Текст книги "Ульрика-вампир. Трилогия"

Автор книги: Натан Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 72 страниц)

Глава 21
БЕЗУМНАЯ ВСТРЕЧА ПРИ ЛУНЕ

Ульрика спешила по безлюдным улицам Альтештадта.

Она настолько погрузилась в мысли, что даже не замечала, где находится.

Графиня Габриелла въехала в этот город на прекрасной карете – и еще одна повозка везла ее дорогие наряды и прочие мелочи, необходимые благородной даме. За ней следовали верный паладин, камеристка и воспитанница. Габриелла пользовалась заслуженным уважением среди соратниц и обладала влиянием. Казалось, что она полностью держит ситуацию в руках.

И попала как кур в ощип.

Не прошло и двух дней, как графиня потеряла все – или почти все. Дом, где она нашла приют, сгорел. Камеристку сожгли на обломках кареты. Прекрасный гардероб разграбили. Паладин нарушил обеты и встал на сторону главного врага. И хуже всего – задание, с которым Габриеллу отправили в Нульн, выполнить не удалось. Ей приказали найти убийцу и спасти жизни и сам ковен сестер-ламий. Вместо этого убийца наносил удар за ударом, сестры перегрызлись между собой – и самой Габриелле до сих пор только чудом удалось остаться в живых.

Габриелла начала знакомить Ульрику с миром дочерей бессмертной королевы, который зиждился на твердых правилах и был даже уютным для обитательниц, в тот самый момент, когда этот мир рухнул в кровавых корчах. Графиня готовила ее к тонким интригам и учила сдержанности, но вместо этого девушке пришлось прятаться в грязных переулках и драться на кладбищах. Девушка жалела себя, но еще сильнее сочувствовала Габриелле.

Несправедливо, что такая добрая и благородная женщина оказалась на грани гибели – ведь графиня всего лишь исполняла свой долг!

Девушке хотелось бы утешить Габриеллу – так же, как графиня успокаивала и подбадривала ее во время первых шагов в новой жизни. С чем бы ни пришлось столкнуться Ульрике – а за последние недели она повидала многое, – графиня всегда оказывалась рядом, обнимала и исцеляла ее раны. Габриелла прощала ей даже самые глупые и опасные ошибки. Конечно, временами она проявляла суровость, даже холодность – но для этого всегда имелась веская причина, и это никогда не длилось долго. Ульрика, нежеланный ребенок, подкидыш, нежданный гость в чужом новом мире, не могла даже и мечтать о более доброй и заботливой матери, и ей причинял боль растерянный и измученный вид графини. Сейчас сама Габриелла нуждалась в материнской заботе, но Ульрика знала, что она слишком молода и неопытна, чтобы сыграть эту роль. Все, что она могла сделать, – приложить усилия и принести графине то, что сможет убедить других ламий прекратить междоусобицу.

Ульрика бросилась на поиски этих доказательств, дав себе клятву, что не подведет графиню на этот раз.

Сад Морра, заросший, неухоженный, снова стиснули холодные объятия ледяного тумана. Ульрика пробиралась между памятниками и мавзолеями, полагаясь на слух даже больше, чем на зрение. Пока никто не попался на ее пути, никакие порождения ночи, кроме нее, не бродили здесь. Если бы не врожденная хорошая ориентация в пространстве и тонкий вампирский нюх, ей бы не удалось миновать лабиринт поросших травой холмов и долин и снова попасть в древнюю, заброшенную часть кладбища, где она и охотник на ведьм Фридрих Хольманн обнаружили заселенную упырями долину.

Чем ближе Ульрика подходила к ней, тем сильнее становилась вонь разложения. Она стала двигаться медленнее и обнажила меч. Неизвестно, осталось ли это зловоние с прошлого раза как напоминание о разыгравшейся здесь битве, или же упыри – а то и их хозяин – караулят где-то совсем рядом, невидимые за туманом. Вскоре Ульрика увидела высокие серые силуэты кипарисов, окружающих долину. Они напоминали сутулых великанов в остроконечных шлемах. Теперь Ульрика двигалась не быстрее ленивой улитки, используя все сверхчеловеческие возможности, чтобы проверить пространство перед собой. Очень не хотелось снова угодить в засаду. Когда она вышла к началу кипарисовой аллеи, в тумане впереди послышался стук сердца. Одного сердца. Затем кто-то негромко выругался. Почти физическая боль пронзила ее.

