кивнула и поставила одурманенную Лотту на ноги. Габриелла взяла горничную за руку и расположила перед левой дверью. Очередной удар разбил жалюзи, осыпав вампиров обломками. Карета раскачивалась во все стороны, почти опрокидываясь.

– Открывай, – сказала Габриелла.

Ульрика потянулась к замку, но пальцы ее замерли на полпути. Она слишком ярко представила себе, что сейчас произойдет. Это словно распахнуть ворота усадьбы перед стаей волков. Девушка собралась с духом, взялась за щеколду и потянула ее. Габриелла поцеловала Лотту в щеку.

– Любовь моя, спасибо за твою службу, – прошептала графиня.

Габриелла пинком распахнула дверь и вытолкнула девушку прямо в бурлящую толпу. Люди взревели, когда на них обрушилось мягкое тело.

У Ульрики перехватило дыхание – все произошло так быстро. Толпа набросилась на Лотту. Девушку повалили на землю, избивая всем, что попалось под руку, и разрывая дорогую одежду.

– Сжечь ее! – закричал Дортман. – Сжечь вампира!

Его светловолосый товарищ ударил Лотту украденной кочергой. Рука камеристки с треском сломалась. Служанка вскрикнула от боли.

– Лотта! – воскликнула Ульрика.

– Merde! Сиди смирно! – прошипела Габриелла. – Подожми ноги и ни звука!

Ульрика стиснула кулаки, но подчинилась. Она прижалась к спинке скамейки, подтянула колени к груди и подобрала юбки. Габриелла сделала то же самое, и обе сидели тихо, пока снаружи толпа терзала Лотту – так морская буря треплет тряпичную куклу. Несчастную девушку пинали, били и перебрасывали друг другу. Ярость, не находящая выхода, бурлила в груди Ульрики. Она хотела выпрыгнуть наружу и разорвать мелких подонков на части, как они сейчас разрывали Лотту. Она хотела вытолкнуть Габриеллу из кареты, чтобы и ее постигла участь, на которую графиня обрекла свою верную и услужливую горничную. Это несправедливо! Это неправильно! Никого нельзя отправлять на столь мучительную смерть! Люди, оказавшиеся слишком далеко от Лотты, чтобы участвовать в кровавой потехе, озаботились поиском других развлечений. В распахнутой дверце кареты появились головы мужчин и женщин. Простолюдины окидывали интерьер жадными взглядами. Заметив на полу веер Габриеллы, одна женщина тут же схватила его. Две другие, казалось, уставились прямо на Ульрику. Она с ужасом подумала, что заклинание графини не сработало, но, скользнув по девушке пустым взглядом, люди отошли от дверцы и забрались на крышу.

– Да тут куча барахла! – донесся восторженный вопль. – Глянь, сколько сундуков!

– Лошадей бери! – вторил ему другой голос.

Габриелла заскрипела зубами. Карета качнулась, когда чемоданы с прекрасными платьями и прочими пожитками графини сбросили на мостовую и тут же распотрошили.

– Гиены вонючие, – тихо прорычала она.

Но тут раздался крик, от которого у Ульрики в очередной раз похолодело в груди, все еще согретой сладкой кровью Лотты.

– Ломайте карету! Пустим ее на дрова для костра!

Клич тут же подхватило множество глоток. Ульрика посмотрела на полупрозрачную Габриеллу. Графиню тоже встревожил такой поворот событии. Она повернулась к правой двери – ее погромщики не открывали – и раздвинула планки жалюзи, чтобы оценить обстановку снаружи. Толпа уже раскачивала карету. Габриелла схватилась за сиденье, чтобы не упасть.

– Рядом стена какой-то мастерской, – прошептала графиня. – Мы выйдем и спрячемся там. Осторожнее, не задень никого по дороге.

– Да, госпожа, – сказала Ульрика.

– И прикрывай голову. От солнца мои чары не защищают.

