Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 72 страниц)

Посеребренный клинок вонзился в матрас в дюйме от руки Габриеллы, а Родрик и чернокнижник скатились с кровати на пол. Рыцарь стукнул противника локтем в лицо, повалил, прижал коленями к полу, сев сверху, и замахнулся мечом. Чернокнижник ткнул Родрика кинжалом под ребра, тот застонал и завалился набок. Меч выпал из разжавшейся руки. Маленький человечек спихнул с себя тело и с усилием поднялся на ноги.

Ульрика снова попыталась встать, но стригой пришел в себя первым. Он схватил девушку сзади за шею и поднял.

– Теперь ты сгоришь! – проревел монстр, поднял ее над головой и направился к камину.

Ульрика дергалась в его кулаке, но все было бесполезно, она слишком ослабела. Вампир увидела, как колдун, смеясь, склонился над Габриеллой, высоко подняв посеребренный кинжал.

– Госпожа, – закричала девушка, – госпожа, очнитесь!

Но она знала, что уже слишком поздно.

Вдруг раздался грохот, подобный удару грома, взрывная волна хлестнула Ульрику по ушам. Стригой завизжал, пошатнулся и разжал кулак. Ульрика выскользнула из его внезапно ослабевших пальцев и упала, стукнувшись головой об пол.

Сквозь застеливший все вокруг туман боли она все же увидела, как чародей повернулся на звук, выпучив глаза от изумления. Раздался еще один выстрел. Чернокнижника отбросило назад. Голова его взорвалась фонтаном крови, разлетелись ошметки мозга. Серебряный кинжал выпал из его руки. Тело колдуна рухнуло на пол.

Ульрика перевернулась на спину и посмотрела вверх. Высокая фигура в широкополой шляпе стояла в двери спальни. В руках дымились пистолеты. Ульрика удивленно моргнула.

Это был охотник на ведьм, храмовник Фридрих Хольманн.

Глава 27
ДОВЕСТИ ДЕЛО ДО КОНЦА

Стригой взревел, перешагнул через Ульрику и, шатаясь, двинулся на охотника. Дыра с черными, все еще дымящимися краями, которую проделала серебряная пуля, зияла в спине Мурнау. Из спины торчал кончик меча Ульрики, который чудовище так и не успело вытащить.

Увидев приближающегося стригоя, Хольманн бросил пистолеты, выхватил из патронташа склянку со святой водой и обнажил меч. В серых глазах храмовника пылал огонь праведного гнева.

– Грязное порождение тьмы, – воскликнул он, швыряя склянку. – Я уничтожу тебя во имя Зигмара!

Стригой отбил летящий в него пузырек, стекло лопнуло, лишь забрызгав водой кисть монстра и руку до локтя. Мурнау зарычал, когда его кожа запузырилась и зашипела, но не замедлил шага. Хольманн уклонялся от ударов, теперь мечом нанося рану за раной на руках зверя, но тот, казалось, даже не чувствовал этого.

Ульрика потрясла головой, чтобы избавиться от головокружения, затем заставила себя подняться. Сталью и святой водой Мурнау, даже тяжело раненного, не остановить. Без серебра и огня у Хольманна нет шансов.

Яркая искра подмигнула ей с пола. Посеребренный кинжал! Он так и лежал там, куда упал из рук мертвого чернокнижника. Девушка, шатаясь, двинулась к нему. Мурнау швырнул Хольманна на кровать. Храмовник упал рядом с Габриеллой, которая так и не пришла в себя. Монстр, выпустив когти, занес над оглушенным храмовником руку для последнего удара. Ульрика схватила кинжал и бросилась на стригоя, целясь в дыру, пробитую пулей, но промахнулась. Сияющий клинок только царапнул бок врага.

Этого хватило, чтобы отвлечь чудовище от храмовника. Плоть Мурнау почернела в месте удара, обугливаясь. Он завыл и изо всех сил ударил Ульрику левой рукой. Кулак размером с бочку врезался в ее грудь. Ульрика заскользила на спине по полированному полу, и только обломки балконных дверей, в которые она врезалась, остановили ее.

– Больше никакого серебра! – закричал он, топая к вампиру. – Никакой больше боли!

Ульрика изо всех сил пыталась встать на ноги, пока существо неуклюже приближалось, но после всех ударов, полученных сегодня, руки и ноги онемели и не слушались. Комната начала заваливаться влево.

