Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 72 страниц)

Глава 18
ШТАЛЕКЕР И МОРГЕНТАУ

Ульрика проснулась от шороха холстины и тихих шагов – и тут же схватила кинжал, припав в койке и готовясь прыгнуть. Но сержант Шталекер, уже в грязно-коричневом кожаном наряде, с саблей на боку, отступил, подняв руки.

– Полегче, полегче.

Однако Ульрика оставалась настороже. Людям нельзя доверять.

– Что вам нужно? Мы выступаем?

– Не. Кодреску ждет, когда нас нагонит Моргентау. По всему, придется торчать тут еще день. – Он потыкал большим пальцем через плечо. – Нашел вам там кой-чего из амуниции и лошадь, пойдите гляньте, если хотите.

Чего она хотела, так это свежего воздуха. В палатке стояла невыносимая духота.

– Да. Покажите.

Он нырнул под полог и тут же вернулся с объемистым свертком, который сгрузил на пол. Там оказались кираса, шлем, седло, сбруя и попона, грязные, потертые и связанные подпругой.

– Коли не подойдет, поищем другие.

– Подойдет.

Ульрика опустилась на колени, развязала ремень, взяла седло, попону и упряжь, поднялась.

– Ведите.

Снаружи у костров сидели солдаты: жарили на завтрак ягненка, кипятили сдобренный маслом чай. Витающие запахи напомнили Ульрике лагерь коссаров, вызвав внезапный приступ тоски по тем далеким утрам в походах с отцом. Эти люди, должно быть, с восточных окраин Империи, где коссарские пути просачиваются через границу.

– Вы из Остермарка, – сказала она, шагая за Шталекером к загону, сооруженному из натянутых между деревьями веревок. – Одно стремя в Империи, другое в Кислеве.

Сержант пожал плечами.

– Больше нет. Теперь наша страна – там, где платят.

Он отцепил веревку, жестом пригласил Ульрику войти и принялся проталкиваться между переминающимися лошадьми с ловкостью человека, рожденного среди табунов, что-то нашептывая и небрежно поглаживая животных. В дальнем конце загона он свистнул, подзывая чалую кобылу с черной мордой и черными передними ногами. Ульрика смотрела на нее с любопытством. Лошадь не отличалась ни массивностью рыцарского скакуна, ни компактной крепостью провинциального пони. Кобыла была тощей и длинноногой, с изогнутой шеей, вытянутой узкой головой и злым огнем в глазах.

– Ясим, дочь Аравии, – представил лошадь Шталекер, погладив нервно заржавшее животное по боку. – Летит как ветер – ну, полетит, если мы когда-нибудь выберемся из-под этих проклятых деревьев.

– Красивая.

– Ага. Это лошадь Ланда, моего первого помощника, – была, пока его не убили в патруле на прошлой неделе. Сможете оседлать – получите ее. Она никого не принимает.

Ульрика ухмыльнулась.

– Надеетесь, она меня убьет?

Лицо Шталекера осталось каменным.

– Никогда бы не пожелал зла союзникам моего нанимателя.

– А кто сейчас ваш наниматель? Разве вы – не люди фон Мессингхофа?

– Господин Кодреску не оставил нам особого выбора. Только через два дня изволил сказать, что пустился в бега и теперь сам по себе. Но платит он лучше.

– А.

Ульрика набросила на руку седло и потник и двинулась к Ясим медленно, но уверенно. Лошадь опасливо покосилась не нее и фыркнула, учуяв нечеловеческий запах.

– Не прикидывайся, девочка, – мягко упрекнула кобылу Ульрика, протягивая руку. – Этот запах тебе знаком. Твой хозяин ездил с такими, как я, много месяцев.

Лошадь попятилась. Ульрика дождалась, когда кобыла остановится, потом шагнула вперед. На этот раз Ясим позволила ей приблизиться, хотя по-прежнему нервничала. Ульрика положила руку на теплую шкуру и гладила, гладила животное, пока уши Ясим не перестали дергаться, а глаза не успокоились.

– Вот, – пробормотала Ульрика. – Лучше ведь скакать, чем стоять, и не важно, кто на спине, да?