Габриелла сдвинула защелку прозрачными пальцами и медленно, чтобы никто не заметил, открыла дверь. Этого действительно не увидели – толпа восторженно выла и продолжала раскачивать экипаж. Графиня выпрыгнула наружу. Ульрика накинула край плаща на голову и последовала за ней. Пол ушел из-под ног как раз в тот момент, когда она оттолкнулась, и девушка тяжело врезалась в кирпичную стену. Габриелла рывком поставила воспитанницу на ноги, и вампиры замерли, прижавшись к покрытой трещинами штукатурке. Погромщики бесновались и справа, и слева от них. Толкаясь и мешая друг другу, они снимали с осей колеса. Ульрика могла протянуть руку и прикоснуться к ним.

– Дверь справа от нас, – прошептала Габриелла ей на ухо. – Как только путь освободится, двигаемся туда.

Ульрика кивнула. Она надеялась, что долго ждать не придется. Солнце кусало сквозь одежду, словно по коже сновало полчище муравьев. Девушка глянула направо. Две деревянные ступеньки вели к открытой двери. На ней висела табличка в виде растянутой коровьей шкуры. «Кожевенная мастерская», – подумала вампир. На ступеньках стояли несколько мужчин в фартуках. Рукава их были закатаны, в руках мужчины держали дубинки. Они готовились защищать лавку, если та привлечет внимание погромщиков.

В этот момент под оглушительный вопль толпы карета поднялась и завалилась на бок. Бунтовщики, хохоча как безумные, бросились к поверженному экипажу и принялись пинать, танцуя вокруг добычи подобно дикарям.

– Пошли! – прошипела Габриелла.

Они на цыпочках двинулись к двери за спинами погромщиков.

Между тремя мужчинами, охранявшими дверь в мастерскую, оставалось достаточно места, чтобы стройный человек мог проскользнуть внутрь. Но Габриелла и Ульрика со своими кринолинами не имели ни малейшего шанса. Графиня остановилась и огляделась в поисках другой двери, но увы, этот вход оставался единственной их возможностью. Графиня выругалась под нос, затем начала подбирать юбки как можно плотнее. Ульрика сделала то же самое, едва успев отскочить от двух женщин – сцепившись в драке за один из дорогих корсажей Габриеллы, те катились по грязи. Графиня прокралась по ступенькам и протиснулась мимо мужчин, наклоняясь и изгибаясь, чтобы не задеть их локти или дубинки. Ульрика глубоко вдохнула и последовала примеру госпожи. Первых двоих ей удалось миновать без затруднений, но третий стоял позади товарищей, наблюдая за происходящим из-за их плеч, и Ульрике пришлось извернуться боком почти прямо перед его лицом. Зевака подался вперед, как раз когда она собиралась обойти его, и девушке пришлось отпрянуть. Она задела спину того, кто стоял впереди, но успела нырнула в открытую дверь. Мужчина, в которого врезалась девушка, повернулся, хмуро глядя на соседа.

– Че, хочешь туда? К ним? – рявкнул он.

Ульрика прижалась к Габриелле, обе нервно наблюдали за развитием событий.

– Только не я, – ответил мужчина товарищу.

– Ну и хорош пихаться тогда.

– Да не пихал я тебя.

Габриелла стиснула руку воспитанницы, ожидая, что теперь мужчина оглянется, но тот только фыркнул и вернулся к наблюдению за творящимся снаружи безумием.

Вампиры тихонько вздохнули с облегчением. Графиня выпустила руку девушки и указала на лестницу слева, у стены.

– Поднимемся и отыщем местечко, где можно переждать до темноты, – сказала она.

Они двинулись через комнату. Ульрика огляделась на ходу. Потолки здесь были высокими, с них свисали крепления и цепи. По полу тянулись рядами огромные круглые чаны, от которых исходил такой густой запах мочи и экскрементов, что девушка съежилась и плотно закрыла рот. Ее удивило, почему она не почуяла вонь еще на улице, но, видимо, слепая паника и страх неминуемой смерти отключили чувства.

Вокруг чанов работали мужчины в закатанных по колено штанах. Они длинными шестами опускали сырые коровьи шкуры в невыносимо смердящую жидкость. Ульрику передернуло. Это наверняка худшая работа в мире – и ее в любом случае могли выполнять только люди, напрочь лишенные обоняния.