Хольманн поднялся с кровати и швырнул в Мурнау очередную склянку. Стригой заревел, когда стекло разбилось и святая вода расплескалась по его спине. На коже взбухли волдыри ожогов, пошел дым.

– Зигмар, дай мне сил! – крикнул Хольманн, бросаясь вперед, чтобы ударить стригоя мечом по шее.

Мурнау развернулся, схватил храмовника за руку, сжимавшую меч, и швырнул в Ульрику, которая наконец встала на ноги. Оба влетели спиной в разбитые балконные двери и приземлились на каменные плиты балкона. Серебряный кинжал выскочил из рук девушки, перекатился через край балкона и упал во двор.

Хольманн, лежа на ней, застонал, зажимая искалеченную, кровоточащую руку. Из комнаты надвигался стригой. Его отвратительное лицо искажала боль. Меч Ульрики торчал в животе зверя и покачивался в такт шагам.

– Слезь с меня, – сказала девушка. – Он идет.

– Надо было позволить ему убить тебя за подлость, что ты мне подстроила, – прорычал Хольманн, но скатился с нее.

– Я бросила тебя там, потому что там безопасно.

Ульрика ухватилась за перила балкона и с трудом поднялась. Рядом встал Хольманн. Морщась от боли, рыцарь переложил меч в левую руку, а правую прижал к боку.

– Моя безопасность – это не твоя забота.

Стригой вломился на балкон, рыча и замахиваясь на обоих противников разом.

Хольманн обошел монстра слева, ударил мечом по спине – левой рукой у него это получалось гораздо хуже. Ульрика запрыгнула на перила и посмотрела вниз. Во дворе она обнаружила Матильду. Та, все еще в облике волчицы, сражалась с горсткой упырей. Некоторые твари уже пожирали тела павших товарищей. Сбежать через двор в любом случае не удастся.

Стригой атаковал, целясь в ноги Ульрики, чтобы сбить с перил. Она подпрыгнула над рукой и ухватилась за гаргулью. Статуя нависала над дверями на балкон, сжимая в гранитных челюстях фонарь. В избитой голове Ульрики застучало, перед глазами поплыло, и девушка чуть не разжала руки, но все же заставила себя подтянуться и ухватилась за край ската заснеженной крыши.

Когти стригоя прошлись по ее правой ноге, но Хольманн в этот момент набросился на Мурнау сзади, вынуждая разжать хватку и обернуться к храмовнику.

Ульрика поднялась на ноги на скате крыше и крикнула:

– Зачем он тебе, ты, взбитый паштет! Смотри, я тут!

Она сорвала с крыши две черепицы и метнула их в голову Мурнау. Тот зарычал, поднял руку к лицу, защищаясь, но Ульрика бросила следующую чуть ниже, и плитка сланца ударила зверя по зубам. Разъяренный, он взревел и потянул к крыше огромные руки.

«Какая хорошая идея», – думала Ульрика, карабкаясь к коньку крыши. На скользкой неровной поверхности у вампира, проворной и ловкой, появлялось преимущество перед могучим, но ослабевшим от ран стригоем. Мурнау будет скользить по обледеневшей черепице, а Ульрика – танцевать на ней.

Как только монстр полез за ней, Ульрике стала очевидна ошибка в расчетах. Когти стригоя вовсе не скользили по плиткам – они пробивали их и впивались в деревянную обрешетку под черепицей. Чудовище с силой подтянулось и поползло за девушкой, похожее на истощенную голодом обезьяну-альбиноса. Благодаря когтям на ногах Мурнау цеплялся ими за крышу так же уверенно, как и руками.

– Сволочь! – выругалась Ульрика на родном языке.

Монстр засмеялся.

– Ты загнала себя в ловушку, маленькая муха! И серебряный клык свой потеряла!

Мурнау взобрался на конек и двинулся на Ульрику. Ей оставалось только пятиться. Оружия у нее не осталось, как и шансов одолеть стригоя. Его руки были намного длиннее, чем у Ульрики. Она посмотрела за спину. Край крыши стремительно приближался.