Она накинула потник на спину Ясим, расположив его край чуть впереди холки, а потом стянула на место, избавляясь от складок, и положила сверху седло, продолжая умиротворяюще бормотать. Теперь – подпруга. Ульрика протянула ремень под животом лошади к себе, провела пристругу вниз через пряжку, натянула и проверила, чтобы ни подпруга, ни приструга не перекрутились. Потом окончательно затянула ремни, надела уздечку на голову Ясим и сунула в ее рот удила. Опустила стремена, отрегулировала их длину, вскочила в седло – и Ясим пошла легкой рысцой по кругу.

Шталекер кивнул.

– Значит, ездить умеете.

– Я вела роту, – ответила Ульрика и повернула Ясим к выходу из веревочного загона. – Идемте. Я хочу почувствовать, как она скачет.

Шталекер нахмурился.

– Мне придется найти для вас охрану, чтобы вы не сбежали.

Ульрика рассмеялась.

– С такой-то лошадью – кто меня догонит?

Сержант похлопал по заткнутым за пояс пистолетам.

– Тогда я сам поеду с вами.

Ульрика отпустила поводья, и Ясим рыжим ветром понеслась по заросшей тропе, легко перегнав Шталекера на его жилистом остермаркском коньке. Кобыла была легкой и грациозной, а когда Ульрика приподнялась в стременах и подалась вперед, едва не прижимаясь щекой к лошадиной шее, ей действительно показалось, что она оседлала ветер. Девушка улыбнулась. После полета на крылатом монстре она, казалось, не должна испытывать такого возбуждения, но, видимо, близость земли и проносившихся мимо деревьев добавляла ощущениям остроты. Что небеса, где нет никаких препятствий? Где там вызов? А здесь в любой момент можно упасть, разбиться, переломать кости. Корень, или упавшее дерево, или низкая ветка – все таит угрозу жизни. И это великолепно!

– Еще чуток и стреляю! – окрикнул ее Шталекер.

Ульрика оглянулась. Сержант достал пистолет и прицелился в ее спину, но он отстал, а под деревьями царила такая темнота, что он наверняка бы промахнулся, тем более что еще несколько шагов, и она уйдет за поворот тропы, покинув линию огня. Ульрика ухмыльнулась. Ей стало даже интересно, попадет сержант в нее или нет. И вообще, Ясим летела так быстро, что, казалось, могла обогнать пулю.

Девушка все же натянула поводья и перешла на шаг, дожидаясь Шталекера.

– Просто проверяла ее галоп, сержант. – Ульрика похлопала Ясим по шее. – Ни к чему беспокоиться.

– Единственное, о чем я беспокоюсь, это как бы не ранить лошадь, – буркнул Шталекер. – Было бы чертовски жаль.

Ульрика взглянула на человека с любопытством.

– Вы не боитесь меня. И не преклоняетесь, как многие другие.

Шталекер пожал плечами.

– Ни один здравомыслящий человек не может не бояться того, что способно оторвать его голову, даже не вспотев, но мы уже долго с графом, так что, можно сказать, привыкли.

– Так вы вассалы сильванцев?

Шталекер сплюнул.

– Ничьи мы не вассалы. С графьями у нас чисто деловые отношения. Когда им нужна кавалерия, на которую можно положиться, – не эти их раболепные холопы и не чудовища с черепами вместо голов, они зовут нас – и платят хорошие деньги.

– Значит, вас не терзает то, что вы примкнули к тем, кто хочет разрушить Империю и поработить человечество?

– А что сделала для нас Империя? – спросил в свой черед Шталекер. – Когда-то мы были простыми коневодами – ну, отцы наших отцов точно были, – разводили табуны на остермаркских пастбищах, но что происходило? Каждый раз, когда Империя начинала войну на севере, она отнимала наших лошадей и утаскивала запасы фуража, не давая и пфеннига взамен. Мы как бы должны были отказаться от своего добра ради блага Империи. А когда орды шли на юг? Та же история. Насилие, грабеж, резня, а рейкландцы прячутся на юге и твердят, что это наша обязанность – защищать границу.

Ульрика кивнула. В отцовских землях дела обстояли точно так же.

– А потом, когда с нас нечего стало брать, нам пришлось отдавать самих себя, чтобы выжить. – Он ощерился. – Вот тогда Империя обратила наконец на нас внимание. Нас, заклеймив конокрадами и бандитами, погнали с наших земель на юг, на Жуткие Склоны, где вести хозяйство невозможно, там и не растет-то толком ничего. Вот мы и стали теми, кем нас называли: бандитами, ворами, а то и похуже – и потихоньку перебрались через Штир в Сильванию, когда началась охота.