Вампиры поднялись по лестнице на второй этаж, представляющий собой одно просторное помещение без перегородок. Окна здесь были открыты настежь. Деревянные рамки с натянутыми для просушки кожами громоздились до самого потолка. Двое работников в углу продолжали натягивать шкуры на рамки, но все остальные собрались у окон, смотрели, что происходит снаружи, и переговаривались.

Габриелла покачала головой.

– Это нам не подходит, – пробормотала она.

Беглянки вернулись к лестнице, поднялись на этаж выше и попали в темный коридор, по обеим сторонам которого находилось множество закрытых кожаными полотнищами проемов. Габриелла и Ульрика подошли к одному и заглянули внутрь. За занавесом обнаружилась темная комната, заваленная покрашенными кожами. Ульрика проверила, что в соседней, – то же самое, только кожи другого цвета.

– Вот это уже лучше, – одобрила Габриелла и отодвинула занавеску. – Входи.

Ульрика нырнула в комнату. Длинная и узкая, она была забита кожами так, что оставался лишь узкий проход посередине. В дальнем конце находилось окно, закрытое ставнями, из-за которых доносились вопли с улицы. Ульрика направилась к нему. Она не хотела видеть того, что там происходит, но и остановиться не могла. Девушка перебралась через сложенные кожи и выглянула в трещину в ставне.

Улочка здесь расширялась, превращаясь в небольшую квадратную площадь. Толпа вихрилась вокруг яркого пятна. Это был костер, который сложили из обломков кареты. Пламя начинало облизывать дерево. В центре находилась Лотта. Ее привязали к бочке так, чтобы девушка обхватывала ее руками, подобно неутомимому пьянице. Горничная стояла на коленях, обнаженная, вся покрытая синяками и абсолютно беспомощная, но толпа продолжала с улюлюканьем забрасывать ее камнями и грязью. Даже сквозь рев десятков глоток Ульрика услышала жалобный стон, повторявшийся снова и снова:

– Госпожа! Госпожа, помоги мне! Помоги!

Пламя подобралось к Лотте. Ульрика отвернулась, впервые сожалея, что ее нечеловеческий слух настолько остер. Габриелла грустно смотрела на воспитанницу. Чары рассеялись, графиня снова стала хорошо заметна и осязаема.

– Мне очень жаль, дитя, – сказала она.

Ульрика совсем повесила голову.

– Неужели мы должны поступать так жестоко?

– Мы должны уцелеть, – ответила Габриелла.

Она шагнула вперед и обняла Ульрику.

– Мы можем делать все, что в наших силах, чтобы не причинять ненужной боли нашим донорам и слугам, но когда стоит вопрос – мы или они, – это даже не вопрос.

Графиня вздохнула.

– Если бы я только могла, я бы спустилась туда и положила конец страданиям Лотты, но даже это невозможно.

– Может, есть какое-то заклинание? – спросила Ульрика. – Лотта точно сейчас в зоне досягаемости ваших чар.

Габриелла заколебалась, но затем покачала головой.

– Да, есть. Но я к ним не прибегну. Колдовство опасно. Я применяю его, только защищаясь. Если разбрасываться заклинаниями налево и направо, рано или поздно ошибешься или дашь охотникам возможность обнаружить тебя.

Ульрика напряглась и хотела что-то сказать, но Габриелла шикнула на нее, поглаживая по голове.

– Мы должны быть эгоистками, любовь моя. Сама реальность хочет, чтобы мы умерли. Природа отвергает нас. Мы не можем позволить, чтобы тонкой нити, которая связывает нас с этим миром, угрожало хоть что-нибудь – и доброта тоже.

Ульрика боднула Габриеллу в плечо, злясь и жалея, что не может плакать.

– Я же хотела, чтобы вы убили меня. Это не жизнь.

Габриелла приподняла подбородок Ульрики и спокойно посмотрела в ее глаза.

– Я уже говорила: если решишь положить всему этому конец, нужно просто выйти на солнце. Если захочешь спуститься и умереть там, на улице, чтобы прекратить мучения Лотты, я не стану тебя останавливать.

Габриелла выпустила Ульрику и отступила на шаг.

– Ты именно этого хочешь?