Девушка узнала и голос, и ритм сердцебиения.

Они с храмовником Хольманном снова встретились.

Ульрика чуть не рассмеялась невероятности этого события, но улыбка исчезла с лица, не успев появиться. Радоваться нечему. Габриелла ясно дала понять, что для них обоих лучше больше никогда не пересекаться. Ульрика должна убить охотника на ведьм. Но что, если они разминутся? Ведь она могла не заметить храмовника в тумане. Или вообще подойти к долине с другой стороны.

Нет.

Это трусость. Нельзя оставлять Хольманна в живых – рыцарь знал, кто такая Ульрика, и это могло навредить не только ей, но и подвергнуть опасности жизнь графини даже после того, как все закончится.

Выбора нет. Придется встретиться с охотником лицом к лицу.

Вампир начала медленно подниматься на холм, пытаясь рассердиться – так легче убить храмовника. Но злости не было. Девушку глубоко уязвило, что Хольманн указал на нее, когда они столкнулись во дворе пылающей «Головы волка». Но ведь нельзя сказать, что храмовник предал ее. Если кто и совершил предательство, так это она. Хольманн-то не прикидывался кем-то другим, не тем, кто есть. Он поступил так, следуя своим убеждениям. Ульрика вздохнула и продолжила взбираться по холму. Гнев не поможет. Охотника на ведьм придется уничтожить хладнокровно.

На полпути она услышала, как тот, явно расстроенный, снова выругался.

– Да где же это? – прошипел Хольманн. – Я знаю, что где-то здесь!

Ульрика сделала еще несколько шагов и увидела силуэт храмовника в длинном пальто. В одной руке Хольманн сжимал меч, а в другой пистолет, фонарь висел на поясе. Охотник метался по склону холма взад-вперед, как гончая, потерявшая след. Вот вроде бы нашел его и начал подниматься к вершине. Но, не дойдя буквально двух шагов до кипарисовой аллеи, что вела в долину упырей, остановился, развернулся и снова начал спускаться по склону.

Озадаченная Ульрика нахмурилась. Что он делает? Нужно только пройти по аллее, чтобы оказаться в месте, куда храмовник так стремится попасть. На полпути вниз Хольманн резко остановился и огляделся. Он посмотрел на ближайший памятник и сжал кулаки.

– Только не снова! Я только что был здесь! Проклятый туман!

Ульрика с трудом удержалась от смеха. Как он мог не видеть долину? Да, конечно, стоял туман – но не гуще, чем в прошлый раз, когда они проходили здесь. Почему Хольманн развернулся прямо у аллеи, на границе долины? И тут она сообразила почему. На это место наложили заклятие, отводящее людям глаза, чтобы те не могли найти его. На вампира эта магия не действовала. Девушка провела Хольманна в долину, даже не заметив чар. Рыцарь вернулся сюда – но один, без помощи Ульрики, не мог преодолеть заклятье.

Сочувствие к храмовнику волной захлестнуло девушку. Этот человек не жался к огню, прикрывая хвастливыми байками страх перед неизвестным. Вместо этого он храбро шагнул в ночь, чтобы встретить врагов своего вида лицом к лицу. И все же, обладая ограниченными человеческими чувствами, бродил впотьмах, потерянный и сбитый с толку. А враг – намного более быстрый, сильный и наделенный способностями, о каких охотник на ведьм мог только мечтать, – подкрадывался к нему, чтобы прикончить прежде, чем тот поймет, что ему грозит. Таков удел людей в этом мире, полном демонов и чудовищ. Ульрика печалилась, что ей придется убить человека, которому хватило смелости бороться с этой незавидной участью. Но иного пути не оставалось.

Хольманн снова начал подниматься на холм. Ульрика кралась за ним по пятам. Когда их разделяло не больше десяти шагов, девушка услышала в тумане стук еще одного сердца. И еще одного. Пульс бился медленно, но сильно. Снова обрушилась трупная вонь. Упыри!