Стригой ударил ее по плечу когтем. Девушка рухнула на спину, сорвалась с узкого конька и поехала по скользким из-за снега плиткам, но смогла остановиться, широко раскинув руки. Зверь торжествующе взревел и поднял кулаки, чтобы добить жертву. Тут девушке на глаза попался ее собственный меч – тот все еще торчал из живота Мурнау. Рукоятка находилась прямо перед Ульрикой. Она схватилась за нее и выдернула клинок резким крутящим движением. Враг завизжал от боли и попятился. Девушка ударила его мечом и попыталась снова встать. Чудовище отбило лезвие когтем и ударило Ульрику другой рукой, отбросив к концу крыши и снова заставив скользить вниз по скату. Она остановила падение, уперевшись мечом в снег. Голова Ульрики свесилась с края крыши. Отступать больше некуда.

Когда стригой спускался по скату, черепица крошилась под его тяжестью. Позади него Ульрика увидела, как Хольманн пытается вскарабкаться на крышу, но одной руки для этого было мало. Девушка отдала ему должное – несмотря на сломанную конечность, рыцарь и не подумал выйти из схватки. Но очевидно, что он уже не успеет.

Стригой попытался схватить вампира за ноги. Она ударила монстра по рукам, но снова начала скользить и промахнулась. Чудовище схватило ее за лодыжку и подняло вверх ногами над краем крыши. Три этажа отделяли Ульрику от земли. Внизу ожидал небольшой мощеный служебный двор между старой цитаделью и новым крылом дома со старомодным крытым колодцем в центре.

– Итак, маленькая муха, – прохрипел стригой. – А летать ты умеешь?

Ульрика выгнулась, как попавшая в капкан кошка, изо всех сил рубанула стригоя по ноге. Лезвие вошло до кости. Мурнау заворчал, выронил жертву и попятился. В отчаянии девушка ухватилась за край крыши, выпустив меч. Тот поехал вниз. Ее когти оставляли глубокие зазубрины на черепице, когда вампир под собственной тяжестью заскользила к краю.

Стригой шагнул вперед. Кровь лилась по его ноге алым водопадом. Мурнау наступил на пальцы Ульрики. Она вцепилась в его лодыжку когтями и подтянулась. Зверь схватил ее, стиснул, ломая ребра, и попытался оторвать от своей плоти, но Ульрика впилась в лодыжку зубами. Чудовище завыло и дернуло сильнее. Вампир стиснула челюсти изо всех сил, как собака, ломающая хребет крысе. Мурнау мощным рывком все-таки сорвал ее с себя – вместе с хорошим куском собственных сухожилий.

Кровь брызнула широкой дугой. Стригой завалился набок, ноги больше не держали его. Ульрика пыталась ухватиться за край крыши. Но чудовище, падая, крепко сжимало вампира. Тело зверя подпрыгнуло на скате, разгоняясь, и свалилось. Мурнау прижал Ульрику к плечу, как любимую куклу.

Все закрутилось перед ней на один ужасно долгий момент, которого как раз хватило для осознания неминуемой гибели. Удар, от которого клацнули зубы, оглушительный треск, второй удар, еще болезненнее первого, а потом…

– Фройляйн Магдова! – донесся громкий голос издалека.

Он звучал странно, хотя и знакомо. Ульрика пожалела, что вокруг так темно и она не видит обладателя голоса. Она хотела, чтобы падение прекратилось и мир перестал кружиться вокруг нее.

– Фройляйн!

И тут пришла боль. Ульрика почувствовала себя так, словно ее швырнули в ванну с ледяной водой и изо всех сил лупят палками. Болело все, от макушки до кончиков ног, снаружи и внутри. С трудом разобравшись во всех сигналах, которые посылало ей израненное тело, Ульрика поняла, что лежит на чем-то твердом и холодном.

Она открыла глаза и снова закрыла – мир крутился слишком быстро. Ульрика попробовала еще раз. Мир все еще вращался, как безумный, но теперь она была готова к тому, что увидит. Первым показалось темное небо. Край его уже начинал сереть. Затем Ульрика различила белую стену. Та поднималась ввысь и заслоняла полнеба. На стене стоял мужчина в широкополой шляпе и смотрел на нее.

– Фройляйн, – сказал он. – Ты жива?

– Похоже… на то, – пробормотала Ульрика.

Вздернутые плечи мужчины опустились, от облегчения или от разочарования – она не знала.

– Не двигайся, – сказал он. – Я сейчас к тебе спущусь.

И исчез из виду.

Ульрика рассеянно кивнула. Она заметила, что взметнувшиеся при падении грязь и снег все еще висят в воздухе. Судя по ощущениям, она свалилась с крыши неделю назад. Но если снег все еще не осел, на самом деле прошла пара мгновений. Мгновений! Мурнау все еще мог быть жив, мог снова наброситься на нее!