Девушка повернулась к окну. Образы расплаты для грубой толпы – и собственной неминуемой смерти – пронеслись в ее голове. Она могла выбить ставни и спрыгнуть на головы ненавистной грязной стаи внизу, прикончить Лотту одним ударом, а потом убивать всех вокруг – столько, сколько успеет до того, как солнце и пламя костра прикончат ее.

Это был бы хороший конец, достойный… но все равно конец. Готова ли она на самом деле свести счеты с жизнью? И к тому, что наступит после? Если Габриелла говорила правду о том, что ожидает вампиров после окончательной смерти, муки Лотты не идут ни в какое сравнение с теми, что предстоят Ульрике. Хочет ли она принять их только ради того, чтобы облегчить смерть горничной?

Ульрика зарыдала и упала на колени.

– Я слабачка, – прохрипела она. – Я трусиха.

Габриелла опустилась на колени рядом и обняла девушку.

– Ты сильнее и храбрее многих из нас, радость моя, и сердце твое исполнено сострадания. Многим вампирам подобное бы и в голову не пришло. Печалиться о смерти служанки! Другие сочтут тебя просто дурочкой. Но я люблю тебя именно за это. Иногда нам приходится убивать, чтобы выжить. Такова наша природа. Но тот, кто убивает хладнокровно, без капли жалости, становится опасен – и в первую очередь для самого себя. Если ты сможешь сохранить в душе это расположение к смертным – конечно, не позволяя ему управлять своими поступками, – ты проживешь долго и поднимешься высоко в нашем сообществе.

Ульрика обняла графиню, уткнулась в ее грудь.

– Благодарю, госпожа, – пробормотала она. – Я постараюсь.

– Я знаю, что так и будет, – сказала Габриелла, помолчала и продолжила: – Хотя, боюсь, однажды твое сердце уже взяло верх над разумом.

Ульрика смутилась, нахмурилась и подняла голову.

– О чем вы говорите, госпожа?

В ответ Габриелла взглянула очень холодно, лицо ее стало жестким.

– Расскажи о молодом охотнике на ведьм, который указал на тебя, когда мы бежали от Матильды. Откуда он тебя знает? Откуда ему известно, что ты – вампир?

Глава 19
МАСКАРАД

Ульрика смотрела на Габриеллу широко раскрытыми глазами. Ни следа симпатии и теплоты не осталось во взгляде графини – все исчезло мгновенно, словно рывком закрыли дверь.

– Не заставляй меня вытаскивать это из тебя, – произнесла Габриелла, не дождавшись ответа.

– Нет, госпожа, вам не придется.

Ульрика опустила голову.

– Я… мы встретились с ним в канализации, потому что оба преследовали того чернокнижника.

– Ты не рассказала мне об этом, – заметила Габриелла.

– Я… я думала, что это не имеет значения, – пробормотала Ульрика.

Габриелла приподняла бровь.

– Действительно так подумала?

– Я обманула его, – продолжила Ульрика. – Наплела ему, что я тоже охотник на вампиров, и, когда мы расстались, он твердо в это верил.

– Почему же сегодня от его веры не осталось ни следа?

– Да, я… – Ульрика стиснула кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. – Когда я пошла проверять адрес, где шантажист назначил встречу госпоже Альфине – и убил ее, – этот охотник тоже оказался там. В зачумленном доме. Я… я использовала его. Я нашла обрывок рясы, а он опознал его. Я позволила ему расспрашивать жрецов Морра. Это благодаря ему нас пропустили на кладбище, к склепу, где, как я полагаю, находится логово убийцы, которого мы ищем.

– О боже мой, ты начинаешь осваивать ламийский способ, – холодно произнесла Габриелла. – Но где-то там маска соскользнула с твоего лица, не так ли?

– На нас напали упыри, – ответила Ульрика. – Они бы его прикончили. Мне пришлось драться когтями и зубами, чтобы вытащить его оттуда.

– И он это видел, – сказала Габриелла.

Ульрика кивнула с самым несчастным видом.

– Он назвал меня чудовищем и попытался убить.

– И после всего этого ты оставила его в живых.

Ульрика покачала головой.

– Я не смогла его убить. Он… он хороший человек.

– И наш смертельный враг.

Габриелла вздохнула и снова притянула Ульрику к себе.