Ульрика остановилась, у нее перехватило дыхание. Хольманн не мог долго околачиваться около входа, производя столько шума, и остаться незамеченным. Сторожевые псы, которых убийца немертвых поставил охранять долину, явились к воротам и подбирались все ближе. Ульрика видела тень упыря, который прятался под кипарисами на вершине, поджидая, когда Хольманн снова подойдет к деревьям. Второй крался, скрываясь за надгробиями, справа от храмовника.

Они – прекрасное решение задачи, оказавшейся Ульрике не по силам.

Хольманн скоро умрет, как и хотела Габриелла, и девушке не придется убивать его. Все, что нужно сделать, – подняться на вершину холма к началу аллеи, дождаться, пока упыри отвлекутся, чтобы растерзать охотника на ведьм, и незаметно проскользнуть в долину.

Да, это прекрасная идея!

Тем не менее Ульрика обнаружила, что подкрадывается к упырям, прячась за ветвями кипарисов и крепко сжимая в руке меч.

Уродливая тварь заметила вампира только в двух шагах от себя – то есть слишком поздно. Упырь повернулся, и тут Ульрика прыгнула, ударив мечом по горлу. Когти бессильно заскребли по клинку, и тварь умерла, не успев даже вскрикнуть.

Шум заставил Хольманна поднять голову. Охотник замер с мечом и пистолетом на изготовку, где стоял, то есть на полпути к вершине холма.

– Покажись! – рявкнул он.

Ульрика заколебалась. Тут второй упырь выскочил из укрытия. Перепрыгнув через надгробие, он бросился на охотника на ведьм. Хольманн повернулся и выстрелил. Тварь рухнула, покатилась по склону мясным шаром, из которого во все стороны брызгала кровь. Но кадавр смог остановиться, поднялся и бросился на храмовника, как разъяренная обезьяна.

Третий упырь, которого Ульрика не заметила сразу, вывалился из кустов роз чуть дальше по склону. Он намеревался зайти Хольманну со спины, пока тот отбивался от второго, – приняв удар когтями на меч, охотник на ведьм лупил тварь рукояткой пистолета.

Девушка выругалась. Самое время уйти и предоставить храмовника его судьбе. Пусть он умрет. Забудь о нем! Однако вместо этого она бросилась на перехват третьему упырю. Что она делает? Ульрика ощутила то, что, наверное, чувствовал Хольманн, бродя вокруг кипарисов и будучи не в силах пройти в долину за ними. Словно невидимый барьер преграждал путь, и она не могла заставить себя пересечь его.

Одним прыжком Ульрика перемахнула через Хольманна и приземлилась перед третьим кадавром. Тот завизжал и бросился на нее, выставив когтистые лапы. Мощным ударом Ульрика сломала твари почти все пальцы, но упырь надвигался, словно не чувствуя боли. Он вытянул голову, рыча и клацая челюстями. Ульрика успела всунуть руку между его подбородком и грудью, не давая укусить себя, и острые зубы щелкнули в дюйме от ее лица. Девушка чуть не задохнулась от зловонного дыхания, окатившего волной.

Ульрика проткнула тварь мечом и сразу вытащила клинок. Потеряв опору, упырь рухнул на землю и скрючился, как сгоревший паук. На всякий случай она отрубила ему голову и повернулась к охотнику на ведьм.

Второй упырь, тоже мертвый, лежал у ног Хольманна. Храмовник держал Ульрику на мушке пистолета. Вампир замерла, зная, что тот заряжен посеребренными пулями.

– Ты всегда так встречаешь тех, кто спасает тебе жизнь, храмовник? – спросила она.

Хольманн впился в нее взглядом. Рука его дрожала.

– Зачем ты меня так мучаешь, чудовище? Почему играешь со мной? Почему бы не убить меня и дело с концом?

Ульрика моргнула и опустила меч.

– Не знаю. Именно это я должна сделать, именно это и собиралась сделать, а миг спустя… – Она обвела рукой валяющиеся трупы упырей. – Я уже рубила этих тварей.

– Почему? – настаивал Хольманн. – Для каких чудовищных затей я нужен тебе живым?

– Нет, герр Хольманн, – вздохнула девушка. – Никаких затей. Я… я просто не могу тебя убить.

Ульрика горько усмехнулась.

– Кажется, я… я люблю тебя.