Он кивнул в сторону лагеря.

– Тогда-то графья и нашли нас. Их вассалы живут в страхе перед ними, у них ни ума, ни воли – рабы есть рабы, верно?

– Верно.

– Вот им и потребовался кто-то, кто не станет бухаться перед ними на колени. А тут – вот они мы. Они платят, мы деремся. Все просто.

– Что ж, – сказала Ульрика, – надеюсь, когда они победят, останется что-то, на что можно будет потратить деньги.

– Если они победят, – фыркнул Шталекер – и нахмурился. – Вы вроде как тоже этого не особо хотите?

Ульрика пожала плечами.

– Я здесь, чтобы мстить. Хочу, чтобы мой клинок покраснел от крови. Остальное неважно. – Внезапно разозлившись, она развернула Ясим, вогнав ей шпоры в бока. – Увидимся в лагере, – крикнула она и пустила лошадь во весь опор.

Моргентау прибыл следующим вечером. Солдаты маршировали весь день, неся своего командира в гробу. Боевой отряд Моргентау был невелик, но грозен. Двести людей-копейщиков, тридцать тяжело вооруженных всадников-умертвий, столько же Кровавых Рыцарей и сонм призрачных зыбких фигур, скрывавшихся в тенях под деревьями и испускавших такой леденящий холод, что даже закаленные ветераны Шталекера жались ближе к кострам.

Счастливым это воссоединение едва ли кто-то рискнул бы назвать. Кодреску вышел из палатки, только когда грузные, облаченные в доспехи носильщики опустили гроб с Моргентау на землю, сдернули с него траурный покров и открыли крышку.

Вампир, поднявшийся из гроба, выглядел так, будто у него в роду были стригои: лысый, бесформенный, чудовищно уродливый, хотя он и приложил немало усилий, чтобы скрыть это одеждой. Его красно-золотые доспехи имели чрезвычайно широкие наплечники и рукавицы с огромными раструбами, при помощи которых он пытался скрыть сгорбленные плечи и слишком длинные руки, а лицевая пластина шлема изображала лицо благородного бога. К сожалению, шлем глушил голос, так что головной убор пришлось снять, открыв сморщенное безносое лицо с огромными клыками, торчащими вверх изо рта, напоминавшего кинжальную рану. Но хуже всего были глаза – выпученные, розово-красные очи кролика-альбиноса. Фон Мессингхоф назвал его самым искусным тактиком среди предателей – но и наименее здравомыслящим.

– Непокорный дурак, – прорычал Кодреску, когда вампир склонился перед ним. – Разве я не велел вам оставаться и ждать?

– Я не посмел, милорд. – Голос Моргентау напоминал шуршание рвущегося пергамента. – Я не мог больше притворяться. Когда я стоял рядом с этим болтливым слабаком, мне только и хотелось, что перерезать ему глотку. Если бы я остался, я все равно бы выдал себя.

Глаза Кодреску вспыхнули.

– И вы оправдываете свое неподчинение неспособностью себя контролировать? Да вы слабее его!

– Дайте мне битву, и я покажу, слаб я или нет! – воскликнул Моргентау. – Он интригует, юлит, просит подождать – и вы делаете то же самое. Я пришел в Империю, чтобы драться! А не сидеть в Штирвудском лесу, суча пряжу. Я хочу сражаться!

Кодреску ухмыльнулся.

– И как мне доверять вам в битве, если вы не выполняете простейших приказов? – спросил он. – Откуда мне знать, что вы не рванете прочь с поля боя при первой же провокации, оставив мой фланг незащищенным?

– Я сведущ в искусстве боя! – надменно провозгласил Моргентау. – И не нуждаюсь в поучениях…

– Мне следовало бы скормить вас Волчьему Клыку за ослушание, – сказал Кодреску, поглаживая свой древний меч. – Но я не стану бессмысленно убивать повелителя ночи. Я только утолю жажду. Обнажите шею.

Моргентау, не веря, уставился на него.