– Любовь моя, я понимаю. Подобное случалось и раньше. Обстоятельства сложились так причудливо, что ты и этот охотник оказались на одной стороне баррикад. А он стойкий, смелый, и, хотя я видела его только мельком, уродом его совсем не назовешь. Вы с ним сражались бок о бок, а ты, как истинный воин, не могла бросить его, обречь товарища на смерть. Но не обманывайся – он тебе не товарищ.

Она откинулась на груду шкур и увлекла Ульрику за собой.

– Ты больше не человек, моя дорогая. Хотя ты выглядишь и иногда чувствуешь себя человеком. И у тебя больше никогда не получится с ними отношений, которые ты ищешь. Есть всего четыре возможных пути: дурачить мужчин, убивать их, делать их своими донорами или же одарить кровавым поцелуем. Человеку, которому известна твоя внутренняя суть и который не связан с тобой кровью, нельзя доверять, – и охотнику на ведьм в первую очередь.

– Прошу прощения, госпожа, – сказала Ульрика. – Больше это не повторится.

Габриелла сжала ее руку.

– Я знаю, что это тяжелый урок, но его нужно выучить. Иначе только боль и страдания ждут тебя. Поверь мне, я не понаслышке знакома с такими ситуациями, мне самой пришлось пережить подобное.

Габриелла уютно устроилась на выдубленной коже, обняла Ульрику.

– Давай, клади голову на мое плечо. Будем ждать ночи, все равно больше делать нечего. Как стемнеет, переберемся через реку и поговорим с Гермионой.

Ульрика послушно закрыла глаза, но под крики толпы и треск пламени уснуть оказалось сложно.

С закатом не только тьма, но и глухая тишина затопили улицы Нульна, которые недавно полнились исступленными криками и ревом пламени. Заваленные обгоревшими обломками – результатами дневных беспорядков, – улицы Индустриэльплатц, по которым крались Ульрика и Габриелла, стали до того темными и пустынными, что от одного пребывания на них бросало в дрожь. Даже кузни, огонь в которых обычно ревел и днем и ночью, стояли холодные и тихие. Разбитые окна, сломанные дубинки и грубо намалеванный молот Зигмара на воротах магазинов и мастерских – для защиты от нежити – вот что сопровождало графиню и ее воспитанницу на всем пути.

Охотники на ведьм по-прежнему патрулировали большой мост. Они останавливали каждую карету и каждую женщину, которой вздумалось пересечь реку. Вампирам пришлось развернуться и пройти целую милю, отделявшую их от моста при Железной Башне. Но и там кишели патрули.

Габриелла и Ульрика нырнули в тень стен литейного цеха, чтобы перевести дух и обдумать сложившуюся ситуацию.

– У них, несомненно, есть описания нашей внешности, – сказала Габриелла. – И, может быть, серебро, чеснок или демон-корень, которым они проверяют всех проходящих женщин. Я не хочу рисковать. Здесь они будут совсем не так любезны, как в гостиной Гермионы.

– Может, лодку нанять? – предложила Ульрика. – Должен же здесь быть какой-нибудь рыбак, который согласится перевезти нас на ту сторону.

Габриелла вздрогнула.

– Открытая лодка слишком опасна. Вампиры с проточной водой не дружат. Нет, я думаю, у меня есть способ получше.

Графиня повернулась и двинулась обратно на юг, к лабиринту грязных улиц и обшарпанных домов Фаулештадта, который вампиры так отчаянно старались покинуть вчера утром.

– Ламийский способ.

– Решили заглянуть в наши простецкие кабаки, миледи? – зловеще ухмыляясь, спросил Ульрику парень в нарукавниках, какие обычно носят работники типографий. – Надоели слабенькие вина Альтештадта, решили попробовать фаулештадтского крепкого пива?

Товарища его окутывал такой густой запах рыбы, что не возникало никаких вопросов относительно того, чем он зарабатывает себе на жизнь. Рыбак пялился на прическу Ульрики.

– Вы там, на северном берегу, так коротко волосы стрижете? – спросил он. – У нас их вот покуда носят!

Молодец ударил себя по ноге чуть выше колена, показывая покуда.