– Не лги мне, тварь! – закричал Хольманн. – Порождения ночи не могут любить! У вас нет сердца!

– Я тоже слышала об этом, когда жила, – сказала Ульрика не столько ему, сколько себе. – Но вот я мертва и обнаружила, что все по-другому. Не будь у меня сердца, разве испытывала бы я такую боль?

Хольманн усмехнулся.

– Вот какую карту ты хочешь разыграть. Любовь. Сентиментальность. Но тебе не удастся заставить меня опустить пистолет.

Ульрика посмотрела на рыцаря, хмурясь, и тут ее осенило.

– Так почему же ты не стреляешь, храмовник? – спросила она. – Про вас, охотников на ведьм, говорят то же самое – что у вас нет сердца.

Хольманн смотрел на девушку. Пистолет плясал в его руках.

– Сука! – крикнул он. – Шлюха!

Охотник издал горловой звук – нечто среднее между рычанием и рыданием – и приставил пистолет к своей голове.

– Нет! – закричала Ульрика и прыгнула на Хольманна.

Выстрел грохнул, когда она схватила храмовника за запястье. Ульрика повалила рыцаря на траву, не зная, жив тот или мертв. Она скатилась с него и встала на колени, глядя сверху вниз. В одной руке Хольманн сжимал пистолет, другая упала ему на лицо. Ульрика отвела ее и испустила вздох облегчения. Лицо охотника на ведьм почернело от пороховой сажи, брови сгорели, но пуля прошла мимо. Рыцарь был жив – но на благодарность, похоже, рассчитывать не приходилось.

Он выдернул руку, которую Ульрика все еще сжимала, и перекатился на бок, отвернувшись от девушки.

– Оставь меня!

– Храмовник Хольманн, – начала Ульрика. – Фридрих…

– Я убил своих родителей, потому что их запятнала скверна, – выдавил Хольманн. – Мать и отца! А тебя не могу!

Он закрыл лицо руками.

– Я не достоин называться храмовником Зигмара. Я не должен жить!

Больше всего Ульрике хотелось утешить охотника, но девушка знала, что ее поддержки тот не примет.

– И я не могу убить тебя, – сказала она мягко. – Хотя это ты указал на меня товарищам, уничтожаешь моих сородичей и поджег дом, в котором я была.

На вершине холма, подобно цветкам, расцвело тепло трех медленно бьющихся сердец. Ульрика посмотрела туда. Среди кипарисов двигались силуэты упырей. Она подняла меч и встала на ноги, готовясь достойно встретить кадавров.

– Храмовник Хольманн, подъем, – позвала Ульрика. – Есть работа.

Твари, вопя и завывая, понеслись вниз по склону. Храмовник обернулся на звук, застонал, но тоже поднялся на ноги.

Ульрика прыгнула врагам навстречу. Первого она ударила по голени, упырь захромал, вампир развернулась и насадила на меч второго. Третий врезался в нее сбоку, и они вместе покатились вниз по склону. Тварь царапалась и кусалась.

Они скользили по влажной траве, пока не остановились. Ульрика сжала горло упыря и оттолкнула вонючую пасть подальше от себя, но кадавр продолжал увлеченно драть девушку когтями. Рука, сжимающая меч, оказалась придавлена к земле всем весом ее тела, и высвободить оружие Ульрика не могла.

– Грязный червяк, – прорычала она. – У меня тоже есть когти.

Ульрика сжала пальцы на шее противника, выпустила когти и рванула изо всех сил, разорвав горло. Вместе с фонтаном крови наружу вылетел обрывок трахеи. Упырь завалился назад, хватаясь за разодранную шею и пытаясь кричать. Ульрика наконец высвободила руку с мечом и вспорола бок твари, ломая ребра и рассекая легкие.

Упырь свалился с нее, дав возможность вылезти из-под кровавых останков. Чуть выше по склону Хольманн добивал того, которому Ульрика подрубила ногу. Враг рухнул, меч Хольманна торчал из его правого глаза. Охотник на ведьм повернулся к Ульрике лицом, тяжело дыша. Его глаза полнились болью и сомнениями.

Ульрика остановилась, подняла руку.