Она попыталась сесть. Захлестнула боль – такая же мощная, как и при падении. Ульрика застонала, оставила попытки и закрутила головой, осматриваясь. Долго искать стригоя не пришлось.

Распростертая на мостовой Ульрика смотрела на него снизу вверх, и поэтому сложно было оценить, что же случилось с Мурнау. Длинное тощее тело чудовища загораживало большую часть неба и словно висело в воздухе. Не понимая почему, вампир наклонила голову в сторону еще сильнее и увидела, что стригой упал спиной на крышу колодца.

Ульрика перевернулась на живот и встала на колени, чтобы осмотреть тело врага. Каждый ее мускул завопил от боли, но, что удивительно, все кости остались целы. Как ей удалось упасть с высоты третьего этажа на булыжную мостовую и ничего не сломать? Даже для вампира это больше, чем простое везение.

Ульрика осторожно села и снова осмотрела стригоя. Теперь стало понятно, в чем дело. Мурнау действительно лежал на колодце, но не на крыше. Падая, он разбил ее своим телом и насадился на одну из толстых дубовых подпорок. Стойка прошила чудовище насквозь, и еще два фута торчали из раздробленной груди, как гигантский окровавленный зуб. Словно на остатках крыши и колодца распласталась невообразимо уродливая бабочка, наколотая на булавку.

– Чудовище смягчило мое падение, – удивленно пробормотала Ульрика.

Значит, девушку каким-то чудом отбросило в сторону – на самом деле это ее тело должно было налететь на злополучную подпорку.

Она услышала, что кто-то бежит, подняла голову и попыталась встать, но попытка успехом не увенчалась. Хольманн вылетел во двор с обнаженным мечом и поспешил к ней.

– Фройляйн, – сказал он, вставая на колени рядом с Ульрикой. – Вам нельзя двигаться.

Девушка успокаивающе махнула ему рукой, затем, цепляясь за стенку колодца, поднялась. Мир покачнулся. Ребра, конечности и раны пульсировали от боли, но все же Ульрика встала. Она сдержанно обратилась к охотнику на ведьм:

– Могу я одолжить ваш меч, храмовник Хольманн? Похоже, я где-то потеряла свой.

Он настороженно посмотрел на нее.

– Что ты собираешься делать?

– Хочу быть уверена, что мы довели дело до конца, – ответила Ульрика, взглядом указывая на стригоя.

Хольманн заколебался, но все же протянул меч рукояткой вперед. Ульрика взяла оружие и подошла к голове стригоя, свисающей с края колодезной крыши. Мурнау лежал лицом вверх. Ульрика занесла меч над головой.

В этот момент зверь открыл глаза и посмотрел на нее. Пораженная Ульрика попятилась. Гнев в его взоре уступил место печали и сожалению.

– Голос, – прохрипел Мурнау. – Голос лгал.

«Опять этот „голос“», – подумала Ульрика.

Вслух она спросила:

– Какой голос? Кто приказал тебе сотворить это все?

– Голос, – ответил Мурнау.

Глаза его глаза потускнели, и тело безвольно обвисло.

Ульрика резким движением опустила клинок и одним ударом отрубила голову стригоя. Та застучала по булыжникам и подкатилась к ногам храмовника.

Он мрачно улыбнулся.

– Похоже, вы правы, в таких случаях всегда надо все перепроверить, – сказал он.

Хольманн протянул руку за мечом.

Пришла очередь Ульрики разрываться в сомнениях. Теперь, когда охотник здесь, перед вампиром снова стоял вопрос, что же с ним делать. Долг по-прежнему велел ей уничтожить храмовника – приказ Габриеллы прозвучал недвусмысленно, и его никто не отменял. Ульрика могла сделать это прямо здесь и сейчас. Меч в ее руках, и вряд ли Хольманн, безоружный, со сломанной рукой, смог бы помешать ей. Но как убить человека, который спас жизнь ей и Габриелле, который сам вложил меч в ее руку – и это после того, как она уже обманула его по пути сюда?

Ульрика вытерла кровь с лезвия и так же, как это только что сделал Хольманн, подала ему меч рукоятью вперед. Храмовник посмотрел на нее с очень странным выражением лица – как будто тоже сомневался, что вампир вернет оружие, – и забрал меч.