– Что⁈ Что вы сказали⁈

– Вашу кровь надо охладить. – Кодреску шагнул к нему. – А вашу преданность – укрепить. Таким способом мы достигнем и того и другого.

Моргентау зарычал и отпрянул, потянувшись к мечу.

– Вы не мой господин. Я не подчинюсь вам. Если хотите моей крови – ее придется отвоевать.

Кодреску сделал еще шаг. Рука его не коснулась меча, но драгоценное навершие словно засияло ярче от желания.

– Я ваш командир, а вы стоили мне времени и преимущества. Если не обнажите шею передо мной, то утолите голод Волчьего Клыка, а ваше войско возглавит кто-то другой. Выбирайте.

Моргентау сглотнул, его розовые глаза метнулись в сторону толпы, наблюдавшей за разворачивающимся представлением.

– Вы унизите меня перед всеми? Перед моими людьми?

– Вы сами унизили себя своим блеяньем. Стоять!

Моргентау застыл, стискивая эфес меча, и Кодреску сделал последний шаг к нему. По дрожанию напряженных пальцев на рукояти Ульрика видела, что Моргентау обдумывает атаку, но что-то – то ли магнетизм Кодреску, то ли его репутация дуэлянта – останавливало его, и через мгновение он уронил руку, склонил голову и подал своим носильщикам знак. Двое из них сноровисто сняли с хозяина замысловатый подбородник, и Моргентау подвернул ворот расшитого золотом камзола.

– Вы лишаете меня достоинства, милорд, – сказал он, поворачивая голову. – Я этого не забуду.

Кодреску выбросил вперед руку – быстрее, чем Ульрика смогла разглядеть, рывком притянул Моргентау к себе и вонзил клыки в обнаженную шею, как волк, раздирающий лань. Моргентау взвизгнул от страха, забился, но Кодреску стиснул его в медвежьих объятиях, не давая пошевелиться, и жертва затихла.

Ульрика смотрела, завороженная и потрясенная. Случалось, что один вампир пил из другого – во время любовного акта, например, когда они делились кровью, силой и удовольствием. Но сейчас происходило совсем другое. Подавив страх жертвы, Кодреску питался спокойно, будто врач, изучающий рану, и содрогался Моргентау скорее от стыда, чем от наслаждения, – хотя, возможно, и от того, и от другого. Это было доминирование, чистое, простое откровенное – вожак стаи на глазах других волков подчинял выскочку.

Ульрика не испытывала особой симпатии к Моргентау. Хотя его желание действовать можно понять, он правда сделал глупость – и заслужил наказание. Но в то же время Кодреску тоже поступал неразумно. Хороший лидер не выставит подчиненного слабаком перед его людьми. Кодреску сейчас не укреплял армию, а только тешил свою гордыню. Ульрика начала понимать, почему фон Мессингхофу, которого напыщенные волки считали слабым, поручили командовать сильванскими силами вторжения. И все-таки – повторяя слова Моргентау – Ульрика присоединилась к сильванцам не для того, чтобы плести паутину интриг в лесу. Она присоединилась к ним, чтобы бегать с волками, а Кодреску как раз волк.

Закончив есть, генерал оттолкнул Моргентау, так что тот почти без сознания упал в гроб.

– Уберите его, – велел Кодреску носильщикам. – Выступаем через час.

Солдаты генерала начали сворачивать лагерь в тот момент, когда появились разведчики Моргентау, так что приготовились заблаговременно, а силы Моргентау по-прежнему оставались в строю, что позволяло объединившейся армии двинуться в путь еще до захода солнца. Но за скорость пришлось расплачиваться. Немертвые рыцари Моргентау скакали, не жалуясь, а вот вымотанные после дневного перехода люди падали прямо на тропе.

Кодреску, вместе с Ульрикой разъезжающего туда-сюда вдоль шеренги, проверяя маршевый порядок, это, казалось, не волновало. Его лошадь топтала рухнувших копейщиков копытами, а он даже не оглядывался.

– Вас не волнует уменьшение численности войска? – поинтересовалась Ульрика.

– Скорость важнее, – ответил Кодреску. – Мы уже опаздываем на день. Я должен захватить монастырь и город, обслуживающий его, поднять их мертвецов, вернуться в Штирвудский лес и атаковать фон Мессингхофа прежде, чем он нападет на Карла-Франца. Моргентау и так задержал меня. Я не позволю его пушечному мясу задавать мне темп.