– Не стоит проходить это все по второму кругу, а, храмовник? – сказала она, и указала на холм: – Здесь у нас одна цель. Мы оба хотим узнать, что прячется за этими деревьями. Мы оба жаждем убить эту тварь. Давай временно, ради достижения общей цели, отложим вражду, что разделяет нас.

Ульрика вздохнула.

– Возможно, эта тварь убьет нас обоих, отлично решив все наши проблемы.

Хольманн нахмурился.

– Ты тоже хочешь убить это чудовище?

– Разве мы не вместе выследили его? – спросила Ульрика.

– Но я подумал…

– Что заманить тебя сюда – это такая уловка? – засмеялась Ульрика. – Герр Хольманн, если бы я хотела убить тебя, я могла бы это сделать прямо в зачумленном доме. Да если уж на то пошло – в канализации, где мы столкнулись в первый раз. Нет. Кое в чем я тебе солгала, но, когда я говорила, что охочусь на вампиров, я сказала правду.

Ульрика взмахнула мечом, стряхивая с лезвия кровь упыря, и двинулась вверх по склону, к деревьям.

– Так что, ты идешь? Чудовище, которое мы ищем, – там.

Некоторое время Хольманн не двигался с места, не в силах принять решение, но наконец последовал за девушкой.

Нагнав ее в начале кипарисовой аллеи, рыцарь нахмурился и принюхался.

– Это от тебя пахнет розовой водой?

Ульрика поежилась от неловкости.

– Мне пришлось позаимствовать одежду. Не бери в голову. Прибавь шагу.

Глава 22
В СКЛЕП

Когда Ульрика и Хольманн прошли по кипарисовой аллее и остановились, осматривая заполненную туманом чашу долины, охотник на ведьм озадаченно произнес:

– Почему я не мог сюда попасть?

– Чары, – улыбнулась Ульрика. – Это называется сотрудничеством. Ты разговариваешь со жрецами. Я вижу то, что скрыто колдовством.

Вампир напрягла сверхчеловеческие чувства, пытаясь обнаружить в тумане впереди слабо мерцающее тепло сердец, услышать шаги, но ничего подобного не нашла. Она крадучись двинулась к склепам внизу, что окружали пересохший фонтан.

Хольманн, все еще в замешательстве, последовал за девушкой.

– Ничего не понимаю, – сказал он. – Зачем вампиру охотиться на другого вампира?

Ульрика затаилась за статуей крылатого святого с мечом в руках. Она подняла голову и принюхалась. Здесь стояла настолько сильная трупная вонь, что остальные запахи не ощущались.

– Ну, попробуй вообразить, что мы тоже умеем объединяться ради общей цели. Как люди, – объяснила она. – Между вампирами случаются ссоры. Среди вампиров бывают убийцы и сумасшедшие, которые бросаются на своих же, убивают сестер. И тогда другим приходится выяснить, в чем дело, что случилось, – ради общего блага, ради спасения остальных.

Ульрика двинулась дальше.

– Не бывает хороших вампиров, – сказал Хольманн, крадясь следом. – Все они – чудовища, которые пьют кровь людей. Даже ты.

– Но если эту кровь отдают по доброй воле? – спросила Ульрика.

Храмовник сердито хмыкнул.

– То есть ты сначала зачаровываешь человека до состояния безвольного раба, а потом говоришь, что кровь тебе отдали по доброй воле?

Ульрика собиралась ответить столь же резко, но осеклась на полуслове. Слова охотника на ведьм неприятно перекликались с ее собственными впечатлениями от общения с донорами, чью кровь девушке доводилось пить. Квентин и Имма превратились в безвольных кукол после того, как она угостилась их кровью. Откуда Ульрике знать их истинные желания и намерения до того, как эти двое попали под чары своих хозяек, Альфины и Габриеллы?

– Предлагаю тогда просто остановиться на том, что одни вампиры хуже других, – наконец произнесла Ульрика.

«Как и охотники на ведьм», – добавила она про себя. Эта мысль породила другой вопрос.

– Почему ты пришел сюда один? – обратилась Ульрика к Хольманну. – В прошлый раз ты убедился, что в одиночку здесь не справиться. Тебе следовало вернуться с подкреплением. Где твои товарищи по оружию?

Хольманн фыркнул.