– А теперь уходи, – сказала Ульрика. – Убийца, которого мы искали, мертв. Твоя работа сделана. Тебе надо покинуть это место, пока все… не усложнилось.

Хольманн нахмурился.

– Если мой уход ввергнет тебя в неприятности, я не…

– Меня – нет, – сказала Ульрика. – А тебя – очень даже.

Она взяла голову стригоя за огромное ухо и протянула Хольманну.

– Вот. Бери и уходи. Покажи ее своему капитану и получи всю причитающуюся славу. Но поторопись.

Хольманн протянул здоровую руку за головой, но не успел взять, как у выхода со двора раздались тихие шаги. Там появилась совершенно голая мадам Матильда. Ее пышное тело покрывали царапины и следы укусов, некоторые очень глубокие. Ульрика застонала. Явись волчица минуту спустя, и Хольманн успел бы уйти. А теперь поздно.

Матильда одобрительно улыбнулась. Ее зубы все еще были острыми и большими – волчьими.

– Отличная работа, голубушка, – сказала мадам. – Как только стригой погиб, его трусливые пожиратели падали разбежались.

Она поманила их к дому.

– Бери уродливую голову и миленочка, пойдемте, поболтаем у камина.

Хольманн вопросительно взглянул на Ульрику. Та повесила голову.

– Даже не думай, – пробормотала девушка. – Она бегает гораздо быстрее человека. Тебе от нее не удрать.

На скулах Хольманна заходили желваки.

– Охотники на ведьм не убегают, – ответил рыцарь.

И с поклоном пропустил Ульрику вперед.

Вместе они вышли со двора и направились ко входу в замок. Матильда, все еще обнаженная, шла за ними, следя за каждым шагом. На крыльце Ульрика нашла серебряный кинжал – вот куда он свалился с балкона. Девушка нагнулась, подняла мизерикордию и посмотрела на Матильду.

Мадам широко улыбнулась.

– Я думаю, лучше всего без затей вернуть его хозяйке, голубушка.

Ульрика, утратив запал, кивнула и убрала кинжал под порванный, промокший от крови дублет.

Когда Ульрика и Хольманн под бдительным присмотром Матильды направлялись к кабинету, они увидели Габриеллу, спускающуюся по лестнице. Графиня несла на руках Родрика. Хрупкая дама с могучим мужчиной смотрелись комично. Ульрика удержалась от смеха только потому, что рыцарь был мертвенно-бледным, а графиня хромала так сильно, что с трудом удерживала свою ношу.

Ульрика бросила голову стригоя, подбежала к Габриелле и подхватила Родрика с другой стороны. Его грудную клетку вдавило внутрь, дублет пропитался кровью, а рука, все еще сжимающая меч, была противоестественно выгнута.

Габриелла и Ульрика уложили рыцаря на кушетку. Матильда и храмовник Хольманн наблюдали за их действиями с почтительного расстояния. Когда голова Родрика коснулась подушек, веки его задрожали и глаза открылись. Родрик уставился на Габриеллу.

– Госпожа, – сказал он, и кровь пузырилась на его губах. – Простите меня. Простите мою ревность. Я не должен был оставлять вас, никогда.

Габриелла взяла его руку в свои.

– Я не должна была давать вам поводы для ревности, любовь моя.

Она поцеловала рыцаря в щеку.

– Вы прощены.

Родрик поднес руку графини к окровавленным губам и поцеловал ее пальцы.

– Благодарю, госпожа. Я горжусь тем, что умер, защищая вас.

Он вдохнул, в его горле заклокотало.

– Только ради этого я и жил.

Дыхание со свистом вырвалось из его горла. Голова Родрика запрокинулась. Незрячие глаза уставились на потолок. Невыносимо долгий момент Габриелла смотрела на рыцаря, а потом опустила его веки.

– Бедный одураченный Родрик, – грустно сказала она. – Он любил меня слишком сильно. Из-за этого он покинул меня, а затем вернулся – и нашел смерть.

– Мне очень жаль, госпожа, – сказала Ульрика. – Это все из-за меня.

Габриелла покачала головой.

– Не вини себя. Я могла найти способ выразить благорасположение к тебе так, чтобы он не почувствовал себя лишенным его. На свой лад я вела себя так же мелочно, как и он.

Графиня посмотрела на ладони, испачканные кровью Родрика.