Значит, таков его план.

– Вижу, вы намерены сдержать данное генералу обещание – буква в букву.

Кодреску ухмыльнулся.

– Да. Я приведу ему мертвецов города и монастыря, как он и просил, – и заткну ими его глотку.

– И вы не боитесь, что битва ослабит ваши собственные силы перед нападением на Карла-Франца?

– Фон Мессингхоф слаб. – Кодреску вскинул точеный подбородок. – Когда он увидит, что я выставил против него, он капитулирует. А если нет, я его раздавлю. У него не будет возможности дать отпор.

Ульрика молча ехала за Кодреску, занявшим свое место во главе колонны. Теперь она знала то, что просил ее выяснить фон Мессингхоф, – и могла ускользнуть, выкрасть крылатый кошмар из загона, в котором его держат, вернуться к графу с докладом. Но, с другой стороны, какой в том прок? Генерал подготовится к приходу Кодреску, но он не будет знать его силы. Не лучше ли подождать окончания боя у монастыря и оценить численность поднятых мертвецов? Или… или это только предлог, чтобы остаться?

Глава 19
ПАУК ИЛИ ВОЛК

За несколько часов до рассвета по тропе прискакал разведчик, Кровавый Рыцарь, и отсалютовал Кодреску.

– Отряд, генерал! Сеньор и его свита, боевой жрец и несколько охотников на ведьм. Мы насчитали тридцать рыцарей и артиллерийский парк из трех больших пушек.

– Они охотятся на нас?

Разведчик покачал головой.

– Они не на нашем пути, но пересекают его. Едут от Вурстхейма вдоль ручья, впадающего в Рейк, и носят поверх собственных цвета Карла-Франца.

– Значит, они хотят присоединиться к нему, – заключил Кодреску.

– Надо переждать и дать им пройти, – предложила сеньора Целия. – У монастыря нам потребуются все наши силы.

– Ерунда, – фыркнул Кодреску. – Они едут поддержать Карла-Франца. Если мы уничтожим их сейчас, то не придется драться с ними позже.

– Или оказаться под огнем их пушек, – добавил фон Грааль.

– Точно, – кивнул Кодреску. – Мы застанем их врасплох.

– Господин, – предупредил Кровавый Рыцарь. – Они пересекут наш путь менее чем через час. Времени, чтобы подготовить засаду, недостаточно.

– Обойдемся кавалерией, – ответил фон Грааль.

– Милорд! – Моргентау подъехал к беседующим. – Позвольте мне это сделать. Позвольте загладить прошлые прегрешения.

Кодреску холодно посмотрел на него.

– Рад, что вы хотите как лучше, но я не стану вознаграждать вашу глупость, позволив снискать славу. И могильными рыцарями рисковать не буду. – Он повернулся к фон Граалю. – Возьмите копейщиков Шталекера. Если они погибнут, мы поднимем их, чтобы они продолжали служить.

Фон Грааль кивнул.

– Сию минуту, генерал.

– Господин, – обратилась к Кодреску Ульрика, – позвольте и мне пойти. Я поклялась мстить всем охотникам на ведьм.

– Пожалуйста, генерал, не позволяйте, – взмолился фон Грааль. – Я не смогу следить за ней в разгар битвы. Она будет только отвлекать.

Кодреску словно не услышал его. Он улыбнулся Ульрике.

– Хорошо. Это отличная возможность проверить вашу доблесть и преданность. – Он повернулся к фон Граалю: – Понаблюдайте за ней в бою. Я хочу знать, как она себя поведет.

Фон Грааль метнул на Ульрику убийственный взгляд.

– Слушаюсь, генерал.

– Драться вы не будете, – заявил фон Грааль, ведя Шталекера и его гусар-копейщиков к месту засады на лесной стороне узкого тракта, вьющегося вдоль бурного ручья. – Останетесь в тылу под охраной двоих бойцов. Если попытаетесь ввязаться в схватку, они прирежут вас, а я скажу, что вы погибли от рук врагов. Понятно?

Ульрика ощетинилась.

– Генерал Кодреску приказал мне сражаться.

– Я сообщу ему, что так и было, но я не могу командовать и следить за вами одновременно. – Он тонко улыбнулся: – Не беспокойтесь. Вы все равно возвыситесь в его глазах. Я дам блестящий отзыв о вашей отваге.