– Капитан Шенк уверен, что все городские вампиры ему уже известны. Он продолжает охоту на них в Фаулештадте. Мы отправились в «Голову волка», потому что какая-то женщина сообщила: там рассадник вампиров. И действительно, нашли там вас. Вы сбежали, но когда я напомнил Шенку об этом склепе, он даже слушать не стал. Капитан сказал, что чудовища не могут жить на освященной земле. – Хольманн снова фыркнул. – Так что я вернулся сюда один.

Ульрика почти не слышала его слов. Она схватила его за плечо и спросила:

– Какая женщина? Кто сказал ему о «Голове волка»?

Хольманн пожал плечами, сбросив ее руку, и отстранился.

– Не знаю. Меня там не было.

Ульрика выругалась под нос. Гермиона? Кто еще мог это быть? И все же, как сказала Габриелла, могла ли леди оказаться настолько глупой, чтобы навлечь подозрения на себя, разоблачив кузину?

Вскоре Ульрика и Хольманн спустились на плоское дно долины. Теперь только широкая полоса, заросшая травой, отделяла их от склепов вокруг фонтана. Ульрика остановилась, огляделась и двинулась к тыльной стороне одного из мавзолеев. Хольманн, пригнувшись, следовал за ней. Мавзолей тонул в зарослях лопуха и колючих роз, на стенах, как язвы лишая, светлели влажные пятна мха и плесени. Ульрика внимательно прислушалась, но и сзади, и спереди было тихо. Девушка обошла гробницу и по заросшей аллее направилась к следующему зданию. Добравшись до усыпальницы, охотники присели на корточки, чтобы осмотреться. Все здесь давно нуждалось в ремонте. По закопченным мраморным стенам бежали трещины. Статуи, что украшали гробницы, под воздействием дождя и ветра превратились в бесформенные глыбы. Тяжелые деревянные двери прогнили, медные – позеленели от времени. Но одна, ведущая в склеп прямо за фонтаном, оказалась распахнутой настежь. Черный проем напоминал разверстую пасть, и оттуда лилась тошнотворная вонь – она висела в воздухе густым облаком и маслянистой пленкой оседала на коже Ульрики.

– Это здесь, – сказала девушка, задыхаясь.

Хольманн кивнул. Рыцарь достал платок и повязал на лицо, чтобы хоть как-то защититься от смрада, проверил пистолеты и взвел курки, прежде чем вернуть пистолеты в кобуру.

– Готов, – сказал он.

Охотники прокрались вперед, миновали высохший фонтан и добрались до открытой двери. Ульрика не слышала внутри ни шороха, ни пульса. Но вампиры умели останавливать сердца и при желании соперничали неподвижностью с трупами. Ульрика и Хольманн встали по обе стороны от проема и снова прислушались. Ни звука не доносилось изнутри. Девушка жестом показала Хольманну оставаться на месте и заглянула в склеп. Там находилось квадратное помещение, каждая сторона не больше пяти шагов. На стенах висели медные таблички с выгравированными именами похороненных. В центре начинался спуск, ступени исчезали в темноте. Ульрика не обнаружила ни поджидающих упырей, ни вампиров – только кучи сухих листьев, наметенные ветром по углам, да следы грязных когтистых лап, которые тянулись к лестнице. Девушка двинулась к спуску, поманив Хольманна за собой. Остановившись у ступеней, они заглянули вниз. Трупная вонь била оттуда, как жар от печи. Лестница вела еще к одной открытой двери. Скорее всего, та находилась прямо под тыльной стеной мавзолея. На грязных плитках пола за дверью мерцали оранжевые отсветы пламени, мелькали неясные тени.

– Тут подземный этаж больше, чем надземный, – сказал Хольманн.

Ульрика кивнула и начала спускаться по ступенькам. Хольманн достал пистолет и последовал за ней. На полпути вампир снова напрягла чувства, пытаясь обнаружить противника. Теперь она слышала медленное биение сердец упырей.

– Пять или шесть, – пробормотала она. – Может, и больше.

– Да хоть сотня, я не убоюсь, – ответил Хольманн.