– Он был глупцом, тщеславным и гордым, но искренне преданным мне. Я буду скучать по нему.

Габриелла вздохнула, облизала пальцы и перевела взгляд на остальных, задумчиво оглядела Хольманна. Храмовник стоял в нескольких шагах позади Ульрики в напряженной позе.

– Итак, – сказала она. – Это, значит, твой охотник на ведьм.

Ульрика кивнула, с трепетом ожидая того, что неотвратимо надвигалось на них.

– Храмовник Зигмара Фридрих Хольманн, графиня.

Габриелла с трудом поднялась и сделала реверанс.

– Я в долгу перед вами, храмовник, – произнесла она. – Ваше очень своевременное появление спасло мою жизнь – и, разумеется, жизнь госпожи Ульрики.

Хольманн склонил голову.

– Я просто выполнял свой долг, миледи.

Габриелла холодно улыбнулась ему.

– Теперь ваш долг исполнен? Или вы сейчас арестуете меня?

Хольманн заколебался, кулаки его сжались.

– Я дал клятву леди Ульрике, что не сделаю этого, – ответил он наконец.

– Вот как? – сказала Габриелла. – И вы собираетесь сдержать слово?

Хольманн напрягся еще сильнее.

– Леди, я всегда держу слово.

– Как это благородно с вашей стороны, – заметила Габриелла.

– Он ее миленький дружочек, говорю же, – усмехнулась Матильда.

Хольманн покраснел.

– Леди Ульрика пообещала, что я смогу убить чудовище. И тогда я дал слово.

Габриелла лукаво улыбнулась.

– А, понятно. Да, это все объясняет.

Она хотела сказать что-то еще, но тут тяжелая дверь, что вела в древнюю часть замка, заскрипела, и оттуда, как два испуганных кролика из норы, выглянули Гермиона и Фамке.

– Он мертв? – спросила Гермиона.

Габриелла и Матильда очень холодно посмотрели на нее.

– Ты-то ради этого и пальцем не ударила, – сказала графиня.

– Бросила нас ему на растерзание, забилась в свою нору, – усмехнулась Матильда. – Ты, я смекаю, не умеешь драться толком, но все равно – если бы ты встала рядом с нами, мы бы справились в два раза быстрее. И обошлись бы без таких потерь.

Гермиона и Фамке выбрались из убежища.

– Я должна была защищать своих! – возразила Гермиона.

Габриелла шагнула к ней.

– А мы тебе кто, чужие? Мы – твои сестры. Ты захлопнула дверь в убежище у нас под носом.

– Я потеряла голову от страха! – ответила Гермиона.

Габриелла фыркнула.

– Несомненно, так и должен вести себя настоящий лидер. Не удивительно, что ты так опасаешься за свое положение.

Глаза Гермионы вспыхнули.

– Я так и знала, что вы сговорились против меня! Вы используете эту трагедию, чтобы уронить меня в глазах королевы!

Матильда расхохоталась.

– Да ты сама прекрасно с этим справляешься, подруга.

Они продолжили препираться. Ульрика попятилась к Хольманну.

– Бери голову чудовища и вперед, – прошептала она. – Пока они снова не вспомнили о тебе.

Хольманн посмотрел на голову стригоя. Она лежала на ковре, где Ульрика ее бросила, с нее натекла лужа крови. Храмовник заколебался.

– Тебя ведь накажут, если ты дашь мне уйти? – спросил он.

Ульрика ухмыльнулась и тихонько пожала его руку.

– Моя безопасность – не твоя забота.

Он криво усмехнулся в ответ, нахмурился, в глазах мелькнула тревога.

– Я…

Хольманн не договорил – дверь в прихожую отворилась, и вошла фрау Отилия, очень возбужденная, но в целом такая же аккуратная и чопорная, как и всегда.

– Дамы, прошу прощения, – сказала она, приседая в реверансе.

Вампиры заметили экономку и тут же позабыли о споре. Глаза Гермионы расширились.

– Да как ты посмела снова показаться мне на глаза, предательница? Я тебе сейчас голову оторву!

Габриелла двинулась к ней, выпуская когти.

– Твой заговор провалился, негодяйка. Мы расправились с врагом, которого ты наслала на нас.

– Ничего подобного, – ответила Отилия, снова сделала реверанс и улыбнулась Гермионе. – К вам капитан Майнхарт Шенк, госпожа.