– Мне плевать на возвышение в глазах Кодреску! Охотники на ведьм – мои заклятые враги. Я хочу драться с ними!

– Только не когда я командую. – Фон Грааль развернул лошадь, не дав Ульрике возможности ответить. – Сержант Шталекер! Назначь двоих присматривать за ламией. И пусть она не путается под ногами.

Сержант переглянулся с Рахманом, своим костлявым заместителем, но только отдал честь.

– Есть, господин.

План фон Грааля был прост и, приходилось признать, эффективен. Окутанные сверхъестественной тьмой, скрывавшей позицию, в сопровождении орды парящих теней и призраков, половина копейщиков Шталекера вырвется из-за деревьев, когда колонна сеньора поравняется с ними, – напугает, ударит во фланг и сбросит в реку. Оставшиеся всадники пулями с противоположного берега изрешетят барахтающегося на отмели врага. Те, кто попытается выбраться на сушу, станут легкой добычей наемников с саблями и копьями. Грядет бойня – и Ульрике очень хотелось в ней поучаствовать.

Шталекер только пожал плечами, ставя двух всадников по бокам от лошади Ульрики. И он, и солдаты понимали, что приказ фон Грааля – шутка. Гусары не смогут остановить ее, если она действительно решит ввязаться в бой.

– Постарайтесь не убить их, когда сделаете свой ход, – буркнул Шталекер.

Ульрика усмехнулась.

– Полагаете, я не подчинюсь прямому приказу?

Но Шталекер с Рахманом уже поскакали на свои места за фон Граалем в центре передней шеренги.

Мигом позже фон Грааль закрыл глаза, раскинул руки и начал шептать под нос свистящие слоги. Вскоре его окутал черный туман. Туча медленно росла, обволакивая весь отряд. Люди поеживались, лошади шарахались, исчезая в черных клубах, но, когда холодные липкие кольца обвили Ульрику, она обнаружила, что сквозь них все хорошо видно – правда, мир обрел сероватый оттенок: деревья, людей, лошадей словно припорошило серебром. Ульрика различала и реку, и дорогу, и бойцов Шталекера, выстроившихся длинной цепью на склоне, уперевших копья в стремена, – быстрая смерть, поджидающая в непроглядной тьме.

Долго ждать им не пришлось. Минут через десять до Ульрики донесся издалека стук тяжелых копыт и звяканье сбруи. Гусары услышали это минутой позже и принялись переминаться, готовясь.

– Жреца оставьте мне, – велел фон Грааль, опуская забрало. – Остальных убить. Никто не должен сбежать.

Первыми появились разведчики. Двое ехали на конях по тропе, озираясь и прислушиваясь. Еще двое шли по лесу пешком – с луками, охотничьими рогами и полуприкрытыми фонарями, но когда они ступили в облако тьмы, стало ясно, что они, в отличие от копейщиков фон Грааля, ничего не видят сквозь завесу. Люди остановились, вертя головами и проверяя фонари, думая, наверное, что дело в погасшем огне. Они так и не увидели солдат, зажавших им ладонями рты и вонзивших кинжалы в сердца.

Когда предсмертные судороги прекратились, люди Шталекера подобрали чужие фонари и вышли из тумана, продолжая шагать параллельно дороге, чтобы конные разведчики видели рядом качающийся свет. Ульрика улыбнулась. Тонкая работа.

Вскоре топот копыт стал громче, замерцали факелы, расчертив усыпанную листвой землю тонкими черными тенями молодых деревьев. Потом замелькали в неровной рыси конские ноги, закачались доспехи, запрыгали отсветы на кирасах, латных рукавицах, остриях копий, замелькали яркие цвета гербов на щитах и знаменах.

Впереди ехал авангард из десяти рыцарей по двое в ряд, первая пара – с длинными факелами, остальные в шлемах и со щитами в руках. Прочие рыцари – всадников сорок, – более расслабленные, скакали, уложив шлемы на луки седел, а щиты закинув за спины, но и они оставались настороже. Вид их Ульрике не понравился. Судя по ее опыту, эта колонна явно только что выступила – провела в дороге не более двух часов и не утратила бдительности. Куда лучше нападать на походный строй в конце марша, когда бойцы устали и ни на что не обращают внимания.