– Ее светлость ждет офицера стражи, – чопорно, как подобает служанке, за которую ее должны принимать благодаря костюму, сказала Габриелла. – Он назначил госпоже встречу в этом заведении, чтобы она могла опознать мужчин, которые украли ее ожерелье и парик.

Как только собеседники услышали это, оба внезапно вспомнили, что у них еще куча дел совсем в другом месте, и отошли от столика.

Ульрика вздохнула с облегчением.

– Спасибо, госпожа, – прошептала девушка. – Я не знаю, как благородная дама должна отвечать на такие вопросы.

– Зовите меня Габби, миледи, – тем же голосом примерной служанки ответила Габриелла. – И за даму всегда в таких случаях отвечает камеристка. Женщине вашего положения не пристало разговаривать с мужчинами такого сорта.

Они сидели за угловым столиком в таверне «Кувшин и болт», наблюдая за шумными посетителями и их нехитрыми развлечениями. Это заведение явно не из тех, которое посещают знатные дамы, в сопровождении или без, и Габриелла с Ульрикой получили свою порцию озадаченных взглядов и пошлых шуточек.

– Вот почему на улицах стало так тихо! – произнесла графиня, перекрикивая шум. – Они все перебрались сюда!

Ульрика кивнула. Похоже, так оно и есть. Под низкими закопченными балками стояли грубо сколоченные столы. Все места заняты – бандиты, хулиганы и рабочие с ближайших заводов с лицами, почерневшими от сажи, пили и хохотали, как безумные. Вульгарно размалеванные проститутки выпрашивали у гуляк деньги, выпивали с ними и время от времени поднимались на второй этаж с кем-нибудь из мужчин. Люди громко рассказывали о вампирах, пожарах и подвигах, которые совершили сегодня днем. С каждым разом клыки становились длиннее, а когти – острее. Ульрика тряхнула головой, испытывая изумление и отвращение одновременно.

«Они жмутся вокруг костра, как дикари, которые боятся темноты», – подумала девушка.

Габриелла, казалось, не обращала внимания ни на разговоры вокруг, ни на болтающих людей. Графиня внимательно наблюдала за снующими по залу проститутками – работа так и кипела. Ульрика, сжавшись от неловкости, напряженно ждала. Она чувствовала себя очень неуютно, но не грубая обстановка заставляла стискивать зубы, чтобы сдержать нарастающую панику. Девушка много раз посещала и более задрипанные кабаки – в Прааге они с солдатами и самой разной шпаной часто заваливались в «Белого вепря», к примеру, и отлично проводили там время. Причиной нервозности была роль, которую Габриелла отвела Ульрике в ее плане, – не вполне подходящая, как казалось воспитаннице.

Она склонилась к уху графини и прошептала:

– Госпожа, я знаю, что у вас отлично получаются такие штуки, но… Мне раньше никогда не доводилось притворяться никем подобным. Я не знаю, как это делается. Я боюсь испортить игру.

Габриелла окинула ее оценивающим взглядом и улыбнулась.

– Да, такие игры не для тебя. Ты высокая, у тебя крепкая кость, и в качестве благородной дамы обладаешь некой суровой красотой. Но, увешанная побрякушками, как эти проститутки, ты будешь выглядеть смешно.

Габриелла нахмурилась, затем рассмеялась.

– А, я знаю, что делать. Тебе снова надо надеть штаны – тем более, что ты любишь в них ходить – и изображать моего селезня.

Ульрика подняла брови.

– Селезня?

Габриелла ухмыльнулась.

– Ты не знаешь, что это значит? Странно. Селезень – это господин, но женского пола. Компаньон и защитник дам легкого поведения, которые не доверяют мужчинам. Они прикрывают им спину и следят за тем, чтобы клиент не удрал, не заплатив.

Когда до Ульрики дошло, о чем говорит Габриелла, она нервно моргнула. Графиня засмеялась.

– Не бойся, дитя. В этой роли от тебя мало что потребуется. Тебе только нужно выглядеть угрюмо и опасно, то есть так, как ты обычно и выглядишь.

Ульрика смущенно отвернулась. Кавалер женского пола!