От самого входа открывался вид на остальную часть помещения, и Ульрика остановилась, чтобы осмотреться. Оно действительно оказалось больше мавзолея наверху. Так же как и в верхнем зале, на стенах висели медные таблички с именами усопших. Несколько величественных саркофагов стояли в ряд. Крышки гробов украшали изваяния древних рыцарей в полных доспехах – герои прошлого покоились, скрестив руки на груди. В каждой из боковых стен имелось по двери. Ульрика подошла к одной вплотную, чтобы получше рассмотреть обстановку. Мерцающий желтый свет исходил из дальнего конца комнаты. Там в грубом очаге горел костер, около него расположились совершенно чуждые этому месту лежбища из веток, на которых спали упыри. Однако у другой стены склепа стояла настоящая кровать с резным изголовьем и одеялами. На одной из стоек висел небрежно брошенный ночной чепец. Слева от ложа обнаружился письменный стол, заваленный бумагами и книгами, и даже чернильница с пером там была. Очень странно было видеть такие привычные вещи в склепе, в обиталище упырей. Еще более неуместным выглядел открытый гроб справа от кровати. Размер предполагал, что гроб сделан для орка или зверолюда – не меньше восьми футов в длину и четырех в ширину. Ульрика сглотнула, вспомнив чудовище, с которым они с Габриеллой сражались в противоестественном мраке, окутавшем особняк цехового мастера Альдриха. Домовина вполне подходила для пристанища этой твари. Но где существо сейчас? Ульрика стояла слишком далеко, чтобы заглянуть внутрь. Монстр вполне мог спать в гробу.

Ульрика решила заняться противниками, которых точно могла видеть. Например, упырями, сидящими на корточках вокруг костра, чей запах и привел их сюда. Кровососы лакомились мясом, отрывая куски от лежащего перед ними трупа. На полу у стены позади компании громоздились кучами обрывки окровавленной одежды, обглоданные и разгрызенные кости.

Ульрика указала на объедки.

– Кости человеческие, – прошептала она. – Так вот куда деваются пропавшие люди?

– Да, – прорычал Хольманн, поднимая пистолет. – Порочные людоеды! Давай очистим от них это место.

Ульрика хотела последовать его примеру, но риск показался слишком большим. Девушка положила руку на плечо охотника на ведьм.

– Подожди, – сказала она. – Что, если владелец гроба находится внутри?

– Я и с ним разберусь!

Ульрика закатила глаза.

– Я восхищена глубиной твоей веры в себя.

– В Зигмара моя вера, – ответил храмовник.

– Это замечательно, – прошептала Ульрика. – Но я уже сталкивалась с ним раньше. Чтобы одолеть этого монстра, одной веры маловато. Нам понадобится подкрепление. Пошли. Уходим, пока он не проснулся.

Хольманн уставился на вампира.

– Ты защищаешь своего!

Ульрика застонала.

– Храмовник, вы хоть слово слышали из того, что я сказала? Этот «мой» прикончил уже кучу моих же! Он враг мне. А теперь…

Из надземной части склепа донесся топот босых ног. Ульрика и Хольманн обернулись, посмотрели вверх и, заскочив в зал, прыгнули по разные стороны проема, прижавшись к стене.

Два упыря сбежали по лестнице в подземелье, каждый тащил тело убитого товарища. Они бросили мертвецов на пол посреди комнаты и закаркали на своем грубом наречии, обращаясь к сидящим у огня гулям и указывая на лестницу. Те поднялись, обернулись к вошедшим, рты многих широко открылись от удивления. Один упырь указал когтистым пальцем прямо на Ульрику и предупреждающе заверещал. Взгляды всех тварей устремились на девушку и Хольманна. Ульрика замерла. Двое, которые принесли тела, в испуге отпрыгнули, но тут же опомнились и нахохлились в позах готовности к драке. Хольманн выстрелил в одного, но промахнулся.

Маленькая рациональная часть мозга Ульрики кричала, что нужно бежать. Между ней и лестницей никто не стоял. Нужно было вернуться к Габриелле и рассказать, что она здесь нашла. Но убегать девушка не хотела. Неприкрытый страх упырей подействовал на нее подобно наркотику; кровь в жилах закипела. Вампир ощутила голод и желание убивать. Если тварь спит в гробу – ну так что же. Она готова столкнуться с ней лицом к лицу.