В центре, окруженный со всех сторон рыцарями, ехал, определенно, сеньор – старый рыцарь с бочкообразной грудью, с пышной белой бородой и волосами, собранными в две длинные косы, при каждом шаге постукивавшие по спине. Он весело говорил что-то своему соседу – бритоголовому, покрытому шрамами человеку-глыбе в кирасе и облачении боевого жреца.

Жрец был на голову выше сеньора и ехал на коне таком же огромном и израненном, как и он сам. Он рассеянно кивал, слушая болтовню сеньора, но его мрачные глаза не прекращали обшаривать лес, реку, дорогу впереди, и боевой молот он держал очень крепко.

Ульрика посматривала на жреца с тревогой. Остальные – просто корм. А он опасен. От него исходила почти видимая аура силы. Девушка покосилась на фон Грааля. Вампир действительно намерен бросить вызов этому человеку? Лучше как можно раньше вывести его из игры. Иначе как бы все не пошло наперекосяк.

За сеньором и боевым жрецом маячили шесть похожих на воронов охотников на ведьм, сгорбившихся на своих лошадях и низко надвинувших шляпы. В седельных кобурах поблескивали рукояти пистолетов. Позади грохотали три большие пушки, влекомые упряжками лошадей-тяжеловозов. Далее следовали телеги с порохом, а уже за ними – повозки с другими припасами, аккуратно и плотно нагруженные едой, палатками, наковальнями, копьями и прочими рыцарскими принадлежностями. Замыкал колонну небольшой арьергард бдительных рыцарей.

Едва голова колонны прошла мимо, фон Грааль опустил пику, вскинул ладонь, и люди Шталекера, переложив поводья в левые руки, взяли копья на изготовку. Вампир дождался, когда сеньор и жрец поравняются с ним, но знака начинать атаку не дал. Вместо этого он прошептал что-то на древнем языке – резком, грубом, неприятном.

Над его головой закипел тенями воздух, и дрейфовавшие там призраки и банши, духи-плакальщики, обретя форму и плотность, устремились вниз к колонне, точно саваны, подхваченные ветром.

Боевой жрец, кажется, ощутил их приближение и уже открыл рот – но опоздал. Прежде чем он успел выкрикнуть предупреждение, из-за деревьев вырвались воющие привидения, щелкая пустыми челюстями, терзая рыцарей неосязаемыми когтями, гася ледяным дыханием факелы, погружая тропу в непроглядный мрак.

Тотчас воцарился хаос. Лошади ржали и вставали на дыбы. Рыцари вопили от страха и удивления, нашаривая оружие. Охотники на ведьм бестолково палили в просвечивающих духов. Авангард развернулся, пытаясь пробиться на помощь соратникам. Но боевой жрец, однако, не стал воевать с призраками. И не запаниковал. Как и его лошадь.

Ульрика хотела предостеречь фон Грааля, но в этот миг он уронил руку и повел отряд вниз по склону. Гусары Шталекера молча ринулись за ним, набирая скорость, невзирая на тесно растущие деревья, скользя между ними почти вплотную к стволам. Ульрику трясло, как волкодава на привязи: всеми фибрами души и тела она жаждала присоединиться к атаке; вампир поймала себя на том, что возбужденно, до боли в костяшках стискивает луку седла.

По-прежнему без шума и крика копейщики вырвались на дорогу и конной лавиной врезались в колонну, пронзая издерганных призраками рыцарей и выбивая их, даже не успевших сообразить, что на них напали, из седел. Рыцари и лошади скользили по крутому берегу, скатывались в реку, барахтались в бурлящей воде. Фон Грааль, не выдернув копья из груди одного из вассалов, направил скакуна к боевому жрецу, вытаскивая на ходу меч. Шталекер отшвырнул сломавшуюся пику и выстрелил в упор в лицо седобородому сеньору, пытавшемуся надеть шлем.

Да, это была настоящая бойня. Рыцари сражались в полнейшей темноте, в то время как гусары Шталекера благодаря магии фон Грааля видели все и, обладая жесточайшим преимуществом, сбрасывали бестолково размахивавших мечами врагов с коней или всаживали им, кричащим от завывания в уши призраков, копья в спины. А на противоположном берегу гремели выстрелы, добивавшие упавших в реку.