С ее точки зрения, речь шла об удобстве. Она была воином, плоть от плоти многих поколений воинов. Поэтому Ульрика носила мужской костюм, и тот стал привычным и удобным. И все, больше ни с чем для нее ношение такой одежды не ассоциировалось. И уж в последнюю очередь ее волновало, что подумают люди, глядя на женщину в мужском костюме. Люди могли думать, что хотели. Ульрика знала, кто она такая и что – и кто – ей нравится. Девушку удивило, насколько неприятной показалась ей сама идея притвориться не тем, кто она на самом деле. Но приходилось работать с тем, что есть.

В конце концов Ульрика пожала плечами, неохотно соглашаясь. Ей и в голову не приходило посмотреть на это с подобной точки зрения, но Габриелла права. Такую роль можно сыграть – и уж наверняка это получилось бы гораздо лучше, чем строить из себя соблазнительницу-кокетку.

Через некоторое Габриелла взяла Ульрику за руку и кивнула, указывая в другой конец зала.

– Ну вот, – сказала графиня. – Эта парочка нам как раз подходит.

Ульрика проследила за ее взглядом. Проститутка, фальшиво улыбаясь, вела к лестнице высокого худого бандита. Ей приходилось придержать молодца за пояс – парень опьянел настолько, что с трудом стоял на ногах. Девушка поморщилась. Тот действительно был подходящего роста и телосложения, но его яркий костюм был грязным, воротник под длинными черными волосами засален. Ульрика сообразила, что одежда гуляки наверняка кишит вшами и блохами, и ее передернуло.

Парочка поднялась по лестнице на второй этаж. Ульрика перевела взгляд на Габриеллу. Графиня подождала, пока проститутка и ее клиент скрылись из виду, и поднялась с места.

– Пойдемте, миледи, – произнесла она и добавила, фыркнув: – Подождем офицера наверху. Я не позволю всем этим забулдыгам пялиться на вас.

Ульрика встала и последовала за ней по лестнице. Некоторые гуляки проводили их взглядами, раздались гнусные понимающие смешки, но большая часть посетителей слишком погрузилась в свое нехитрое веселье, чтобы смотреть по сторонам.

Дамы поднялись на второй этаж и оказались в коридоре, скупо освещенном свечами. Примерно посередине дверь как раз закрывалась за молодым бандитом и его спутницей. Графиня стремительно зашагала вперед, Ульрика поспешила следом. Из-за тонких стен доносилось хихиканье, страстные стоны и вздохи. Вампиры остановились у нужной двери, и Габриелла начала бормотать заклинание.

– Мы убьем их, госпожа? – спросила Ульрика.

Габриелла шикнула на нее, продолжая бормотать.

Ульрика окинула коридор обеспокоенным взглядом и прислушалась, не идет ли кто. Из-за двери тем временем доносились голоса тех, кому скоро предстояло стать их добычей:

– Тр’пки долой, – невнятно произнес мужчина. – Я х’чу видеть т’вар лицом.

– Прямо к делу, да? – ответил грубый женский голос. – Хорошо, вот они. За фунт такие не купишь.

Габриелла закончила бормотать и закатила глаза.

– О, эта высокая поэзия соблазна и искушения!

Ее левая ладонь сжала извивающуюся черную тень. Правой рукой графиня взялась за собачку замка. Его заперли изнутри, но графиня нажала сильнее, раздался щелчок, и дверь открылась. Габриелла и Ульрика вошли в убого обставленную комнатенку. Проститутка как раз забиралась в видавшую виды кровать, когда увидела их.

– Эй! – завопила она. – Пошли вон! Я тут с клиентом!

Бандит усмехнулся, показав пожелтевшие зубы.

– Ч’м больше н’роду, тем весс’лее, как по мне.

Габриелла закрыла дверь, протянула левую руку вперед и разжала пальцы.

– Спать, – сказала она.

Извивающаяся тень распалась, превратившись в облако пыли, которое проворно двинулось в сторону бандита и проститутки. Испугавшись, они отпрянули, но облако накрыло их. Глаза жертв закрылись, головы упали на подушки, на лицах появились блаженные улыбки. Габриелла шагнула вперед.

– Они?.. – с сомнением в голосе начала Ульрика.

Габриелла подошла к сундуку в изножье кровати и принялась рыться в ворохе пестрой одежды, лежащей на нем.