С воплем радости Ульрика набросилась на ближайшего упыря и ударила его мечом, затем толкнула плечом в грудь и сбила с ног. Остальные с воем кинулись врассыпную. Рявкнул второй пистолет Хольманна. На этот раз храмовник не промазал. Один из упырей рухнул с дымящейся дырой в груди. Ульрика вырвала горло кровососа, все еще барахтающегося у нее под ногами, и прыгнула вперед. Они с охотником на ведьм оказались стоящими плечом к плечу между двумя каменными саркофагами. Упыри, что сидели у огня, надвигались, заходя слева и справа в явной попытке окружить врагов.

– Похитители невинных! – крикнул Хольманн.

Он выдернул из патронташа очередную склянку и швырнул в нападающих.

– Смерть пришла за вами!

Склянка разбилась о саркофаг, окатив нечисть святой водой. Кровососы забились в судорогах, закричали от боли, но продолжали надвигаться на вампира и храмовника. Одна тварь вскочила на саркофаг и бросилась на Ульрику. Та ухватила врага за запястье и отбросила назад. Существо врезалось в каменный саркофаг, хрустнули кости. Позвоночник кадавра сломался, тело сложилось пополам. Набежали остальные и бросились на охотников, стараясь задавить числом.

Тяжелый меч Хольманн отсек одному кисть. Второй укусил храмовника за руку.

– Это твой последний укус, тварь! – рявкнул Хольманн и метнул склянку прямо в раскрытую пасть.

Ульрика отбилась от двоих упырей резкими ударами меча и пинком отправила третьего к стене.

Горло твари, проглотившей склянку, взорвалось изнутри, но клыки, вцепившиеся в руку Хольманна, не разжались. Храмовник рубанул мечом другую нежить, но промахнулся, потому что тряс кистью, пытаясь освободиться от повисшего гуля.

Ульрике пришлось прийти рыцарю на помощь. Но тут упырь вскочил ей на спину и впился зубами в плечо. Девушка зашипела и прыгнула спиной вперед на саркофаг, раздавив противника своим весом. Кровосос вскрикнул и разжал хватку, Ульрика двинула его локтем в челюсть. Затем рванулась вперед и проткнула плечо упыря, атаковавшего Хольманна, – с рукой, застрявшей в пасти уже мертвого врага, тот не мог толком отбиваться. Тварь завизжала, упала на землю и прыжками бросилась к лестнице. На Ульрику и Хольманна свалились еще двое. Девушка насадила одного из них меч, а охотник разрубил покрытую коростой и бородавками голову последнего от макушки до зубов.

Ульрика повернулась, готовая встретить очередного противника, но бой закончился. Еще двое раненых упырей, вопя от ужаса, удирали из склепа по лестнице. Вокруг вампира и храмовника остались только мертвые – или умирающие – враги.

– Их надо догнать, – сказал Хольманн, наконец освободив кисть из пасти мертвого кровососа.

В разрыве перчатки влажно алела рана.

Ульрика покачала головой и двинулась к огромному гробу.

– Они – всего лишь сторожевые псы. Я хочу видеть хозяина.

На пути девушка добила нескольких упырей – те еще дышали. Перешагнув через трупы, Ульрика оказалась около гроба. Хольманн присоединился к ней, на ходу доставая кол и молот. Невыносимое зловоние окатывало мощными волнами, почти лишая возможности дышать. Ульрика зажала нос. Хольманн поморщился и занес кол и молот над головой, чтобы пробить вампира, как только его увидит.

Охотники заглянули внутрь. Гроб пустовал. На дне виднелась влажная заплесневевшая земля, в которой отпечатались контуры огромной уродливой фигуры.

Ульрику охватила паника. Если убийцы нет здесь, то где же он? Что сейчас делает? На кого охотится в этот раз? Ульрике казалось, что она знает ответы на эти вопросы.

– Ну и здоровая же тварь, – сказал Хольманн.

Он закашлялся от вони и убрал кол и молот обратно за пояс.

– Это оно разнесло все в щепки в зачумленном доме.

Ульрика отошла от гроба.

– Да, оно, – согласилась вампир. – И растерзало жертв на куски.

– Ты о тех вампирах говоришь? – переспросил Хольманн.