Но вдруг все изменилось.

С криком, словно вырвавшимся из тысячи глоток, боевой жрец вскинул сверкающий молот, и над его головой взмыл пылающий шар, осветив тропу и вспененную реку слепящим золотисто-белым сиянием. Тени и духи, которых коснулся этот свет, съеживались и развеивались струйками черного пара, испуская мучительный визг, обрывавшийся вместе с их существованием. Фон Грааль заслонил лицо рукой. Даже стоящая на склоне Ульрика отпрянула. Сияние обжигало как солнце, вонзаясь в душу раскаленным мечом.

Вокруг боевого жреца рыцари приходили в себя: прозрев, с изгнанием тьмы они вновь обрели отвагу. Теперь атаки копейщиков Шталекера встречала острая сталь, а стрелки на том берегу прекратили огонь, поскольку противники перемешались.

– Прибейте меня камнями, – пробормотал один из охранников Ульрики, глядя на боевого жреца. – Это не ротный капеллан. Это же треклятый лектор-причетник!

Ульрика возмущенно фыркнула. И они заметили это только сейчас?

Фон Грааль, оправившись, рванулся к жрецу, вскинув меч. Тот блокировал удар сияющим молотом и выбросил в сторону вампира открытую ладонь.

– Порождение тьмы! – взревел он. – Гори в священном пламени Зигмара!

Двухвостая огненная комета сорвалась с его ладони и ударила фон Грааля в грудь. Вампир выкрикнул контрзаклятье, но чары жреца оказались слишком сильными. Пламя окутало фон Грааля, пожирая плащ и эмаль доспехов, а заодно и голову его лошади.

Животное со страшным криком встало на дыбы – и ринулось вскачь, унося в лес корчившегося в огне, воющего фон Грааля, пытавшегося сорвать с себя горящий плащ.

Гусары отступали по всей линии «фронта», а некоторые кинулись следом за фон Граалем, заразившись его паникой.

– Стоять, конокрады! – рявкнул Шталекер, пришпорив коня, направив его к боевому жрецу. – Отступать будете, когда я скажу вам удирать!

– Держать строй! – крикнул Рахман. – Держать!

Призывы и брань развернули некоторых бойцов, но слепящее пламя жреца и оружие рыцарей неумолимо меняли ход событий. Темнота рассеялась, потрясение, вызванное внезапной атакой, прошло, и теперь громили уже гусар-копейщиков.

Шталекер и Рахман наседали на жреца, пытаясь прикончить его, но ни опыт, ни хитрость не могли одолеть чистую мощь причетника и его молота. Рахман вылетел из седла, а саблю Шталекера сломал сокрушительный удар. Сержант развернул коня, нащупывая висевший за спиной клинок, но жрец ринулся следом, разбросав копейщиков, пришедших на помощь командиру, словно и не заметив их.

– Скорей. – Ульрика тронулась с места. – Мы должны ему помочь.

Охранник слева подстегнул лошадь – и преградил вампиру путь.

– Сержант велел оставаться здесь.

– Дурак! – рявкнула Ульрика. – Никто же, кроме нас, не уцелеет!

Одним движением она отпихнула человека, выхватила из его рук пику и направила свою аравийку на коня второго «сторожа». Животное шарахнулось, а Ульрика, выставив вперед копье, свирепо пришпорила Ясим.

– Эй! – крикнул охранник. – Стой!

– Попробуй поймай меня!

Ясим рыжей молнией, нацеленной в спину боевого жреца, слетела со склона. Лектор-причетник на мощном боевом коне теснил Шталекера на коренастой лошадке к реке, осыпая сержанта тяжелыми ударами молота. Свет полыхавшего над ним шара обжигал кожу, наполняя сознание пчелиным жужжанием. Ульрика, стиснув от боли зубы, крепче прижала копье к боку.

Жрец, кажется, снова почувствовал приближение противоестественного, повернулся к ней – и опоздал. Копье ударило его слева в грудь, оно не пробило сияющих доспехов, но сила удара вышибла человека из седла, бросив на землю прямо под копыта лошади Шталекера.

Ульрика, выхватив кинжал, спрыгнула с Ясим прямо на врага, прижав коленями руку, пытавшуюся поднять молот.